Нить крови

В мрачном доме Блэков, на площади Гриммо, царила тишина. Вальбурга стояла у стены, где некогда висел портрет её старшего сына. Там, где Сириус был безжалостно выжжен, тонкая золотая нить струилась вниз, свиваясь, словно светящийся шёлк. Она уходила вдаль, тянулась за стены дома, исчезая за горизонтом. — Ты это видишь? — голос Вальбурги был хриплым. Орион подошёл ближе, его лицо, обычно каменное, на миг дрогнуло. Он коснулся кончика пальцев нити — и ощутил жар крови, своей крови, перемешанной с чужой. — Она ведёт к Гонт, — сказал он глухо. — Мелисса. Вальбурга резко обернулась: — Значит, эта девчонка носит ребёнка с нашей кровью. Каким бы предателем ни был Сириус, но кровь рода не перечеркнёшь. Она задумчиво прищурилась, в её глазах мелькнула решимость. — Я найду её, Орион. Она должна понять, что кровь Блэков не должна быть слабой. Орион молчал. Он знал, что спорить бесполезно: если Вальбурга приняла решение, она пойдёт до конца. Но и он ощущал странное чувство — смесь гордости и страха. Их род продолжался, даже через Сириуса, даже через девушку, которой доверился Волан-де-Морт. Золотая нить мерцала, будто подталкивая их к встрече с Мелиссой. Мелисса сидела в тишине. Её дом стоял под защитой и заклинаниями, камины были заперты для всех связей. После того, как заклинание подтвердило её беременность, осторожность стала её вторым дыханием. Но вдруг из камина раздался первый толчок — едва заметный звон, словно кто-то пытался прорваться сквозь каминную сеть. Мелисса нахмурилась, поднимаясь на ноги. Второй толчок был сильнее — зелёные искры пробежали по каминной решётке. Третий удар разнёсся низким гулом, стены задрожали. Мелисса выхватила палочку, направив её в сторону камина. — Кто смеет?! — голос её прозвучал твёрдо. И вдруг среди искр проступил женский силуэт. Высокая, строгая, с глазами, сверкающими, как ледяные клинки. — Пусти меня, девчонка. Нам нужно поговорить, — прозвучал властный голос Вальбурги Блэк. Мелисса замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Вам сюда нельзя, — прошипела она. — Камины закрыты. — Но я всё равно пришла, — ответила Вальбурга, и её образ вновь ударил в каминную решётку, разбрасывая искры. — Ты носишь дитя с кровью моего рода. Ты думаешь, я оставлю это без внимания? Секунда тянулась вечностью. Мелисса понимала: ещё немного — и каминная защита лопнет. Но если Вальбурга ворвётся силой, это будет хуже. Она глубоко вдохнула, опустила палочку и щёлкнула пальцами, снимая чары. — Входите, — глухо произнесла она. — Но не думайте, что я боюсь вас. Пламя вырвалось наружу, и в гостиную шагнула Вальбурга, гордая и прямая, как будто она вошла не в чужой дом, а в собственное имение. Они столкнулись взглядами. Вальбурга оценивающе посмотрела на неё и холодно усмехнулась: — Вот она. Та, что носит моё будущее. Мелисса лишь крепче сжала палочку, но не отвела взгляда. — Садитесь, — сухо сказала Мелисса, кивнув в сторону кресла. — Я стою достаточно уверенно, — отрезала Вальбурга, но, заметив, как Мелисса невозмутимо опустилась в соседнее кресло, всё же села напротив. Её осанка была безупречной, подбородок приподнят, а взгляд острый, как лезвие кинжала. — Если вы пришли угрожать, то зря. — Голос Мелиссы был низким, почти ровным, но пальцы сжали подлокотник кресла. — Угрожать мне умеют и без вас. — Угрожать? — в уголках губ Вальбурги мелькнула холодная усмешка. — Девочка, я не угрожаю. Я пришла предупредить. Ты носишь ребёнка, чья кровь — кровь Блэков. Ты думаешь, что я позволю, чтобы наследник моего рода рос без защиты? Мелисса усмехнулась в ответ, но в её глазах мелькнула боль: — Ваш наследник? Это мой ребёнок, моя жизнь и моя ответственность. — Ты слишком молода, чтобы понимать, что значит «род». — Вальбурга склонила голову, её волосы блеснули в пламени камина. — Сириус предал нас, и пусть его имя выжжено с нашего дерева. Но то, что течёт в твоих жилах и в венах твоего ребёнка — это неоспоримо. Это кровь Гонтов и Блэков, сплетённая в одно. Мелисса напряглась, пальцы дрогнули на палочке, но она не отвела взгляда. — И что вы хотите? Чтобы я пришла и склонила голову? Чтобы я позволила вам забрать моего ребёнка? Вальбурга вскинула руку. — Нет. — Её голос зазвучал твёрже, чем сталь. — Я хочу, чтобы ты поняла: твой ребёнок — не только твоя слабость, но и твоя сила. И если ты хоть раз решишь предать наш род — знай, я об этом узнаю первой. На миг в гостиной воцарилась тишина. Только камин потрескивал, кидая золотые отблески на золотую маску, висевшую на стене — символ её тайной жизни. — Вы не знаете, кем я являюсь, — наконец произнесла Мелисса тихо, но в этом было больше угрозы, чем в крике. — И поверьте, вы бы предпочли не знать. И вдруг Вальбурга чуть наклонила голову, всматриваясь в неё пристально. — Я вижу в твоих глазах то, что видела в своём отражении много лет назад. — Она поднялась. — Упрямство. И холод, за которым прячется страх. Уже подойдя к камину, она остановилась и добавила: — Я не стану врагом твоему ребёнку. Но и другом не стану. Запомни это. Пламя взметнулось, и Вальбурга исчезла. Мелисса осталась одна. Она выдохнула, позволив себе закрыть глаза на несколько секунд. И впервые за долгое время в её душе раздался тихий голос — она больше не принадлежит сама себе.