Глава 3. Его недовольство

      Как бы Реддл ни старался скрыть свой интерес, Гермиона мгновенно ловила его быстрые взгляды, которые он то и дело бросал в течение последующих дней.        «Иди к Мерлиновой бабке, Том», — мысленно повторяла она всякий раз, когда их взгляды случайно пересекались.       К счастью, дела отвлекли её от мыслей о Реддле. Поглощенная организацией дуэльного клуба, Грейнджер ненароком прониклась жизнью профессора. Старосты разных факультетов с удовольствием помогали ей обустроить старый зал к сражениям.        Больше всего ее удивил Альфард Блэк. Гермиона считала, что когтевранец далек от подобных мероприятий, ибо Лукреция и Вальбурга, его сестры, демонстративно морщили носы при виде нового профессора. Альфард же с большим энтузиазмом оказывал содействие в создании дуэльного клуба.       — Мистер Блэк, — обратилась она к нему за завтраком, подойдя к столу Когтеврана в Большом зале. — Передайте мистеру Краучу, мистеру Грюму, а также мисс Бруствер эти приглашения на первые занятия нашего клуба, — признаться, она решила немного повыпендриваться и зачаровала пергаменты, дабы придать им официоза. — Количество мест пока ограничено. Нужно проверить зал на прочность.        Глаза старшекурсника засияли от радости.       — Благодарю, профессор. А… — он сглотнул. — Я тоже могу прийти?        — Конечно. Буду ждать вас.        Далее она направилась к столу Гриффиндора, то же самое проделала с Хаффлпаффом и, конечно, самое интересное оставила напоследок.        Стоило ей приблизиться к столу змеиного факультета, как все сидящие за ним мгновенно замолкли. Гермиона ощутила странную неловкость, будто она была объектом их обсуждений. Слизеринцы пристально глядели на нее.       И все же верно говорят: Слизерин — тоталитарная секта. Под предводительством Реддла и подавно. Он, кстати, даже головы не повернул в ее сторону.        «Темный Лорд обиделся», — хмыкнула она про себя.       — Доброе утро. Как вы, возможно, слышали, сегодня я открываю дуэльный клуб. В связи с тем, что зал только обновился, места пока что ограничены. У меня есть, — она взмахнула палочкой, и из кармана вылетело четыре маленьких конверта, — четыре приглашения.        Реддл наконец-таки оторвал взгляд от яичницы и лениво посмотрел на левитирующие в воздухе пергаменты. За маской безразличия Гермиона узрела явный, даже жадный интерес.        Злорадство растеклось в груди, как горячая патока.        — Мистер Малфой, прошу, — первое приглашение улетело. — Мистер Розье, — второе приглашение попало в руки владельца.        Кадык Тома дернулся, а глаза неотрывно следили за каждым уплывающим конвертом.        — Мистер Лестрейндж, как просили, — она протянула приглашение Корвусу лично в руки, и юноша расцвел. Но заметив острый взгляд Тома, которым он его наградил, мгновенно поник.        — И последнее…        Вздохнув, Гермиона специально выдержала долгую паузу. Слизерин тоже затаил дыхание. Ведь каждый из них ждал, что профессор Грейнджер назовет его имя.        — Мистер Долохов, это вам.        Под изумленные взгляды Грейнджер протянула последний конверт ошеломленному Антонину и, самодовольно улыбнувшись, добавила:       — Остальные могут прийти посмотреть.        Та беспробудная ярость, что заплескалась в темных глазах, обращенных к ней, заставляла ее сердце биться чаще и испытывать какое-то извращенное удовольствие. Вроде сущая мелочь, а так было приятно "обломать" юного Темного Лорда.

***

      — Гермиона, дорогая, — услышала она знакомые елейные нотки.        Украдкой поморщившись, она обернулась, и, конечно же, за ее спиной стоял Гораций Слизнорт. Его поросячьи глазки хитро блестели. Гермиона морально подготовилась давать жесткий отказ, ибо при всем уважении к Горацию, он был тем еще прощелыгой.        — Профессор Слизнорт, — вежливо улыбнулась она. — Что-то случилось?        — Нет, что вы, милочка! Мерлин с вами, ничего не случилось. Я насчет наказания для Тома… — глаза его странно забегали, а между бровей залегла глубокая складка.        Началось. Сейчас чудесным образом ситуация обернется так, что именно ей придется идти в лес за какими-нибудь заунывниками.        — Профессор Дамблдор сообщил, что вы были инициатором наказания для Тома, — вкрадчиво продолжил он. — По-вашему, такого хорошего ученика, как мистер Реддл, стоит наказывать за одну ошибку? Понимаю, он совершил ужасное, но ведь это было чистой случайностью.        Брови Грейнджер взлетели вверх от недоумения.        — Я была инициатором? — возмущению ее не было предела. — Быть может, я что-то не понимаю, Гораций, но, насколько мне известно, все ученики школы Хогвартс отбывают наказание за совершенные проступки. Почему мистер Реддл — исключение?        Гнев поднимался откуда-то из глубин ее потемневшей души, и радость, полученная утром, окончательно улетучилась.       Грёбаный Том запудрил мозги всем. Каждому в этой школе.        Слизнорт положил пухлые ладошки на свое пузо и, покачав головой, заохал. И как это понимать?        — Гермиона, я разделяю вашу потребность в справедливости, но Том столько всего хорошего сделал для школы, для учеников, — не унимался он, растягивая гласные. — Да и, признаться, я слишком стар, чтобы бродить ночами по Запретному лесу…       Грейнджер хмыкнула: скажи Горацию, что в Запретном лесу помер табун единорогов или парочка драконов, то он бы сломя голову ринулся в самую темную чащу, дабы урвать «лакомый кусочек» и продать части тела волшебных тварей втридорога.        — То есть либо я иду с Томом, либо он вообще не будет наказан, я верно истолковала ваш посыл?        Слизнорт, коварно прищурившись, довольно кивнул.        — Замечательно. Сегодня же отправимся с ним в лес, — выплюнула она раньше, чем успела подумать. — Составьте список того, что вам нужно.        — Ох, Гермиона, ну до чего прекрасно, что вы пришли к нам работать! Молодая кровь, ух! — причитал он, улыбаясь.        — А я-то как рада, профессор, — цедила она каждое слово, сочащееся неприкрытой иронией. — Слов нет, одни эмоции. С вашего позволения, я вернусь к работе.       Гермиона стремительным шагом направилась прочь из коридора. Ей нужно покурить.        Срочно!

***

      Антонин всеми правдами и неправдами придумывал причины, чтобы не возвращаться в гостиную Слизерина. Время почти достигло семи часов, а значит, встреча с Томом в любом случае неизбежна. Долохов вынул пачку маггловских сигарет и, оглянувшись по сторонам, выскользнул во внутренний двор школы.       Январская вьюга завывала, припорашивая крыши замка. Солнце скрылось за плотными облаками, и вместе с обычной шотландской мрачностью на Антонина опустилась тоска.       Он подкурил сигарету по-магловски — зажигалкой. Редко баловал себя подобным, предпочитая палочку, но это маленькое действие напоминало ему о доме.       Но сквозь клубы сизого дыма он заметил знакомую кудрявую макушку. Профессор Грейнджер, она же новая одержимость Реддла, тоже курила. Похоже, она старалась быть незаметной, и у неё бы получилось, но Антонин стоял далеко позади неё и обладал великолепным зрением.       Судя по тому, как Грейнджер судорожно переминалась с ноги на ногу и тёрла предплечья двумя руками, она замёрзла.       — Почему не наколдовала согревающие чары? — удивился он. Посмотрев на зажигалку в своей руке, пришел к интересному выводу: — Или же… привычка трястись от холода, имея на руках палочку, сохранилась от магглов?       Нахмурившись, Долохов прислонился спиной к стене и стал наблюдать за Грейнджер. Она совершенно по-магловски затушила сигарету и бросила её в ближайший сугроб. Уже собравшись уходить, она вдруг остановилась и вернулась к сугробу. Взмахнула палочкой, вероятно, чтобы уничтожить следы курения. Кивая, она снова пошла к дверям, ведущим внутрь замка, так и не заметив, что за ней следил Антонин.       Его постигло внезапное озарение: статус крови нового профессора так и не был установлен, а значит, учитывая всё им увиденное, она с вероятностью в восемьдесят процентов была грязнокровкой.       Вот и нашлась причина выслужиться перед Томом. Он давно вознамерился уничтожить Грейнджер за выказанное ему неуважение.       Сигарета с помощью магии обратилась в пепел, и Долохов, бросив последний уставший взгляд на серое небо, вернулся в замок.       — Том, — начал с порога Антонин, как только оказался в гостиной Слизерина.       Реддл не удостоил Долохова взглядом, его глаза были прикованы к языкам пламени в камине. Тисовая палочка привычно лавировала между пальцами. В такие моменты Антонин боялся Тома, ибо нарочитое спокойствие с мрачным выражением лица обычно плохо заканчивались для всех вальпургиевых рыцарей.       — Том, — переборов отголоски страха, повторил Антонин и двинулся к нему.       В гостиной стояла гнетущая тишина. Большая часть учеников уже была на ужине или открытии злосчастного клуба.       — Надеюсь, новости, которые ты жаждешь мне рассказать, хорошие, — холодно отозвался Реддл.       Долохов выдохнул.       — У меня есть подозрения, что профессор Грейнджер — грязнокровка, — выпалил он.       Том резко повернулся к нему. Доселе мрачное лицо немного разгладилось.       — Неужели? И что тебя натолкнуло на эту потрясающую мысль, друг мой?       — Курение.       Реддл поморщился.       — Курение?       Почесав голову, Антонин мысленно отругал себя за столь глупый ответ. Том ведь сам курил. Следовало детально объяснить, что именно было не так с курением у профессора Грейнджер.       — Она затушила окурок, знаешь, — Антонин изобразил нужное движение, —так по-маггловски. Еще тряслась от холода, как маггла, хотя в руке у неё была палочка. Мне подумалось, что это очень свойственное поведение для грязнокровок. Те часто забывают о магии.       Том внимал его словам, не моргая. Антонин заметил, как губы Реддла расплылись в довольной улыбке.       — Поразительная наблюдательность, Антонин. Я приятно удивлен твоей смышлёностью. — Том медленно поднялся из кресла и, сложив руки за спиной, приблизился к Долохову. — Подобные мелочи, и правда, могут составить общую картину о… профессоре Грейнджер. Но если она грязнокровка, то как наше весьма консервативное министерство могло порекомендовать её на место преподавателя по ЗоТИ?       Прозвучавший вопрос заставил его крепко задуматься. Действительно. При всей нелюбви к Грейнджер Долохов не мог отрицать очевидных вещей: она была сильна и искусно орудовала палочкой. Будто обучалась магии с малых лет. Не каждая ведьма обладала такими углубленными знаниями, и не каждая ведьма вообще желала обладать упомянутыми знаниями, потому что волшебниц готовили к раннему замужеству. И только замужеству.       Повисло долгое молчание, которое нарушил Том, опустив руку Долохову на плечо.       — Нужно узнать подробности ее прошлого, — подсказал Том. — Возможно, воспользоваться связями Нотта или Лестрейнджа. И, конечно, продолжай следить за ней.       Одарив Антонина кривым оскалом, Том направился к выходу из гостиной. Похоже, в дуэльный клуб. Долохов последовал за ним, все-таки у него имелось приглашение.       Но путь им перегородил вошедший Слизнорт. Судя по тому, как блестели его глаза, Антонин пришел к выводу, что Гораций снова не чурался пить медовуху на рабочем месте, закусывая ее засахаренными ананасами. Некоторые вещи неизменны.       Стоило Слизнорту показаться, как Том мгновенно натянул привычную маску прилежного старосты.       — Профессор, — кивнул он.       — Том, мальчик мой. Увы, профессор Грейнджер не желает прощать тебе ту случайную ошибку. Она лично займется твоим наказанием. Прошу, — пухлые пальцы Горация полезли в узкий кармашек и, вынув смятый пергамент, передали его Тому, — вот список ингредиентов, которые мне понадобятся.       Злорадство мелькнуло во взгляде Тома.       — Так значит, я буду отбывать наказание с профессором Грейнджер в Запретном лесу? — с надеждой в голосе спросил он. — Этой ночью?       — Верно, Том. Мои попытки утихомирить её гнев не увенчались успехом. И даже аргументы про твои огромные заслуги перед школой не убедили ее в обратном!       — Ну что вы, сэр, я обязан отработать наказание. В полной мере. Мне не составит труда собрать ингредиенты для лучшего зельевара.       Слизнорт смотрел на него с необъяснимым благоговением. Долохов ощутил тошноту.       — Повторюсь, тебя ждет потрясающие будущее, мой мальчик.       — Несомненно, сэр, — бросил Том.       После последних слов Реддла Антонину стало не по себе. Они звучали так обыденно, что правда не оставляла сомнений.

***

      Профессор Грейнджер гордилась проделанной работой. Заклинания свистели тут и там, старшекурсники без устали лавировали палочками под ее строгим взором, а толпа школьников с горящими глазами созерцала разминку тех, кому достались заветные приглашения.       — Так. Первая пара — Макгонагалл и Розье.       — Что? — возмутился Александр. — Только не с ней!       — Боишься, что тебя одолеет девчонка? — с вызовом спросила Минерва.       — Нет, просто у меня аллергия на гриффиндорских выскочек, — выплюнул Розье.       Грейнджер закатила глаза: неужели она вела себя также в школе? Точно нет.       — Я не спрашивала твоего мнения, Розье. Я сказала встать в пару. Вы почти на одном уровне по навыкам, я бы хотела узнать, кто же из вас лучший.       Манипуляция сработала мгновенно. Минерва и Александр чуть ли не подпрыгивали, стремглав ринувшись занимать помост.       Вскинув палочки, Розье и Макгонагалл заняли правильные стойки и приготовились. Глаза Минервы полнились потребностью отстоять честь факультета, а во взгляде Александра не было ничего подобного. Лишь желание покрасоваться, как думалось Грейнджер.       Конечно, Гермиона обещала себе не быть предвзятой, но ее сердце целиком и полностью болело за любимого профессора по трансфигурации.       Грейнджер подошла к помосту.       — На счёт три. И обещаю, если хоть кто-то начнёт дуэль раньше старта, лишением приглашения вы не отделаетесь, — укоризненно заявила она. Подняв палочку, она произнесла: — Без поклонов. Раз, два, три. Начали!       — Редукто! — взревел Розье, рассекая воздух древком.       Оранжевый луч летел с молниеносной скоростью, и Грейнджер морально приготовилась собирать Минерву по частям. Но гриффиндорка среагировала немедля.       — Протего! — наколдовала щит, сосредоточившись. — Ступефай!       Грейнджер украдкой покачала головой, услышав простенькое заклинание из уст Минервы.       — Протего! — нашелся Александр. — Депульсо!       Глаза Макгонагалл широко распахнулись, и она, не успев отбить заклинание, собиралась увернуться, но неожиданно запнулась и рухнула на пол. Луч отлетел в сторону и попал в щит.       — Петрификус Тоталус! — поставил точку в сражении Розье, изогнув губы в победной ухмылке.       Заклятье достигло Минервы, и та окаменела.       У Гермионы внутри всколыхнуло возмущение, которое она тотчас подавила, потому что «не бить лежачего» — правило, которое во время настоящей дуэли не работает.       Повсюду звучали аплодисменты слизеринцев, коих явилось сегодня много.       — Могли бы выбрать заклинание попроще, Розье, противник в конце не оказывал сопротивления, — не сдержалась Гермиона и, поднявшись на помост, направила палочку на Минерву. — Финита.       Макгонагалл пришла в себя и неспешно встала, отряхнув мантию. Ее глаза пылали приглушенной яростью и, казалось, толикой обиды. Она бросила острый взгляд на Розье, будто намекая, что это еще не конец.       — На войне все средства хороши, профессор! — радостно отозвался Александр, махая однокурсникам на манер Локхарта.       Слизеринцы ликовали, пока львиный факультет издавал недовольное фырканье.       — Минерва, ты как? — уточнила Гермиона, смотря в лицо гриффиндорки.       — Нормально, — буркнула она, отступив назад, — когда я смогу взять реванш, профессор?       — Мне нравится твое упорство, но не переусердствуй. В следующий раз.       Насупившись, Макгонагалл сухо кивнула и с грустным видом тотального поражения спустилась вниз, к своему факультету. Ребята её подбадривали, а Флимонт крикнул, что «надерёт зад Малфою».       Гермиона невольно усмехнулась, будто вернувшись обратно в школьные годы. Годы, которые были потрачены на войну с беспощадным убийцей, который не знал ничего человеческого.       Не чувствовал ничего человеческого.       Стряхивая пыль с мантии, Гермиона пригласила следующих желающих на помост. Поттер буквально подлетел и, не дожидаясь назначения партнера, вновь крикнул:       — Абраксас Малфой, я вызываю тебя на дуэль!       Он бросил в сторону слизеринцев сорванный гриффиндорский галстук — видимо, перчатки у него под рукой не оказалось — и гордо вскинул палочку.       Все ребята рассмеялись. Гермиона хотела было возразить, но дверь, ведущая в зал, громко заскрипела и отворилась. Реддл и Долохов, сродни самым важным гостям, вальяжно переступили порог и, осмотревшись, двинулись в сторону змеиного факультета, а Том, словно намеренно, столкнулся взглядами с Грейнджер.       — Добрый вечер, профессор. Вы же не против моего появления, — он картинно развел руками, — здесь? Мне, конечно, приглашения не досталось, — он сделал акцент на последнем слове, — но я бы хотел поддержать однокурсников.       Его насмешливый тон — подрыв ее авторитета среди учеников. Чертов Реддл был уверен в своем превосходстве до кончиков волос. Поразительный нарциссизм.       Натянув нарочитую улыбку, Гермиона небрежно пожала плечами.       Зал затих.       — Нарушение правил в дуэли карается отстранением от дуэли, мистер Реддл. И вы — не исключение.       Она заметила, как губы Тома разомкнулись для ответа, но Гермиона, дабы не дать Реддлу поставить точку в споре, резво бросила, устремив взгляд на Абраксас:       — Мистер Малфой, вы принимаете вызов?       Юноша лениво кивнул и вяло побрел на помост.       Наколдовав Темпус, Грейнджер с удовлетворением для себя отметила, что до конца собрания клуба осталось около часа. Она выдержит.       Но сознание пронзило неприятное напоминание: Грейнджер обещала лично наказать Тома за «случайное нападение» на ученика. А значит, её ждет пренеприятнейшая прогулка в Запретный Лес.       Глаза вновь невольно отыскали Реддла. Он же был увлечен начавшимся сражением.       «Неужели ты был злым с самого рождения, Том?» — проскочила неожиданная мысль.       И Реддл, будто услышав ее размышления, взглянул на неё.