Глава 4. Её негодование

      Гермиона уже собралась выйти из замка, но внезапно остановилась в дверях, заметив Тома. Закутавшись в мантию, он неподвижно стоял в свете луны подобно статуе, и лишь его черные кудри шевелились от ветра.       Риддл был красив. Невозможно отрицать. Не зря Гарри делал на этом акцент, когда пересказывал воспоминания Дамблдора.       Но внешность обманчива. Том являл собой подобие цветов олеандра: прекрасные снаружи, но со смертельным ядом внутри.       Так и за маской его привлекательности скрывались лишь бездушие и жестокость, что мало кому были видны. Его выдавали лишь глаза. Глаза, зияющие зловещей пустотой.       Гермиона почувствовала, как от этих непрошенных мыслей по спине пробежал холодок. Но, тряхнув головой, она отогнала их и, наконец, снова обретя способность двигаться, уверенно приблизилась к Реддлу.       — Если вдруг решите меня убить, предупреждаю, Дамблдор осведомлен, с кем и куда я сегодня ушла.       Грейнджер не желала церемониться с ним, лукавить или говорить загадками. Том без стеснения показал ей свое истинное лицо, так что «формальности» были ни к чему.       — И в мыслях не было причинять вам вред, профессор, — без намека на искренность улыбнулся Том. — Я, признаться, был обескуражен вашим решением наказать меня лично.       Демонстративно закатив глаза, Грейнджер прошла вперед. Реддл, ухмыльнувшись, последовал за ней. Они вышли за территорию Хогвартса и, освещая путь Люмосом, двинулись к границе Запретного леса.       Спустя несколько минут Гермиона нарушила тишину.       — Удивительно, как ловко вы обвели всех вокруг пальца. Вас даже не хотели наказывать, назвав произошедшее случайностью. — Она замолчала, но, чуть повернув к нему голову, вновь продолжила: — Не желаете рассказать, зачем вы напали на мистера Прюэтта?       Шагая рядом, Том хмыкнул и выдержал, казалось, нарочитую паузу, прежде чем ответить.       — Я не нападал на Игнатиуса. Это правда вышло случайно.       — Вы — лжец, мистер Реддл.       — Значит, хотите знать правду?       — Да.       — Потому что он посмел оказывать вам знаки внимания. Мне это не понравилось.       Ответы Тома звучали ровно, даже равнодушно, а Гермиона же замерла на месте от услышанного. Реддл, заметив ее замешательство, окинул Гермиону раздраженным взглядом.       — Что-то не так?       — Вы меня что, приревновали? — уточнила Грейнджер надтреснутым голосом.       — Это чувство называется так? — В свете Люмоса Гермиона увидела, как Том вскинул бровь. — Видимо, да.       Между ними повисло тягостное молчание. Грейнджер изумленно пялилась на Реддла, желая услышать заветное…       — Расслабьтесь, профессор. Я пошутил, — произнес Том бесцветно и, не дожидаясь ответа, продолжил путь.       Гермиона шумно выдохнула, смотря ему в спину. Стать объектом влюбленности юного Темного Лорда не входило в ее планы.       — Это правда вышло случайно, — дополнил он свой ответ внезапно.       Но сейчас его голос звучал по-другому. В нём словно слышались нотки разочарования. Это было довольно необычно.       Поравнявшись с Томом, Гермиона задала, пожалуй, самый волнующий её вопрос:       — Тогда зачем вы засунули свой палец мне в вагину?       «Спросить про крестражи? Нет, конечно, Грейнджер, спроси о том, почему он трогал твое влагалище. Очень умно», — посыпались в голову мысли. Благо она сумела сохранить бесстрастное лицо.       — Порой мне думается, что вы одержимы мной, профессор. Столько внимания. Я польщен, — ответил Том, приподняв уголок губ в усмешке.       — Как интересно вы переворачиваете ситуацию, мистер Реддл. Я задала вполне себе логичный вопрос, учитывая ваше неприемлемое поведение.       — И я уже говорил ранее: мне стало интересно, почему вы не приглашали меня на «миленькие встречи» и что в вас такого, раз большая часть старшекурсников млеют при виде вас.       — И это вся причина?       Том, резко замерев на месте, повернулся к ней корпусом. Взирая пристально, он спросил:       — Что конкретно вас беспокоит? Что вы хотите услышать? Или… узнать?       «Всё. Я хочу узнать всё, Том. Почему ты стал таким, почему создал крестражи, почему собрал кружок по убийствам. Почему ты — это ты», — пронеслось в её голове.       — Я хочу быть уверена, что ничего подобного больше не случится, — ответила твердо Гермиона.       В свете палочки Грейнджер узрела, что его лицо странно вытянулось, а взгляд потемнел. Том выглядел недовольным.       Это… странно.       — Вам не понравилось? Или Долохов справился лучше?       Грейнджер чуть не поперхнулась, услышав брошенную Томом грубость.       — У меня ни с кем ничего не было!       — Вы — лгунья, профессор Грейнджер, — повторил он ее слова, шагнув к ней. И, наклонившись к уху, прошептал: — Возможно, я ошибся, и на самом деле вы все же извращенка.       Неожиданная близость с воплощением зла пригвоздила Гермиону к земле. Она снова не могла сдвинуться с места. Реддл подобно веревкам окутывал ее своей мрачной аурой. Превращал в безвольную куклу, стоило ему оказаться рядом.       Очень рядом.       Был ли это страх или что-то иное? Гермиона не могла распознать реакцию тела. Постоянные стрессы и путешествия во времени, несомненно, сказались на её психике, сделав её более уязвимой.       Реддл отстранился, и Гермиона бесшумно выдохнула.       — Нам нужна волшебная рябина и заунывники, — произнес он вкрадчиво.       — Но сегодня не полнолуние, чтобы собирать заунывники, — отозвалась Гермиона.       — Если желаете стать кормом для оборотней, то можете вернуться сюда в полнолуние.       Снова эта высокомерная насмешливость. Гермиона была старше Тома на несколько лет, но он всё равно умудрялся ставить её в неловкое положение почти в каждом их диалоге. Порой она чувствовала себя его ровесницей. Чёртов Реддл был умён не по годам.       Поджав губы, Гермиона молча кивнула и принялась искать волшебную рябину. Благо сейчас зима и лукотрусы спят, не придется тратить силы на то, чтобы угомонить их.       — Займитесь заунывниками, мистер Реддл. Надеюсь, вы справитесь?       — Оставить даму в Запретном лесу совсем одну? А вдруг на вас нападут?       — Я могу за себя постоять. Не нужно играть в джентльмена.       — Ваши слова оскорбляют меня, — деланно расстроился Том, приложив руку к сердцу.       Гермиона расплылась в притворной улыбке.       — Переживёте как-нибудь. Встретимся здесь же через тридцать минут.       Перепалки с Реддлом после изнуряющего рабочего дня измотали Грейнджер. Не дожидаясь ответной колкости, она, вскинув палочку, направилась в противоположную сторону.       Нет, Гермиона совершенно не беспокоилась о безопасности Реддла. Скорее, обитатели Запретного леса должны были беспокоиться о своей безопасности, пока Том находился в их владениях.

***

      Спустя полчаса Гермиона наконец-таки отыскала волшебную рябину. Собрав ягоды, она направилась обратно. Реддл, кто бы сомневался, уже ждал ее с нарочито скучающим видом.       С видом холеного денди он вынул из кармана мантии пачку сигарет и беззастенчиво предложил Грейнджер сигарету:       — Будете, профессор?       Курить хотелось страшно. Прям до дрожи. Но не рядом со своим учеником, который и так ее ни во что не ставил.       — Я Вам не подружка, мистер Реддл.       — Никто не узнает. Обещаю. В конце концов, мы достаточно близко знакомы.       Нахал. Самый настоящий беспринципный наглец. Гермиона проигнорировала предложенную им сигарету и вытащила свою пачку.       Прикурила от палочки под немигающим взором Тома. Его губы снова изогнулись в самодовольной улыбке.       — Я рад, что вы пришли к нам работать, профессор, — сказал он, а у Гермионы мурашки по телу пробежали.       Очевидно, Том старался вывести ее из себя. Эта игра, где он пытается залезть ей под кожу в течение всей недели, порядком ей надоела. Грейнджер решила выстроить железобетонную границу не самым стандартным методом.       Затянувшись, она выпустила клубы дыма, не отрывая взгляда от надменного лица.       — Благодарю, Том, — она намеренно обратилась по имени. — Возможно, мы все же подружимся. После того, как вы перестанете использовать непростительные заклинания в стенах замка.       Паника. Гермиона впервые увидела отголоски страха, мелькнувшие в темных глазах Реддла, что обычно полнились ледяной яростью или же пустотой.       — Не понимаю, о чём вы.       «Да, Том. В эту игру можно играть вдвоем. Ты удивлен?» — подумалось ей.       — Хогвартс — небольшая школа, мистер Реддл. Слухи здесь распространяются очень быстро, — произнесла она. Грейнджер уповала на то, что блеф сработает. Ей хотелось, чтобы Том запереживал.       Их противостояние напоминало холодную войну и порой забавляло Гермиону. Но лишь на мгновения. Она быстро напоминала себе о главной цели.       Выбросив окурок в сугроб, Грейнджер, хмуря брови, осведомилась:       — Вы все собрали? Признаться, я устала. Завтра суббота, и я бы хотела рано утром покинуть школу на все выходные.       — Собрал, — кивнул Том. — Позвольте спросить, профессор, но куда вы собрались?       — Домой, — невозмутимо ответила Гермиона.       — Вы не живёте в школе?       Том сыпал вопросы, идя рядом. Вдали показался Хогвартс. Гермиона облегченно выдохнула: скоро она избавится от общества Реддла.       — Не перебарщиваете ли вы с любопытством? — вскинула бровь.       — Вежливый интерес. Планы с молодым человеком?       Гермиона вновь изумилась его наглости.       — Мистер Реддл, держите себя в руках. В конце концов, это не ваше дело.       Он усмехнулся.       — Конечно, профессор, прошу меня простить.       Ноль раскаяния в его речах. Как обычно.       Гермиона бросила на него неприязненный взгляд и ускорила шаг. Скорее бы оказаться в своей комнате.       Подальше от Волдеморта.

***

      Староста девочек, Минерва Макгонагалл, после завтрака направлялась в башню Гриффиндора, дабы подготовиться к походу в Хогсмид.       Однокурсницы с раннего утра щебетали о том, кто с кем пойдет, кто кого пригласил… Девчачья чушь, одним словом. Ее подобное не интересовало. Минерва планировала стать профессором и все свое внимание уделяла учебе.       Когда она зашла за угол, взору Минервы предстала просто возмутительная картина. Розье вместе с Мальсибером и Лестрейнджем вновь зажимали магглорожденную младшекурсницу. Девчонка, облаченная в мантию Хаффлпаффа, дрожала, вжимаясь в стену. На ее глазах застыли слезы.       — Вот ведь трусы. Втроем на одного! — выплюнула она и, приготовив палочку, сродни мрачной туче двинулась к задирам. — Мистер Розье, что вы себе позволяете?!       Александр лениво отпрянул от девочки и презрительно посмотрел на идущую к ним Минерву. Лестрейндж и Мальсибер неопределенно переглянулись, исказив лица в оскале.       — Смотрите-ка, — прогоготал Корвус, — гриффиндорская зануда и защитница всех грязнокровок снова негодует. Макгонагалл, будь добра, иди куда шла.       Слизеринцы противно расхохотались, но ученицу Хаффлпаффа отпустили. Она же, заметив, что угроза спала, а слизеринцы нашли другой объект для своих гнусных насмешек, втихую улизнула и стремглав побежала в противоположную сторону.       Розье проводил ее взглядом и перевел его на Макгонагалл, которая всем своим видом старалась показать невозмутимость и храбрость.        Она не боялась кучки невоспитанных чванливых чистокровных снобов!       — Ах, ну вот, — с притворным вздохом произнёс Александр, медленно приближаясь к ней. Запустив руку в свои светлые кудри, он продолжил: — Ты лишила нас радости. Может быть, ты нас развлечёшь, Минерва?       Зеленые глаза лукаво заблестели из-под белесых ресниц. Слизеринец остановился в полуметре от нее. Посмотрел несвойственно ему — чересчур пронизывающе, как ей показалось.       Под столь пронзительным взором Минерва внезапно застыла, не в силах пошевелиться. Но не от страха, а от чего-то другого, непонятного. Её глупое сердце забилось в груди чаще.       — Вы — самовлюбленный болван, мистер Розье, — вернув самообладание, бросила Минерва и, задрав нос, прошла мимо.       За спиной раздался глумливый смех Александра.       — Еще свидимся, Макгонагалл. Помнится, ты хотела взять реванш.       Злость забурлила в венах.       — И возьму! Не все же вам над слабыми измываться! — произнесла твердо, не замедляя шага.       Как же ее раздражали эти невыносимые змеи! Абсолютно никого не уважали и вечно всех задирали.        Добравшись до башни Гриффиндора, Макгонагалл заметила почти бегущего к ней профессора Дамблдора. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.       — Доброе утро, профессор Дамблдор, — произнесла она, тщательно отряхивая несуществующую грязь с гриффиндорской мантии. Минерва испытывала глубокое уважение к профессору трансфигурации и в его присутствии всегда немного нервничала.       Его ярко-жёлтая мантия развевалась позади, а остроконечная шляпа слегка покачивалась в такт быстрой походке. Он помахал ей рукой, словно старому другу.       — Минерва, — обратился он неформально, отчего Макгонагалл ощутила прилив радости. — Профессор Кеттлбёрн буквально двадцать минут назад почувствовал сильное недомогание и признаки отравления. К сожалению, он не сможет сопровождать вас в Хогсмид. Поэтому, — он замолк на мгновение и, чуть улыбаясь, добавил: — Не могли бы сходить к профессору Грейнджер и попросить ее отправиться с учениками? У нее, конечно, выходной, но вдруг ей захочется провести время со своими подопечными, не так ли?        Минерва отчего-то не разделяла точку зрения Дамблдора. Вряд ли новому профессору хотелось проводить свой выходной в окружении шумной компании детей.       — Конечно. Очень жаль, что профессор Кеттлбёрн приболел, — ответила Минерва.       — Благодарю сердечно, — бросил он и быстро ретировался.       Пожав плечами, гриффиндорка направилась к комнатам преподавателей, задумавшись, почему Дамблдор сам не попросил профессора Грейнджер.       — Странно, — протянула она.

***

      Утро началось не просто хорошо — оно началось прекрасно. Грейнджер решила на время забыть о цели пребывания в прошлом и просто насладиться выходными в компании себя любимой. Дом в Хогсмиде, благо, располагал ощутить комфортность одиночества сполна, ибо находился на отшибе волшебной деревни.       Собирая вещи по комнате, она услышала стук. Нахмурившись, Гермиона подошла к двери и открыла ее.       На пороге стояла Минерва Макгонагалл. И, судя по легкому румянцу на лице, ее отправили сообщить Гермионе отнюдь не радостную вещь.       — Доброе утро, Минерва, — улыбнулась Гермиона.       — Доброе утро, профессор Грейнджер, — понурив плечи, начала она. — Тут… хм, такое дело. Профессор Кеттлбёрн приболел, а…       — Нет. Пожалуйста, не продолжай, — прикрыв глаза, взмолилась Грейнджер, ибо знала, чуяла, что хочет сказать Макгонагалл.       — Простите?       — Дамблдор отправил тебя сюда? — в лоб спросила Грейнджер.       Минерва робко кивнула.       — Разделяю ваше смятение, профессор, — искренне отозвалась она.       Великий волшебник, гриффиндорец и победитель темных магов, он же Альбус Дамблдор, побоялся встретиться с Грейнджер лицом к лицу! Конечно, за месяц ее работы он, скорей всего, изучил характер Гермионы и знал, что явись он лично, получил бы твердый отказ.       Но Гермиона не могла отказать Минерве. Не могла, когда она так виновато на нее смотрела. Совсем еще юная и отчасти наивная.       Негодуя про себя, Гермиона всё-таки ответила:       — Хорошо. Я пойду с вами в Хогсмид, но вернуться же вы сможете сами? Или… сопровождение назад обязательно?       «Это непедагогично, Грейнджер, — мысленно упрекнула она себя. — Ты же преподаватель и должна вести себя соответствующе, даже в неформальной обстановке!»       — Всё в порядке, профессор, — хмыкнула Минерва. — Скажу вам по секрету, — голос ее зазвучал тише, — когда профессор Слизнорт сопровождает нас, мы редко видим его вне пабов. Почти никогда.       Почему-то Гермиона ни капли не удивилась такой новости.       — Отлично. Тогда в час встречаемся у ворот. Передай всем, пожалуйста.       Гермиона уже было закрыла дверь, но внезапная мысль стрельнула в голову.       — Подожди, а когда профессор Кеттлбёрн почувствовал недомогание?       Минерва задумалась, приложив палец к подбородку.       — Профессор Дамблдор сказал, что около получаса назад.       Интересно.       Интуиция буквально завизжала, что произошедшее — отнюдь не случайное стечение обстоятельств, а за внезапным ухудшением самочувствия Кеттлбёрна кое-кто стоит.       — Поняла, — ответила Гермиона, одарив Макгонагалл теплым взглядом. — Тогда до встречи.       Дверь захлопнулась, и Гермиона, сжав челюсти, прислонилась к ней спиной.       — Почему мне кажется, что здесь не обошлось без Реддла?       Или просто Том оказался прав, и она действительно стала одержима им?