Глава 5. Его игра

      Снег скрипел под ногами, а в воздухе витал аромат глинтвейна и свежеиспечённых булочек. Грейнджер прикрыла глаза от блаженства и глубоко вдохнула. Невзирая на давящую боль в груди, сегодня Гермиона хотела побыть обычной волшебницей. Она имела право на выходной, и даже странная история с отравлением Кеттлбёрна отошла на второй план.       — К черту.       Слова, ставшие ее девизом.       Она огляделась по сторонам, отметив, что в сороковых Хогсмид обладал некой винтажной романтикой, и хоть большая часть лавок дожила до родных ей девяностых, некоторые магазинчики все равно вызывали интерес.       Найдя среди толпы Минерву Макгонагалл, Гермиона подошла к гриффиндорке.       — Мисс Макгонагалл, — обратилась она, намеренно игнорируя Тома, который странным образом вечно оказывался поблизости, — все ученики осведомлены о правилах нахождения в Хогсмиде?       — Конечно, профессор, — заявила Минерва без промедления.       — Отлично. Тогда не буду докучать вам своим напутствием, — улыбнулась Гермиона.       Макгонагалл кивнула и вернулась к своему факультету. Школьники не спеша стали расходиться по округе, громко о чем-то болтая.       Гермиона решила пообедать в «Трех Метлах». Может, дополнить заказ пинтой хорошего пива.       — Профессор Грейнджер, мне показалось, что у вас планировался выходной, — услышала она низкий грубый голос, сочащийся неприкрытым самодовольством.       Тело тотчас обуяло волной ярости.       Том стоял в пяти метрах от неё в окружении верных… однокурсников. Сложно было назвать их друзьями, ибо Реддл вряд ли мог дружить.       Его пустой взгляд был устремлён на нее, и Грейнджер внезапно захотелось позорно спрятаться. Убежать куда-то далеко, чтобы не видеть Тома, не слышать Тома, не думать о Томе.       Он же, казалось, был везде.       Повсюду.       — Кеттлбёрн заболел, — ответила нарочито односложно.       Больше она ничего ему не сказала и, с надменным видом развернувшись, направилась в паб, который хотела посетить.       В «Трёх Метлах», как и ожидалось, было не протолкнуться. Пока Грейнджер искала свободный столик, у нее мелькнула неожиданная и весьма неприятная мысль: ей стоило быть с Томом помягче. Сменить тактику, унять горящую внутри гордость и выстроить доверительные отношения.       «Но это просто невозможно».       Взгляд Гермионы зацепился за молодую улыбчивую волшебницу, ловко лавировующую между гостями паба. Лицо ее показалось до боли знакомым.       — Мадам Розмерта? — тихо изумилась она, следя за движениями девушки.       Гермиона намеревалась подойти к ней, чтобы разузнать о свободных местах, и уже сделала шаг, но вдруг, откуда не возьмись, в нее врезался незнакомый мужчина.       Чуть не рухнув навзничь от жесткого удара, Грейнджер еле успела ухватиться на близстоящий то ли стул, то ли стол. Она не особо разобралась, но мебель спасла ее от ушиба.       Следующее, что она почувствовала, — это влагу. Несметное количество влаги. Вероятно, её облили чем-то. И облили обильно: вся грудь, шея и живот неприятно холодели от сквозняка, гулявшего по пабу.       — Что за блядский день? — выругалась она громко, хотя клятвенно обещала себе больше не сквернословить.       Чьи-то сильные руки схватили её за плечи и помогли выровняться.       — Мерлин, вы как? — раздался мужской голос. — Я драклов дурак. Мчался с пивом сквозь толпу и совсем вас не заметил. Ради Годрика, простите мне мою оплошность, мисс…       — Грейнджер, — выплюнула она и наконец-то взглянула на виновника сего происшествия.       Мужчина примерно двадцати восьми лет с копной чёрных коротких волос, прямым носом и тонкими губами. На его плечи была накинута аврорская мантия, но Грейнджер больше всего поразило другое: он был просто огромным.       Широкоплечий, высокий, с мощными ладонями. Грейнджер едва доставала ему до груди, и было удивительно, как он не сшиб её насмерть.       — Что ж, пока вы размышляете над изощрённой местью, я представлюсь. Карлус Поттер, — протянул незнакомец, тотчас ненароком вогнав Грейнджер в ещё более глубокое ошеломление.       «Старший брат Флимонта Поттера? Родственник Гарри?» — пронеслись вопросы вереницей.       — Не могу сказать, что знакомство выдалось приятным, буду честна, мистер Поттер, — вздохнула Гермиона, указав на мокрое мятно на одежде, — учитывая обстоятельства.       Карлус состроил виноватое лицо, и это показалось Гермионе смешным, потому что шло в разрез с его размерами. Выглядело достаточно комично.       — Позвольте исправить это…       Попытку загладить вину нарушил доносящийся с другого конца бара пьяный крик.       — Поттер! Ну где наше пиво, дружище?       В углу сидела компания изрядно захмелевших ребят, махавших Поттеру.       — Чёрт, — процедил он.       Нахмурившись, Гермиона ждала дальнейший действий. Признаться, она уже озябла. Ей хотелось скорее избавиться от влаги, но Поттер беспокоил своей нервозностью.       — Позвольте все-таки высушить вас? — прозвучало странное предложение. — Палочкой.       — Не стоит, — покачала головой Гермиона, — давайте, я уже пойду. Вы не против?       Взгляд Карлуса поник.       — Конечно, но…— он снова замялся, почесав голову, но затем, резко воодушевившись, продолжил: — Может, у меня есть шанс пригласить вас на ужин? Сегодня. Здесь! Загладить вину, так сказать…       Неожиданный вопрос огорошил Гермиону. Пойти на свидание с дедушкой Гарри не входило в ее планы. Будем честны, уйма произошедших в этом времени вещей не входили в ее планы, но случились.       — Почему бы и нет? — кокетливо отозвалась она. — В семь?       Глаза Поттера загорелись.       — В семь, — кивнул он уверенно. — Я буду ждать вас, мисс Грейнджер.       Мужчина взял ее ладонь и оставил легкий поцелуй на костяшках пальцев. Грейнджер ощутила, как щеки непроизвольно налились румянцем. Длительное отсутствие мужчины сказывалось на ней не самым лучшим образом.       — До встречи, мистер Поттер.       Карлус попрощался в ответ и двинулся к друзья. Гермиона, осушив себя с помощью магии, направилась к бару, но вдруг замерла, почувствовав на себе тяжелый, даже испепеляющий взгляд.       Поворот головы вправо, и глаза моментально нашли Реддла, который, не скрываясь, смотрел прямо на нее с самым мрачным выражением лица.       «Что тебе нужно от меня, Том?»

***

      Как бы Гермиона не старалась отогнать мысли о прошлом, будущем и настоящем, те терзали ее неистово. И никакие попытки заесть или запить стресс не увенчались успехом.        Смотря на толпу слизеринцев, которые еще не ведали, какое будущее им уготовил их добрый с виду староста, Гермиона чувствовала необъяснимую ответственность освободить их от пагубного влияния Реддла.        Однажды Гарри ей сказал: «Как бы ты ни старалась выглядеть или казаться безразличной, у тебя это не выходит. Ты — гриффиндорка, борец за справедливость. Это, — он указал ей на грудь, — у тебя внутри. Ты такая, и не нужно пытаться исправить себя, Гермиона».       Но каждый день Грейнджер старалась выкорчевать из себя пережитки юности. Потому что она больше не школьница с горящими глазами, борющаяся за права эльфов, дабы «им жилось лучше». Теперь она взрослая женщина, похоронившая мужа, свекровь, друзей.        Женщина, которая имела четкую цель — свершить месть.        — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — произнесла она вслух, отпивая пиво.        — Разговариваете сама с собой?        Реддл. Появился словно призрак из ниоткуда и теперь возвышался над ней подобно коршуну, сверкая бездонными глазами.       Рука, лежащая на бедре, непроизвольно сжалась в кулак. Гермиона чуть было снова не послала его за бесконечное преследование. Жестко и грубо. Но, благо, сдержала порыв.       — Садитесь, Том, — бросила она и кивнула на стул.       Удивившись ее резкой смене настроения, Реддл вскинул бровь.       — Даже не нагрубите?       — А хотите?       — Вы… необычная волшебница, — произнес он, недоверчиво прищурившись, и сел напротив. — В вас дерзости не занимать. Разве чистокровные устои не требуют от девушки кротости?       Ответ на вопрос, имеющий явный подвох, перемежался с одной мелочью, которая бросилась Гермионе в глаза: в лучах зимнего солнца, пробивавшихся сквозь грязные окна паба, его волосы отливали ониксом.       Грейнджер знала, что этот момент настанет.       — Желаете установить статус моей крови? Переживаете, что я окажусь магглорожденной? — она подалась вперед, облокотившись на стол, и, пока Том казался бесстрастным, добавила шепотом: — Я полукровка. Как и вы.       Лицо напротив резко вытянулось. Очевидно, Том не был рад тому, что Грейнджер столь обыденно апеллировала данным фактом.       — Вы много знаете обо мне. Пожалуй, больше, чем узнало большинство преподавателей за семь лет, — отчеканил он. — Вы очень сильно заинтересованы во мне. Правда, мне любопытно, чем же ваш интерес обусловлен. — Том тоже подался вперед, и расстояние между ними опасно сократилось. Гермиона уповала на то, что никто из учеников не заметит подобный щекотливый жест. Том продолжил: — Представляете ли вы опасность для меня, профессор?       Гермиона сглотнула, пульс участился тотчас, а ладони резко вспотели.       Напряжение, сквозившее между ними, когда-нибудь точно загорится ярким пламенем и сожжёт к чертовой матери кого-нибудь из них. Или погубит обоих.       — Мне нужно в уборную.       Не дожидаясь ответа, Гермиона вскочила со стула и пулей ринулась к туалетам.       Шаг, второй, третий.       Ей нужна передышка. Реддла было слишком много. Чересчур. Он давил на нее. Давил нещадно, до исступления доводил своим размеренным тоном и двусмысленными намеками.       Грейнджер казалось, что за спиной стоит смерть с косой и будто выжидает: когда же юному Темному лорду надоест играть с Гермионой, и он пронзит ее зеленым лучом.       Оказавшись в туалете, Гермиона дёрнула на себя дверцу первой попавшейся кабинки и, влетев туда, закрылась.       — Я устала, — опустившись на крышку унитаза, простонала Гермиона.       Два слова, в сочетании которых крылся гигантский смысл.       Многие люди возмущенно требуют объяснений: «Почему устала?», «Отчего устала?», «Как устала? Когда успела? Ты ведь толком ничем и не занималась!». И Грейнджер могла поклясться, что упрекни ее кто-то в той самой усталости, она бы прокляла нахала.       Не думая.       Лишь ей самой позволялось мысленно ругать себя за слабость, трусость и череду многочисленных ошибок. Корить, впиваясь ногтями в ладонь.       И хотя Гарри постоянно твердил ей в течение прошлого года: «Не забывай брать выходные. Ты же помнишь, что в твоём уязвимом состоянии выходные обязательны». Но также ей вспоминались и другие слова лучшего друга: «…значит, ты делаешь недостаточно!»       Гермиона порой разваливалась на части от усталости, но та казалась ей мнимым чувством. И Грейнджер никакого отдыха не заслужила, ибо высшая ступень желаемого результата не была достигнута.       Она просидела в кабинке несколько минут. Как и всегда, тревога медленно отступала, сменяясь долгожданным спокойствием.       Вдох. Выдох.       Вдох. Выдох.       Доносившиеся из зала голоса стали звучать отдаленно и совсем перестали нервировать. Пальцы расслабились, и ногти больше не ранили мягкую кожу. Навязчивые мысли перестали терзать разум, вонзаясь в сознание сродни острым иглам.       Паника отступила.       Встав с крышки унитаза, Грейнджер скривилась, наконец осознав, где провела последние минуты. Она схватилась за щеколду, вознамерившись немедля покинуть дурно пахнущую уборную, но услышала знакомые голоса, которые вещали о чем-то странном, но в тот же момент весьма интригующем.       — …Сидит с этой оборванкой за одним столом! — возмущался девичий голос крайне недовольно.       — Ходят слухи, что Грейнджер — грязнокровка, — отозвался второй тонкий голос. — И что Том в ней нашел? Даже на Прюэтта напал.       Пальцы от злости до побелевших костяшек сжали железную щеколду. Зажмурившись, Грейнджер принялась мысленно считать до десяти.       — Том просто очарован ей. Ему нравится все новое и необычное, Лукреция.       Значит, одной из сплетниц была Блэк. В голове замелькали самые изощрённые способы «отработки заклинаний» для юной волшебницы.       Гермиона не торопилась выйти, потому что интерес брал свое.       — Позволь не согласиться, милая Вэл, — фыркнула Лукреция. — Как ты знаешь, я часто, — она сделала паузу, и перешла на шепот: — Провожу вечера в компании Корвуса, и он, как один из самых близких людей к Тому, по секрету мне сказал, что наш неприступный друг проникся к профессору Грейнджер самыми глубокими чувствами. Не удивлюсь, если он поколдовал над Кеттлбёрном. Том, как утверждает Лестрейндж, одержим ей.       Гермиона окаменела, подслушивая разговор. Лукреция Блэк явно несла чушь, потому что Грейнджер не верила, что Том способен испытывать «глубокие чувства». Но если это правда так, то…       — Не могу поверить! — взревела Вальбурга. — Она же… абсолютная деревенщина. Носит брюки! Курит! И статус ее крови неизвестен. Я… Я…       Вальбурга пробурчала что-то невнятное. Грейнджер не услышала. И ладно. Пора прекращать играть в шпиона.       С невозмутимым видом Гермиона дернула за щеколду и показалась сестрам Блэк. Те же, заметив ее появление, застыли на месте, беззвучно размыкая губы.       — Вы бы не стояли так — разинув рот, мисс Блэк, — вкрадчиво произнесла Гермиона, не обращаясь к кому-то конкретному. — Муха может залететь, укусить за язык и отложить в нем яйца, из которых позже вылупятся личинки. Слышали о таком? Очень опасно.       Две сестры ошеломленно переглянулись и скривились от отвращения, но рты закрыли.       Грейнджер было не впервой слушать пустые, ничем не подкрепленные слухи о себе. Нынешние сплетни несли не только репутационные риски, но и кое-что полезное.       Гермиона подошла к умывальнику и, медленно моя руки, пристально взирала на двух бесстыжих сестер Блэк сквозь зеркало, которые так и не произнесли ни слова.       Ей же пришла идея, как использовать щекотливую ситуацию в свою пользу.       — Я сделаю вид, что ничего не слышала, — заявила она с толикой укоризненности. И, отойдя от умывальника, повернулась к ним: — Но взамен на мою благосклонность я кое-что у вас попрошу. Готовы сотрудничать?       Реакция их лиц была настолько красноречивой, что губы Грейнджер невольно дрогнули в ухмылке.       Лукреция, многозначительно взглянув на сестру, робко спросила:       — Профессор Грейнджер, простите, но о чем идет речь?       — Сущая мелочь, — хмыкнула она. — Ваша задача пустить слух о том, что мой чистокровный отец оставил мне огромное наследство. Тщательно распространите его среди слизеринцев. Справитесь?       — Это правда, профессор? — изумилась Вальбурга, сощурив серые глаза.       — Какая разница? — отрезала Гермиона, остро воззрившись на Слизеринку. — Так вы согласны?       Сестры Блэк вяло кивнули — у них не осталось выбора. Грейнджер же, одарив их лукавым взглядом, направилась прочь из уборной.       Грейнджер заметила, как Том с тревогой осматривался по сторонам, пытаясь найти ее, и это вызывало приятное удивление.       Что если Том правда влюбился?

***

      — Пятнадцать минут, — гневно начал он, стоило ей сесть за стол. — Почему вы так долго отсутствовали?       — Заскучали? — вскинула бровь Грейнджер. — Том, я не ваша собственность.       Казалось, утверждение ему не понравилось. Гермиона поймала себя на мысли, что Том в ее присутствии начал все чаще выражать эмоции.       Бокал Гермионы изрядно опустел, однако. Не думала она, что он был любителем спиртного. Заметив куда смотрит Гермиона, Том, выровнявшись, заявил:       — Я куплю вам другое.       — Не стоит, — махнула Гермиона, сев напротив. — Почему вы решили подсесть ко мне?       Слова Блэк отчетливо проносились в ее голове, и Гермиона вознамерилась поиграть на струнах разорванной души Тома.       Откинувшись на спину стула, Реддл нарочито холодным взглядом окинул ее лицо. Пальцы его постукивали по щербатой столешнице.       — Несмотря на повышенный интерес к моей персоне, вы меня избегаете.       — Вам кажется, — солгала Гермиона.       — Отнюдь.       — Допустим, вы отчасти правы, — глаза ее устремились к окну, дабы скрыть истину в них мелькавшую, — но тогда у меня к вам встречный вопрос. Почему у вас ко мне повышенный интерес?       За столом воцарилась тишина. Похоже, Том не был готов к этому вопросу или, возможно, просто недооценил Грейнджер. Он привык общаться с однокурсниками, которые явно уступали ему в спорах. И если прошлая перепалка, случившаяся буквально двадцать минут назад, сулила ему победу, то сейчас, когда Гермиона вернула самообладание, счет перевалил в ее пользу.       Том молчал.       — Молчите? — хмыкнула она, вставая из-за стола. — Так и думала. Увидимся на следующей неделе в школе, Том. Хороших вам выходных.       Слушая её, Реддл стиснул челюсти.       — Вы правда пойдете на свидание с этим… троллем?! — бросив это, он резко потупил взгляд, нахмурив черные густые брови.       — Вы против? — насмешливо уточнила Гермиона, накидывая на плечи мантию.       — Мне нет никакого дела, — он прикладывал немало усилий, чтобы звучать безразлично, но нотки раздражения, сквозящие в голове, выдавали его. — Просто мне думалось, что подобные мужчины не в вашем в вкусе. Что вас прельщает ум, а не сила.       Приглушенно рассмеявшись, Гермиона за мгновение до своего ухода положила ладонь Тому на предплечье. Тот, внимательно проследив за ее движением, сглотнул.       — До встречи, Том.       Грейнджер с непринуждённой грацией направилась к дверям паба, и ничто более не могло омрачить её выходные.