Глава 9. Его секрет

      — Мистер Кеттлбёрн, вам уже лучше? — поинтересовалась Гермиона во вторник за завтраком.       Лучи зимнего солнца пробивались сквозь высокие окна и заливали Большой зал мягким светом, рисуя на каменных стенах замысловатые узоры.       Сидящий рядом с Грейнджер престарелый седовласый мужчина с густыми усами расплылся в вежливой улыбке и кивнул.       — Благодарю вас, профессор Грейнджер, — подмигнул он одним единственным глазом. — Уже намного лучше. Представляете, работал в субботу утром с одной очень ядовитой тварью и забыл вымыть руку! Если бы не мадам Пуаро, то…       Кеттлбёрн резко замолчал, досадливо качая головой, и уставился на свой завтрак, понурив плечи. Гермиона же излишне резко вцепилась в горячую кружку, чтобы ненароком не начать извиняться. Ведь именно из ненависти к профессору Грейнджер Том чуть было не убил беднягу Кеттлбёрна.       Взгляд непроизвольно метнулся к слизеринскому столу, где разрумяненная Элизабет Флинт порхала над безразличным ко всему происходящему Томом. Тот вяло ковырял свой завтрак, пока Флинт очень эмоционально о чем-то вещала.       Невооруженным глазом было видно, насколько сильно девушка прониклась горячими чувствами к холодному Реддлу.       «Как долго ты намерен разрушать чужие мечты, Том?», — пронеслась яростная мысль. Ответ был прост — вплоть до конца двадцатого века.       Благо, от понурых размышлений Гермиону отвлекло уханье влетающих в Большой зал сов. Те разносили посылки и газеты по столам, воруя у учеников вкусности. Но стоило присутствующим развернуть свежий «Пророк», как все замерли, погружая зал в неприятную тягостную тишину, которая оповещала о том, что произошло нечто патовое.       Нахмурившись, Гермиона взяла газетный сверток и, открыв его, ужаснулась представшему на первой полосе заголовку:

«Нападение дементоров в Косом переулке! Армия Гриндевальда подобралась к Англии?»

      Планы об еще одном наказании для Тома улетучились, сменяясь необходимостью погрузиться в учебный процесс, дабы поведать учащимся о ряде новых защитных заклинаний. Конечно, от дементоров нет спасения, кроме Патронуса, и младшие курсы вряд ли осилят его (не все обладали магическими силами уровня Гарри), но попытаться явно стоило.       Словно по велению судьбы, первый урок как раз намечался у седьмых курсов Гриффиндора и Слизерина. Откинувшись на спинку стула, Гермиона едва заметно отшвырнула от себя газету, потому что новости невольно окунули ее в воспоминания о школьной юности, когда подобные заголовки мелькали почти каждый день.       Взгляд нашел Дамблдора, который вчитывался в написанное с особым рвением. Гермионе, невзирая на его подозрения по отношению к ней, хотелось подойти и поддержать профессора. Возможно, данный шаг с ее стороны сблизит их. Он казался глубоко одиноким человеком, и, возможно, читать о бесчинствах, которые творил его бывший друг, ему было тяжко.       К сожалению, Гермиона не помнила, как конкретно Гриндевальд действовал в Лондоне во время своей кампании и действовал ли вообще.       Внезапно Дамблдор резко поднялся из-за стола, где обычно трапезничали профессора, и, извинившись, ретировался с самым мрачным видом.       Провожая его взглядом, Гермиона вновь ощутила на себе тяжелый взор, который словно норовил забраться ей под кожу. Грейнджер с легкостью нашла смотрящего.       Том же, осознав, что его заметили, немедля повернулся к Флинт. Его губы скривились в подобии улыбки. У Гермионы закралась весьма потешная мысль, гласившая, что юный Волдеморт вознамерился вызвать у Грейнджер чувство ревности.       «Что за вздор, Мерлина ради, — хмыкнула про себя она. — Быть того не может».       Бросив Темпус, Гермиона облегченно выдохнула — до урока оставалось около тридцати минут, а значит, оставалось время для утренней сигареты.

***

      — Подарок? Мне? — удивилась Минерва, смотря на новенький фолиант.       Тот самый справочник, который ей приглянулся на выходных, стал подарком от Альфарда Блэка. Он, смущаясь и краснея, чуть кивнул, отвечая на заданный ею вопрос.       — Тебе нравится? — уточнил Блэк, вперив в нее выжидающий взгляд.       — Конечно! — невольно подпрыгнула Минерва, крепче сжимая справочник. — Но я не могу принять его…       — Ничего не хочу слышать, мисс Макгонагалл, — твердо заявил Блэк, задрав нос. И деланно-расстроенным тоном добавил: — Ваш отказ оскорбит меня.       Гриффиндорка звонко рассмеялась. Мысли о том, что ей стоило поторопиться на ЗоТИ, тотчас отошли на второй план. Минерва, ведомая безудержной радостью, подхватила Альфарда за локоть и побежала через весь коридор к ближайшему подоконнику, чтобы скорее изучить страницы.       — Минни, мы сейчас упадём! — засмеялся Альфард.       — Я тебя удержу! — ответила она, обернувшись, и то стало фатальной ошибкой, ибо в следующий миг Минерва врезалась в чью-то крепкую грудь.       Книга выпала из рук, а она сама чуть не рухнула на пол, но благо участник столкновения успел ее подхватить. Проморгавшись, Минерва выровнялась и подняла взгляд, чтобы поблагодарить спасителя и извиниться за свою оплошность, но подавила порыв, стоило ей узреть наглую физиономию державшего ее Розье.       — Ты слепая? — выплюнул он, крепче обхватывая ее предплечье. — Настолько втрескалась в Блэка, что не видишь, куда прёшь?       Слишком часто они стали пересекаться, однако. Минерве такой расклад абсолютно не нравился. Зеленые глаза смотрели на нее с нескрываемым раздражением, и Макгонагалл задалась вопросом: чем же она заслужила такое отношение к себе?       — Убери свои лапы, Розье, — Макгонагалл вырывалась из его хватки, и Александр, не сопротивляясь, отпустил ее.       Альфард молча стоял позади, не предпринимая попыток вмешаться в нарастающий конфликт, чем вызвал у Минервы едва ощутимую обиду. Неужели ему все равно на брошенную в их адрес грубость?       Минерва наклонилась, чтобы подобрать справочник, но Александр опередил ее и буквально выхватил том у нее из-под носа.       — Отдай! — излишне громко потребовала Минерва, подавшись вперед на Александра, но тот вскинул руку с книгой.       Розье был на голову выше. Растянув губы в ухмылке, Александр, будучи очень довольным своей выходкой, смотрел на рассвирепевшую Минерву Макгонагалл сверху вниз.       — Допрыгни, Макгонагалл, — хмыкнул он. — Вдруг получится.       Поджав губы, Минерва не шелохнулась, решив, что не доставит наглому слизеринцу такого удовольствия. Она не циркачка, в конце концов, а гордая гриффиндорка! И в его играх участвовать не намерена.       — Нет, — ответила она невозмутимо, сложив руки на груди, и, гневно воззрившись на слизеринца, продолжила: — Оставь себе. Хотя… Вряд ли ты осилишь анимагию, а если и осилишь, то превратишься в жирную свинью или блохастую крысу.       Не желая больше ни секунды тратить на глупую перепалку с высокомерным болваном, Минерва двинулась дальше по коридору, игнорируя бездействие Альфарда Блэка, который уже во второй раз не встрял в конфликт, дабы защитить Минерву или хотя бы поддержать. Он все также глупо стоял рядом с ними, не произнося ни слова.       Настало время для ЗоТИ, и ей требовалось приложить немало усилий, чтобы профессор Грейнджер вернула ее в дуэльный зал, но настроение безвозвратно испортилось.       — Если вдруг захочешь вернуть книгу, дай знать, — услышала она вдогонку едкий комментарий Александра.

***

      Войдя в аудиторию, Гермиона на снейповский манер — взмахом палочки — захлопнула все учебники и сродни летучей мыши прошла к доске. Профессорская мантия развивалась за ней, создавая некую таинственность, и семикурсники стихли, недоуменно переглядываясь.       — Дементоры, — начала Гермиона громогласно, обводя студентов ледяным взглядом. — Кто мне поведает, что это за существа?       Пять рук моментально взметнулись вверх, включая Реддла. Что ж, она была приятно удивлена, что их маленькое разногласие не повлияло на его рвение к учебе. Но Гермиона изумилась тому, что Минерва вообще не подавала «признаков жизни». Ее отрешенный взгляд был направлен на парту.       «Что ж, у всех бывают плохие дни», — подумала Гермиона, не придав значения подростковым перепадам настроения.       — Мисс Флинт, — обратилась она к Элизабет, которая тоже старательно тянула руку.       Слизеринка горделиво поднялась из-за парты и, задрав нос, что было ей совершенно несвойственно, произнесла:       — Дементоры, профессор, это слепые существа, питающиеся нашими светлыми эмоциями или воспоминаниями. Также дементоры охраняют Азкабан.       Элизабет замолчала, и Гермиона вскинула бровь, ожидая, что она продолжит.       — И все, мисс Флинт? — уточнила Гермиона.       Слизеринка задумалась, подняв голубые глаза к потолку, и, поразмыслив пару секунд, уверенно кивнула.       — Что ж, ладно, — разочарованно ответила Гермиона, ибо считала, что к седьмому курсу ученики знали намного больше о таких тварях, как дементоры. — Пять баллов Слизерину. Есть ли у кого-нибудь дополнения?       Несколько учеников принялись выше тянуть руки, чтобы привлечь внимание профессора, и Гермиона выбрала Игнотиуса, который раньше срока излечился от полученных на прошлом уроке ран и вернулся в класс в бодром расположении духа. Его голубые глаза светились желанием поглощать знания. По крайней мере, так она думала.       — Мистер Прюэтт, прошу.       Парень, поправив гриффиндорский галстук, выпрямился, не вставая со стула.       — Дементоры, профессор, используются также для свершения казней. Они высасывают душу через, — Прюэтт застенчиво оглядел класс и смущенно продолжил: — Рот.       Семикурсники приглушенно рассмеялись, а Гермиона недоуменно проследила за их реакцией.       — Что здесь смешного?       — Поцелуй дементора какой-то получается! — прогоготал Флимонт Поттер.       Гриффиндорцы разразились еще более громким смехом, и Гермиона картинно закатила глаза. «Подростки сороковых краснели от слова «поцелуй», но не боялись вступать в кружок по интересам Реддла!» — мысленно выругалась она. Конечно, она не считала, что кто-то вроде Флимонта Поттера общался со слизеринцами столь близко, но в целом странная картина складывалась.       — Казнь для преступников так и называется, мистер Поттер, — поцелуй дементора, — строгим голосом поведала Гермиона, стрельнув глазами во Флимонта. — Пять баллов Гриффиндору, спасибо мистер Прюэтт. Итак, кто мне расскажет о заклинании, способном…       — Заклинание Патронуса, проффессор, — раздался низкий грубый голос.       Реддл. Вальяжно рассевшись за партой, он с показным равнодушием прервал ее, ответив на вопрос, не дожидаясь того, чтобы Гермиона позволила ему ответить. Том явно сделал это нарочно.       — Похвально, мистер Реддл, но впредь тяните руку, — устремив взгляд в даль класса, напомнила Гермиона. Ей не хотелось встречаться с ним глазами.       — Я тянул, но вы проигнорировали меня, — фыркнул Том.       Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь справиться с его дерзостью. Она взрослее, она мудрее, и она не станет вступать с ним в перепалку посреди урока. Это вызовет подозрения и пошатнет ее и без того хрупкий авторитет.       Гермиона наградила Тома выразительным взглядом и вкрадчиво сказала:       — У вас очень хорошие оценки, и я дала шанс ответить другим ученикам. Неужели вы не уважаете своих однокурсников? Не считаете нужным, чтоб ваши друзья тоже зарабатывали баллы для факультета?       Одно мгновение, и привычная насмешливость покинула его взгляд. Ее губы изогнулись в торжествующей улыбке. Манипуляция против манипулятора сработала отменно. Том опустил глаза к пергаментам, и сердце Гермионы перестало отбивать тревожный ритм. Он не ответил, и слава Мерлину. Споры с Реддлом каждый раз выводили ее из себя, доводя до необъяснимого исступления. Он будто знал, куда бить, и бил нещадно.       — Итак, — тем временем продолжила Гермиона, — заклинание Патронуса. Быть может, кто-то из вас умеет вызывать телесный Патронус?       По классу пронеслось улюлюканье.       — Это почти невозможно, профессор, — подал голос Таддеус Нотт, вертя палочку меж пальцев. — Это же высшая магия.       — Я слышал, что во всей школе заклинанием Патронуса владеют только Диппет и Дамблдор, — лениво произнес Абраксас.       Гермиона бросила взгляд на Малфоя, вскидывая бровь. Неужели он говорил правду?       — Профессор Уилкост могла колдовать Патронус, — бросил Питер Браун с Гриффиндора. И, понурив голову, добавил: — Ну, так говорили…       Далее в классе начался жаркий спор о том, кто, где и когда видел телесный Патронус. Гермиона же решила прервать их галдеж весьма интересным способом.       Собравшись с мыслями, она вскинула палочку и, отдавая себя во власть текущей по венам магии, призвала самое любимое воспоминание — первый поход в Косой Переулок. Перед внутренним взором, подобно кинопленке, возникли несколько фрагментов: остроконечные шляпы, возвещающие о том, что она попала в волшебный мир; момент, когда палочка выбрала ее; десерт у «Фортескью» и, конечно же, покупка учебников во «Флориш и Блотс».       — Экспекто Патронум, — громогласно сорвалось заклинание, и класс мгновенно стих.        Серебристо-голубоватое свечение озарило аудиторию, медленно обретая телесную форму. Появившаяся выдра замерла на месте, осмотрелась и под удивлёнными взгляды гриффиндорцев и слизеринцев заскакала по партам, перепрыгивая с одной на другую.       — Ого, ничего себе, — восхищенно протянул Лестрейндж.       Выдра остановилась на его парте и взмахнула хвостом. Корвус широко улыбнулся, пытаясь дотронуться до зверька, но тот резво упорхнул к гриффиндорцам.       Гермиона же не могла побороть желание увидеть реакцию Тома. Она украдкой взглянула на Реддла и заметила, как он жадно, изучающе и с толикой зависти следил за каждым движением серебристой выдры. Его рука, мирно лежавшая на столе, вдруг крепче сжала перо, и то хрустнуло, переломившись пополам.       «Что опять не так?» — вздохнула Гермиона.        Выдра закончила свое короткое путешествие по классу и растворилась в воздухе. Семикурсники разочарованно загалдели, требуя научить их столь сложному заклинанию.       — Ребята, тише! — постучала палочкой по преподавательскому столу Гермиона. — Я с радостью поведаю вам, как вызывать телесный патронус, если вы…       — Насколько мне известно, профессор Грейнджер, заклинание Патронуса не входит в школьную программу, — отчеканил Том, буравя ее настолько леденящим взглядом, что Гермиона ощутила бегущие по спине острые мурашки.       Ее внезапно охватило желание воткнуть недавно сломанное перо ему в шею. Вонзить острие в мягкую бледную кожу, которая, как ей помнилось после их «милой встречи», пахла травами.       Гермиона сглотнула неприятный ком и, натужно улыбнувшись, елейно ответила:       — Да, вы, безусловно, правы, но если есть желающие…       — Вы разве имеете право отклоняться от утвержденной министерством школьной программы?       — Мистер Реддл, я просто…       — Насколько мне помнится, профессор Грейнджер, — снова грубо перебил ее Том, многозначительно ухмыляясь, — любые вносимые изменения в учебный процесс должны быть согласованы с директором Диппетом…       — Силенцио! — гневно бросила Гермиона. — Минус десять баллов за неподобающее поведение в классе, Реддл. Насколько мне помнится, — повторила она его слова, — по уставу школы ученики отвечают только после того, как подняли руку или их пригласили для ответа. И ни в коем случае не перебивают.       Ярость, заплескавшаяся во взгляде Тома, стала усладой для ее глаз. Она наслаждалась его злостью. Впитывала ее, как губка, чувствуя, как по телу разливается радость от полученной реакции.       Их противостояние когда-нибудь обернется кровавой бойней.       — Итак, пока я не согласовала изучение Патронуса с директором Диппетом, мы возвращаемся к изучению банши.       Гермиона прошла к доске, а класс хоть и взорвался недовольными возгласами, но никто так и не осмелился упрекнуть Реддла за испорченный урок.       Он оказывал на школу чересчур огромное влияние. Она же задалась вопросом, почему Реддл кардинально против изучения Патронуса.

***

      В гостиной Слизерина царила на удивление спокойная атмосфера. Антонин, закинув ноги на стол, лениво вслушивался в последние сплетни школы, о которых рассказывала Вальбурга, Абраксас безуспешно пытался наколдовать Патронус, расхаживая по залу. Корвус и Таддеус о чем-то негромко переговаривались, периодически подавляя ехидные смешки.       Том же, будучи безразличным ко всему происходящему вокруг, читал книгу, сидя на изумрудном диване. Подле него, по правую руку, сидела Элизабет Флинт, которая, если и читала, то делала это отнюдь не внимательно. Ее взгляд то и дело скользил по Реддлу, а щеки горели явно нездоровым румянцем. «Может, чары? Почему она такая свекольная?» — мысленно задался вопросом Долохов, хмуря брови.       — …и я слышала, — вдруг громче обычного отозвалась старшая из Блэков, — что сэр Гектор Дагворт-Грейнджер завещал ей огромное состояние.       — Да ты что? — вытаращив глаза, переспросила Лукреция. — Он же очень богат.       — Да-да, моя дорогая, — кивнула Вальбурга. — Профессор Грейнджер не грязнокровка. Это точно.       При произношении последнего слова Вал едва заметно брезгливо скривилась, но быстро вернула своему лицу привычный надменный вид.       Долохов отчего-то не поверил им.       — Откуда вы знаете? — недоверчиво прищурился он.       — Как откуда? — закатила глаза Вальбурга. — Не забывай, кто мой отец, Долохов. Блэки одни из первых узнают подобные новости.       — Тогда, может, твой отец в курсе, почему подчиняющиеся Министерству дементоры напали на Косой Переулок? — с неприкрытой иронией в голосе полюбопытствовала Флинт.       Вальбурга бросила неприязненный взгляд на однокурсницу.       — Ты когда успела так осмелеть, Лиззи?       Перекинув волосы с одного плеча на другое, Флинт приосанилась. Одарив Вальбургу заносчивым взглядом, она лишь цокнула в ответ и принялась пуще прежнего льнуть к Реддлу.       Как ни странно, Том не проявлял никакого интереса к протекающей беседе. Антонин надеялся всеми фибрами души, что одержимость Реддла канула в Лету, а наличие любящей его Лиззи Флинт поможет всем рыцарям обрести спокойствие в последние месяцы учебы. Но вопрос, где же Том провел выходные, оставался открытым до сих пор.       Когда гостиная начала понемногу пустеть, а слизеринцы стали разбредаться по комнатам, Том оторвался от чтения и взмахом палочки отлевитировал книгу на полку.       — Пойдем спать? — промурлыкала ему на ухо Флинт.       И Том взглянул на нее, как на самое большое разочарование. Он не старался придать своему виду и толики влюбленности.       — Иди, у меня есть дела.       — Но…       — Элизабет, — стальным голосом оборвал ее Том. — Иди.       Быть может, Флинт и хотела возразить, но не рискнула. Она достаточно быстро ушла, сжав кулаки, но данный жест ускользнул от всеобщего внимания. Антонин же проникся жалостью к девушке, осознав, что для Тома она не более чем «приятное дополнение» наподобие красивой вазы или, возможно, другого интерьера мебели.       Когда в гостиной их осталось четверо, Антонин ощутил едва уловимое напряжение, нарастающее в воздухе. Магия Тома словно вырвалась наружу, обволакивая каждого присутствующего черными веревками.       Александр резко побледнел, втянув голову в плечи. Вальбурга недоуменно заозиралась по сторонам, а Том резко поднялся на ноги.       — Вал, милая, — ровно начал он, — подскажи, кто является отцом профессора Грейнджер.       — С-с-сэр Гектор Дагворт-Грейнджер, как мне думается. Они же о-о-однофамильцы, — пролепетала она, часто моргая.       Том размеренным шагом направился к камину и, уставившись на языки зеленого пламени, уточнил:       — Так так тебе думается или ты уверена в слухах, которые распространяешь?       Вальбурга мгновенно растерялась и, гулко сглотнув, то сжимала руки в кулак, то впивалась ногтями в колено.       — Я слышала от дядюшки Регулуса. Что-то про Грейнджер и наследство, — бубнила она.       — Александр.       Розье тотчас подскочил.       — Да, Том?       — Не мог бы ты проверить информацию, полученную от мисс Блэк? — не отрывая взгляда от камина, приказал Реддл.       — Я… — Розье взлохматил белокурые локоны, — не уверен. Моя семья сейчас под подозрением из-за… Винды. А нападение дементоров усугубило мою…       — Я не об этом спрашивал, — прервал его Том.       Антонина от реддловского тона дрожь пробрала, казалось, до костей.       — Я попробую, — приглушенно отозвался Александр.        Том хищно улыбнулся. В свете изумрудного огня он выглядел особо опасно.       — Приношу свои извинения, но я вынужден отлучиться.       Он стремительно покинул гостиную.       Когда же они остались втроем, Вальбурга, расслабившись, раскинулась на диване.       — Я одна не понимаю, чего ему сдалась эта Грейнджер?       — Макгонагалл тоже от нее без ума! — зачем-то сказал Александр. Антонин усмехнулся.       — А при чем тут Макгонагалл? — многозначительно переглянувшись с Вальбургой, спросил он.       Осознав, что сказал, чего не следовало, Розье нахмурился.       — Не при чем, — выплюнул он. — Всё, я спать. Хочу почитать еще перед сном…       Александр со всех ног рванул в мужское общежитие.       — Слизерин сходит с ума, Тони. Помяни мое слово, — вздохнула Вал, и Долохов с ней, не раздумывая, согласился.

***

      По пути в профессорские покои Гермиона встретила хогвартского домовика с огромным букетом желтых роз. Тот явно ее поджидал, ибо, когда ему на глаза попалась Грейнджер, то ринулся к ней.       — Профессор Грейнджер, — пропищал он, — вам слезно просили передать! Лично в руки!       Предполагая, от кого букет, Гермиона приняла его весьма неохотно. А заметив конверт с письмом, спрятанный между гигантских бутонов, она устало выдохнула. На что рассчитывал мистер Карлос Поттер, отправляя ей столь отвратительные цветы и свои каракули? Что она простит его? Как наивно и недальновидно с его стороны.       — Спасибо большое вам, мистер…       — Винки! — представился домовик, потупив взгляд.       — Винки, — добавила она.       Гермиона присела на ближайший подоконник и, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии гуляющих после отбоя учеников, открыла письмо.       Карлус раскаивался, просил прощения и сокрушался, что его словно околдовали. Он не понимал, что на него нашло, и убеждал, будто мало что помнит. Искренне извинялся за грубость и шутил, что готов понести любое наказание.       Гермиона беззлобно усмехнулась, читая написанное.       — Ваше прощение так просто заслужить? С помощью букета вульгарных цветов?       Гермиона вздрогнула, услышав до боли знакомый глубокий голос. Взгляд мгновенно отыскал Реддла, всплывшего перед ней, подобно призраку.       — Тебе не пора в постель? — ощетинилась она, скомкав письмо. — Поттер, кстати, пишет, что его околдовали. После ситуации с Кеттлбёрном я уверена, что ты приложил руку к его неожиданному агрессивному поведению.       Том будто только и ждал этого вопроса.       — Возможно, и приложил, — небрежно пожал он плечами, делая шаг к Гермионе.       Она гневно сузила глаза.       — Какого черта?! — прошипела она, вскочив с подоконника. — Я тебе ненавистна? Допустим. Так мсти мне, зачем ты впутываешь других?       — Так веселее, — оскалился Том, сокращая расстояние между ними.       Последняя плотина, сдерживающая ее ярость, треснула. Она вскинула палочку, ткнув острием Тому в подбородок. «Остановись, это провокация. Он наверняка лжет, чтобы вывести тебя из равновесия», — взывал к ней голос разума, но Гермиона была непреклонна. Она твердо вознамерилась предать Тома наказанию. Здесь и сейчас.       — Ты! — процедила она.       Том обхватил древко обеими руками и сильнее прижал его к своему подбородку.              — Давайте, профессор. Не робейте. Сделайте мне больно, — прошептал он томно, даже нежно.       Искушение оказалось настолько мощным, что Гермиона ощутила, как по телу разливается приятное тепло, а кожа покрывается мурашками. Ей хотелось сделать ему больно.       Хотелось неистово.       И она решилась.       — Кр…       — Представляете? Посреди дня! — внезапно раздалось из-за угла.       — Немыслимо! Куда смотрит Аврорат!       — Вот именно, мадам Пуаро! Куда смотрит? Дементоры в Косом переулке...       Гермиона без труда узнала говорящих. Кеттлбёрн и целительница Пуаро находились в двух шагах от них.       Нельзя, чтобы их застали в столь компрометирующей позе после отбоя в преподавательском крыле. Это явно натолкнёт Дамблдора на неверные мысли, а он точно узнает, если их увидят в столь позднее время вдвоем. От него ничего не скрыть.       — Ах, нас сейчас увидят вместе, — елейно протянул Том. — Какая досада. Что же они подумают?       — Быстро ко мне в комнату, Реддл!