Глава 11. Их решения

      В четверг после обеда мисс Макгонагалл решила, что с неё хватит глупых шуток Розье. Она вознамерилась вернуть справочник по анимагии любым надлежащим образом.       Сейчас у семикурсников Слизерина была травология. Минерва стояла возле теплиц, ожидая, когда появится Розье, и, признаться, очень нервничала. Как поведёт себя Александр? Вновь будет жестоко подтрунивать над ней?       Минерва не обладала столь ярко выраженной хитростью, как слизеринцы, и поэтому вряд ли смогла бы дать хороший отпор, если Розье вдруг решит устроить театр одного актёра при толпе сокурсников.       Хмуря брови, она плотнее куталась в зимнюю школьную мантию, наблюдая за тем, как снег неторопливо падал, застилая территорию школы. Подул морозный ветер, и гриффиндорка зажмурилась, ощущая, как холод оседает острыми колючками на наверняка, покрасневших щеках.       Раздались гул и громкий топот — травология у слизеринцев закончилась, и они стремительно направлялись к выходу из теплицы. Минерва внезапно почувствовала неконтролируемую дрожь. Не то от холода, не то от страха.       Светлая макушка показалась одной из первых. Вместе с Розье вышли Реддл и Лестрейндж.       Была не была. Оттягивать неизбежное ни к чему.       — Розье, — окликнула она, вложив в голос как можно больше смелости.       Если бы они были только втроём, Минерва бы не трусила столь яро, но здесь был весь седьмой курс Слизерина, который будет неимоверно рад поглумиться над унижающейся перед Александром гриффиндоркой.       — Я начинаю думать, что ты в меня влюбилась, Макгонагалл, — лицо Розье озарила самодовольная ухмылка. — Я пришла забрать своё, — старалась твердо говорить она. — Отдай мой справочник.       Слизеринцы проходили мимо, и никто, спасибо Годрику, не обращал внимания на нарастающую перепалку.       Розье сделал шаг к Макгонагалл.       — Приходи сегодня в заброшенный класс по Истории Магии. В семь. Там и решим, что ты сделаешь для меня, чтобы я отдал тебе книжонку, Мин-ни, — театрально протянул он, лукаво подмигивая.       — Что ты задумал? — девичьи руки сжались в кулак.       — Что-то, что тебе, видимо, либо очень понравится, либо не понравится вовсе, — вклинился Лестрейндж.       Стоящий по правую руку от него Реддл картинно закатил глаза.       — В любом случае, в семь я не смогу. Профессор Грейнджер просила меня ей помочь.       Глаза Реддла наполнялись интересом. Фасад равнодушия, скрывавший истинные эмоции Тома, казалось, треснул перед Макгонагалл.       — Помочь? Только тебя? — спросил он немедля и даже шагнул вперёд.       Минерва с любопытством прищурилась. Признаться, она была удивлена: Том на её памяти впервые уделил столько внимания чему-то, кроме учебы, и задал целых два вопроса подряд.       — Обустроить дуэльный класс к пятнице, — объяснила она чуть заторможенно в виду изумления.       Слизеринцы тоже взглянули на Реддла озадаченно.       — Ясно, — бросил Том, но без тени прежней заинтересованности. — Розье, ты закончил беседовать с мисс Макгонагалл? Если нет, то я вынужден вас покинуть.       Александр даже рта не успел открыть, а Том уже ринулся в сторону замка.       — Что с ним? — невольно вырвалось у Минервы.       — Сами пытаемся понять, — пожал плечами Александр. — Так что, ждать тебя тогда не в семь, а в восемь?       Минерва демонстративно фыркнула.       — Ладно. Но чтобы без глупостей, Розье!       Очередная непонятная улыбка озарила лицо Александра.       — Какие глупости, Минни? — он поднял руки в знак капитуляции. — Обещаю, что ничего предосудительного не случится.       Отчего-то Минерва так не думала. Нутром чуяла, что произойдет фиаско. И до замка они добрались вместе, но в полной тишине.

***

      — Профессор Грейнджер.       Гермиона остановилась, услышав знакомый голос, но не спешила оборачиваться, потому что, чёрт возьми, немного подустала от общества этого ученика.       Делать нечего. Игнорирование — инфантильный поступок.       — Мистер Реддл, — расплылась в вежливой улыбке Гермиона, наконец-таки повернувшись. — Что-то случилось?       Внешне Том выглядел абсолютно беспристрастным, но глаза выдавали сильное волнение. Казалось, он рьяно хотел что-то спросить, сказать или предложить.       — Насколько мне известно, друзья помогают друг другу, — с нарочитой насмешливостью протянул он, сложив руки за спину. — Так почему вы попросили мисс Макгонагалл, а не меня?       Контроль. Вот что это было. Том жаждал контролировать Гермиону, до сих пор. Быть может, кому-то это покажется романтичным, но она ощущала настоящую опасность, потому что грань между контролем и одержимостью составляет не больше миллиметра.       Ей вдруг вспомнились слова Лукреции, когда Гермиона стала невольным слушателем их сплетен. Блэк тогда сказала, что Том одержим новым профессором. В тот момент Грейнджер подумала, что девочки преувеличивают, но в последнее время, когда она и Реддл стали пересекаться слишком часто, их слова обретали буквальный смысл. Похоже, сестры изначально говорили правду.       Неприятную правду, будем честны.       — Не нужно создавать столпотворение ради простейших чар, — отрезала Гермиона, намереваясь сейчас же уйти. Но всё же с проскальзывающими нотками раздражения добавила: — Ваша помощь мне понадобится завтра во время занятия. С вашего позволения, мистер Реддл, я бы хотела продолжить путь до своей комнаты.       Резко развернувшись на каблуках, Гермиона начала уходить, ожидая, что Том вновь последует за ней или бросит что-то в спину. Потребует ответа, в конце концов. Но…       Ничего не произошло. Том направился в другую сторону, не проронив ни слова.       — Надеюсь, ты не задумал ничего идиотского, Том, — пробурчала она себе под нос, заходя в спальню. Плюхнулась на кровать прямо в одежде и проговорила в пустоту, прикрыв глаза: — Я обязательно займусь твоими крестражами, но чуть позже.       Гермиона не заметила, как провалилась в сон.

***

      Разрушенный Хогвартс. Трупы. Дым. Ни одной живой души.       Гермиона смотрит на руки и видит, что шрам на предплечье слишком свежий. В метре лежит тело Коллина Криви. Но… он же умер? В день битвы. Решающей битвы.       Пахнет гарью, кровью, рвотой, гнилью. Гермиона морщится, пытаясь осознать, что происходит.       Где она? Она снова на войне? Похоже на Хогвартс в тот злосчастный день, когда погибли сотни.       — Удивительно, что потаённые части твоего разума выглядят так, — грубый голос прорезал тишину. — Даже забавно. Ты же ненавидишь этот день.       Гермиона отчаянно озирается по сторонам, пытаясь найти говорящего. Голос кажется знакомым, словно слышала его совсем недавно.       — Кто здесь? — кричит она.       — Я же здесь, прямо перед тобой.       Одно мгновение, и взрослый мужчина с копной черных коротких волос, красными глазами и острыми скулами смотрит прямо на неё. Стоит в метре от неё.       Она всматривается. И ей хватает секунды, чтобы узнать его.       — Том?       — Привет, — насмешливо улыбается он, присаживаясь на разгромленную каменную плиту. — Это твой первый раз, не так ли? Ты выглядишь удивлённой.       Гермиона ни черта не понимает.       — Я сплю?       — Спишь.       — Ты выглядишь старше.       — Определенно.       Том ведёт себя так, будто это она ворвалась в его сон и развалилась на камне. Странно. Всё безумно странно.       — Ладно, так…       Гермиона сокрушенно хватается за голову, по-идиотски вышагивая из стороны в сторону. Мысли периодически ускользают, но она понимает, что спит.       — Мне надо проснуться. Меня это пугает, — решает она.       Всё скомканно, непонятно. И кажется реальным.       — Ты не проснёшься, пока не уладишь кое-какой вопрос, — Том устало вдыхает.       Словно разговаривал с ней так каждую ночь.       — Проваливай! — взрывается Гермиона.       Том удивлённо вскидывает бровь, игнорируя её гнев.       — Я — плод твоего сознания. Я уйду, как только ты признаешь правду.       — Какую, к Мерлиновой бабке, правду? — кулаки сжимаются, она с большим трудом делает шаг вперёд.       — Что ты отправилась в прошлое, потому что тебе было тошно в новой реальности. Ты нашла оправдание сбежать от собственных эмоций, придумала себе невыполнимую миссию по уничтожению крестражей, зная наперёд — план провалится. Обманула себя. Обманула Гарри. Но это ещё не всё.       Том встаёт. Приближается. Его одежда выглядит опрятно, в отличии от ее — джинсы изодраны в районе коленок, на носках ботинок виднеются следы крови.       Запах дыма и гари сгущается. Пыль забивает ноздри. Дышать тяжело, почти невозможно.       Её тошнит. Но она подавляет рвотный позыв.       — Я тебе нравлюсь, Гермиона. Тебе нравится моя настойчивость, нравится, что я проявляю интерес, — он усмехается.       Сильные мужские ладони опускаются на её хрупкие плечи. Гермиона не в силах оторвать взгляд от его лица.       Том же смотрит в ответ пристально, жадно. Его пальцы крепко сжимают её ключицы.       — Ты не убьешь меня. Не уничтожишь мои крестражи. Ты каждый день будешь искать себе тысячу оправданий, чтобы не следовать своей фальшивой миссии. Тебе нравится новая жизнь, — наклоняется и оставляет легкий поцелуй на её губах, — ты без ума от меня.       Гермиона пытается оттолкнуть от себя Тома. Но тщетно — ноги и руки кажутся увязшими в трясине. Желает закричать, что всё им сказанное — ложь. Провокация! Но рот словно склеен.       Том отдаляется.       Земля уходит из-под ног.       Гермиона просыпается и заходится кашлем.

***

      Грейнджер рванула в ванную, чтобы скорее смыть с себя следы кошмара, который подобно яду пробрался, казалось, в каждую клетку. Чувства, запахи, близость были до невозможности реальны. Будто кто-то намеренно залез в её сознание, создав неправильное сновидение.       Почему неправильное? Потому что Гермиона не думала отступать от задуманного. Том же рьяно пытался убедить её в обратном.       — Чушь, — пробормотала она, плеснув в лицо холодной водой, но та едва ли помогла прийти в себя. — Теперь он ещё и во сны мои является! Дальше что? Жить вместе, может, начнём? Не приведи Мерлин.       Пламенный монолог Тома как назло засел глубоко в сознании, а сам герой её сна словно насмехался где-то вдали, кривя свои чересчур красивые губы в самодовольной ухмылке.       — Красивые губы? — вдруг опомнилась она и яростно посмотрела на своё отражение в зеркале. — Обычные губы. Самые обычные губы.       Тряхнув головой, чтобы сбросить внезапное наваждение, Гермиона вытерла лицо полотенцем и покинула ванную.       Оказалось, что она проспала около двух часов, и время приближалось к ужину.       — Главное, ни при каких обстоятельствах не общаться с Реддлом до занятий в дуэльном клубе.

***

      Минерва заметила, что профессор Грейнджер сама не своя: отстранённая, задумчивая. Простейшее заклинание забыла, и гриффиндорке пришлось напомнить.       — Точно, — глухо отозвалась профессор, слабо кивая. — Минерва, пока не забыла, оповести, пожалуйста, всех старост факультетов, что занятие в дуэльном клубе также состоится и в субботу. Мы с аврором Поттером, увы, не успеем обучить все четыре факультета за один вечер. Придётся позаниматься на выходных.       — Конечно, профессор. Это связано… с нападением дементоров?       — Да, — подтвердила та немедля. — Неизвестно, что дальше предпримет Гриндевальд, и вы, как старшекурсники, должны быть готовы ко всему. Не дай Мерлин, он решит напасть на Хогсмид или школу. Младшие курсы будут нуждаться в помощи, — переведя взор на Минерву, она подчёркнуто повторила: — Вашей помощи.       — Но разве Хогвартс не самое безопасное место? Разве сюда может прорваться какой-нибудь тёмный волшебник?       Минерва не сомневалась, что древняя защита Хогвартса непоколебима. Но профессор, видимо, думала иначе — её взгляд говорил об обратном. Грейнджер протяжно выдохнула, будто не разделяла мнение Макгонагалл, но озвучивать свои мысли не хотела.       — Всё может быть. Наша задача — быть готовыми. Кто знает, что нас ждёт в будущем, — голос её на мгновение дрогнул, но Минерва сделала вид, что не заметила понурого настроения преподавательницы, и продолжила накладывать чары на аудиторию для завтрашних заданий.       Спустя час зал был полностью подготовлен к сражениям, и Минерва, заметив, что опаздывает на встречу с Розье, пулей устремилась в заброшенный класс по Истории Магии. Она добралась бы туда за считанные минуты, если бы не встретила на пути надоедливого Пивза.       — Уйди с дороги! — гневно воскликнула Макгонагалл, отбивая летящие в неё предметы.       Полтергейст окончательно распоясался; контролировать его могли только профессора и Реддл. Остальных он просто игнорировал, нередко едко насмехаясь. С трудом преодолев препятствия, устраиваемые Пивзом, Минерва, наконец, добралась до аудитории, влетев туда как ураган.       Розье вальяжно раскинулся на стуле, недовольно поглядывая на опоздавшую Макгонагалл. На бегу её волосы разметались, и Минерва быстро принялась приглаживать их руками, хотя безуспешно — они, казалось, стояли торчком во все стороны.       — Добрый вечер, — с нарочитым высокомерием сказала она.       — Я жду тебя уже полчаса! — процедил Александр, вскочив с места.       — Темпус, — уверенно взмахнула палочкой Минерва. — Сейчас десять минут девятого, мистер Розье. Не моя вина, что вы пришли раньше.       Александр нахмурился, явно подбирая слова, но в итоге лишь поджал губы. Вряд ли он мог возразить — действительно, нечего было сказать.       В аудитории повисла тишина. Минерва ожидала, что он начнёт излагать требования или давать дурацкие задания, но Розье молчал, всматриваясь в пыльные книжные полки справа от себя.       — Так и будем играть в молчанку? Я пришла за справочником.       — Секунду, Макгонагалл, — усмехнулся Розье. — Я просто обдумываю, как лучше донести информацию. Не хотелось бы, чтобы ты рухнула на пол от нахлынувших чувств.       Рот гриффиндорки невольно раскрылся, приняв форму буквы «О». Ничего хорошего его слова не сулили.       — Что ты там придумал? — подалась она вперёд.       Довольный её реакцией, Александр тоже сделал шаг вперед, сократив расстояние. Он слегка приподнял уголки губ в усмешке и хитро сощурился.       Наклонился, пробежался глазами по её лицу. Минерва почувствовала его дыхание.       — Поцелуй м-м-меня, — прошептал он чуть сбивчиво и тяжело сглотнул.       Что?       — Что?! — ошеломлённо вскрикнула она и отступила назад.       Розье покраснел, покрывшись густым пунцовым румянцем за одно мгновение. Плотно сцепив челюсти, он отвернулся в противоположную сторону, и только тогда Минерва заметила, как его трясло.       «Он… это серьёзно? Почему он дрожит?» — промелькнула мысль, что Александр не шутил, а на самом деле желал поцеловать её.       «Да нет. Не может этого быть! Он же влюблён в кого-то».       — Я знаю, что веду себя как полный дурак с тобой, но… неужели я тебе настолько противен? — тихо спросил он, не поворачиваясь.       — Идиотский розыгрыш, Розье. Слишком даже для тебя! — в сердцах слишком громко выкрикнула Минерва, и если кто-то был в коридоре, то явно услышал.       Позабыв о желанном справочнике, она двинулась к двери, стремясь уйти подальше от слизеринца, который, похоже, решил растоптать её гордость окончательно.       Внезапно он схватил её за запястье и резко притянул к себе. Минерва пискнула от неожиданности, ударившись лопатками о его грудь.       — Я. Не. Шучу. — услышала она, когда он заключил её в объятия. Крепко. Очень.       Минерва задрожала от страха. Что он предпримет? Поцелует её силой? Надругается? Мерлин, одна мысль казалась ужаснее другой.       — Пусти меня, — зажмурилась Минерва.       — Минни, я придурок. Я знаю. Но я буду корить себя всю жизнь, если не признаюсь тебе. До выпуска осталось несколько месяцев, и наши пути наверняка разойдутся, но я хочу, чтобы ты узнала, — он тараторил так быстро, словно боялся забыть что-то или сильно нервничал, — ты мне нравишься. Уже очень давно. Пару-тройку лет, возможно…       Девичье сердце замерло, а глаза распахнулись. Казалось, её ударила молния. Александр продолжал держать её, не желая отпускать.       Что он несёт?       — Прекрати издеваться. Пожалуйста, — едва слышно отозвалась она, теряя последние крупицы смелости.       Впервые в жизни ей признался мальчик, и то, видимо, в шутку. От этого осознания обида неприятно царапала грудь. Она знала, что является объектом насмешек у слизеринцев, но поступок Розье выходил за рамки приличия.       Глумиться над чувствами? Нагло врать о влюблённости? За что он так?       Да, она не самая красивая девочка в школе, но разве это причина для постоянных унижений и колких комментариев в её адрес?       — Я не вру! — порывисто заявил Александр и развернул дрожащую девушку к себе. Схватил за предплечья и, будто умалишённый, повторил: — Не вру, понимаешь? Как же… Драккл раздери меня, я и правда кусок драконьего дерьма. Конечно, ты мне не поверишь, после всего, что я сделал.       Казалось, Розье звучал искренне. Минерве снова подумалось, что он не лжёт.       — Мне пора. Справочник мне не нужен. Оставь себе, — каждое слово давалось с трудом, но она смогла выдавить из себя три предложения.       Она попыталась отстраниться, вырваться, но Розье был неумолим — он вцепился в неё мёртвой хваткой.       — Я докажу.       В следующий миг слизеринец притянул её к себе и впился в губы резким, неожиданным поцелуем. Минерва окаменела, чувствуя, как его язык бесцеремонно проник в её рот.       Невольно прикрыла глаза, стремясь отогнать горькое осознание, что Розье украл её первый поцелуй, лишив возможности ощутить первую близость с кем-то, кого она по-настоящему полюбит.       Момент был прерван раздавшимся смешком. Тонким, противным, писклявым.       Ребята мгновенно отстранились друг от друга и обомлели. Мерлин и Моргана, Пивз был здесь! Всё время? Он всё видел?       Полтергейст вдруг запел:       — Хогвартс ждёт грандиозный раздор, Влюбились Слизерин и Гриффиндор! Уля-ля-ля, уля-ля-ла. Хогвартс ждёт грандиозный раздор, Влюбились Слизерин и Гриффиндор!       Пивз, как заведённый, повторял мерзкий стишок снова и снова, пока Минерва отчаянно пыталась вспомнить заклинание для отпугивания полтергейста. Память как отшибло. Паника застилала разум, и гриффиндорка забыла буквально всё.       — Останови его, Розье! Иначе завтра вся школа прознает о… Мерлин, нет!       — Я? — Александр выразительно посмотрел на Минерву. — По-твоему, я знаю подобные заклинания? Нам нужен Том.       — Том? — взвизгнула Минерва. — Ни за что!       — И что нам делать теперь?       — Раньше надо было думать, Розье!       Пивз тем временем продолжал злорадствовать:       — Хогвартс ждёт грандиозный раздор, Влюбились Слизерин и Гриффиндор! Уля-ля-ля, уля-ля-ла. Хогвартс ждёт грандиозный раздор, Влюбились Слизерин и Гриффиндор!       — Нам конец, — резюмировал Александр, протяжно вздохнув.       — Обли… Обливиэйт поможет? Как думаешь? — Макгонагалл с надеждой посмотрела на Розье.       Тот пожал плечами.       — Ты одна из лучших учениц школы, не я, — заключил он.       — Какой ты бесполезный, Розье! — выплюнула она и, вернув самообладание, произнесла: — Обливиэйт!       Взгляд полтергейста расфокусировался и поник. Он обмяк.       Прикрыв глаза, Минерва ощутила прилив облегчения. Пожалуй, им удалось избежать позора. Осталось лишь расквитаться с Александром.       — Ты! — повернулась она к нему. — Ещё раз выкинешь что-то подобное, и я тебя превращу в… в… свинью! Морскую свинку, точнее.       Розье же внезапно расплылся в тёплой улыбке.       — Забери свой справочник, — указал он на книгу, что лежала на ближайшей парте. — Ещё увидимся, Минни.       Александр покинул кабинет первым, а Минерва осталась. Пыталась утихомирить стучащее сердце. К щекам прилил жар. Она невольно прикоснулась пальцами к губам и изумлённо прошептала в пустоту:       — Меня поцеловал Александр Розье.

***

      В другом конце Хогвартса Элизабет Флинт покорно следовала за Томом, который предложил ей «провести с ним вечер». Очарованная его приглашением, Лиззи порхала от счастья. В животе ожили давно умершие бабочки. Ладони вспотели от предвкушения. Неужели её усилия привлечь его внимание наконец увенчались успехом?       Они остановились у входа в заброшенный туалет для девочек, где несколько лет назад была убита грязнокровка из Когтеврана. Как же её звали? Милли, Молли, Миртл? Лиззи уже забыла. Не то чтобы Флинт боялась этого места, но оно явно не подходило для первого настоящего свидания.       «Главное, что я с Томом», — мысленно трепетала она.       Том держался с ней отстранённо. Она же старалась окружить его любовью и заботой, ежедневно посвящая часы своей внешности, чтобы понравиться ему бесповоротно. Но Реддл, хоть и говорил ей комплименты, делал это, казалось, лишь из вежливости. Все они звучали равнодушно, сухо, безразлично.       — Я хочу кое-что попробовать, Лиззи, — сказал он.       Он впервые обратился к ней так ласково. Девичье сердце пропустило удар.       — Что? — она приблизилась почти вплотную и бережно дотронулась до его ладони.       Том же, бросив взгляд на прикосновение, схватил её руку, переплёл пальцы и вжал Элизабет в дверь. Всем телом. Его нос почти касался её.       — Мне нужно понять, — его взгляд блуждал по её губам.       Затем он поцеловал её. Будто обрушился.       «Не может быть! Получилось!»       Почувствовав небывалую радость, Элизабет подалась вперёд, приоткрывая рот, и свободной рукой обвила его шею.       «Да, Салазар, да! Я смогла! Я дождалась!» — ликовала она, но вдруг…       Будто разгневанный, Том выпутался из её объятий и отступил назад, брезгливо поморщившись.       — Почему с ней это было приятно, а с тобой так… омерзительно? — спросил он, смотря на неё с явным отвращением.       «Что он сказал?»       Глаза Элизабет наполнились слезами.       «Что произошло? Что не так?»       — М-м-мерзко? — пролепетала она в растерянности. — В смысле…       Том же взъерошил идеально уложенные волосы и, не удостоив Флинт ответом, ушёл.       Просто взял и ушёл.       Элизабет провожала его взглядом, ощущая, как былая радость сменяется беспросветной ненавистью. К себе, конечно же. Ко всей своей сущности.       Ногти впились в ладонь. Брови сдвинулись к переносице. Челюсти сжались.       — Мерзкая-мерзкая Лиззи. Ты мерзкая. Ты ужасная и мерзкая! — цедила она сквозь зубы, скатываясь по двери вниз, на мраморный пол.       Дыхание участилось. Тело охватила дрожь от надвигающейся истерики.       Элизабет злилась на себя.       Злилась за то, что не идеальна. Некрасива. За то, что…       Мерзкая.       Из слов Тома она поняла, что была другая, приятная, та, что соответствовала его требованиям и вкусам.       — Нужно… нужно понять, о ком он говорит. И стать такой, как она. Стать красивой. Да. Нужно.       «Почему бы тебе не избавиться от соперницы, Лиззи? Вдруг она заберёт твоего Тома? Заберёт твою любовь?» — снова прозвучал голос в голове.       — Да. Нужно… нужно избавиться.       Безумная улыбка скривила губы, и Лиззи отправилась в подземелья. Сегодня она снова не ест.