Глава 12. Их запретный контакт

      — Грейнджер!       — О, блядский Мерлин, — выругалась про себя Гермиона, заметив приближение Карлуса Поттера.       Не то, чтобы Гермиона относилась к нему с презрением, но его выходка, хоть и наверняка инициированная Томом, всё ещё оставалась свежа в памяти.       Карлус необычайно ранним утром прибыл в Хогвартс. Чем обусловлена такая спешка? Гермиона не могла разгадать причины, но и не планировала проводить с ним весь день. Она надеялась, что он найдёт себе занятие. Подальше от неё.       — Карлус, — слабая улыбка скользнула на её губах.       — Я должен был прийти раньше, чтобы извиниться перед тобой. Прости меня! Ради Годрика, прости! — он осторожно обхватил её ладонь.       Гермиона немедленно вырвала руку.       — О, драккл меня дери, — проворчал он, — видя тебя, мгновенно теряю голову.       Пока он явно терял свою голову, Гермиона отчётливо теряла терпение. После того, что между ними произошло, она не могла относиться к нему с прежним уважением и теплом. А его извинения казались неискренними.       Чтобы скрыть неприязнь и не выдать себя, Гермиона принялась поправлять лацканы профессорской мантии.       — Почему ты так рано? — спросила она, стараясь звучать безразлично.       — Еда в Хогвартсе великолепна. Как я мог пропустить местные пиры? В министерстве кормят отвратительно, — произнёс он, весело хмыкая.       Гермиона мимолётом отметила, как безупречно сидела на нём форма. Лёгкая небритость добавляла шарма, а мощные ладони наталкивали на мысли… не столь приличные.       «Грейнджер, соберись! Успокой свою овуляцию», — мысленно одёрнула она себя.       — Ты в порядке? — его руки легли на её плечи.       Солнечный свет заливал пустынный коридор, и в его лучах глаза Карлуса казались золотистыми.       — Все хорошо! — быстро ответила она, делая шаг назад и сбрасывая мужские руки. — Пойдём на завтрак?       — Конечно, — просиял он.       Карлус двинулся в сторону Большого зала, расправив плечи, а Гермиона следовала за ним. Однако, завернув за угол, они столкнулись с тем, кого явно не хотели видеть.       Путь перегородил Том Реддл, чей бритвенно острый взгляд сначала задержался на Карлусе, а затем остановился на Гермионе.       — Аврор Поттер, не ожидал вас здесь увидеть, — сказал он ледяным тоном. — Профессор Грейнджер, доброе утро. Направляетесь на завтрак?       — Доброе утро, мистер Реддл, — выдавила из себя Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Да, мистер Поттер предложил помочь нам в обучении дуэльному искусству.       Том нарочито демонстративно усмехнулся. Смешок выдался настолько глумливым, что только дурак бы не понял.       — Последний раз, когда мы виделись, аврор Поттер едва стоял на ногах от опьянения. Уверены, что он может кого-то обучать?       Лицо Карлуса стремительно побагровело от гнева, а взгляд потемнел.       — Слушай, парень, — шагнул он к Реддлу, нахмурившись. Упомянутая мощная ладонь схватила Тома за плечо. — Я хотел извиниться за прошлый раз. Но твоя наглость отбивает всякое желание.       Том брезгливо взглянул на руку аврора и резко дёрнулся в сторону. Не ожидавший какого-либо движения со стороны Реддла, Карлус пошатнулся и чуть было не рухнул вперёд лицом. Но благо избежал позора — выстоял.       — Приятного аппетита, профессор Грейнджер, — сказал Том и, повернувшись к Карлусу, с нескрываемой издёвкой добавил: — А вам, аврор, трезвого дня.       Терпение Карлуса явно трещало по швам. Гермиона чувствовала, что его нервы натянуты до предела.       — Что он, блядь, себе позволяет?! — рычал Поттер, готовый броситься за Томом.       Гермиона едва успела схватить его за мантию, предотвращая конфликт.       — Ты слышала, что он сказал? — в негодовании спросил Карлус. — Кем он себя возомнил?       — Ты взрослый человек. Постарайся быть мудрее, — тяжело вздохнула Гермиона, отпуская ткань.       Было только девять утра, а она уже устала. Оставалось лишь надеяться, что к понедельнику все останутся целы.       В чём Гермиона, признаться, сильно сомневалась.

***

      — Минерва, — робко обратился Альфард. — Могу ли я… сесть?       Тост с джемом завис на полпути ко рту. Минерва выразительно посмотрела на подошедшего когтевранца, раздумывая, как поступить. Будучи под прицелом слизеринцев, Альфард вёл себя до невозможности трусливо. Настолько, что Макгонагалл растеряла к нему остатки уважения.       — Нет, — прозвучал сухой ответ.       И вернула внимание беседе с девочками. Завтра у них состоится матч, и стоило сосредоточиться на квиддиче.       — Минерва, пожалуйста, — взмолился Блэк, неожиданно опустившись рядом на скамейку.       Взор гриффиндорки нехотя обратился к парню, который со странным выражением лица уселся рядом.       — Что тебе нужно? — тост вернулся на тарелку.       — Я хочу извиниться. И я не прощу себя, если мы не помиримся до твоего выпуска, — уверял её Альфард.       — Где-то я это уже слышала, — вздохнула Минерва, хмуря брови. — Ты хочешь прощение? Хорошо. Я тебя прощаю. Доволен? Теперь-то я могу поесть?       Раздражённо указывая на одинокий тост, она прямо намекала, чтобы он ушёл. Но Альфард, похоже, вознамерился гнуть волшебную палочку до самого конца, чем больше злил, нежели устранял разлад в их взаимоотношениях.       — Нет, Минни, послушай, я просто слабак, — нашелся Альфард.       — Ты разочаровал меня, Блэк, — сглотнула Макгонагалл. — И хватит меня…       — Это тебе, — вдруг раздался из-за спины голос Розье, а в следующий миг перед ней появилась коробка со сладостями.       Удивлённо посмотрев на угощение, Минерва медленно обернулась к Александру. Гриффиндорцы затихли, и не только они, казалось, весь Большой зал погрузился в неловкую тишину.       Розье же невозмутимо положил сладости рядом с тарелкой, где тост тщетно ожидал своего часа.       — Твои любимые. С кокосом, — добавил он, неотрывно глядя на наверняка идиотски изумлённое лицо Минервы. — Поможешь мне с зельями? Около двух. В библиотеке. Не лукавя, Макгонагалл могла с уверенностью заявить, что забыла английский язык. Она пару раз глупо моргнула, так и не разомкнув губ для ответа, а на несколько мгновений и вовсе позабыла, как дышать. Александр же вскинул бровь, чуть наклонив голову в бок.       «Ну же, скажи ему что-нибудь!» — твердило сознание.       — Хмг, — выплюнула она что-то нечленораздельное, слабо кивая.       — Это, значит, да? — усмехнулся он, но по-доброму. — Надеюсь, что да. Тогда до встречи, Минни. Блэк, — обратился Розье к когтевранцу уже более грубым тоном, — Салазара ради, свали, пока я тебя головой в унитаз Миртл не окунул.       Как и ожидалось, Альфард немедля встал и устремился куда-то прочь.       Подмигнув Минерве, слизеринец двинулся к столу своего факультета, растянув губы в широкой улыбке. Макгонагалл пялилась в его спину до последнего, пока Розье не слился в толпе сидящих сокурсников, и она потеряла его из виду.       Только тогда она наконец смогла свободно выдохнуть, но сердце не переставало стучать как оголтелое.       «Спокойно, спокойно», — умоляла она себя, уставившись на коробку с шоколадно-кокосовыми конфетами.       Вопросы проносились в голове вереницей: откуда он узнал про кокос? Почему он подарил ей сладости? Что он задумал? Почему пригласил позаниматься? Почему…       — Ничего себе! — воскликнула низким голосом Аморет Пимсли, шестикурсница Гриффиндора.       Широкоплечей охотнице из их команды, казалось, не стоило бы лезть не в свое дело. Но дело то касалось их капитана, поэтому она тихо и немного сбивчиво продолжила:       — Минни, и… давно ты встречаешься с Александром? Разве вы не ненавидите друг друга?       — Встречается? Может, это просто жест доброй воли? — елейно отозвалась светловолосая Каролина Браун, сестра Питера. — За помощь по учёбе…       — Конечно, они не встречаются, что за чушь? — цокнув, возмутилась рядом сидящая Амани Парвати. — Терпеть не могу, когда вы сплетничаете! Наша Минерва не из числа легкодоступных волшебниц, которые не чураются близко общаться с мужчинами до свадьбы. Как та слизеринка, Флинт. Ведь так?       Та перекинула копну чёрных густых волос через плечо и, дабы услышать подтверждение своих слов, красноречиво посмотрела на Минерву.       — Не встречаемся, — одними губами проговорила она, обескураженно смотря в светло-зелёные глаза подруги, обрамленные тёмными ресницами. Но в голове неожиданно мелькнуло воспоминание о вчерашнем поцелуе. Минерва тряхнула головой, чтобы немедля избавиться от наваждения.       Ребята вокруг беззастенчиво шептались, бросая на Макгонагалл любопытные взгляды. Она же про себя надеялась, что цвет её щек не сливается с гриффиндорским галстуком.       — Ну вот, — улыбнулась Амани, подмигивая ей, — тем более Розье давно помолвлен с той француженкой, как там её звали…       — Камиль, — сорвалось у Минервы совершенно невольно. И почему она запомнила это имя?       Голубые глаза Каролин загорелись интересом. Она подалась вперед, облокотившись о стол, и худыми маленькими ладошками подпёрла бледное лицо.       — Точно, Камиль Делакур! Вы видели её? Она такая красивая! — воскликнула девушка с восторгом, мечтательно глядя в сторону слизеринского стола. — Ей невероятно повезло. И Розье тоже! А вы знали, что…       Минерва перестала слушать. Вскочив из-за стола, она поспешно покинула компанию девиц, оживлённо обсуждавших Розье, опасаясь невольно выдать своё негодование и показаться невежливой.       Словно на ватных ногах, она направилась к дверям Большого зала, охваченная смутным недоумением. В последние дни имя Александра Розье звучало слишком часто, что неумолимо разрушало привычный ход её жизни.       Он разрушал привычный ход её жизни!       Минерва отказалась появляться в библиотеке, а вместо этого посвятила себя тренировке по квиддичу.       — Так будет лучше, — уверяла она себя, лениво бредя на Травологию.       Но, как назло, уроки тянулись целую вечность. Благо, хотя бы не планировалось совместных со Слизерином.       Ровно в два часа Минерва вышла во двор Хогвартса, держа черенок метлы вспотевшей ладонью, и направилась в сторону стадиона. Но взгляд ее невольно тянулся вверх, к окнам библиотеки. В горле собралась вязкая слюна, и гриффиндорка едва смогла сглотнуть её, пристально всматриваясь в старые витражи.       Демонстративно отвернувшись, Минерва плюнула на все правила школы и поднялась в зимнее небо.       — С невестой своей занимайся! — крикнула она что есть мочи, зная, что взлетела достаточно высоко, и никто ее не услышит.       Слова растворились вместе с паром изо рта.       Зелёные глаза, неотрывно смотрящие на неё в ответ, не были ей замечены.

***

      — Неужели это стоило того? — уточнил Том устало, наверняка заметив душевные метания Розье.       Александр следил за парящей в воздухе девушкой, сжимая кулаки от гнева так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он повел челюстью и, взглянув на сокурсника исподлобья, коротко сказал:       — Я бы жалел, если бы не попытался.       — Твоему отцу это не понравится, — протянул Том с лёгкой усмешкой и, откинувшись на спинку стула, перевернул страницу учебника.       — Он не узнает, — возразил Александр, но в голосе проскользнула толика сомнения.       — Ты знаешь, что узнает, — вздохнул Реддл, изучая взглядом написанное, — ты подарил коробку конфет какой-то полукровке из Гриффиндора при всей школе. Столь рыцарский жест вряд ли понравится твоему отцу. Насколько мне известно, ты помолвлен.       И без того разъярённый Александр ринулся к столу, где вальяжно восседал Реддл, но, заметив его пронзительный взгляд, утихомирил порыв устроить разборки.       Розье раздражало, что Том всегда был прав. В любом вопросе. И, пользуясь этим, нещадно бил по самым больным местам. За это Реддла уважали. Поэтому его боялись. Его тёмные глаза, казалось, могли пронзить душу, вытащить все секреты и тайные желания наружу, обнажить миру страхи.       Том Реддл был чертовски умным и опасным. А зная о его способности разговаривать со змеями…       — К чему ты это? — сбавил напор Александр. Злить Тома чревато последствиями.       — Подумай, что делаешь, — вкрадчиво произнес тот. — Будет обидно, если отец откажется от тебя. А связи с Министерством мне понадобятся. Кстати, ты что-нибудь узнал о Гермионе?       Острый взгляд устремился прямо на Александра. Когда речь заходила о новом профессоре, Том вел себя…       Как одержимый. Он жадно поглощал каждую крупицу информации, косвенно связанную с Грейнджер.       — Нет, — понурил плечи Александр. — Из-за преступлений Винды мы потеряли доверие.       Казалось, ответ не удовлетворил Тома.       — Ясно, — сухо бросил тот и вернулся к чтению.       Александр неимоверно хотел сбежать. Ему следовало побыть одному, чтобы разобраться в своих мыслях. Они постоянно возвращались к высокомерной старосте девочек.       Не прощаясь, он бросился к выходу и уже в дверях столкнулся с той, о ком постоянно бредил Реддл.       — Доброго дня, профессор Грейнджер.       Та лучезарно улыбнулась.       — Здравствуйте, мистер Розье.       Неловко кивнув, он покинул библиотеку.

***

      Пожалуй, самое любимое место Гермионы выглядело особенно прекрасным в солнечные дни. Свет заливал пространство, скользя по корешкам древних магических фолиантов и придавая им золотистый оттенок. Запах старинного пергамента приятно щекотал нос, а тишина окутывала, погружая в умиротворённую атмосферу.       Гермиона глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Ей нужно было мгновение, чтобы насладиться моментом, собраться с мыслями и…       Поговорить с Томом. Убедить его вести себя сдержаннее.       Блэк сообщила, что по пятницам Реддл обычно заседает в библиотеке до позднего вечера. Что ж, его тяга к учёбе была похвальна, но не благими намерениями обусловлена.       Гермиона твёрдо шагала вдоль столов, ища конкретного ученика, не обращая внимания на то, как тяжёлое зимнее пальто сковывало движения.       Знакомая идеально уложенная макушка с темными волосами нашлась в безлюдной части библиотеки, и Грейнджер, не мешкая, направилась туда. Его стремление к уединению играло ей на руку. Не было никакого желания проводить этот разговор при свидетелях.       Том заметил её приближение не сразу. Обернулся на звук шагов лишь спустя несколько секунд. И когда их взгляды встретились, зрительный контакт на мгновение будто ошеломил обоих. Отвести глаза казалось практически невозможным.       — Мистер Реддл.       — Профессор Грейнджер.       Почти лениво поднявшись из-за стола ей навстречу, Том опёрся бедром о столешницу в нарочито расслабленной позе и, скрестив руки на груди, чуть изогнул губы в ухмылке. Он, очевидно, прекрасно понимал, зачем она пришла.       — До понедельника, Том, — бросила Гермиона без предисловий, остановившись на расстоянии вытянутой руки, — веди себя прилично!       Вокруг не было ни души. И свидетелями этой пародии на воспитательную беседу стали лишь два громоздких книжных шкафа, скрывающих их от основного читального зала, и облезшее от времени окно в массивной раме, открывающее вид на запретный лес.       — Я всегда веду себя прилично, — заявил он деланно обиженным тоном и даже слегка поджал губы для завершение образа. Но уже в следующую секунду Том вернулся к своему обычному вызывающему тону: — И я вам не собака, чтобы выполнять команды и терпеть дрессировку. Поэтому, если это всё…       — Мерлин и Моргана, Реддл, — выплюнула она его фамилию с такой ненавистью, что та прозвучала скорее как ругательство, и сделала ещё шаг вперед. — Ты вывел Поттера из себя этим утром! Думаешь, я не знаю, что ты задумал?       Тома, казалось, нисколько не тронула её несдержанность. Совсем наоборот. Смотря на неё сверху вниз, он игриво склонил голову слегка вбок и насмешливо прищурился.       — Вы знаете меня настолько хорошо. Но откуда? — изобразил он притворное удивление, картинно раскинув руки.       Гермиона на мгновение зажмурилась и глубоко вздохнула, стараясь сдержать нарастающее раздражение. Реддла хотелось задушить. Он являлся синонимом к слову «зловредность».       Но она должна быть выше этого. Должна вести себя согласно учительской этики.       — Если Поттер пострадает, если хоть… — начала она снова говорить более выверенным тоном. Но не успела закончить даже первое предложение, как Том, плотно сжав зубы, отчего под его скулами заходили желваки, резко выпрямился и, схватив её за руку, толкнул спиной к полкам.       Былое спокойствие в один миг бесследно испарилось, и лицо исказилось в гримасе беспросветной ярости. Практически вжавшись в её тело, Том навис над ней своей внушительной фигурой и выставил руки по обе стороны от нее, не позволяя задуматься даже о возможности побега. И когда он заглянул ей в глаза своим леденящим душу взглядом, Гермиона могла поклясться, что впервые в жизни узрела настоящую беспробудную тьму.       — Что ты делаешь? Нас могут увидеть, — просипела она несмело, стараясь вразумить его.       — Пусть так. Я не позволю ему прикасаться к вам, профессор. И мне совершенно наплевать на ваше негодование или снятие баллов, — ответил он с непоколебимой уверенностью. — Я сдерживаю себя ради нашей дружбы. Карлус пострадает, если хоть подумает о чём-то неприличном в отношении вас, — добавил он, наклоняясь ещё ближе — настолько, что её губы защекотало его дыхание.       — Ты не в себе, — выдавила из себя Гермиона, смотря на него широко раскрытыми глаза, и, не сдержавшись, гулко сглотнула.       — Возможно, — мрачно усмехнулся Том, на долю секунды опустив взгляд к ее горлу. А затем, наклонившись к уху, томно прошептал: — Но вам ведь нравится. Иначе вы бы не уделяли мне столько внимания. Профессор Грейнджер.       Его мягкие губы бесцеремонно прошлись по её ушной раковине в обжигающем поцелуе. Дыхание спёрло мгновенно. Ноги подкосились, и Гермиона непроизвольно схватила Тома за грудки.       — Либо вы будете со мной. Либо ни с кем, — продолжал терзать её он словесно.       Перед глазами промелькнул вчерашний сон.       По телу пробежала горячая волна мурашек. Девичьи пальцы крепче обхватили слизеринскую мантию. Мерлин, как же Том неимоверно вкусно пах…       — Так нельзя, — едва ли она говорила убедительно, но оставшаяся в ясности небольшая часть сознания требовала всё остановить. — Мы же это обсуждали. Ты — мой ученик, я — твой учитель.       — Это условности, — его губы оставляли влажную дорожку из поцелуев вдоль её шеи.       Контроль перешёл к нему. Гермиона была не в силах сопротивляться. Но почему? Почему он так влиял на неё? Почему она не могла взять и оттолкнуть чёртова Реддла?       Почему ей безумно нравилось то, что он делал с ней здесь, в библиотеке? Словно… давнишняя сексуальная фантазия воплощалась в жизнь.       «Гермиона, приди в себя. Ты профессор! Тебе должно быть стыдно!» — голос разума пытался вернуть её с небес на землю, но тщетно.       Окончательно сдавшись, Грейнджер тихо застонала от потрясающих ощущений и откинула голову назад. Том словно только и ждал этого момента. В тот же миг его ладони крепко обхватили её талию, крепко сдавливая бока, а зубы прошлись по её бешено пульсирующей яремной вене. Боль смешивалась с необъяснимым удовольствием.       «Перестань. Остановись!»       Разум кричал, но она не слышала. Была просто не в состоянии разорвать этот запретный контакт. Его властность, напористость, то, как Том ласкал ее шею… Черт возьми, Гермиона буквально плавилась от непозволительной близости.       — Том, хватит, — прозвучало глухо и бессильно.       — Я хочу тебя всю. Каждый сантиметр… — сильнее прижав ее к стеллажу своим весом, Реддл отстранился от ее горла и, прислонив свой лоб к её, словно пребывая в полубредовом состоянии, продолжил: — Попробовать каждый сантиметр твоей кожи. На вкус. Что в тебе особенного? Я не понимаю… — голос его охрип, но он повторил: — Что в тебе такого особенного?        Поймав взгляд Реддла, она встретилась с его затуманенными глазами. Это было поразительно. Никогда прежде Гермиона не видела в них столько чувств, столько эмоций.       Искренности...       Он определенно не врал. А раз так, то дело было плохо. Очень плохо.       Нужно прекратить все это немедленно.       «Если бы ты хотела, чтобы он прекратил, то давно бы его послала или оттолкнула. Фу, Грейнджер, что бы сказал Гарри, если бы узнал?!»       Мысли о лучшем друге отрезвили подобно снежку, прилетевшему в лицо. Охваченная внезапной паникой, Гермиона резко оттолкнула Тома. С предельной силой.       И позорно бросилась наутёк, не смея оглядываться. Спешно поправляя волосы… и рубашку… и пальто… и…       — О, Мерлин, что я наделала?! — сокрушённо проговорила она, мчась из библиотеки прочь.       Ноги подводили. Ей казалось, что она сейчас рухнет наземь.       — Профессор Грейнджер, что с вами? Вы вся красная! — появилась из ниоткуда мадам Пуаро. — Вы заболели?       — Нет, я… я… Мне нужно идти, — пролепетала Гермиона и буквально вылетела из библиотеки.       Тяжело дыша, она забежала в ближайшую уборную и, заперев дверь заклинанием, сбросила с себя пальто, чтобы избавиться от жара, охватившего тело.       — Я больше не позволю ему касаться меня, — рявкнула она на весь туалет, плотно зажмурившись. Палочка в руках подрагивала. — Это был последний раз. Самый последний раз.       Подойдя к раковине, Гермиона опёрлась двумя руками о кафель и глубоко вдохнула. Посчитала до пяти. Выдохнула. Где-то вдали капала вода, и этот звук, как ни странно, не раздражал — успокаивал.       — В последний раз, — повторила она, глядя на свое раскрасневшееся отражение. — Самый последний раз.

***

Будущее

      — Мама? — сорвался хриплый вопрос.       Возможно, ему всё кажется. Кажется, ведь так?       Рыжеволосая женщина обеспокоенно нахмурилась, отложила книги, которые держала свободной рукой, в сторону и шагнула к нему.       — Да, вроде я твоя мать, Гарри Джеймс Поттер, — недовольно пробурчала она. — Что случилось? Десять минут назад всё было хорошо! Снова ваши с Сириусом шутки?       Качая головой, Лили подошла к нему и приложила тыльную сторону ладони ко лбу.       — Вроде нет температуры, — заключила она, устало вздыхая. Её тревожный взгляд пробежался по Гарри.       А Гарри… Гарри пялился на лицо своей матери.       Живой матери, стоящей всего в полуметре от него.       «Откуда она здесь? Что случилось?» — вихрь мыслей бушевал в голове, и Гарри не знал, с чего начать и как себя вести.       Пальцы внезапно задрожали. Нужно отыскать Гермиону. Прямо сейчас. Но будущее, очевидно, изменилось, а значит, локация подруги ему была неизвестна. Гарри ничего не помнил из новой жизни.       Он открыл рот, чтобы узнать у Лили хотя бы примерное местонахождение Грейнджер, но его прервали.       — Послушай, Гарри, не обязательно тащиться на Гриммо каждый раз, когда Сириус напьется из-за ссоры с Марлин, — появился из-за угла темноволосый, худощавый мужчина высокого роста.       Поттер ошеломлённо уставился на незнакомца.       — Вы кто? — вырвалось у него невольно.       Мужчина переглянулся с Лили.       — Он что, тоже пьян? — спросил тот недоверчиво.       Мать пожала плечами.       — Не знаю, Рег. Он вышел из ванны в таком состоянии, — проговорила она, осматривая Гарри сверху донизу. — Милый, ты ударился головой?       Глаза Поттера мгновенно метнулись к волшебнику.       «Рег? Регулус Блэк? Живой? И Сириус живой? — тщетно искал ответы Гарри, и взгляд снова обратился к матери. — Значит…»       — Мама, — не без труда произнёс Поттер, собрав мысли в единую кучу, — где живёт Гермиона?       Лили вскинула бровь.       — Кто?       — Гермиона, — повторил Гарри. — Гермиона Грейнджер, моя однокурсница. Где она живет, напомни, пожалуйста…       Косая улыбка скривила его губы.       Мама удивлённо пожала плечами.       — Милый, я знаю всех твоих друзей и большую часть сокурсников, но никакой Гермионы Грейнджер среди них никогда не было.       — Я тоже впервые слышу эту фамилию, — отозвался Регулус, засунув руки в карманы. — Правда, жил в пятидесятых зельевар Дагворт-Грейнджер, но он умер в одиночестве…       Дальше Гарри не вслушивался. Не смог — резко схватился за виски, потому что те вдруг заломило, и в голову стали врываться обрывки странных, чужих воспоминаний.