«После ужина»

Пластиковые подносы с остатками еды были сдвинуты в сторону, как декорации, отыгравшие свою сцену. Донни ел молча, взгляд не отходил от Ганса ни на дюйм. Рейн, слегка утомлённый, щёлкал пальцами по столу, лениво размышляя — пора ли уже двигаться дальше или дать этим двоим ещё немного «перетереться». Он бросил взгляд на часы. — Ладно, парни, думаю, пора в путь. Ночь длинная, а ехать по полной темноте – тупо. Ганс, конечно, хотел выронить очередную колкость, но решил позже выбесить их. Он поднялся, не торопясь, всё ещё ощущая голод, но ни за что не показал бы этого. Пальто на нём сидело почти идеально, ворот теперь аккуратно закрыт. Донни встал резко, как по команде. Он подошёл к Гансу настолько близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Пошли, — тихо сказал он, — давно обещал тебе экскурсию. Рассказ о возможностях огрызка, помнишь? Или ссышь? — Я тронут, — ответил Ганс мягко. — Надеюсь, будет визуальная часть? Рейн сзади усмехнулся, бросив на стол пару купюр: — Без крови. Это туристический маршрут, ага? Когда они вышли наружу, прохладный ночной воздух будто отрезал их от яркого, маслянисто-жёлтого света закусочной. Гравий под ботинками хрустел, небо над головой затянуто облаками. Пустая стоянка, пара машин — и самое прекрасное, ни одного свидетеля. Ганс обернулся на секунду, наслаждаясь свободой. Как же он ошибся... Донни резко схватил его за лацкан и, не тратя слов, рванул вперёд, вбивая его спиной в бок их машины. Не слишком сильно, посылая отчётливое предупреждение. — Значит так, ты, трепло, — тихо проговорил он, уткнувшись почти в лицо Ланде. — Думаешь, если вставляешь словечки и ухмыляешься, то всё у тебя под контролем? Ганс, не моргнув, прошептал: — По крайней мере, не ты меня контролируешь. Это было фатальной ошибкой. Донни ударил кулаком — не в лицо, нет, в солнечное сплетение, резко и точно. Ганс резко согнулся, захрипел, но не упал. Облокотился на машину, тяжело дыша, но всё ещё с тем же упрямым, полуироничным взглядом. — Теперь мы приближаемся к самой интересной части... — прошипел он сквозь зубы. Донни навис над ним. — Ты просто невыносим, — пробормотал он. — И именно за это мне тебя и хочется размазать. Рейн подошёл ближе, вяло закуривая сигарету. — Остынь, Медведь. Он же сдохнет от удовольствия. Глянь только – наслаждается. — Это не наслаждение, — прохрипел Ганс, всё ещё держась за живот. — Это просто... акт вежливости. Донни покачал головой, уже отступая. — Ладно. Но учти, Ланда. В следующий раз — за твои слова будет объяснение. Такое, после которого ты пожалеешь, что вообще научился говорить. Ганс выпрямился, выдохнул. Слегка пошатнулся, но устоял. — Вы всё угрожаете. Но в глубине — вы оба знаете, что без меня вам уже не обойтись. Вы меня любите. Рейн с усмешкой затушил сигарету о подошву. — Конечно, обожаем просто.. Но знай, Ланда, даже очень нужные люди иногда теряются в лесу. Они снова сели в машину, каждый со своими мыслями. А воздух вокруг был уже другим — как перед бурей, где ещё не гремит, но уже чувствуешь, что всё изменится, если одна из этих молний угодит именно в тебя.