«Мотель у границы»

Небо над Францией постепенно светлело. Местность стала более открытой: редкие сосны, клочья утреннего тумана на полях, и — как знак судьбы — старая вывеска с облупившейся краской: “Motel des Frontières„. Рейн резко свернул с шоссе. — Пора поспать. Или хотя бы не подохнуть от усталости, — пробормотал он. Мотель был простым, почти карикатурным — серое здание с облупившимися ставнями, пара старых машин на стоянке и неработающая неоновая надпись. Внутри всё дышало пыльной завядшей провинцией: потертые кресла, заспанная женщина на рецепции и табличка: "No questions, no discounts." Рейн взял один номер. Сказал — «троим хватит». Донни одобрительно хмыкнул. Ганс промолчал, всё ещё хромая, чуть прихрамывая на ровном полу, будто бы у него не живот болит, а гордость. Комната была тесной: две односпальные кровати, старая тумбочка, кресло у окна и раковина с краном, который капал с ровной периодичностью, раздражая ещё до того, как они успели лечь. — Ну, что, принц немецкого цирка, — сказал Донни, стягивая куртку, — тебе на пол или на подоконник? Или хочешь у Рейна на коленях? — Я бы выбрал тишину, — спокойно ответил Ганс, — но, похоже, она в этом номере не предусмотрена. Он молча сел в кресло, стянул пальто и аккуратно расстегнул верх пуговицы рубашки. Под воротом всё ещё торчал аккуратный след нацистского знака. Донни тут же заметил, хотел что-то сказать, но Рейн поднял руку: — Потом. Мы все измотаны. Даже наш любимый Вермахт-экземпляр выглядит, как побитая кукла. — СС, — усмехнулся Ганс. — Французские простыни, американские угрозы и немецкие манеры. Многообещающее утро. Донни плюхнулся на кровать, разулся, и уже с полузакрытыми глазами буркнул: — Если ты ещё раз пошутишь, Ланда, я тебя ночью подушкой задушу. Из вежливости. Чтобы не шуметь. Рейн уселся на вторую кровать, потянулся, щёлкнул шеей. — Завтра двинем дальше. Швейцарская граница недалеко. И я не хочу встречать рассвет в этом тараканнике. Ганс ничего не ответил. Он устроился в кресле, подложив под голову пальто, и впервые за всю ночь позволил себе закрыть глаза — не потому, что чувствовал себя в безопасности, а потому, что даже смерть казалась бы сейчас отдыхом. Снаружи капал дождь. Где-то в соседнем номере кашлял старик. А внутри — трое людей, каждый из которых держал при себе нож, страх и свою версию того, чем всё это может закончиться.