«Ганс и горячая вода — опасное сочетание»

Ганс всё ещё дремал, свернувшись почти грациозно — настолько, насколько позволяла ночёвка в дешёвом мотеле посреди Вирджинии. Простыня сбилась на уровне пояса, рубашка окончательно распахнулась, и теперь аромат его французской уверенности без препятствий витал в комнате. Альдо Рейн, уже натянув брюки и застёгивая ремень, бросил взгляд на это полуспящее чудо. — Господи, — проворчал он, — спит, как будто мы в турне по южной Франции, а не в бегах после похищения нацистского интеллигента. В этот момент из ванной вернулся Донни — вытерев волосы полотенцем и выглядя на удивление бодрым, несмотря на ночной беспокойный сон. Он остановился, увидел всё ту же картину и ухмыльнулся, будто внезапно вспомнил свою миссию. — Ланда, — начал он почти мягко. — Подъём. Никакой реакции. — Ганс, — повторил он уже с напором, — просыпайся, пока я не... И он врезал лёгкий подзатыльник — не жестокий, но с характером. Ровно такой, каким будят подозреваемых. — Ай! — Ганс тут же приподнялся, морщась, — что за варварство с утра пораньше? Где ваше типичное утро, кофе и глупая улыбка? — Мы тут не в Швейцарии, — сквозь зубы отозвался Донни. — Вставай. И без этого... — он покрутил пальцем, изображая танец сна. — Ты весь пахнешь, как секция "Антимоль" в старом универмаге. Ганс приподнялся на локтях, сонно огляделся, поправил выбившийся из-под него рукав, зевнул. — Я хочу в душ, — выдал он. Рейн, который к этому моменту уже застегнул рубашку, фыркнул: — Тебе не нужно. У тебя нет совести, так что и грязи на тебе нет. — У него есть духи, — зло перебил Донни, — и если я проведу ещё одну ночь рядом с ним, я окончательно превращусь в моль, которая живёт в шкафу у моей бабушки. Пусть сходит, Альдо. Рейн, покачав головой, сдался: — Ладно. Только быстро. Ганс, с достоинством подобрав свои вещи, прошёл в ванную, и дверь за ним с щелчком закрылась. — Только не заплывай далеко! — с ядовитым энтузиазмом гаркнул Донни, хватая подушку и швыряя её в дверь, которая закрылась как раз в этот момент. Рейн рассмеялся: — Тебе надо быть поспокойнее, Донни. Он уже думает, что ты в него влюблён. — Пусть думает, — пробурчал Донни, бросаясь на кровать. — Но если он снова надушится — я его в ванной утоплю. Из-за закрытой двери уже слышалась вода. А в мотельной комнате отголосок запаха лаванды постепенно растворялся, как воспоминание о чём-то подозрительно приятном. Хоть и раздражающем. Из-за двери ванной уже доносился характерные всплески, а из-под неё полз лёгкий пар, обещая, что Ганс явно не собирается экономить на горячей воде. Рейн, натянув ботинки, кинул взгляд на Донни, растянувшегося на кровати с видом пострадавшего. — Только тут душ, — хмыкнул он. — Ты его в ванной пока не утопишь. — Прям жалко, — буркнул Донни, уставившись в потолок. — Хотя если он ещё хоть раз назовёт свои духи "утончёнными", я, клянусь, сделаю из него отбивную. — И всё равно будет благоухать, — усмехнулся Альдо, хлопая Донни по плечу. — Расслабься, мы его не на показ мод везём. — Не на показ, но и не на цветочный рынок, — отозвался Доновитц, повернув голову к двери. — Клянусь, Рейн, я почти понял, почему он выбрал сторону.. ну.. э... зла. С таким-то парфюмом у тебя либо геноцид, либо карьера оперной дивы. Вода в ванной шумела ровно и мирно, а пар продолжал выбираться наружу, как из какой-то проклятой финской сауны. Донни приподнялся на локтях, прищурился. — Слушай, а если он там нарочно задерживается, чтобы мы нервничали? — Тогда я пошлю тебе внутрь с ним, в следующий раз, — ответил Рейн, взяв пистолет со стола и проверяя обойму. — Понервничаешь. — Вот только не надо мне угроз. Если он выйдет в полотенце, я официально не буду его бить. Ближайшие 5 минут. Возможно. — В этом случае, — серьёзно сказал Рейн, — я закрываю дверь и оставляю вас наедине. Пусть всё решается цивилизованно по мере возможности. Донни фыркнул, снова шмякнулся обратно на кровать и пробормотал: — Просто скажи, когда этот мыльный маг выйдет, и я пойду проверю, не осталась ли там хоть капля горячей воды.