«Белка-спаситель»

— Ну так что, Альдо, — лениво протянул Донни, наклоняясь вперёд и глядя на Рейна с прищуром. — Чего ты ждёшь? У тебя есть нож, у тебя есть этот его гладкий лоб… Вырежем ему автограф. Он теперь у нас как личный сувенир — "Трофейный Ланда", ха! Полковник на заднем сиденье поднял бровь, но ничего не сказал. Рейн даже не улыбнулся. — Донни, мы оба знаем, если делать это — надо было там. Во Франции. Когда ещё можно было. — Да мне и сейчас не западло! — фыркнул Доновитц. — Главное — потом машину помыть. — Здесь он уже под нашей юрисдикцией. Американец. Чёртов паспорт, бумажки, статус… — Рейн с отвращением скривился. — Теперь нельзя. Не впрямую. Ланда, сидящий молча, тихо усмехнулся. Почти беззлобно. — А ведь могли… — продолжил Альдо, опершись одной рукой на руль, — но тогда, у границы, Смитсон решил, что звук из кустов — это немцы. — Или партизаны. Или, мать его, рейхсполицай, — проворчал Донни. — Он говорил что вы его уже держали, ты был со своим ножом, он — пистолетом. Всё было готово. И тут — "тррр" из кустов. Подорвались, как по команде. — А это была… — Рейн закатил глаза, вспоминая. — Чёртова белка. — Я до сих пор уверен, что она нацист! — заорал Донни. — Слишком умная. И хвост подозрительный, сто процентов! Ганс едва не рассмеялся вслух. Он прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть полуулыбку. Донни увидел — и ткнул в его сторону пальцем. — Вот, вот! Он помнит! Это был твой ангел-хранитель с пушистым задом, полковник! Она спасла твою голову — и это блять не метафора! — Да уж, — промямлил Рейн. — Мы тогда так запихнули его в машину, будто за нами гнался танк. А нож я сунул в бардачок. А потом… — Потом вы валили из Франции, и уже было поздно. А теперь, вот он. Сидит тут. Живой. Без метки. Как будто ему экскурсию по Америке устроили. Ланда, немного хрипло, но сдержанно проговорил: — Это, знаете ли, и впрямь была самая умная белка в моей жизни. Иногда спасение эстетики приходит ввиде грызуна. — Грызунов вроде тебя, мы раньше глушили прикладом, — бросил Донни, но уже без ярости. Больше из инерции, как вспоминают старую обиду, которая теряет остроту, но сволочь всё ещё щемит. Рейн коротко усмехнулся. — Знаешь, Донни. Иногда я думаю… может, мы ему и не вырезали этот символ не потому, что услышали звук. — А потому что не хотелось пачкать нож? — сквозь зубы буркнул Доновитц. — Потому что он сука знал, — произнёс Альдо тише, — что мы сможем, и этого было достаточно. Ганс слегка откинулся назад и прикрыл глаза. — Я знал, — подтвердил он. — И именно потому я сдался вам дорогие "Ублюдки". В тот момент я уже понял, что вы меня не просто убьёте. Вы меня оставите. В живых. Но в ваших руках. Машина свернула на пустынную просёлочную дорогу. Солнце уже начинало ползти к горизонту. Донни долго молчал, прежде чем хмыкнуть: — Всё равно считаю, что это была подлая белка. Я её мордочку запомнил. — Это была самка, — задумчиво вставил Ганс. Повисла тишина. Рейн и Донни синхронно обернулись к нему. — И чё? — хором выдали они. — Офицерская наблюдательность, — пожал плечами Ланда, открыв один глаз. — Мой долг — быть внимательным. — Мой долг — сломать тебе нос, — выдохнул Донни, разворачиваясь обратно к окну. — Вот не приведи Господь опять белка на пути попадётся.