«Тот, кто не дружит с белками»

По просёлочной дороге машина тряслась на кочках, но ехала устойчиво. Альдо Рейн держал руль двумя руками, глядя вперёд с тем особым выражением лица, которое бывало у него перед дракой — когда он знал, что эта драка ещё не началась, но обязательно будет. Донни сидел рядом, грызя зубочистку, забраную ещё в придорожном кафе. Он старательно не смотрел на заднее сиденье, где снова развалился Ганс, положив руки на живот, будто отдыхал в салоне эстетической хирургии, а не в машине двух людей, что ещё недавно хотели его прикончить. — Мы далеко? — лениво спросил Ланда, глядя в потолок. — Если тебе скучно, могу тебя выбросить и оставить искать автобус, — отозвался Донни. — Если бы я хотел ехать в автобусе, я бы лучше пошёл пешком до Нантакента, — ответил Ганс невозмутимо. — Ты вообще ходить можешь? — фыркнул Донни. — После вчерашнего — тебе бы не мешало подлечить своё нежное нутро. — Это моя внутренняя утонченность, Доновитц. Она страдает от ваших шуток. Рейн хмыкнул. — Мог бы сказать "от наших рук", и был бы ближе к правде. Снова повисла тишина. Только мотор, шуршание шин, и редкие чириканье птичьих голосов в осеннем лесу. Дорога шла через холмистую местность на границе Вирджинии и Теннесси — старые мостики, клены, облетевшие деревья. Осень здесь была красивой и влажной, как будто само время решило затормозить. — Где следующий город? — снова спросил Ганс. — Город? — Рейн покосился на карту, зажатую между сиденьями. — Миль через двадцать будет заправка и кафешка. А потом — ещё одна остановка. Там нужно закинуть бумажки по твоему делу. — Бумажки, — кивнул Ланда. — Удивительно, как много документов нужно, чтобы стать гражданином страны, где тебя ненавидят. — Не льсти себе, — пробормотал Донни. — Это меня все любят. А ты просто побочный эффект. — Я бы назвал себя исключением, — с видом аристократа ответил Ганс. Рейн усмехнулся, не сводя глаз с дороги. — Я бы назвал тебя напоминанием. О том, что даже самый гнилой ублюдок может оказаться в нашей машине. Без власти. Без денег, без друзей. Но сволочь с амбициями королевы. Ганс даже замолчал, право не надолго. Машина въехала на ровный участок асфальта. Появились указатели — побитые, старые, покосившиеся. Один вел в никуда. — Мы где? — спросил Ганс. — Кольмар. Скоро — граница , — ответил Альдо. — Дальше — Швейцария. Там ты получишь новую бумажку. Сломанный нос тоже, если снова назовёшь Донни “Дональдом”. — О, да, — отозвался Донни с прежним жаром. — Потому что никто не называет меня Дональдом и уходит живым. — Никто, кроме вашей мамы, — заметил Ланда. — Она — святое, — буркнул Донни. — А я тогда — еретик? — Ты тогда — потенциальный труп, — сказал Донни, обернувшись. И тут, как будто на зло моменту, из леса справа выскочила... белка. Перебежала дорогу перед самой машиной. — Не дави. — сухо сказал Ланда, но резко тронул Альдо за плечо. Рейн вдруг свернул вбок, машина затряслась, подпрыгнула, снова выровнялась. Донни хлопнул ладонью по бардачку. — Я ЭТО ВИДЕЛ! ЭТО ОНА! ЭТА ЖИВОТИНА СНОВА ТУТ! — Это другая белка, Донни, — выдохнул Рейн, сжав руль. — Нет! Та же морда! Я узнаю её! Это же немецкая разведка! НАЦИСТСКАЯ БЕЛКА! — донёсся уверенный вопль с переднего сиденья. Ирония же заключалась в том, что во время появления белки впервые, Донни был ещё во Франции с Омаром и понятия не имел: были ли у белки какие-то особенности и наклонности, или же нет. — Донни, — тяжело проговорил Ланда, снова откидываясь назад, — в другой жизни ты бы был замечательным зоологом. Или.. сумасшедшим лесником. — Ты сволочь, в очередной раз, знаешь?, — недовольно пробормотал Донни. Машина поехала дальше, оставляя за спиной лес, крики, и, возможно, действительно странную белку, которая дважды изменила ход событий.