«Кофе-кола»

Машина рокотала мотором, выжимая милю за милей по пыльной дороге. В салоне пахло бензином и дешёвым кофе. Донни, практически не оборачиваясь, ткнул бутылкой колы в плечо Ланда, сидевшего сзади. — На, выпей. Не упрямься. Освежает. Ганс медленно перевёл взгляд с пейзажа за окном на бутылку, затем на затылок Донни. — Я уже сказал, что не испытываю жажды к этому газированному сиропу. Благодарю. У Донни дернулась бровь. Он развернулся на сиденье, перегнувшись через спинку, и сунул бутылку Ланду прямо под нос. — А я говорю, пей. Или ты хочешь, чтобы я самолично помог тебе её... осилить? Знаешь, каким оригинальным способом? Ланд вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка. В его глазах мелькнула не ярость, а глубокая, всепоглощающая усталость от всей этой низкопробной американской комедии. Он молча взял бутылку из рук Донни. Тот хмыкнул с видом победителя и повернулся обратно. Но триумф был недолгим. Послышался звук наливаемой жидкости. Альдо, не отрывая глаз от дороги, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. На секунду. Ланда невозмутимо доливал тёмную, шипящую колу в свой картонный стаканчик с черным, не особо сладким эспрессо. Он конечно сделал это с изяществом сомелье, но это заметил сержант. — Чёрт возьми, ты что делаешь? — прошипел Донни, снова оборачиваясь. — Экспериментирую, мистер Доновитц, — голос Ланда был спокоен и лекционен. — Я пришёл к выводу, что оба этих напитка объединяет одно — кофеин. Таким образом, их смешение является вполне логичным алхимическим процессом. Грубоватый американский кофе получает приятную сладость и игристость, а излишне приторная кола — благородную горьковатость. Пятьдесят на пятьдесят. Идеальный баланс по-моему. Он вежливо помешал полученную бурду кончиком деревянной палочкой для кофе и сделал небольшой глоток. Поморщился, но не от вкуса, а скорее от глубокой задумчивости. — Признаться, на вкус как лекарство от кашля. Но концепция вполне интересная. У Донни затряслись руки. Он был готов броситься на заднее сиденье и начать душить австрийца этой самой бутылкой. А глаз задергался с новой силой, будто пытаясь выпрыгнуть из орбиты и нанести сокрушительный удар. — Ты... ты ёбаным алхимиком себя возомнил?! Альдо, это ж святотатство!— выдохнул он, не в силах подобрать более ёмких слов. — Донни, — предупредительно произнёс Альдо, не повышая голоса, но хитро улыбаясь. Его пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках побелела. — Ты хотел, чтобы он выпил — он «выпил». — Но он же... Он... аааргх! — Донни стукнул кулаком бардачок и с силой откинулся на сиденье, скрестив руки на груди. Ланда отпил ещё глоток своего адского коктейля и снова уставился в окно. Но на его губах, скрытых от Донни, на мгновение дрогнула едва заметная, язвительная ухмылка. Он не хотел колу. Он хотел посмотреть, как взорвётся этот бесноватый медведь. И добился своего. Эта маленькая победа, эта микроскопическая возможность уязвить своего более эмоционального "тюремщика", скрасила ему несколько скучных минут пути. Альдо прибавил газу. Ему нужно было быстрее доставить этот живой нервный срыв к генералу. Проблема: генерал в Америке, они хер пойми где, вроде бы подъезжают к Швейцарии. Каждая минута в этой машине с двумя несовместимыми полюсами ненависти – казалось вечностью. Просто две минуты, а жара в салоне «Мерса» становилась все плотнее, уступая место холоду, что исходил от трёх пар глаз. Донни, не отрываясь, смотрел на Ланда, ожидая, когда тот сделает третий глоток из осквернённого напитка. Его пальцы нервно барабанили по колену. Ганс, не торопясь, поднёс бумажный стаканчик к губам. Его взгляд был рассеянным, будто он оценивал не вкус коктейля, а качество картона. Он сделал небольшой глоток, поморщился — то ли от вкуса, то ли от слишком высокой температуры жидкости — и поставил стакан в подстаканник. — Ну и? — просипел Донни, наклонившись к нему через спинку сиденья. — Нравится тебе газировка, фриц? Говори «спасибо дядя Донни». Ланда медленно повернул к нему голову. В его глазах плескалась та самая ядовитая, интеллигентная насмешка, от которой у Донни сводило скулы. — Чем то напоминает «Kalter Ente», — заметил он с лёгкой улыбкой. — Только, конечно, грубее и без изящества. Типично для вас, амереканцев. Но кофеин свой долг, полагаю, исполняет. У Донни дёрнулся не только глаз, затряслась вся рука. Альдо, не отрывая взгляда от дороги, глухо прорычал: — Донни, сядь на место. А лучше пристегнись. — Ты слышал, что он сказал, Альдо? Ты слышал этого зазнавшегося ублюдка? — голос Донни сорвался на визгливую ноту. — Я ему — колу, а он мне — лекцию о немецком пойле! — Он сказал «спасибо» на своём языке, — сквозь зубы произнёс Альдо. — Теперь помолчи и сядь. Но Донни уже не контролировал себя. Он тыкал пальцем в грудь Ланду. — Может, ты ещё бутерброд свой разберёшь на хлеб и колбасу и проанализируешь, кретин? Может, тебе воду из лужи принести, чтобы ты оценил её «изящный» вкус? Ланда вздохнул, как уставший профессор, которому приходится объяснять очевидные вещи нерадивому студенту. — Вода из лужи, мистер Доновитц, содержит бактерии рода «Salmonella» и «Leptospira», что может привести к тяжёлой форме гастроэнтерита или, что ещё хуже, к лептоспирозу. Ваш напиток, — он кивнул на стаканчик, — вероятно, опасен лишь для эмали зубов. Так что выбор, я полагаю, очевиден. Тишина в салоне стала оглушительной. Донни замер с открытым ртом, его мозг буквально перегрелся, пытаясь переварить этот непонятный поток слов и найти в нём хоть что-то, за что можно зацепиться и вломить этому человеку в его самодовольное лицо. Альдо резко дёрнул руль и притормозил на обочине. Грузовик, проезжавший мимо, оглушительно просигналил. Альдо развернулся на сиденье, и его лицо, обычно выражавшее лишь усталую решимость или насмешку, теперь исказила чистая, беспримесная ярость. Он смотрел не на Ланда, а на Донни. — Следующее слово, — его голос был низким, хриплым и невероятно опасным, — которое кто-то из вас скажет… я останавливаю машину. Донни, я тебя вышвыриваю в поле, и ты десять миль идёшь пешком, остываешь и думаешь о своём поведении. А с тобой, — он перевёл взгляд на Ланда, и полковник, к своему удивлению, почувствовал, как по спине пробежал холодок, — мы вдвоём доедем до генерала. И я лично, с огромным удовольствием, объясню ему, почему мы явились без нашего перебежчика. А потом почему ты на том гребаном поле с переломали. Ты понял меня? Оба. Поняли?! Донни, почти багровый, с выступившими на лбу жилами, беззвучно кивнул и плюхнулся на сиденье, скрестив руки на груди. Ланда промолчал, лишь поднял бровь, но взгляд его стал осторожнее. Он смотрел на затылок Рейна, понимая, что перешёл невидимую черту. Эта угроза была не шуточной. Она пахла кровью. Но вот.. Ланда не счёт нужным прокомментировать то, что Рейн ошибся и везёт вообще не в ту сторону. Нужно в Америку, они были во Францию и сейчас проехали Мюлюз. Они одной ногой в Германии, где Ганса точно по головке не поняли за предательство. Альдо ещё секунду сжимал руль, будто душа его, а затем резко тронулся с места, с силой вдавив педаль газа в пол. «Мерседес» рванул вперёд, как разъярённый бык.