«В деревне»

Деревня встретила их запахом сена, тёплого хлеба и дыма из печных труб. Несколько домов, узкая улица, трактир с выцветшей вывеской и — к счастью или нет — маленькая заправка, притулившаяся у края дороги, будто стыдясь собственного существования. Ни флагов, ни солдат, ни патрулей. — Слишком спокойно, — пробормотал Донни. — Германия умеет выглядеть мирной, — тихо ответил Ланда. — Особенно после того, как её перестали бомбить.. наслаждайтесь, господа. Альдо бросил на него суровый взгляд, но промолчал. Заправка оказалась старой, две колонки, одна из них не работала, будка кассира — с мутным стеклом. Внутри сидел пожилой мужчина в жилете и читал газету. Он поднял глаза, когда они подошли. Взгляд скользнул по Донни, потом по Альдо и лишь затем — задержался на Ланде. Не узнающе, а настороженно. — Закрыто, — буркнул старик по-немецки. Ланда шагнул вперёд, но Альдо тут же перехватил его за плечо. — Я говорю, — тихо сказал он. — Ты — молчишь. Ланда послушно отступил на полшага назад. Альдо заговорил на своём ломаном немецком, с таким акцентом, который мог бы оскорбить сам язык. Старик слушал, кивал, но взгляд его всё равно время от времени возвращался к фигуре за спиной американца. К манере держаться, к осанке, к слишком прямой спине для человека, который «просто едет». — Паспорт, — хмуро сказал старик. Альдо сразу напрягся. — Он у нас… — начал Донни. — Я, пожалуй, — спокойно вмешался Ланда, — могу объяснить. Альдо резко обернулся, ещё не хватало что бы этот павлин их сдал. — Я сказал- — Одну фразу, — мягко возразил Ланда. — В мирных целях. Альдо колебался, затем все же кивнул. Ланда шагнул вперёд, его немецкий был безупречен — не берлинский, не баварский. Просто универсальный, чистый немецкий язык. — Мы направляемся транзитом. Машина заглохла. Нам нужен бензин и телефон. Старик долго смотрел на него. Слишком долго. — Вы не отсюда, — сказал он безэмоционально. — Нет. — И не турист. — Увы. Тишина снова повисло, потом старик неожиданно усмехнулся. — Я таких видел. Уверенных, вежливых. Он медленно сложил газету. — Они всегда говорили правильно. А потом… исчезали люди. Донни сделал шаг вперёд. — Эй, дед, мы просто хотим заправиться. Старик резко повернул голову. — Я говорю не с вами. Он снова посмотрел на Ланду. — Вы служили. Так ведь? Это не был вопрос, а Ланда не стал отрицать. — Да. — В полиции? — В структуре. Альдо напрягся всем телом. — Все дед, мы платим, — отрезал он. — И уезжаем. Старик молчал, а после медленно поднялся и открыл дверь будки. — Бензин дам, — сказал он. — Телефон — в трактире. Но… Он подошёл ближе. Настолько, что Донни уже был готов вмешаться. — Но вы, — старик смотрел только на Ланду, — очень похожи на человека, который однажды задавал вопросы моей жене. Она то ответила, — продолжил старик. — А через неделю её увезли. Я не видел её больше. Донни замер, Альдо уже почувствовал, как внутри поднимается ярость — не та, что бьёт сразу, а та, что ждёт. Ланда же стоял неподвижно. — Мне жаль, — сказал он негромко. Впервые это прозвучало искренне. Старик долго смотрел ему в глаза, словно думая, врёт ли блондин. Потом он резко отвернулся. — Заправляйтесь. И уходите, пока никто другой вас не увидел. — Спасибо, — безрадостно сказал Альдо. Старик уже шёл прочь, но остановился у двери и бросил через плечо: — В этой деревне вас никто не узнает в лицо. Дедок сделал паузу, тут видимо не только Ланда в театральном институте глазки дамам строил. — Но здесь помнят, как вы заставляли людей говорить. Ганс медленно выдохнул. Уже когда они отошли к колонке, Донни зло прошипел: — Ты же сказал, что тебя мало кто знает. — Я сказал, — тихо ответил Ланда, — что меня мало кто узнаёт в лицо. Альдо долго смотрел на него как на проблему, которую нельзя решить ни кулаком, ни пулей — по крайней мере, пока. — Итак, — произнёс он тихо, — тебе, Шерлок Холмс, загадка: как быстро я тебе прибью, если тебя ещё кто-то узнает? Донни уже открыл рот — то ли поддержать, то ли добавить что-то совсем лишнее — но вовремя закрыл. Ланда чуть наклонил голову, будто принял интеллектуальный вызов. — Лейтенант… — начал он осторожно, — я склонен предполагать, что… допустим, довольно скоро. Он не улыбался, это было чем-то новым. Альдо сухо усмехнулся. — Умнеешь на глазах. Сумерки медленно стекали на деревню. Небо темнело, становилось густым, лиловым, а первые звёзды выглядывали слишком спокойно. Большая часть фонарей уже зажглась — один за другим, будто кто-то аккуратно ставил точки над «i». — Значит так, — сказал Альдо, уже направляясь к машине. — Мы заправляемся, заводимся и медленно едем. Ланда, без твоих лекций и без немецкого, если не прижмёт. Понял? — Без немецкого будет сложно, — заметил Ланда даже как-то виновато. — Мы всё ещё в Германии. Альдо остановился и махнул рукой. — Я имел в виду — без твоего немецкого. Ланда кивнул головой. — Принято, лейтенант.. Донни подошёл ближе, он понизил голос: — Если в том трактире кто-то решит выйти покурить и скажет «эй, а ты не тот самый…» — он сделал выразительный жест пальцем по горлу, — я даже спрашивать не буду. — Я бы предпочёл, — тихо ответил Ланда, — чтобы вы всё же спросили. Иногда люди ошибаются. — Иногда — да, — согласился Альдо, открывая водительскую дверь. – Но с тобой знаешь ли нельзя расслабляться. Мотор завёлся не сразу. Первый поворот ключа — щелчок, второй — какой-то кашель. Донни уже напрягся, но на третий «Мерседес» ожил, глухо и нехотя. Они очень медленно тронулись. Фары резали сумерки узкими полосами света, выхватывали из темноты дорогу, деревья, редкие силуэты людей у домов. Где-то хлопнула дверь. Кто-то обернулся на звук мотора. Ланда сидел тихо, как никогда. Не смотрел в окна. Не комментировал. Его взгляд был устремлён вперёд, поверх приборной панели, будто он считал метры до выезда из деревни. — Расслабился? — не оборачиваясь, спросил Альдо. — Нет, — честно ответил Ланда. — Просто стараюсь быть… незаметным. — Тебе это не идёт, — хмыкнул Донни. На перекрёстке им пришлось остановиться. Пожилой мужчина переходил дорогу, ведя побоку велосипед. Он замедлил шаг, посмотрел в салон машины — и его взгляд скользнул по лицам. Донни затаил дыхание. Ланда опустил ресницы, как фарфоровая куколка. Мужчина нахмурился. Остановился на секунду дольше, чем следовало. Затем кивнул сам себе и пошёл дальше. Машина тронулась. Только когда дома остались позади, Альдо позволил себе выдохнуть. — Ланда.. — Нет, — сказал Ганс. — Это… поверхностно. Он не узнал, просто почувствовал что мы не здешние. — И в чём разница? — огрызнулся Донни. Ланда посмотрел на дорогу, исчезающую во тьме. — По моему это опаснее. Фары выхватили указатель. ← Schweiz / → Freiburg Альдо не колебался ни секунды. Повернул налево. Тишина в машине стала чуть менее противной, но не менее хрупкой. — Лейтенант, — вдруг сказал Ланда, очень тихо. — Если позволите совет. — У тебя ровно три слова. — Не останавливайтесь. Альдо кивнул, а машина ускорилась. Сумерки остались позади, но ночь только начиналась..