Том 1: Глава 10

***Элвиннский лес – Крепость Штормграда***

Тария Ринн, королева Штормграда, величественно восседала на троне, когда глава разведки передал ей свежее донесение. Несмотря на отсутствие аудиенций в последние дни, вид у неё был по-прежнему подобающий королеве. На ней было платье глубокого королевского синего цвета с открытыми плечами, словно она стремилась очаровать всех, кто на неё смотрел. Ее черные волосы были заплетены и скреплены эскофьоном, расшитым бриллиантами, демонстрируя богатство королевства. Завершало образ лицо, красота которого воспевалась во всех семи королевствах. В данный момент в ее пронзительных, как аметисты, фиолетовых глазах отражалось беспокойство, когда она читала тревожные донесения из Светлолесья о недавних вторжениях орков. «Это точные сведения?» – взгляд Тарии, обращенный к главе разведки, требовал подтверждения. У подножия королевского трона высилась стопка пергаментов из других земель королевства, и все они молили о помощи против орочьих налетчиков. Несмотря на это, она сжала королевский скипетр с непреклонной решимостью. В отсутствие мужа бремя защиты королевства пало на ее плечи. «Возможно ли как-то связаться с оставшимися придворными чародеями, чтобы они связались с моим мужем? Король должен знать о…» – Она замолчала, заметив, как перед ней появился большой магический круг. «Защитите королеву!» – приказал глава разведки, и в тот же миг тронный зал заполнили десятки королевских гвардейцев, с оружием наготове. Живой щит из гвардейцев заслонил Тарию, закрывая ей обзор. Но даже сквозь эту стену пробилась яркая вспышка синего света, пронзившая ее фиалковые глаза, заставила королеву непроизвольно зажмуриться. «Мой король?» – донесся до нее вопрос главы разведки. Тария, силой проложив себе путь сквозь строй гвардейцев, увидела в центре зала своего мужа. Он был не один: его сопровождали королевские гвардейцы, Хранитель, его юный ученик и… орчиха? «Мой муж, ты вернулся». «Жена моя…» – в голосе короля звучала боль. Тария бросилась к мужу и увидела, как он с жадностью ловит каждое её движение. – «Я подвел свой народ, жена моя». Тария растерялась, затем прикрыла рот ладонью и потрясенно уставилась на мужа. Она поняла, что вспышки магических порталов прекратились. Лотар должен был сопровождать ее мужа. Неужели он пал? «Лорд Лотар и остальные…?» «Я бросил их умирать!» – Ллейн сжал кулаки в гневе. – «Я недостоин отцовской короны». Взгляд Тарии обратился к Хранителю, чьи челюсти были стиснуты. Затем она перевела взгляд на его ученика, который съежился под ее пристальным взглядом. «Докладывай», – приказала она. И юноша, Кадгар, повиновался. Вскоре стало ясно, что произошло с их экспедицией. К тому времени, как он закончил, она почувствовала слабость в коленях. «Свет, будь милостив», – пробормотал себе под нос обычно невозмутимый глава разведки. Она не могла винить его за эту реакцию. 'Полмиллиона!' – подумала Тария. Это число не укладывалось в голове. Как им сражаться с такой… с такой Ордой? Они уже потерпели сокрушительное поражение, потеряв своих людей и самого Лотара. Никто не решался прервать молчание короля, стоявшего на коленях в тронном зале. Однако со временем к нему вернулась решимость, после того как он позволил себе минуту слабости. Он поднялся, ощущая тяжкий груз ответственности за свой народ. Корона еще никогда не казалась ему столь тяжелой. «Глава разведки, созови дворян и генералов. Мы должны эвакуировать тех, кого сможем, и создать новую линию обороны», – взгляд Ллейна, полный гнева, устремился за окно тронного зала, к невидимому врагу. «Будет исполнено, ваше величество!» – поклонившись, глава разведки поспешно удалился из тронного зала. «Любовь моя», – позвала Тария мужа, и тот повернулся к ней. – «Мы должны доставить его сына сюда, в безопасное место». Глаза ее мужа расширились, словно эта мысль прежде и не приходила ему в голову. Он повернулся к Медиву. «Хранитель, отправляйся в Красногорье и спаси сына Лотара. Ты должен добиться успеха, чего бы это ни стоило», – сказал король Ллейн. Это было самое малое, что он мог сделать для своего друга. «Я отправляюсь немедленно». – Медив поклонился и жестом велел Кадгару и орчихе следовать за ним. «Постой». – Ллейн остановил Хранителя. – «Леди Гарона останется здесь: она еще может дать нам ценные сведения о наших врагах». Удивление отразилось на лице Медива, но он понял справедливость этих слов, поклонился и вышел, ведя за собой ученика. Затем Ллейн повернулся в сторону Черных Топей, где он оставил своих людей. 'Прости меня, друг мой. Большего я сейчас сделать не в силах'. С этими мыслями он направился в военный совет внутри крепости; жена, повинуясь долгу, последовала за ним. Ее советы еще не раз понадобятся ему в ближайшие дни.

***Красногорье – Гарнизон Каллана***

В фильмах, что снимали на Земле, осады выглядели славными и захватывающими битвами. Теперь-то я знаю: это был кошмар и полный отстой. Во-первых, стоял несмолкаемый крик – и орков, и моих солдат. От этих криков стыла кровь в жилах, хотя, когда я сражался с гноллами, до такого ужаса не доходило. Во-вторых, оглушительный лязг металла, громкий, повсеместный: звон оружия, сливающийся в нескончаемую симфонию агонии и смерти. И, наконец, в-третьих, теснота, давка и неустойчивое положение, в котором приходилось держаться, защищая стену или пытаясь ее захватить. Словно в подтверждение моих мыслей, я почувствовал опасность от неуклюжего взмаха топора прежде, чем увидел его. Инстинктивно, усиленным щитом я отбил удар и обрушил ответный удар щитом в грудь нападавшему. От мощного удара здоровенный орк потерял опору и, что еще важнее, рухнул со стены моего гарнизона. «Так держать, парни! Скидывайте их, скидывайте!» – подбадривал Кишань, прежде чем проткнуть рот орочьему рубаке, когда голова того показалась над стенами. Я быстро собрал Свет в ладони, пока он не раздулся до размера трех баскетбольных мячей с Земли, и метнул его в Кишаня. «[Божественная звезда]» Этот сгусток света, или [Божественная звезда] – как он правильно называется, – не сразу достиг капрала. Вместо этого он отскочил к ближайшему ко мне солдату и умеренно исцелил его. Солдат выпрямился и с новой силой атаковал удивленного орка. Однако заклинание, исцелившее его, отскочило от него и поразило орка. В этот раз, орка обожгло, и он отшатнулся, корчась от боли. Пехотинец не мешкая вонзил клинок в живот орка, выдернул и снова нанес удар, прежде чем сбросить врага со стены. Но сгусток Света и не думал останавливаться: он заметался от орка к пехотинцу, а затем – к двум оркам, одного за другим. И так он метался, поражая врагов и исцеляя союзников, пока не достиг Кишаня. Как только Божественная Звезда достигла Кишаня, незначительные раны капрала полностью зажили, прежде чем сгусток света развернулся и направился обратно ко мне, по пути снова поражая врагов и исцеляя союзников. В лучшем случае, она добьет раненых, но, по крайней мере, теперь куда больше орков страдало от боли. Это умение было затратным, так как я почувствовал, как моя выносливость истощилась, когда я его применил, но, по крайней мере, оно того стоило в такой тесноте. «[Молитва исцеления]» Я быстро сотворил еще несколько [Молитв Исцеления] – мощного заклинания, способного исцелять целые группы людей. Подлечив своих солдат, я решил взглянуть, как обстоят дела у орков, и, выглянув за стену, не смог сдержать улыбки. Конечно, это было странно, и, возможно, не вовремя, но я не мог сдержаться. Мои арбалетчики на укреплениях отлично справлялись, первым делом выбивая орочьих копейщиков, так что нам оставалось лишь разобраться с рубаками. Стоит отметить, что, лишившись копейщиков, орки в ближнем бою не представляли особой угрозы. В подтверждение своих слов, я двинулся к той части стены, где орки только что приставили лестницу. Орк, должно быть, был ветераном, раз так быстро взобрался по лестнице, но его незащищенную голову встретил мой меч. Он рухнул, как мешок картошки, сбив по пути вниз еще трех орков, карабкавшихся следом. Дальше было проще: я поймал взгляд следующего орка, который зарычал на меня, и сбросил лестницу со стены. До меня донеслись проклятия на орочьем, но я, не обращая на них внимания, решил проверить, как держатся мои бойцы. В целом, несмотря на яростный бой, мы побеждали. Брешей в обороне не было, и, благодаря тому, что я рассредоточил своих Адептов… то есть, клириков, для максимального охвата, потерь тоже не было. В основном потому, что главный удар пришелся на мою сторону стены, обращенную к лесу. Попытки скрытно взобраться на другие участки стены пресекались свежими войсками и целительницей, которая не скупилась на болезненные атаки Светом. Я чувствовал, что орков по-настоящему бесит наша способность постоянно восстанавливать силы. Любой уважающий себя военачальник знал, что для успешной осады требуется как минимум тройное превосходство в силах и, в придачу, осадные орудия. У нынешних же орков-налетчиков не было ничего, кроме численного превосходства. Они, конечно, нарубили деревьев, чтобы сколотить примитивные лестницы, но на этом все. Поначалу они рассчитывали, что копейщики ослабят нашу оборону и выведут из строя часть защитников. Нескольких моих невезучих пехотинцев застали врасплох и сбросили со стены, на верную смерть. Однако мои арбалетчики на своих укреплениях, расположенных на три метра выше стен, с легкостью подавили вражеских стрелков. Я даже попросил наших охотников помочь с отстрелом этих копейщиков или тех, кто выглядел как заклинатели дальнего боя. После этого осада превратилась в подобие игры «Ударь Крота». Опасная версия, конечно, но, если ты не безнадежный тупица, у тебя было преимущество высоты над врагом, который лез на тебя, подставляя голову. Не зря же Оби-Ван Кеноби одолел Энакина Скайуокера. О да, подставь мне самое уязвимое место, и я с радостью тебя прикончу… Готов делать так день за днем, без перерыва. «Они выдыхаются». – Я довольно ухмыльнулся, заметив, что попытки взобраться на стену сходят на нет. – «Гавинрад!» «Готов, Каллан?» – рыцарь уже приготовил наших коней. Помимо тридцати рыцарей Братства, у меня было еще сорок кавалеристов, которые приводили себя в готовность. Я спрыгнул со второго этажа, что причинило бы боль обычным людям, но [Слово Силы: Щит] поглотило удар, прежде чем лопнуть. После сражения в Элвиннском лесу я усиленно тренировался, чтобы побороть свою слабость – неумелую езду верхом. А после засады, устроенной Гароной, я стал еще больше времени уделять тренировкам с Кишанем и Дженкинсом – и строевой подготовке, и спаррингам. Теперь, с моими улучшенными навыками и силой Света, мы собирались покрошить этих обессиленных орков. «Мара!» – позвал я клирика, которая уже освоилась на поле боя. Она как раз проломила грудную клетку рубаки усиленным ударом, прежде чем повернуться ко мне. Я указал на нее, а затем обвел пальцем в воздухе весь гарнизон. – «Позаботься об их исцелении». «Есть, Каллан!» – кивнув, Мара принялась отдавать приказы своим сестрам-клирикам. «Они отступают, чтобы перевести дух, сэр!» – прокричал один из арбалетчиков со стены. «Открыть ворота!» – приказал я, вскакивая на своего боевого коня. Едва ворота распахнулись, семьдесят один боевой конь вырвался наружу, сминая застигнутых врасплох орков. Не сбавляя хода, мы свернули направо. Вскоре мы увидели, что орки сбились в плотную группу, отдыхая. Идеально. «Раздавить их, парни! За Штормград!» – взревел я, воодушевляя всадников, когда мы настигли врасплох группу орков на открытом месте. Там, где не доставали наши клинки, в дело шли копыта – кони топтали и давили орков, словно мчащиеся грузовики. Мы специально загоняли вымотанных орков под стены, в зону обстрела наших арбалетчиков. Можно было позавидовать арбалетчикам: парни отрывались по полной, столько легкой добычи. Мы продолжили зачистку вокруг гарнизона, двигаясь по часовой стрелке. Конечно, достать всех орков не удалось, самые смышленые удрали в лес, но подавляющее большинство полегло после нашего пятого круга вокруг гарнизона. Со стен раздались громкие приветственные крики солдат и укрывшихся в гарнизоне гражданских. Ворота распахнулись, и оттуда хлынула толпа гражданского ополчения. Они торопливо обирали мертвых орков, снимая оружие, доспехи и, что самое ценное, – наши использованные арбалетные болты. Обобранных мертвецов складывали в кучи по сотням и сжигали по моему приказу. Раздавались недовольные возгласы, что у нас не хватит масла на такое, но оставлять гниющие трупы – верный способ подхватить заразу. Спасибо современным санитарным нормам. Вторая группа спешно направилась в ближайшую деревню, чтобы собрать остатки еды и припасов, которые не успели забрать при эвакуации. «Славная работа, парень», – проговорил Гавинрад, когда наши кони перешли на шаг. Копьями мы протыкали тела орков, удостоверяясь в их смерти, – для команды, отвечающей за лут и сожжение. – «Лотар гордился бы тобой». Я слегка смутился от похвалы, а может, даже испытал неловкость. Странно было слышать такое…. Как по мне, я мог бы добиться большего, и хотя без потерь не обошлось, по крайней мере, большинство уцелело. В конце концов, все закончили свою работу, и отряды вернулись в лагерь в сопровождении кавалерии, как раз когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Двадцать погребальных костров из орочьих трупов освещали ночное небо. Мы потеряли тридцать пять пехотинцев, и в десять раз больше было ранено. К несчастью, погибших пехотинцев было уже не спасти: к тому времени, как мы нашли их под грудами орочьих тел, их души уже покинули этот мир. Спешившись, я увидел Мару и остальных ее сестер; их некогда чистые доспехи были забрызганы кровью, а волосы растрепаны. На лицах читалась усталость – боевой кураж их покинул. Меня восхищало, что, даже едва держась на ногах, они продолжали заботиться о раненых. «Мара», – позвал я женщину. Она вздрогнула и повернулась ко мне, но я не дал ей возможности заговорить. – «Всем отдыхать. Дальше я справлюсь». «Но мы можем…» – начала Виктория, но я приложил палец к своим губам, призывая к молчанию. «Вы сегодня впервые так интенсивно использовали Свет, причем новыми способами. Поверьте мне, вам нужен отдых», – произнес я, встречаясь взглядом с каждой. – «Завтра я буду еще больше на вас рассчитывать». Некоторые закусили губы, но все же склонили головы и неохотно направились в ратушу. Раненых перенесли во временный госпиталь, который расположился в околоцеркви, построенной Марой и ее подругами. Там вперемежку лежали гражданские и пехотинцы. Им оказывали первую помощь, поили водой, пока те стонали, прося о помощи. Эти сцены страданий воспринимались совсем иначе, когда я видел их вблизи. К счастью, в отличие от Земли, здесь я мог хоть что-то предпринять. «Так», – хлопнул я, привлекая всеобщее внимание. – «Это все наши раненые?» «Да, милорд», – ответила старушка лет шестидесяти. Таких, как она, местные называли целительницами. Они были кем-то вроде врачей общей практики, и в своем лечении полагались на снадобья и примитивные познания, а не на магию. – «Сэр Байрун был последним, кого сюда принесли». Сэр Байрун был одним из моих пехотинцев. Услышав стоны раненых, я кивнул. «Хорошо, я сделаю это быстро. Никому не двигаться». «[Божественный гимн]» Я протянул руки и запел. Это был тихий напев на мелодичном, чуждом языке, которого еще не должно было существовать. Я знал, что все взгляды устремлены на меня, но это было неважно, потому что вскоре Свет наполнил в комнату и запел вместе со мной. Как и раньше, я был солистом, а Свет – аккомпанементом; я вел мелодию, а он наполнял ее силой. В игре [Божественный гимн] действовал всего несколько секунд. Это потому, что ему нужно было исцелить всего сорок человек, и то на определенный процент. В реальной жизни – странно было даже думать об этом – он мог исцелить куда больше, просто требовалось, чтобы кто-то потратил на это время и энергию. Если кто-то хотел исцелить двести человек, ему нужно было изрядно потрудиться. Спустя пять минут я открыл глаза, чувствуя, как Свет, словно против воли, покидает меня – ему явно хотелось большего. Я кивнул целительнице и раненым, не скрывавшим своего потрясения. «Ну? Как самочувствие?» – спросил я и увидел, как несколько солдат срывают бинты, чтобы показать зажившие шрамы. «Во имя Света…» «Всего лишь шрам…» «…умер бы точно!» «Похоже, все живы-здоровы». – сказал я, довольный выполненной работой - все были исцелены, и никто не умер. Еще одна победа за сегодня. Сделав все, что мог, я попрощался с ними и пожелал спокойной ночи. – «Всем хорошо отдохнуть». Я направился в ратушу, битком набитую женщинами и детьми. Их матери или няньки зашикали на них, когда я вошел. Весело махнув рукой, я направился в свои покои на втором этаже. При моем появлении двое моих пехотинцев, чьи доспехи были в пятнах крови, приветствовали меня, отсалютовав. «Сэр!» «Вольно», – сказал я и повернулся к тому, что стоял справа. – «Мне нужно, чтобы ты передал это разведчикам. Скажи им, что мне нужен ответ из Приозерья». Я быстро набросал записку и передал ее Нейту, который тут же отбыл. Письмо было простым, мне нужно было знать, что они, и, следовательно, командование Крепости Каменной Стражи, хотят, чтобы я делал. Держать оборону в ожидании подкрепления или отступать? И если отступать, то в каком направлении? Закончив со всем, я, как подкошенный, рухнул в доспехах на койку и мгновенно провалился в сон.

***На следующее утро***

Наскоро позавтракав колбасками, яичницей и мягчайшим хлебом, я приступил к осмотру укреплений. Я обнаружил небольшие повреждения, но они не угрожали общей устойчивости конструкции. Меня сопровождал Кишань, поскольку Дженкинс, отстояв ночную смену, теперь отдыхал. «Как там гражданские?» – спросил я капрала. Он и бровью не повел, услышав, как я называю крестьян, – привык уже к моей странности. «В целом, в безопасности». – начал Кишань. – «По вашему приказу кузнец всю ночь трудился, перековывая орочье оружие так, чтобы им могли пользоваться наши ополченцы». Я с удовлетворением кивнул, порадовавшись, что в Штормграде все, так или иначе, приучены к военному делу. С детства каждого мужчину и женщину здесь в какой-то мере обучали сражаться. Мы уже раздали все оружие и доспехи, что смогли раздобыть, – получилось около тысячи экипированных ополченцев. Я рассчитывал, что кузнец сможет перековать трофейное орочье оружие, чтобы вооружить еще больше людей, и, как оказалось, не прогадал. «Позаботься, чтобы эти парни получили дополнительные пайки», – распорядился я, продолжая обход стены. – «Им это нужнее всего, и скажи им, чтобы при любой возможности устраивали себе короткий сон – для восстановления сил. Я не хочу загонять их, но от этого может зависеть их жизнь». «Они все понимают, сэр». – Кишань кивнул, послушно следуя за мной. – «Кстати, среди гражданских, которых мы приняли, оказалось около пятисот отставных ветеранов, поэтому я в первую очередь распорядился вооружить их». «Хорошо». – я был согласен с этим решением. Нам нужны были все, кто способен держать оружие. Под моим началом было около пяти сотен человек, не считая примерно тридцати рыцарей Гавинрада и еще трех сотен пехотинцев – уцелевших после патрулирования Крепости Каменной Стражи. После устроенной Гароной засады Крепости Каменной Стражи поручили содействовать в охране области к югу от моих позиций. Не иначе, как постарался мой отец. Отряд насчитывал тысячу человек, но лишь три сотни вернулись в гарнизон. Старшим по званию оказался сержант, который с готовностью передал мне командование выжившими. В общем, сил для отражения любой осады у меня было вполне достаточно. К тому времени, как я закончил обход, все стены были заняты бойцами. Ополченцы также были готовы в любую минуту заполнить любые бреши в обороне, вот только ополченцев у нас было больше, чем оружия. «Хм, что там происходит?» – спросил я, когда что-то необычное привлекло мое внимание. Возле околоцеркви Мара и ее сестры по вере возглавляли большую группу солдат и гражданских, вознося молитвы. – «Они что, сейчас проводят службу?» «Так они благодарят Свет за ниспосланные им благословения», – сказал Кишань с легкой улыбкой. «Благословение? Какое еще благословение?» – я закатил глаза и выразительно посмотрел на Кишаня. – «Насколько я помню, они только что лишились крова, а орки могут напасть еще большими силами. Не похоже на благословение, Джон». «Что?» – Кишань посмотрел на меня так странно, словно я сморозил глупость, и мне это, признаться, не понравилось. «Ничего, сэр», – сухо ответил Кишань, прежде чем взглянуть вниз на утреннюю службу. – «Не беспокойтесь, леди Мара не затягивает проповеди. Это уже десятая служба». Это было интересно, потому что проповеди Церкви Света, насколько я помнил, бывали довольно затянутыми. В то время я был молод и мне было любопытно, как проповедуют о Свете в моей любимой игре. Не то чтобы это было ошибкой, но особого желания возвращаться туда у меня не возникало. Желая рассмотреть все поближе, я спрыгнул со стены и направился к месту проведения службы, размышляя, будет ли она такой, какой я ее запомнил. Но, к моему сожалению, к тому времени, как я добрался, служба, судя по всему, уже подходила к концу. « – Deo Gra-tias~~» – закончила петь Мара тихим голосом. От нее исходило сияние, в буквальном смысле слова, но и остальные вокруг казались тоже. Остальные прихожане тоже излучали мягкое сияние, когда вторили словам молитвы вместе с ней. Она увидела, как я приближаюсь, и улыбнулась, прежде чем повернуться обратно. – «Ступайте, и да хранит вас Свет в грядущие дни». Посыпались слова благодарности, прежде чем все разошлись. Лишь через мгновение до меня дошло, почему заключительное песнопение Мары прозвучало так знакомо. Я привык слышать его в исполнении мужского голоса. Это был тот самый звук, который издавала церковь в Warcraft 2 при щелчке по ней. 'Хм…' – протянул я про себя, поняв позже, что это значило в действительности. Должно быть, латынь в Азероте имеет иное значение, потому что христианскому Богу они явно не поклоняются. Я заметил, что люди стараются обходить меня стороной, то и дело бросая странные взгляды. Не обращая на это внимания, я подошел к временному алтарю клириков. «Леди Мара, клирики, аббатиса», – поприветствовал я Верховного клирика и других сестер. Они как раз заканчивали приводить в порядок место и ответили приветливым взмахом руки. Кивнув им, я снова обратился к их лидеру. – «Признаться, я не ожидал, что у стольких людей найдется время на службу». «Это отчасти благодаря вашему вдохновляющему примеру». – подойдя ко мне, Мара слегка кивнула в сторону Кишаня. – «Многие почувствовали прикосновение Света вчера, когда вы исцеляли раненых. Надеюсь, однажды вы позволите мне послушать Божественный гимн целиком». «Может быть, но, держу пари, вид того, как пять клириков надирают задницы оркам, был бы куда более вдохновляющим». – Я изогнул бровь, глядя на неё, и увидел, как она покраснела. Думаю, мы все удивились, когда она начала убивать орков, словно рыба в воде. Я даже не заметил в ней никакой вины или раскаяния за то, что она оборвала эти жизни. Черт, даже я все еще испытывал влияние от тех, кого убил; я просто лучше это скрывал. «Вы мне льстите, Каллан», – вежливо ответила Мара, стоя передо мной. – «Без вас я не знаю, сколько душ ускользнуло бы сквозь наши пальцы». «Все придет с опытом», – ответил я, ободряюще похлопав ее по плечу. Мне не хотелось омрачать обстановку. – «Могу с уверенностью сказать, что, судя по вашим вчерашним действиям, вы растете не по дням, а по часам!» По лицу Мары было видно, как ей приятны эти слова. «В самом деле?» «Напрашиваетесь на комплименты? Как непохоже на клирика, леди Фордрагон», – поддразнил я, заметив, как она застенчиво убрала выбившуюся прядь за ухо. «Н-ну, применять Свет и правда становилось легче с каждым разом, как вы и говорили, но…» – Мара посмотрела на меня серьезным взглядом. – «По сравнению с вами, я чувствую, нам еще многому предстоит научиться». «Не беспокойтесь об этом». – Я отмахнулся от ее сомнений. – «Когда я начинал, я был не намного лучше вас. С каждой новой битвой вы будете становиться все искуснее. Сомнение губит Свет». Тут я заметил, что остальные клирики закончили свои дела и, затаив дыхание, внимают каждому моему слову. Черт возьми, и когда это успело превратиться в импровизированный урок по Свету? Ну да ладно, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Ну что ж, пора словить страйк за нарушение авторских прав. «Запомните, мои боевые клирики, не просто верьте в Свет», – начал я мудрым тоном. – «Вместо этого верьте в Свет, который верит в вас». Мне стало неловко, когда у них у всех появились просветленные выражения лиц. Это был фарс, и я не мог дождаться, когда Алонсий Фаол сформирует Орден Серебряной Длани, чтобы научить девушек правильному способу направлять Свет. Прямо сейчас я импровизировал и просто надеялся, что что-нибудь приживется. Пусть я и не хотел брать на себя ответственность, но теперь они были моими ученицами. Оставалось надеяться, что я не сильно исказил их понимание основ. «Кхм». – прочистил я горло. – «Так, о чем это я… Ваше снаряжение в порядке?» «Да», – Рядом с Марой тут же оказалась милфа-Виктория, словно только и ждала случая проявить себя. – «Кузнец уделил нам особое внимание и самолично осмотрел наше снаряжение. Сказал, что оно еще в полном порядке». «Отлично, и не забывайте…» ДУУУУУУУУУУУУУУУУН! Это прозвучал боевой рог. «Орки на горизонте, сэр!» – донесся крик со стены. Гарнизон пришел в движение: женщины, старики и дети, не участвующие в бою, укрылись в ратуше. Ополченцы, не мешкая, принялись помогать, поднося арбалетные болты и стрелы нашим стрелкам. Наконец, пехотинцы – главная наша сила – заняли позиции на стене, изготовив щиты и оружие. Я обернулся к клирикам и скорректировал расстановку сил, основываясь на их вчерашних действиях. «Мара, ты уже достаточно сильна, чтобы действовать одной. Займи северную стену». «Но…» – начала было Мара, но я схватил ее за руки и посмотрел ей в глаза. «Ты справишься, поверь мне». – и я был абсолютно искренен. Она была прирожденной воительницей; каждое совершенное ею убийство делало ее сильнее в бою со следующими врагами. Повернувшись к остальным, я распределил задачи. – «Аббатиса Делайла и Лаура, вы обе будете перемещаться между северной и восточной стенами. Виктория и Алисон, вы обе – между северной и западной. Я остаюсь на южной и буду там, где потребуется помощь. Всем понятно?» Клирики кивнули, я улыбнулся и по-военному отсалютовал, прежде чем мы поднялись по лестнице наверх стены. Когда я прибыл, Дженкинс уже был там; передо мной предстала огромная зеленая орда. Орки, превосходя числом вчерашнее войско, выходили из леса, распевая свой знакомый боевой клич. Заметив защитников на стенах, орки принялись еще сильнее топать, еще громче бить себя в грудь и выкрикивать что-то на своем языке. В отличие от вчерашней группы, эти орки несли множество готовых лестниц с металлическими крюками, чтобы цепляться за наши стены. Дженкинс громко присвистнул, когда я спросил его: «Как по-твоему, сколько их там, капрал?» «По меньшей мере, шесть тысяч, сэр». – ответил мой заместитель. Я обернулся и увидел, что другая сторона стены, обращенная к берегу реки, чиста. Запад тоже был чист, как и восток. Похоже, они снова решили испытать на прочность южную стену. «Как там наши стрелки?» – спросил я. «Они готовы, сэр. Ждут приказа», – ответил Дженкинс, не сводя глаз с приближающихся орков. Они остановились вне досягаемости наших арбалетчиков и что-то прокричали. Затем из рядов наступающих выступил вперед их предводитель – крупный орк с какими-то коричневыми четками на шее. Подобно большинству орков, он был без рубахи; в руке он сжимал длинный изогнутый клинок, а за спиной у него был закреплен флаг. Те немногие волосы, что у него были, тугим узлом стягивались на макушке. Это был мастер клинка, – понял я, – один из самых смертоносных воинов Орды. Черт возьми, да это же героический юнит из Warcraft 3! Мастер клинка вскинул меч и что-то яростно прорычал на орочьем. Что бы он ни сказал, это, черт возьми, замотивировало орков, потому что все они, как один, затопали ногами и закричали в ответ в небо. «Что, по-вашему, они кричат?» – спросил Дженкинс. Нервничал ли он, или ему было просто любопытно, я так и не узнал, потому что в этот момент мастер клинка наставил на нас свой громадный двуручный меч и издал знаменитый боевой клич орков. «Лок'тар Огаррррр!» «Всем приготовиться!» – крикнул я, и мой приказ эхом повторили капралы вдоль стены. Орда хлынула к моему участку стены, с лестницами в руках и занесенными для броска копьями. Мне нужно было выждать, пока максимальное число орков не окажется в зоне поражения. «[Слово силы: Стойкость]» Я воззвал к Свету, прося благословить Стойкостью как можно больше воинов рядом со мной, дабы увеличить их выносливость. Быстро оглядевшись, я увидел, что Мара и ее сестры закончили раздавать такое же благословение. Я снова сосредоточился на орках и ухмыльнулся. «СЕЙЧАС!» – выкрикнул я, как только орки оказались в пределах нашей досягаемости. «Огонь!» – взревел Дженкинс, и на орков обрушился град стрел и арбалетных болтов. Некоторых убило наповал меткими выстрелами в голову, другие, утыканные, словно подушечки для иголок, шатались и падали. Первыми до стены добрались тощие орки с занесенными копьями. Словно олимпийские метатели копий, они обрушили свои копья на защитников, стоявших на стене. «[Слово силы: Барьер]!» Выкрикнул я, и золотой купол света накрыл мой участок стены, значительно ослабив атаку копейщиков. Все копья, попадавшие в полупрозрачный золотой купол света, теряли импульс, и мои бойцы без труда отражали их. «ДРЕНЕИ!» – до меня донеслись проклятия орков, но я сосредоточился на своем участке стены. У орков был пунктик на всем, что связано с дренеями, и именно поэтому я специально использовал такое броское заклинание, чтобы привлечь их внимание. Я знал, что смогу защитить свой участок стены. Чем больше я использовал свою читерскую магию Света в сочетании со своими приобретенными личными навыками, тем лучше у меня это получалось. Пока все их внимание приковано ко мне, остальным стенам придется легче. «А вот и они, парни!» – заорал Дженкинс, когда орки сменили тактику, заранее усадив своих рубак на лестницы. Масса и грубая сила остальных орков подтолкнули лестницы, чтобы воины могли высадиться на стену, минуя смертельно опасный подъем. – «Хитрые ублюдки!» Я был с ним согласен, но, подняв руку, призвал более мощную [Кару] – [Божественную Кару] – и обрушил ее на ближайшую лестницу. «[Божественная кара]» Мощный удар [Божественной кары] разнес лестницу пополам, и орки кубарем покатились вниз, прямо на своих. Это не остановило натиск; я быстро вывел из строя еще несколько лестниц, но их было слишком много. Вскоре на нас хлынул поток зеленых орков, и началась настоящая бойня. Снова, воспользовавшись давкой на стене, я собрал Свет и метнул [Божественную звезду] налево и направо от себя. Положившись на заклинание, я уклонился от просвистевшего топора. Затем я обрушил на первого орка усиленный удар мечом, отправив его тело в полет со стены. Не мешкая, я развернулся и, указав на одного из взбиравшихся орков, встретил рубаку [Карой] в лицо, после чего поджарил его молнией огненного заклятья. «[Священный огонь]» Атака [Священный огонь] была эффективна вдвойне: она наносила быстрый удар, и к тому же поджигала врага, причиняя ему продолжительные муки. Я нещадно метал [Священный огонь] во врагов, с которыми не бился в ближнем бою, чтобы дать преимущество своим солдатам, в то же время блокируя, коля и круша орков, подбиравшихся слишком близко. Я был в ударе! «[Слово силы: Барьер]!» – снова крикнул я, и возник золотой купол, ослабляя натиск врага. Многие орки думали, что нанесли моим людям смертельный удар, но обнаружили, что их натиск ослаблен моим защитным заклинанием. Я снова метнул две [Божественные звезды] – налево и направо – чтобы поддерживать боеспособность моих людей. Мои пехотинцы воспользовались своей вновь обретенной силой и замешательством орков, чтобы прикончить их. «ДРЕНЕИ!» – взревел окровавленный орк в гневе. – «УБИТЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬ» Орк на другом конце стены, словно разъяренный бык, пронесся мимо моих людей, сбив нескольких с ног. Я вскинул щит, готовясь отразить удар. Не знаю почему, но я заметил, что его глаза налились кровью и засветились красным – верный признак знаменитой орочьей жажды крови. «[Слово силы: Эгида]», – произнёс я. Орк врезался в меня, но, к его замешательству, я устоял на ногах. Возможно, это была его последняя мысль, потому что в следующее мгновение я снес ему голову, воспользовавшись его замешательством. Мое [Слово Силы: Эгида], на удивление, не сломалось от удара. Под прикрытием Света щита я вклинился в группу орков, стоявших дальше, рубя, коля, испепеляя и пробивая себе дорогу. После этого я, для верности, метнул еще пару [Божественных звезд]. Я позволил себе короткую передышку: после целого часа щедрого расходования выносливости и маны мне требовалось несколько секунд, чтобы восстановиться. Перемещаться от одной стены к другой было непросто. Бегло осмотревшись, я увидел, что бойцы с других участков стены, где атаки были не такими сильными, спешат ко мне на помощь. Мара и ее сестры тоже выжидающе смотрели на меня, не зная своей роли, поскольку орки еще не поднялись на их сторону. Но волноваться им не стоило: я знал, что скоро и им найдется работа. После того как орки уперлись в южную стену и понесли ужасные потери, у кого-нибудь из них наверняка должна была мелькнуть светлая мысль, что нужно рассредоточиться и поискать местечко для подъема послабее. «Орки у северных ворот!» «Орки лезут с востока!» «Орки атакуют с запада!» «Ополченцы, пришло наше время!» – заорал ополченец Клементс, мой гражданский адъютант. – «Подкрепление на стены!» «Есть!» – отозвалось ополчение и, разбившись на мелкие группы, бросилось на помощь защитникам стен. «Эттины!» – донесся чей-то крик. 'Этого не может быть. Эти твари никогда не якшались с Ордой'. Я с боем проложил себе путь к этому участку стены, убивая орков мечом, [Карой], [Священным огнем], [Божественной карой] и даже [Словом Тьмы: Боль], когда выпадала возможность. Наконец, я увидел 'эттинов', оказавшихся чем-то пострашнее: гребаной кучкой огров. У них были толстенные деревянные щиты, которые они, видать, сами сколотили на скорую руку. В руках они сжимали огромные каменные молоты, под стать им самим, но нелепые для любой другой расы, даже для орков. Пользуясь своей неимоверной силой, они принялись крушить деревянные стены. Стена, выдержавшая все, что на нее обрушивали орки, застонала под натиском недюжинной силы этих здоровенных ублюдков. «Твою мать!» – выругался я, прорубаясь сквозь орков на стене, и крикнул наверх, на башни. И на всякий случай сотворил [Слово силы: Барьер]. Я обрушил [Кару] на их щиты; она нанесла урон, но пробить их не смогла. От [Священного огня] вспыхнуло небольшое пламя, но дерево не загорелось. Однако у меня в рукаве оказался козырь, о котором я и не подозревал. Я знал, что [Исповедь] – это умение жрецов ветки «Послушание», которое поражает одну цель, но, по глупости, забыл, что мой читерский набор навыков Андуина позволяет выпускать сразу пять сфер. То есть пять сфер, умноженных на шесть залпов. Это было тридцать сфер священного света, тридцать «получите-распишитесь» за считанные секунды! Поэтому я наполнил себя Светом до предела, пока не почуствовал, что вот-вот взорвусь, навел руку на группу огров и обрушил заклинание. Огры ничего не подозревали, пока их щиты не начали разлетаться в щепки под непрерывным градом [Исповеди]. Затем раздался удивленный вопль, сменившийся криками боли. Я обрушивал на огров священный ад, пока не выдохся и не был вынужден остановиться. Я чувствовал, как моя выносливость постепенно восстанавливается; тем временем стоявшие рядом воины яростно меня защищали. Когда я немного восстановил силы, то увидел, что из трех десятков нападавших огров мертвы были только десять. Остальные получили тяжелые ранения. С их тел, покрытых ожогами, струилась кровь. Один из наиболее пострадавших огров поднял голову, ища источник своей боли, и встретился со мной взглядом. Похоже, это был их вожак: он ткнул в меня пальцем и что-то заорал другим ограм, которые с трудом поднимались на ноги. Я выставил вперед руку и произнес: «[Слово Тьмы: Смерть]». Вожак огров замер на мгновение, а затем, к изумлению остальных, рухнул замертво. «Д-Дренеи?!» – спросил один из огров. Я повернулся к нему, и мы на мгновение встретились взглядами, прежде чем я снова произнес: «[Слово Тьмы: Смерть]». Как и первый, огр, пошатываясь, отступил назад, прежде чем замертво рухнуть. Остальные огры из его потрепанной группы уставились на трупы своих сородичей, а затем испуганно взглянули на меня. Я снова выставил руку, и они, не выдержав, бросились врассыпную. Похоже, им было плевать, что они топчут своих же орков, бросившихся им под ноги. Я, пошатнувшись, отступил назад и вздохнул с огромным облегчением. Это отняло у меня много сил. Я и сам удивился, что смог использовать [Слово Тьмы: Смерть] – прием, которым обычно добивают ослабленных врагов, – не входя в [Облик Тьмы]. «Ха, ну и дела». – выдохнул я. Перестав концентрироваться на ограх, я осмотрелся и увидел, что все слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. Выходит, они действительно рассчитывали, что я сам разберусь с этими ограми… Ничего себе давление. «Отличная работа, сэр!» – крикнул мне сверху один из лучников с башни, прежде чем прицелиться в очередного врага. Оркам пришлось перестраиваться после того, как огры, растоптав часть войска, устроили им внезапную атаку изнутри. Это дало нам небольшую передышку в битве, так как интенсивность схватки ослабла. Может, огры и были главной ударной силой в планах орков? Передышка дала мне возможность собраться с мыслями, и я, вскинувшись, оглядел остальные позиции. Я отыскал взглядом Мару и ее боевых сестер; они сражались с орками, сумевшими взобраться на их сторону стены, и одерживали верх. Почувствовав, что моя выносливость немного восстановилась, я решил проверить все стороны на наличие огров, на всякий случай. По пути я истреблял орков, бросая исцеляющие заклинания, которые поддерживали моих солдат. «[Колодец Света]» «[Молитва исцеления]» «[Кольцо Света]» Я использовал простые заклинания, вроде [Колодца Света], [Молитвы исцеления], действующей сразу на группу, и мое любимое – [Кольцо Света]. Последнее представляло собой взрыв энергии Света, который заодно наносил урон. Оно поражало врагов, обжигая их, и в то же время давало моим воинам умеренное исцеление. Что еще важнее, оно не сильно расходовало выносливость. Добравшись до участка, где оборонялись Делайла и Лаура, я увидел, что у них все схвачено. Я помог им зачистить участок и подбодрил их несколькими словами. Затем я добрался до участка, где сражалась Мара, и нам пришлось прикрывать друг другу спины. Мы прикрывали слабые места друг друга и, в конце концов, взяли верх на её участке стены. Я в очередной раз поразился ее прогрессу. Она была настоящим чудовищем, с легкостью силой проламывая своими усиленными Светом атаками оборону рубак. Наконец я добрался до Виктории и Алисон и заметил, что обе с ног до головы забрызганы зеленой кровью – наверняка сказывалось их пристрастие к булавам. Они даже не замечали этого, слишком занятые подсчетом убитых, мне пришлось напомнить им, что идет битва, а не соревнование. Обе смутились и вернулись к своим обязанностям, исцеляя нуждающихся пехотинцев и время от времени посылая [Кару] в орков. «Хорошо размялись, сэр?» – спросил Дженкинс, сталкивая еще одну лестницу, пока я отбивался от орка, лезшего по соседней. Я ударил орка в лицо краем щита, пробив череп, а затем выпустил залп [Исповеди] в следующего. Это изрядно меня истощило, но дало нам передышку. «Пока неплохо. Ополченцы выбились из сил, но солдаты и клирики еще в строю», – ответил я. Я заметил, как появился мастер клинка, пышущий яростью; он пинками подгонял рубаку и что-то выкрикивал своим войскам. Не знаю, что он сказал, но это явно сработало: рубаки снова смотрели на стену, как голодные звери. «Всем приготовиться. Они снова идут!» – скомандовал я, когда орки с новыми силами ринулись на штурм. Осада в этот день была намного интенсивнее вчерашней, но с течением часов орки заметно выдохлись. Я счел это хорошим знаком – мы подрывали их боевой дух; с каждой минутой, с каждым новым трупом они все яснее понимали, что им не взять мой гарнизон. Мы тоже несли потери, но за каждого нашего убитого приходилось несколько их. Еще чуть-чуть, и они не выдержат. И обе стороны это понимали. Однако на войне все может перемениться в одно мгновение, невзирая ни на какие предосторожности. Послышался треск с другого конца гарнизона, со стороны Мары, если быть точным. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как обрушивается огромная секция стены, увлекая за собой клирика. Это уцелевшие огры вернулись – те, что сбежали днем. Я просчитался: думал, что, лишившись лидера, они потеряют цель и сбегут с поля боя. И тут из-за их спин вышел мастер клинка, который, как я только сейчас осознал, ни разу не вступал в бой напрямую. «Леди Фордрагон!» – закричал в ужасе Гавинрад. Мары нигде не было видно. «Лок'тар!» – взревел он, когда орки хлынули внутрь через пролом. – «Урук!» «Закрыть брешь!» – крикнул я, спрыгивая со стены. – «Виктория! Алисон! Ко мне!» Я бросился к бреши вместе с усталыми ополченцами и тут же прикончил первого попавшегося орка. Я и сам удивился, как быстро мне это удалось: видимо, теперь их движения казались мне замедленными. Бой постепенно превращался в тотальную стычку с прорванными воротами, так как защитники стен должны были сдерживать Орду, которая теперь хлынула внутрь. «[Слово силы: Барьер]!» – сперва я сотворил это заклинание, чтобы прикрыть своих солдат. – «[Барьер!] [Барьер!] [Барьер!] [Барьер!] [Барьер!]» Моя выносливость была, мягко говоря, не на высоте, но, видя шесть барьеров, прикрывающих передовую линию, я понял, что нужно делать. Но одному мне было это не под силу. «Гавинрад!» – Я указал на огров мечом. – «Не подпускайте их ко мне!» «Есть, Лотар!» – Гавинрад во главе своих рыцарей атаковал огров. Я бы сказал, что в конном бою огру пришлось бы туго против рыцаря, но на земле преимущество в росте было за ними. И снова преимущество позиции играло решающую роль. Я втянул в себя Свет, ощущая, как он наполняет меня, напрягая до предела. Когда я почувствовал, что больше не могу вместить, я высвободил его. «[Сияние]» Кольцо золотого света вырвалось из моего тела и прокатилось по округе. Касаясь защитников, оно исцеляло их и придавало сил. Орков же, наоборот, сильно ранило прикосновением этой волны Света. Скверна внутри них яростно реагировала на Свет, и вдвойне – когда я намеревался причинить им урон. «Дренеи!» – проревел мастер клинка, когда золотое пламя моего [Сияния] опалило его оскверненную Скверной кожу. Гавинрад оттеснил его огров, оставив мастера клинка без прикрытия. Однако мастер клинка никогда не бывает беззащитным; он жестоко оскалился и принял атакующую стойку. Его глаза хищно блеснули, когда он заметил Викторию и Алисон, вставших по обе стороны от меня и излучавших мягкое золотое сияние. Для орка они, должно быть, выглядели точь-в-точь как дренейские воздаятели в парадных доспехах, со щитами и булавами. Мастер клинка, хищно оскалившись, двинулся на меня, пока девушки вскидывали щиты: их новообретенный боевой инстинкт вопил, что это не обычный орк. «Дамы», – сказал я, не сводя глаз с мастера клинка. Если он думал, что я буду сражаться с ним честно, то он ошибался. – «[Карайте] его!» Как по команде, мы втроем подняли руки, и три потока золотого света ударили в него. Затем ударили снова, и снова, и снова. Мастер клинка, застигнутый врасплох, попытался защититься поднятым мечом от непрерывного потока [Кары]. Однако, пока они продолжали спамить [Кару], я решил сменить заклинание. «[Слово Света: Наказание]!» Мастер клинка взревел от сильной боли, когда мощное заклинание достигло цели. Должно быть, он удивился, когда [Кара] Виктории и Алисон была усилена [Словом Света: Наказание]. После этого я вновь и вновь призывал [Священный Огонь], а клирики продолжали из последних сил осыпать его [Карой]. Мастер клинка истекал кровью, но все же издал боевой клич. «МУАРААААААААААААА! УБИТЬЬЬ!» Он ринулся на нас, не обращая внимания на наши атаки и, похоже, готовый претерпеть любую боль. Однако он был совершенно застигнут врасплох двойным залпом [Исповеди] с правого фланга. Двойной залп [Исповеди] – в общей сложности восемь сфер – остановил натиск мастера клинка и сбил его с ног. Он быстро вскочил на ноги, но мы не давали ему передышки, вынуждая защищаться. Я бросил взгляд на источник атаки и с удивлением обнаружил, что это аббатиса Делайла и Лаура, которые, вытянув руки, готовились выпустить еще один залп [Исповеди]. Я и не знал, что они овладели этим заклинанием. На лицах обеих отражалось напряжение от использования такого продвинутого заклинания. Было видно, что это дается им ценой огромных усилий. «Не останавливайтесь!» – крикнул я, когда пять клириков обрушились на элитного воина. Вокруг нас разгорался ожесточенный бой. Казалось, солдаты каким-то образом почувствовали, что настал решающий момент. – «Не останавливайтесь!» И все же, Лаура первой опустилась на колени, обессилев. Рыцарь Братства мгновенно оказался рядом с ней, чтобы защитить ее от атакующих орков. Следующей была Алисон – она бессильно опустилась на колени рядом со мной. Последними, одновременно, выдохлись Виктория и Делайла: вера их оставалась сильна, но тела были истощены. Защитникам гарнизона пришлось заплатить огромную цену, чтобы сдержать натиск орков. Некоторые гражданские дошли до того, что вцеплялись в ноги рубакам, пока ополченцы закалывали орков. Теперь остались только я и мастер клинка, а вмешательство с обеих сторон сдерживалось нашими войсками. Он был весь в крови, плоть его обуглилась. Даже волосы и те обгорели, превратившись в пепел. Но, увидев, что остались лишь мы вдвоем, он рассмеялся, предвкушая дуэль. Я с трудом сглотнул; к счастью, у меня еще оставались силы, хоть никакого индикатора состояния и не было, я просто чувствовал это. Может, Свет и был на моей стороне, но против меня стоял чертов мастер клинка. Похоже, меня ждет самый тяжелый бой в моей жизни. По крайней мере, так должно было быть, но тут что-то вылетело из-под обломков и вонзилось мастеру клинка в спину. Знакомый короткий меч, словно ксеноморф, пробил грудь орка. Он опустил взгляд на меч, не понимая, что происходит, а вот я все понял. Позади него стояла Мара, точь-в-точь как Кэрри на выпускном балу в одноименном фильме. Она была изранена, вся в крови и вне себя от ярости. «Сдохни, мерзкое чудовище!» – взревела она и, рванув меч вверх, рассекла голову мастера клинка надвое. – «Отправляйся в преисподнюю!» 'Во дает, девочка!' – пронеслось у меня в голове. Пожалуй, это был самый изящный способ послать кого-то, который я когда-либо слышал. Я был не единственным, кто это видел: орки, заметив, наконец, что их мастер клинка мертв, сражались уже не так яростно. «Слава Штормграду!» – горячо воскликнула Мара. Она, должно быть, еще не вышла из боевого ража: не замечая ничего вокруг, Мара вскинула меч к небу. Защитники, увидев это и воодушевившись ее поступком, набросились на сломленных орков с такой яростью, что даже я опешил. Смерть мастера клинка и вожака, а также наша яростная атака сломили превосходящую числом Орду; орки начали отступать через брешь, не привыкнув к тому, что терпят поражение. Я взглянул на Мару. Она опустилась на одно колено – прилив адреналина прошел, – и только меч, воткнутый в землю, не давал ей упасть плашмя. К моему удивлению, при виде меня в ее глазах заблестели непролитые слезы. Яростной воительницы-клирика как не бывало. Теперь она выглядела почти беззащитной, плечи ее опустились, будто под непосильной ношей. «П-прости, Каллан… это я виновата, что они смогли пробить стену», – сказала она с виноватым выражением на лице, опустив голову передо мной. Другие клирики подошли, чтобы утешить ее, а тем временем остатки наших войск окончательно обратили захватчиков в бегство. Орки отступили лишь на небольшое расстояние. Обе стороны – нападавшие и защитники – были измотаны. Многие пожертвовали своими жизнями, чтобы защитить крепость, как гражданские, так и военные. Стена была пробита, и в сочетании с потерей половины наших защитников следующая волна атаки, если она произойдет, вероятно, будет еще более кровавой. Выжившие были измучены и подавлены. Некоторые валились с ног прямо там, где стояли, не в силах пошевелиться. В общем, ситуация выглядела довольно мрачной. К черту это дерьмо. «Вытащите все тела из-под обломков», – приказал я. Что-то во мне щелкнуло. – «Каждое мертвое тело, которое вы увидите, принесите на нашу главную площадь. НЕМЕДЛЕННО!» «Сэр…» – похоже, Дженкинс решил, что я тронулся умом от горя. «Я сказал, немедленно, Дженкинс!» – прорычал я на него, заставив капрала отступить. Мгновение спустя он приказал всем людям выполнить мой приказ. «Сэр Каллан, мертвых следует предать покою», – мягко сказала аббатиса Делайла. – «Не выставлять же их тела на всеобщее обозрение. Это только ранит их близких». Я пропустил ее слова мимо ушей, вглядываясь в небо в поисках того, что, как я знал, было там. «Все сделано, сэр», – робко доложил Дженкинс. «Хорошо», – ответил я, выходя на середину площади, заваленной телами. Это напоминало картину из учебника истории: повсюду лежали ряды мертвых тел. Я снова посмотрел в небо и демонстративно показал средний палец. – «Ну же, придите за мной, бронзовые недоноски!» Должно быть, люди решили, что у меня поехала крыша, раз я так ору на небо, но мне было все равно. Имело значение лишь то, что случилось потом: я раскинул руки и сосредоточил в себе невиданное количество Света – больше, чем когда-либо пропускал через себя, возможно, даже больше, чем Андуин. «Сэр Каллан?» – услышал я обеспокоенный голос аббатисы. Она чувствовала это. Каждый мог это почувствовать. «Каллан?» – озадаченно спросила Мара, так как я был уверен, что она чувствует сильное присутствие Света. – «Что ты делаешь?» Мне было не до разговоров: это требовало полной сосредоточенности, когда я мысленно произносил витиеватое заклинание. Золотой свет начал собираться в моих руках, и густой золотой круг, похожий на нимб, разлился у моих ног, наполняясь силой. Свет ощущался повсюду гражданскими, даже если они не понимали этого. Даже орки могли чувствовать его, так как я слышал звуки удивления где-то за брешью в стене. Я позволил Свету продолжать наполнять округу, пока я быстро шептал про себя, и когда я был уверен, что присутствие Света накрыло все тела, я влил всю эту силу в тела. «[Свет спасения]» Это было ослепительно, тем более для меня из-за моей близости, видеть, как сотни ярких столпов золотого света внезапно появляются вокруг нас. Однако это было не единственное, что произошло, так как трупы на земле также поднялись в этих столпах. Внутри этих интенсивно ярких лучей света травмы, которые были им нанесены, были устранены, как если бы время для них повернулось вспять. Со всех сторон раздались удивленные вздохи – а может быть, это был ужас; трудно сказать. Слишком скоро столпы золотого света исчезли с последней вспышкой, явив множество смущенных, но живых людей. Они шатались на ногах, некоторые падали на колени, другие хватали ртом воздух, словно делая первый вдох. «Что за…» «Где я?» «Стены, стены… брешь?» «Невозможно!» «Чарльз, ты же был мертв!» «Ты жив! Как?!» И множество других подобных вопросов полилось со всех сторон. Им не потребовалось много времени, чтобы повернуть головы и посмотреть на меня. Взгляды группы клириков были особенно пылкими. Что ж, теперь секрет раскрыт… «Каллан… что ты сделал?» – Голос Мары, который прежде был таким отчаянным, теперь был полон благоговения. – «Как… это чудо… как?!» Я предпочел не отвечать ей, а вместо этого наслаждался криками счастливых людей. Несмотря на это, я заметил, что несколько десятков человек остались мертвы. Тихо напевая, я закрыл глаза, но на этом не закончил. Те, кого я вернул, сейчас были слабы, уязвимы и легкая добыча для орков, если бронзовые доберутся до меня первыми, так что… Я снова посмотрел на небо и попросил Свет помочь мне. И снова я молился Свету о спасении. «Каллан?» – тон Мары был неуверенным, но мягким, как будто она не знала, как со мной разговаривать. У меня не было времени на разговоры, это требовало сосредоточенности. В отличие от Элвиннского леса, на этот раз все оказалось намного проще: знакомый Свет снизошел ко мне в руки и вознесся ввысь, образовав огромный золотой купол, накрывший весь гарнизон. «[Слово Света: Спасение]» «Святый Свет!» – пораженно выдохнула Делайла. «Я… я исцелен?!» «Мои раны!» «Я больше не чувствую усталости!» Я поддерживал заклинание, сколько мог, пока не увидел, что все воскрешенные поднялись на ноги, и только тогда позволил ему угаснуть. В тот миг, когда Свет покинул меня, я ощутил, как сила сменяется слабостью, и рухнул бы лицом вниз, если бы меня не подхватила Виктория. «Не волнуйся, Каллан, я тебя держу», – мягко сказала мне Виктория. В ее тоне прозвучало что-то еще, чего я не смог распознать. Тут-то я и вспомнил, что Мара и ее сестры разыскали меня из-за того, что я использовал [Святое Слово: Спасение]. Что ж, скрывать больше нечего, но я еще не все сказал. С трудом поднявшись и опираясь на меч, как на костыль, я заставил себя гордо выпрямиться. Взгляды всех солдат были прикованы ко мне, когда я указал мечом на брешь, где на небольшом расстоянии замерли ошеломленные орки. «Покончить с ними! За Штормград!» Совершенно обессиленный, я рухнул наземь, несмотря на попытки клириков удержать меня, и поднял голову, чтобы посмотреть, как солдаты атакуют деморализованных орков. По-моему, я впервые услышал, как орки издают звуки, полные отчаяния.

*** Черные топи ***

Орда шла маршем, распевая боевые кличи и убивая все живое на своем пути к землям людей, когда наткнулась на нечто странное. Это была большая дорога, ровная и достаточно широкая, чтобы по ней могла пройти целая армия. Они не понимали, откуда она взялась, пока не наткнулись на бывший лагерь человеческой армии. Дуротан припомнил, что раньше здесь росли деревья, и понял: дорога и впрямь новая, и, вероятнее всего, ее проложили люди. Многие орочьи вожди издевательски благодарили людей за то, что те проложили им путь к славе. В конце концов, судя по картам, расчищенная дорога вела прямиком в земли людей. Многие, посмеиваясь, решили, что люди, завидев мощь Орды, в страхе бежали. После полудня пути по этой новой дороге, поступили донесения о нападениях на их арьергард. Нападавшие действовали стремительно и жестоко: сжигали припасы, вырезали орков-рабов и рубак, а затем беспрепятственно уходили. Разведчики, которые должны были их предупредить, так и не вернулись, и, по всей видимости, были убиты. Чернорук пришел в ярость и приказал десяти тысячам волчьим всадникам с рубаками выследить этих партизан и принести ему их головы. На следующий день уцелевшая сотня орков, трусливо сбежавших с поля боя, доложила, что человеческая армия не отступила, а зашла к ним в тыл. Десять тысяч орков были атакованы превосходящими силами людей и перебиты. Выживших казнили за трусость, а Чернорук, к удивлению многих, остановил наступление, чтобы преследовать людскую армию. Дуротану поручили командование всеми всадниками других кланов в дополнение к его собственным всадниками из клана Северного Волка. Последние два дня он безуспешно преследовал очень цепкую добычу. Этой добычей оказался конный воин со знакомым львиным щитом – тот самый, что унизил Чернорука. Много раз конные воины людей и волчьи всадники Дуротана сталкивались, и каждый раз оркам удавалось оттеснить людей, но не раньше, чем те наносили ужасные потери их волкам и наездникам. Дуротан, измотанный после недавнего боя с людьми, направился в шатер вождя. Сегодня они потеряли еще пятьсот волчьих всадников и столько же волков. Конные воины людей понесли меньшие потери и все сражались до конца, не сдаваясь, как это делали другие. Как бы Дуротан ни ненавидел это признавать, он начинал скрепя сердце уважать их воинский дух. Однако погоня скоро закончится, так как он заметил главный лагерь людей, и Орда была теперь как раз вне поля зрения врага. С такими мыслями он вошел внутрь шатра. Первое, что бросилось в глаза Дуротану, – Гул'дан и Чернорук, стоявшие рядом и тихо переговаривавшиеся. Первый замолчал, когда увидел входящего вождя клана Северного Волка. «А, могучий Дуротан», – приветствовал Гул'дан тем своим вкрадчивым тоном, от которого у вождя клана Северного Волка всегда мурашки бежали по коже. – «Я слышал, они снова ускользнули от тебя». Некоторые из присутствовавших вождей других кланов обратили свое внимание на Дуротана и ухмыльнулись. Его недавняя серия поражений в столкновениях с конницей людей заставляла остальных сомневаться в его навыках. «Посмотрим, кто из вас справится лучше!» – Оргрим Молот Рока вступился за друга. Он обвел взглядом тех вождей, что свысока смотрели на Дуротана. – «Если бы не Дуротан, эти их 'рыцари' нанесли бы нашим силам гораздо больший урон». Дуротан благодарно кивнул своему другу. – «Их всадники так же хороши, как и любой из моих волчьих всадников». «Если так, то почему они все еще ускользают от тебя?» – спросил Чо'Галл, странный огр, одной головой, но в то же время ответил другой. – «Они лучше Дуротана. Дуротан слабее!» Дуротан, взъярившись, потянулся к своему топору, когда Чернорук ударил своим большим боевым молотом по земле. «Довольно!» – Вождь обвел взглядом всех орков, находившихся в шатре. – «Независимо от отсутствия успеха у Дуротана, мы загнали их в угол и сокрушим их здесь». «Лок'Тар!» – взревели многие орки и забили себя в грудь. «Я бы не стал недооценивать их», – предупредил Дуротан и заметил, как Чернорук гневно сощурил свои красные глаза. «Объяснись, Дуротан», – потребовал Чернорук. «Они хотят сразиться с нами здесь, и даже привели нас сюда. Это значит, что они расставили нам ловушку», – Дуротану пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на Чернорука, который был выше его ростом. – «Каждый опытный охотник знает, что загнанный в угол зверь сражается яростнее всего». К удивлению Дуротана, Чернорук, казалось, задумался над его словами, когда раздался глухой, рокочущий звук. «Что за шум?» – спросил Гул'дан, но Чернорук и остальные вожди лишь шумно засопели. Чернорук первым покинул шатёр, а за ним последовали остальные. Стоило вождям Орды выйти наружу, как громкий стук стал громче. Дуротан заметил, что почти все орки, услышавшие этот звук, уставились в одну сторону – туда, где расположились люди. «За мной!», – скомандовал Чернорук, подзывая своего волка, и поскакал к людям. Он укрылся в тени деревьев, но его внимание привлекли не укрепления, а то, чем занимались люди. Тот самый человек в черных доспехах, что нанес им поражение во время осады, стоял перед своим войском, размахивая сине-золотым знаменем с изображением знакомого зверя. Позади него, словно стена, стояли десятки тысяч воинов людей, ударяя оружием о щиты в унисон. Звук ударов тысячей щитов, словно гром, прокатился по всей округе. Каждый, кто хоть раз держал в руках оружие, понимал, что затеяли люди. Они бросали вызов Орде. Вскоре округу заполнили орки, ответившие яростным ревом, но грохот людских щитов все равно перекрывал его. «Приготовиться к бою!» – взревел Чернорук. Его жажда крови бурлила в жилах. – «Мы атакуем на рассвете!» Другие лидеры орков взревели в знак согласия, начав подготовку к завтрашней битве. Гул'дан, наблюдавший за происходящим, подождал пока большая часть вожаков разойдется, прежде чем подойти к Черноруку. «Мой Совет Теней будет готов ослабить их для тебя, Вождь», – произнес Гул'дан с жестокой усмешкой, но осекся, поймав на себе тяжелый взгляд Чернорука. «Даже не вздумай». – прорычал Чернорук, подходя вплотную к Гул'дану, возвышаясь над ним. – «Воинский вызов требует воинского ответа». Лицо Гул'дана налилось гневом, но тот, быстро справившись с собой, покорно опустил голову. «Как пожелаешь, Вождь». Чернорук бросил на Гул'дана последний взгляд, фыркнул и ушел. Остались только Гул'дан и Дуротан. Взгляд Дуротана был прикован к воину со львиным щитом. Завтра им предстояло узнать, кто из них двоих лучший боец. «А, это тот самый», – к удивлению Дуротана заговорил Гул'дан. – «Он их самый известный воин, знаешь ли». «Хорошо», – ответил Дуротан с искренней убежденностью. – «Того, кто убьет его, ждет великая честь». «Это также был его сын, которого ты встретил в лесу, тот, кто использует магию дренеев». – Гул'дан повернулся, чтобы увидеть выражение лица Дуротана. Он знал, что вождь клана Северного Волка сочувствовал дренеям, и часто получал огромное удовольствие, напоминая ему об их смерти. Дуротан не удостоил отвратительного чернокнижника ответом. «Весьма символично, что отец и сын погибнут с разницей в несколько дней». – усмехнулся Гул'дан. «Разве твой убийца не провалил задание?». – напомнил чернокнижнику Дуротан, так как Гарона была замечена в компании людей их разведывательным отрядом. Гул'дану пришлось объясняться, и он стал посмешищем для вождей Орды на некоторое время. Дуротан не мог не радоваться, когда Гул'дана высмеивали. Судя по кислому выражению лица чернокнижника, он все еще не смирился с ее потерей. «Я был глупцом, посылая убийцу за заклинателем», – признался Гул'дан, прежде чем его улыбка стала жестокой. – «Я послал подходящего члена Совета Теней с силами Каргата Острорука. Дренейская зараза будет скоро истреблена». «Что ж». – Дуротан стиснул зубы при упоминании о судьбе дренеев. – «Остается надеяться, что они тебя не подведут на этот раз. Впрочем, тебе не привыкать к неудачам». Затем Дуротан повернулся и направился обратно. Он не видел, как Гул'дан поднял одну из своих рук и направил ее ему в спину. Однако последний медленно опустил руку, так как вождь Северных Волков и его клан были еще полезны. 'Скоро, Дуротан, Орде больше не понадобятся твои Северные Волки, и тогда…' – Гул'дан покачал головой и направился обратно к своим войскам, пока в сгущающихся сумерках все еще раздавался вызов людей.