Том 1: Эпилог

***Черные топи – Лагеря клана Черной Горы***

Армия Чернорука, отправляясь в поход, была столь многочисленна, что занимала все видимое пространство, не оставляя ни клочка свободной земли. Их поступь напоминала громовой топот сотен копыт диких элекков. Однако то, что вернулось из похода, по орочьим меркам, уже нельзя было назвать армией. Не стало слышно громоподобного топота десятков тысяч орочьих воинов. Лишь тишина… и море пустой, неприкрытой земли. Вместо этого возвращалось домой лишь разбитое, притихшее войско. Не было слышно ни боевых кличей, ни песен войны. Казалось, иссякла прежде едва сдерживаемая жажда крови, а яростный дух каждого оркского воина пропал без следа. К тому же, во главе разбитого войска стоял не Чернорук, а кто-то другой. Впереди шел большой, известный всем орк – знаменитый и почитаемый – в черной броне и с самым большим боевым молотом среди всех. Все знали могучего Оргрима Молота Рока, правую руку вождя клана Черной Горы. Орки из всех кланов повылезали из своих шатров, когда до них дошли вести о возвращении армии. Они принялись перешептываться между собой, увидев, кто уцелел после нападения на земли людей. 'Они уже знают,' – подумал Молот Рока, тихо вздохнув. Им было известно о поражении Чернорука, и, самое главное, о его смерти. То, что сделали люди, удивляло его до сих пор. Призванная ими сила ошеломляла и подавляла. Он рискнул предположить, что используй дренеи подобное заклинание при осаде Шаттрата, победа была бы за ними, и Орда была бы разбита. Пришло время Молоту Рока признать, что эти… люди – достойные противники. «Молот Рока!» «Молот Рока!» – окликнули его знакомые голоса близнецов. Подняв голову, Молот Рока увидел приближающихся к нему двух сыновей вождя клана Черной Горы, повзрослевших Дал'Ренда и Мейма. Их оставили здесь с третью армии, чтобы держать остальные кланы в узде. Это все, что осталось от боеспособных сил клана Черной Горы… остальных уничтожили люди. Никто и подумать не мог о таком нападении, и это было хуже всего. Их превзошли и в бою, и в колдовстве. «Это правда, Молот Рока?! Отвечай!» – Дал'Ренд шагнул вперед, воинственно выпятив грудь. Оргрим зарычал и с контролируемой силой обрушил свой Молот Рока в грудь парня, так что тот отлетел. «Кха!» – Дал’Ренд был отброшен на спину и теперь со страхом смотрел на Молота Рока. «Следи за тоном, щенок!» – взревев Молот Рока, расправил плечи и повернулся к Мейму, ожидая реакции другого сына Чернорука. Второй сын, в отличие от брата, поднял руку и медленно отступил назад. «Прости моего брата, Оргрим, но то, что рассказал Килрогг и другие выжившие… неужели это правда? Отец правда мертв? Наше войско разбито? Люди победили Орду?» – Мейм, казалось, еще больше распалялся от одной только мысли об этом, но, заметив выражение лица Молота Рока, тут же остыл. Женщины, старики и вожди кланов стали стекаться к ним, разыскивая мужей, отцов и сыновей. Многие так и не найдут своих близких, и самое страшное - что большинство даже не удостоились достойной смерти воина. «Это правда», – Молоту Рока ничего не оставалось, кроме как признать это. Он взглянул на Дал’Ренда, которому брат помог подняться на ноги. – «Отныне я - глава клана Черной Горы и Вождь Орды». Молот Рока буравил взглядом обоих парней, так как должен был дать им возможность заявить о своих правах. «Хотите оспорить это?» – Оргрим вскинул свой боевой молот, готовый биться с ними обоими. На мгновение братья переглянулись, прежде чем опуститься на колени. Вслед за ними и остальные воины клана преклонили колени. «Слава Оргриму Молоту Рока, вождю клана Черной Горы!» – поспешно произнес Мейм. «Молот Рока! Молот Рока! Молот Рока!» – оставшиеся воины клана Черной Горы топали ногами в знак одобрения. Дал’Ренда и Мейма удивила столь бурная поддержка со стороны клана. «Ты забыл признать меня своим Вождем Орды, сопляк», – прорычал Молот Рока. «Мы не можем, но не потому, что не хотим», – быстро заговорил Мейм вместо своего старшего брата. – «Нер’зул здесь, среди нас, и он осудил нашего отца и Гул’дана за безрассудное командование Ордой. Теперь он хочет выдвинуть другого Вождя вместо нашего отца. Мы надеялись, что поражение – всего лишь слухи, но…» Глаза Молота Рока расширились. Он обернулся к безмолвному огру – к Чо'Галлу. Было видно, что огр пережил не самые лучшие времена: его кожа во многих местах была обожжена. Он тянул за собой небольшую расшатанную повозку, на которой лежал чернокнижник их клана, Гул'дан. Он был найден во время огненной бури. Его собственная магия защищала его, пока внезапно из его рта, глаз, носа и ушей не хлынула дренейская магия. Издав душераздирающий вопль, он рухнул, оставив даже своего ручного огра в недоумении относительно случившегося. Этот громила понял, что его наставник перенес какую-то атаку на душу. Такую, с которой он был бессилен что-либо сделать, поскольку магия Скверны не предназначена для исцеления. С тех пор этот огр присматривал за потерявшим сознание чернокнижником. Он был на удивление предан. Теперь, когда Гул'дан выведен из строя, слова Нер'зула будут иметь больший вес для оставшихся вождей. «Варок», – позвал Молот Рока своего второго лейтенанта. Он был повышен недавно, когда его правая рука, Броксигар, сгорел дотла в могучем огненном вихре. – «Размести наших воинов и дай им поесть. Не позволяй никому приближаться к нашему лагерю». «Да, Вождь», – ответил могучий орк, приглушенно ударив себя в грудь и ушел. Могучий воин все еще не оправился от потери брата. «Чо'Галл!» – огр поднял взгляд, когда Молот Рока назвал его имя. «Спрячь его и себя. Нер'зулу не составит труда убить своего бывшего ученика за то, что тот когда-то узурпировал его положение». Чо'Галл всегда был умен для огра и, поняв, что имел в виду новый вождь, кивнул. «Дал'Ренд и Мейм, за мной», – Молот Рока вошел в самый большой шатер с видом полноправного хозяина. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что два сына Чернорука послушно следуют за ним. Внутри шатер был таким же, как он и помнил. Вот только теперь на месте вождя не восседал Чернорук. Он непринужденно подошел к месту, символизирующему власть в клане Черной Горы, и занял его. Он видел, что его присутствие здесь задевает двух братьев, но он был готов к любому их вызову. «Ну, выкладывайте, что тут творилось, пока нас не было. Что там с Нер'зулом? И еще, пошлите гонца за Килроггом», – приказал Молот Рока, но увидел, что братья не двинулись с места. – «В чем дело? Что-то случилось с Килроггом?» «Килрогг увел свой клан, Мол… Вождь, примерно неделю назад». «Что?!» – Молот Рока вскочил со своего места. «Куда?!» «На север. Он сказал, что примкнет к войску Каргата», – объяснил Мейм. «Какие вести от Каргата? Его атака провалилась?» – прорычал Молот Рока. Он вновь проклял Гул'дана. Люди не должны были оказаться такими сильными! Этот чернокнижник завел их на бойню. «Нет, Молот Рока. Он доложил об успехе в сражении с людьми», – Дал'Ренд, наконец, преподнес ему первую хорошую новость за последнее время. – «Он оттеснил их с их земель, но наткнулся на низкорослых, коренастых существ, которые оказались… проблемными». «Еще одна раса?» – новый вождь не удивился. И снова он проклял Гул'дана. «Он потерпел поражение?» «Нет, Вождь. Каргат победил и прислал множество этих существ сюда в качестве лагерных рабов», – уточнил Дал'Ренд. – «Они превосходные кузнецы, и мы их принуждаем ковать оружие для наших воинов». «Вот и хорошо», – кивнул Молот Рока, поглаживая подбородок. По крайней мере, его предложение разделить войско давало плоды. Последуй они изначальному плану Чернорука наступать всем вместе, Орде пришел бы конец. – «Расскажи подробнее об этих низкорослых коренастых созданиях». «Они похожи на горенов и предпочитают жить под землей. Последние новости от Каргата были о том, что он загнал их обратно в их горную крепость. Он запросил остатки Красного Тумана, чтобы выкурить их из нор». Молот Рока был удивлен этим запросом. После того как они использовали большую ее часть при осаде Шаттрата, этой смеси почти не осталось. Что ж, пусть забирает. «А Килрогг?» – поторопил он Дал'Ренда. «Он отправился доставить это Каргату», – вместо брата ответил Мейм. – «Нам неизвестно, зачем ему понадобился для этого весь клан». Молот Рока был с этим согласен. Зачем Килроггу понадобился весь его клан для доставки остатков Красного Тумана? Что-то тут не сходилось. «Что еще?» «Зулухед доложил, что захватил людские земли на юге и уничтожил два их больших города, правда, с большими потерями. Он уже созвал свой клан, чтобы приступить к освоению этих земель», – сказал Мейм, нахмурившись. – «Нер'зул требовал его возвращения, но Зулухед хотел убедиться, что Чернорук жив, прежде чем сделать ход». Молот Рока в гневе стукнул по подлокотнику кресла. Нер’зул раскалывал Орду своей погоней за властью. Но тут он заметил, что Мейм, судя по всему, хотел сказать что-то еще. «Выкладывай», – прорычал он. «Клан Северного Волка тоже покинул лагерь, и забрал с собой на север недавно прибывший клан Белого Когтя». «Что?!» – глаза Оргрима расширились от недоверия. – «Рассказывай, что произошло!» «Нам известно лишь, что Нер'зул обратился к жене Дуротана, возможно, чтобы заручиться ее поддержкой. После этого она объявила, что они займутся укреплением наших новых земель до возвращения отца, и вскоре уехала». 'Выходит, все-таки Орду она не бросала. Скорее всего, она избегала козней Нер'зула,' – заключил Молот Рока. Это было недопустимо. Перед лицом упорства людей Орда должна быть едина как никогда. Он потянулся к своему молоту и сжал его. Похоже, скоро ему придется обагрить его орочьей кровью. «Мейм, передай Нер’зулу, что я требую встречи». Братья переглянулись, а потом неуверенно посмотрели на него. Было что-то еще. «В чем дело?» – потребовал ответа Молот Рока. Он намеревался заставить Нер'зула подчиниться своей воле. Нельзя было допустить раскола Орды! «Причина, по которой Нер'зул набирает такую силу, заключается в том, что его поддерживает Гром Адский Крик и его клан Песни Войны», – наконец сказал Дал'ренд. «Громмаш Адский Крик здесь?» – Молот Рока вперил взгляд в старшего из сыновей Чернорука. «Его клан Песни Войны тоже здесь?» «Да, треть клана уже прибыла», – ответил Дал'Ренд. Молот Рока выпустил свой молот из рук, поняв наконец, что происходит. У Грома были все шансы возглавить Орду, как и у Чернорука, когда та только создавалась, вот только Гром не стремился к лидерству и довольствовался ролью последователя. Однако, если Нер'зул поддержит его из-за поражения Чернорука, все изменится. «Передай Вароку, пусть готовит воинов», – Молот Рока заметил замешательство на лицах братьев, которые не понимали, к чему он клонит. – «Мы уходим». «Мы убегаем?!» – выкрикнул Дал'Ренд, но тут же съежился под холодным взглядом Молота Рока. «Сейчас мы не можем бросить вызов клану Песни Войны. Нам нужно время на восстановление». – Даже если бы Орда не была расколота, ему все равно нужно было сначала укрепить недавно завоеванные земли и расселить свой народ, а уж потом возобновлять наступление. И хотя Орда была повержена, людям тоже пришлось несладко. Оставалось надеяться, что к тому времени Гул'дан очнется. «Отправь Нер’зулу послание, что клан Черной Горы присоединится к клану Драконьей Пасти, чтобы закрепить за собой новые земли». Насколько он помнил, самые южные людские земли были плодородными и богатыми - идеальное место для восстановления их клана. Оргрим понимал, что пока не в силах тягаться со всем кланом Песни Войны, а если дойдет до Мак'Гора, то победа над Громом не гарантирована. Неизвестно, чем кончится их битва. Он решил выждать, и, возможно, через год ему удастся вновь объединить Орду и, кто знает, склонить Грома на свою сторону.

***Элвиннский лес – Крепость Штормграда***

Король Ллейн и его генералы вновь изучали карту, обсуждая последние новости. Карта была перерисована, и львиных фигурок, обозначавших их войска, осталось меньше половины от изначального количества. Возле карты собрались дворяне Штормграда и уцелевшие старшие офицеры его королевства. «– и вы говорите, что они больше не продвигались в Элвиннский лес?» – спросил Лотар, его лучший друг и Верховный Главнокомандующий его войсками, одного из генералов, размещенных вдоль лесной границы. «Так точно, милорд», – ответил генерал. – «Похоже, они отошли от лесных границ, и из Западного Края командующие тоже сообщают об этом. Видимо, они довольствуются тем, что остаются в Светлолесье, сэр». Ллейн увидел, что Лотар смотрит на него, и его лицо было переполнено эмоциями. – «Похоже, твой рискованный план сработал, друг мой, и наш народ принес жертвы не зря». Все присутствующие дворяне и военачальники закрыли глаза, вспомнив о страшных потерях среди своих солдат. Семьдесят тысяч полегло в злосчастном походе, и еще семьдесят тысяч – в битве за Светлолесье и Западный Край. Что касается Красногорья, они все еще ждали известий. Ллейн видел, как беспокоится Лотар, жаждущий новостей с того фронта, а точнее – вестей об одном дорогом ему человеке. «Значит, настало время нанести удар! Отдайте приказ, мой король, и мы вышвырнем этих тварей из Светлолесья!» – один из дворян озвучил то, о чем думали многие. Одет он был весьма скромно, но, с другой стороны, штормградские дворяне вообще не одевались так роскошно, как их северные собратья. В этом просто не было смысла. Ллейн обратил внимание на златовласого дворянина, почти его ровесника. Тот смотрел на него с горячим рвением. Ему потребовалось мгновение, чтобы припомнить, откуда родом этот дворянин. Дом Эллериан имел среднее влияние в Западном Крае, если он правильно помнил. К тому же, у них была дочь, которая была всего на несколько лет младше его сына – одна из немногих знатных дам, подходивших по возрасту и положению, чтобы стать женой его сына. Он тряхнул головой, прогоняя эту мысль: сначала нужно позаботиться о будущем, а уж потом вести подобные разговоры. «Нет, лорд Эллериан». – покачала головой леди Чернодрев из Гранд-Хэмлета. Это была красивая женщина, которая совсем не выглядела на свои пятьдесят лет, за исключением одной детали. Волосы ее, иссиня-черные, под стать фамилии, все же тронула седина: в густой копне блестели редкие серебряные прядки. – «Наш народ уже потерял слишком много. Мы должны использовать время, которое Лотар выиграл для нас, чтобы восстановиться». Лорд Эллериан выглядел возмущенным словами своей коллеги-дворянки. – «Но ваши земли…» «– потеряны!» – леди Чернодрев ударила кулаком по столу. – «Одному лишь Свету известно, как я благодарна за то, что большинству моих людей удалось бежать благодаря стараниям наших солдат! Я не опорочу их жертву и жертву моего мужа, безрассудно жертвуя новыми жизнями в попытке вернуть эту землю!» Остальные дворяне опешили от ответа леди Гранд-Хэмлета. Лишь ей с дочерьми удалось уцелеть во время атаки Орды. Лорд Гранд-Хэмлета погиб вместе со своим другом детства, лордом Солнцелесья. Семья последнего тоже погибла, как и их приближенные, когда они помогли задержать Орду достаточно долго, чтобы дать горожанам возможность спастись. Выжившие из Гранд-Хэмлета и Солнцелесья теперь ждали, что леди Чернодрев поведет их за собой. «Теперь наш долг – защитить тех, кого можем, и…» – с этими словами леди Чернодрев повернулась к Ллейну и почтительно склонилась, давая понять, что ее следующие слова – не оскорбление короля. – «…и нам нужно найти союзников на севере. У дворфов, если получится… но эта Орда слишком сильна, чтобы мы могли справиться с ней в одиночку, даже учитывая то, что Лотар сумел их ослабить». Единственный недостаток штормградских дворян – чрезмерная гордость. Все эти дома происходили от лоялистов, которых предок Лотара собственноручно отобрал и повел за собой, когда мятежные вассалы отправились заселять более богатые северные земли. Предметом их гордости было то, что их королевство достигло такого величия и могло сравниться со всеми остальными шестью человеческими королевствами, вместе взятыми. Сама мысль о необходимости просить помощи у своих дальних северных родичей претила им. «Я уже отправил посланника», – ответил Ллейн, удивив всех, даже своего друга. Сейчас было не время для гордости, и Ллейн смирил бы себя перед Теренасом, если бы это помогло привести их войско сюда, чтобы спасти его землю. «Правда?» – Лотар уставился на своего друга. Он знал, как важна для Ллейна независимость Штормграда. Обращение за внешней помощью означало готовность уступить часть земель в качестве платы. «Кого ты послал?» «Лорда Престора». – Ллейн заметил, что остальные дворяне недоуменно переглядываются. Престор был мелким дворянином с небольшим поместьем в королевстве. Однако… – «Он в некотором родстве с королевской семьей Альтерака». Остальные дворяне медленно закивали, все поняв. Авторитет штормградского дворянина, возможно, мало что значит для северных королевств, но что насчет человека, связанного с одной из королевских семей севера? Что ж, в таком случае отказать им будет куда сложнее. «Нам остается только ждать добрых вестей от Престора», – вздохнул Ллейн. – «Если на то будет воля Света, он принесет нам помощь, в которой мы нуждаемся». Ллейн снова посмотрел на карту и достал синий уголек. Он принялся обводить линию, обозначая территорию, которую они все еще контролировали. «Я хочу возвести цепь укреплений вдоль границ и разместить там полный легион. В таком случае Орда не сможет оставить это без внимания, иначе рискует получить удар в спину. А те легионы, что не в крепостях, будут патрулировать главные дороги Элвиннского леса и Западного Края, готовые отразить любое нападение». Все дворяне посмотрели на карту, и большинству эта мысль пришлась по душе. Теперь Орде придется растянуть войско. Благодаря рискованному плану Лотара, появилась надежда, что массированные атаки орков в ближайшее время прекратятся. «Я согласен с королем», – сказал Лотар и передвинул пару фигур легионов на несколько позиций. – «Однако некоторые участки границы требуют большего гарнизона, чем другие, у нас сейчас мало людей, поэтому нужно тщательно выбирать, где разместить оставшиеся силы». Генералы принялись изучать карту. Одни задумчиво поглаживали бороды, другие стискивали зубы, пытаясь понять, где лучше всего укрепиться. «Есть какие-нибудь новости из Красногорья?» – спросила леди Чернодрев, многозначительно взглянув на Лотара. После этих слов все взгляды устремились на Лотара: всем было известно, что там находится его сын. «Еще нет…» – Лотар собирался продолжить, но в этот момент впустили гонца с двумя посланиями. «Вести, Ваше Величество! Из Красногорья и Североземья!» – гонец, тяжело дыша, опустился на колено и протянул королю два письма. Ллейн, заметив обеспокоенность Лотара, взял первым письмо из Красногорья и сразу же распечатал его. Он пробежал письмо глазами, и брови его изумленно поползли вверх, пока он читал о случившихся событиях. «Что там, Ллейн?» – Лотар был так обеспокоен содержанием письма, что забыл обратиться к другу по титулу. «Твой сын - вылитый ты, друг мой», – улыбнулся Ллейн, передавая Лотару письмо рыцаря-чемпиона Грегори. Взволнованный отец, забыв об этикете, схватил письмо и жадно впился в него глазами. Ллейну доставило удовольствие видеть, как слегка расширяются глаза друга по мере того, как тот читает донесение Грегори. «Что там пишут, лорд Лотар?» – спросил лорд Эллериан, которому тоже не терпелось узнать, как обстоят дела в Красногорье. «Каллан сделал это… Он выстоял… Мой сын…» – Лотар машинально отдал письмо одному из генералов, который быстро прочитал его и передал следующему. «Ха!» – коротко рассмеялась леди Чернодрев; впервые с тех пор, как пал Гранд-Хэмлет. – «Похоже, у нашего льва-чемпиона достойный детеныш». «Верно, верно!» – Генерал рассмеялся и похлопал Лотара по спине. «Да здравствует Молодой Лев Штормграда!» «Мой дорогой лорд Лотар, через несколько лет моя дочь достигнет брачного возраста», – кокетливо заметила леди Чернодрев. – «Что скажете насчет такого союза?» «Миледи…» – голос Лотара дрогнул, но это был редкий миг веселья, и никому не хотелось его упускать. Лорд Эллериан подошел и по-дружески похлопал прославленного чемпиона по плечам. «Как жаль, что моя Тиффин еще слишком мала, но у меня есть милая племянница, как раз под стать твоему сыну», – широко ухмыльнулся лорд Эллериан, обнажив зубы. «Лорд Эллериан, неужели вы пытаетесь лишить мою дочь жениха? - наигранно ахнула леди Чернодрев. «Лорды и леди… прошу…» – взмолился Лотар, пытаясь уйти от ответа. Формально он был дворянином, но не был так искусен в словах, как они. Он с радостью променял бы это на поле боя. Послышался добродушный смех в адрес Лотара, и в воздухе воцарилось редкое чувство покоя. В конце концов, у многих из них были свои дети, и они знали, каково это - переживать за ребенка. Это подарило им редкую минуту радости в это смутное время. Новости были не самыми лучшими, но могло быть и хуже: им удалось не дать Орде захватить Красногорье, а в такое время любая победа над несметным врагом – уже достижение. Ллейн улыбнулся, радуясь за Лотара. Сын его друга явно был любимцем Света. Тут же он решил вознаградить Каллана, назвав форт в его честь. Пока дворяне и генералы поздравляли Лотара, а некоторые даже предлагали своих дочерей, Ллейн открыл послание из Североземья. Сломав печать, он узнал личный знак аббата. Развернув его, он прочитал содержимое, и мгновение спустя судорожно вздохнул. «Что случилось, Ваше Величество?» – Лотар заметил, как по мере прочтения письма счастливое выражение на лице друга сменяется мрачным. – «В Североземье что-то стряслось?» «Сделаем перерыв и соберемся через час», – тон Ллейна встревожил остальных, но, видимо, дело не настолько важное, чтобы им знать. Таким образом, генералы и дворяне вежливо откланялись. – «Лотар, ты можешь остаться». Когда в комнате, кроме королевской стражи, никого не осталось, Ллейн протянул Лотару письмо. Он ждал, пока друг читает письмо, а потом, похоже, тот принялся перечитывать. «Каллан сделал что?!» – наконец воскликнул Лотар, перечитывая написанные слова еще раз, как будто мог почерпнуть из них новую информацию. – «Как Гавинрад мог обвинить его в подобном!» «Но разве Гавинрад стал бы лгать? Ты знаешь его лучше всех. Он из тех бесчестных людей, кто станет выдвигать подобные ложные обвинения?» – Ллейн не был знаком с рыцарями Братства так же хорошо, как Лотар, и в данном случае ему действительно важно было знать. «Нет», – покачал головой Лотар. – «Гавинрад – один из самых верных и надежных рыцарей, с которыми я имел честь служить. Он не стал бы выдвигать такие дикие обвинения без веской причины». Услышав, как сам расхваливает его, Лотар нахмурился. «И все же, на стороне твоего сына выступает верховный клирик с определенной репутацией и другие высокопоставленные клирики». – заметил Ллейн, который и сам был в замешательстве. С какой стати Каллану нападать на Медива? Хуже того, Медив так и не пришел в себя после того, что сотворил Каллан, даже несмотря на помощь Альфреда. «Что заставило Каллана сделать это? И почему аббат не пишет, в чем обвиняют моего сына?» – прорычал Лотар. Он терпеть не мог неизвестности. Ллейн же, напротив, догадывался, почему аббат так туманно выразился в письме. – «Это, наверное, очень щекотливый вопрос, и если эти сведения попадут не в те руки, последствия могут быть катастрофическими». «Значит, придется ждать, пока они прибудут, чтобы узнать всю правду?» – с нетерпением спросил Лотар. «Аббат сказал, что твой сын весьма одарен Светом, и, по его мнению, не способен причинить кому-либо вред без нужды». – За исключением Медива, по какой-то причине. Ллейн нахмурился. Он доверял словам аббата. Он был не только его личным духовным наставником, но и другом семьи на протяжении всей жизни. Сам Ллейн относился к нему, скорее, как к любимому дяде. – «Сейчас мы не можем допустить никаких отвлекающих факторов или новостей, способных вызвать панику. Сейчас нам нужно сосредоточиться на укреплении обороны. Сам аббат не видит в этом острой необходимости и будет лично присматривать за Медивом. Если он считает, что Каллан способен помочь с наплывом раненых в Североземье, я склонен позволить твоему сыну остаться там». Лотар расхаживал взад и вперед, в его голове шла борьба между досадой и замешательством. Зачем Гавинраду обвинять в этом его сына? С чего это Каллан напал на Медива? В конце концов, он подумал о решении аббата и вынужден был согласиться. Аббат был также прав в том, что кроме аббатства Североземья не было другого места, подходящего для лечения Медива… 'Сын мой …' – подумал Лотар, вновь перечитывая письмо. [Его Величеству королю Ллейну Ринну, долгих лет ему правления, Мой король, пишу вам с тяжестью на сердце. Медив без сознания, и никакое исцеление – ни мое, ни других верховных клириков – на него не действует. Это напоминает мне о коме, в которой Медив пребывал в юности. Вот только на этот раз все иначе. Во-первых, Медив выглядит сейчас почти моим ровесником, а во-вторых, он, похоже, лишился почти всей своей жизненной силы. Мы с моими клириками делаем все, что в наших силах, но пока безрезультатно. Что бы там ни произошло с Медивом, Свет бессилен, как и в прошлый раз. Это подводит меня к причине того, что произошло с Медивом. Сын Лотара, Каллан, был тем, кто ответственен за его нынешнее недееспособное состояние. Это единственное, в чем согласны все вовлеченные стороны. Однако сэр Гавинрад полагает, что виной всему – осквернение от чернокнижного артефакта, повлиявшего на юного Каллана. Верховный клирик Мара Фордрагон сообщила мне, что Каллан выдвинул против Хранителя крайне серьезное обвинение. Окажись это правдой, это может потрясти королевство до самого основания. Однако ни мой прежний, ни нынешний осмотр Медива ничего не прояснил. Осмотр предполагаемого артефакта чернокнижника также оказывается ложным. На самом деле, это один из святейших предметов, которые я когда-либо держал в руках за всю свою жизнь. Однако многие свидетели видели, как орочий чернокнижник с помощью этого артефакта причинял огромный вред нашему народу. Сэр Гавинрад назвал его проклятой вещью, а Мара передала, что Каллан считает его даром. Пожалуй, оставлю решение за вами, но, смею заверить, основываясь на беседах и осмотрах как Медива, так и Каллана, на данный момент ни тот, ни другой не представляют ни для кого опасности. Более того, Каллан очень помог моим измотанным клирикам. В связи с этим, прошу оставить его здесь до тех пор, пока мы не закончим работу с беженцами. Разумеется, я считаю, что сейчас Медив слишком слаб для столь длительных переездов, и хочу удостовериться в стабильности его состояния, прежде чем отправлять его в Штормград. Решение за вами, Ваше Величество. Да пребудет с нами Свет, Аббат Альфред Уинстон Аббатство Североземья]

***Великое море – Корабль "Антебеллум"***

Давал Престор был связан с правящей семьей Альтерака. Родство было дальним, но тем не менее, оно было. Его отец решил попытать счастья на юге, а не бороться за земли на севере. Таким образом, правящая семья Альтерака относилась к ним благосклонно, ведь это давало им чувство большей безопасности. Это было также идеальное прикрытие для Нелтариона и его отпрысков, которого мир знал как Смертокрыл. Разумеется, там были и настоящие люди. Его отпрыски следили за тем, чтобы род не прерывался, на случай, если ему понадобится внедриться в мир смертных. В данный момент лицо этого человека шокировало бы его бывших драконьих соратников. Хранитель Земли был известен как самый смертоносный из пяти драконьих аспектов. И все же, все они были бы поражены задумчивым выражением его лица. Лоб красивого мужчины был нахмурен, когда он смотрел в море, как и каждый день в течение последнего месяца путешествия на север. Многие из команды корабля пытались наладить с ним контакт, но он держался так отчужденно, что к нему было не подступиться. В итоге, многие решили, что дворянин был слишком поглощен беспокойством о Штормграде и не расположен к общению. Мысли о родине заставляли матросов работать усерднее, чтобы побыстрее доставить посла по назначению. От этого зависела судьба всего королевства. Увы, Смертокрыл думал совсем не об этом. Он пребывал в глубоком сне, с каждым днем все больше сходя с ума от темных шепотов, пока не пробудило его открытие бреши в защите Азерота. Он без труда принял нынешний облик Давала Престора и получил от своего выводка информацию обо всем, что произошло с тех пор, как он уснул. Темные шепота были разгневаны, когда эти орочьи твари атаковали. Они не испытывали теплых чувств к Пылающему Легиону с их зелеными инструментами. И все же, это сеяло хаос в мире, а такое им нравилось. Некоторые из орочьих заклинателей даже использовали магию Бездны, что еще больше радовало их. Казалось, они были готовы встать на сторону орков, как вдруг что-то изменилось. Что-то, о чем они не пожелали ему рассказывать, и вот так просто темные шепоты стихли. Последние несколько месяцев стали самым долгим временем, сколько он себя помнил, когда он оставался наедине со своими мыслями. Время от времени он слышал темные шепоты, но они не обращались к нему. Нет, они обращались друг к другу. Смертокрылу они казались растерянными. Нелтарион знал, что темные шепота обожают хаос и питаются им, но, судя по всему, сейчас творилось нечто, чего они не планировали. Хаос, насколько он мог судить, вышел из-под контроля, а не был частью их плана. Потом их приспешники наткнулись на орков, и помощь, которую, как он знал, те поначалу собирались оказать, была отозвана. Теперь же их приспешников планомерно уничтожали. Нелтарион был уверен, что темные шепота прикажут ему оказать ту или иную помощь дворфам Черной Горы. Однако, казалось, им было не до того, что у них происходит. Когда темные шепота умолкли, исчезло неприятное ощущение, словно под кожей ползают муравьи. Он знал, что их сила все еще в нем; он и они были едины… но теперь, казалось, не так сильно, как раньше. Потом произошло нечто совершенно неожиданное – как для него, так и для темных шепотов. Выводок Ноздорму напал на мальчишку, любимого их заклятым врагом. Они, самые скрытные из драконьих родов, на глазах у смертных напали на него и тем самым раскрыли себя – и все из-за какого-то мальчишки. Что же в этом мальчишке такого особенного? И наконец, случилось самое неожиданное. Прислужники темных шепотов из оскверненной стаи Ноздорму напали на тех, кто не был запятнан. Смертокрыл мог распознать оскверненное зловоние темных шепотов где угодно. Но они всего лишь прогнали отпрысков Ноздорму и оставили мальчика в покое. Почему? Теперь, когда он мог трезво мыслить, не заглушаемый темными нашептываниями, к нему пришло некое прозрение. Что он здесь делает? К чему ему впутываться в дела смертных? Он собирался посеять смуту в Штормграде под видом их посла, но к чему теперь тратить на это время? Это было ниже его достоинства! Разве не лучше ему заняться чем-то другим? Его отпрыски разбрелись кто куда. Разве им не пошло бы на пользу, если бы он присматривал за ними? Смертокрыл застыл, пораженный этой мыслью, ожидая, что темные шепота взревут и потребуют сеять хаос, но ничего подобного не случилось. Его размышления прервались, не дав развиться предательским мыслям, когда один из матросов принес обед. Он поддерживал видимость, чтобы сойти за одного из смертных, но зачем он опускался до их уровня, подыгрывая им? Мало того, матрос прервал ход его мыслей, он с нарастающим раздражением осознал, что так будет продолжаться изо дня в день. Нет. С него хватит. «Лорд Престор, обед подан, если вы желаете… а?!» Матрос уставился широко раскрытыми глазами, когда облик дворянина начал меняться и увеличиваться. Он не успел и шагу ступить, как его тело было раздавлено. Корабль затрещал и разлетелся в щепки, когда Смертокрыл принял свой подлинный гигантский облик. Тех, кто уцелел после крушения, накрыло цунами, которое поднял вожак черных драконов могучим взмахом крыльев, уносясь прочь. Тот факт, что он убил всех на корабле, даже не дошел до Смертокрыла; он просто хотел уйти и, впервые, наконец, побыть наедине со своими мыслями.