Том 2: Глава 9

***Кель'Талас – Луносвет***

Еще на подлете к Луносвету золотые шпили, взмывающие к небесам, поражали воображение, – особенно искусно вырезанные руны, светящиеся магической силой. Вместо того чтобы приземлиться перед городом, как я ожидал, Аллерия и остальные направились прямо в город, к гнездовью дракондоров, о существовании которого я и не подозревал. Жаль, а то я бы с удовольствием осмотрел город, чтобы проверить, насколько он соответствует моим воспоминаниям об игре. Тем не менее, я узнал район, где мы приземлились, по его характерным строениям. Как-никак, Шпиль Ярости Солнца – это престол рода Солнечных Скитальцев. Внизу виднелось круглое строение, похожее на римский Колизей. Высотой оно было этажа в три, а в стенах были вырезаны большие альковы, в каждом из которых мог поместиться дракондор. Само же поле было заполнено дракондорами и их укротителями, которые, бросив все свои дела, уставились на нас. «Садимся, Каллан», – сообщила Аллерия, креня дракондора влево. Затем она скомандовала ему втянуть крылья, и мы устремились вниз. Я вцепился в талию Аллерии еще сильнее, а мой желудок сделал сальто. Но не успели мы врезаться в землю, как дракондор расправил крылья, значительно замедлив падение, и плавно опустился на землю. Аллерия повернулась ко мне и посмотрела с лукавой усмешкой. – «Неужели ты сомневаешься в моем мастерстве?» Я не сразу сообразил, что она нарочно так резко спикировала – просто чтобы подколоть меня. – «Ах ты… ну… браво, миледи Аллерия». Аллерия, улыбаясь, соскочила с дракондора и протянула мне руку. Ну уж нет, это уже перебор. Закатив глаза, я все же взял её за руку и спрыгнул на землю. «Послушай, а у тебя есть какие-нибудь планы после встречи с королем Солнечным Скитальцем?» – спросила Аллерия, с легкой игривостью убирая за ухо непослушную прядь светлых волос. «Ну, не то чтобы…» – нервно усмехнулся я. – «Э–» Я осекся, заметив, что в вольер для дракондоров заходит белокурый эльф с повязкой на одном глазу. «Капитан следопытов, как я погляжу, наши разведчики доложили верно – вы вернулись вовремя», – произнес эльф с повязкой на глазу, а затем повернулся ко мне. – «Вы – наследник Торадина?» «На самом деле, капитан рыцарей Каллан Лотар, но да, меня также называют наследником Торадина», – ответил я с каменным лицом, хотя внутри меня все перевернулось. Ведь передо мной стоял будущий регент эльфов крови, Лор'темар Терон. Тот самый, которого я в игре столько раз помогал убивать ради какой-то невнятной награды, о которой уже и не помню. «Как к вам обращаться: лорд Лотар или лорд Каллан?» – с любопытством спросил Лор'темар. – «Я так понимаю, ваш отец ещё жив?» «Можно просто Каллан», – улыбнулся я. – «Но если уж соблюдать все формальности, то, пожалуй, лорд Каллан, раз уж, как вы сами сказали, мой отец жив и носит титул лорда Лотара». Аллерия повернулась в сторону прибывающих дракондоров, которые плавно заходили на посадку в вольер. Мои люди тут же соскочили на землю, у некоторых ноги подкашивались, а лица приобрели нездоровый зеленоватый оттенок. «Понимаю, это несколько неожиданно, но король примет вас сразу после того, как генерал следопытов Лириса закончит свой отчет», – сказал Лор'темар извиняющимся тоном. – «Но не волнуйтесь, вам будет позволено присутствовать при дворе, пока леди Ветрокрылая будет докладывать». «Что насчет моих людей?» – спросил я, кивнув в сторону своих спутников, которые уже пришли в себя после полета. «Вы можете взять с собой двоих», – сказал будущий регент, кивнув. – «Остальных ваших людей разместят на площади Странников, и они смогут свободно осмотреть город». «Что ж, понятно», – кивнул я и обернулся к своим. – «Нестле, Хейли, вы – со мной». Нестле, похоже, был в восторге от такой перспективы. Оно и понятно. Как заклинатель, он, должно быть, мечтал увидеть колыбель магии. Хейли же, напротив, приняла профессионально-бесстрастный вид. Мне показалось, что она вновь вжилась в роль королевского стража. «Лор'темар», – Лириса, подойдя, передала своего дракондора эльфу-укротителю. – «Есть ли вести со всех наших застав?» «Так точно, генерал-следопыт», – Лор'темар вытянулся по стойке смирно перед матриархом Ветрокрылых. – «За вчерашний день новых нападений не зафиксировано, все дозоры отчитались». «Выходит, он как-то узнал, что я буду там», – задумчиво пробормотала Лириса. «Генерал-следопыт… король ожидает…», – напомнил Лор'темар, но замялся. – «Правда, он не один. Принц вернулся». «О?» – Лириса удивленно вскинула бровь. – «Он всё ещё пытается ухаживать за моей дочерью?» 'Стоп, что? Кель'тас здесь?' – я поднял взгляд и увидел, что Лор'темар качает головой. «Нет, Леди Ветрокрылая», – ответил Лор'темар. – «По слухам, он прибыл со срочными новостями для королевства, но король не придал им значения». «Принц, надо полагать, не обрадовался?» – вздохнула Лириса. – «Зная его нрав, он наверняка сейчас пытается обойти отцовский указ». Между ними явно была какая-то история, я это чувствовал. Разумеется, меня не собирались посвящать в подробности прошлого Кель'таса, да, если честно, и не обязаны были. Я и так прекрасно знал, что у Кель'таса с отцом сложные отношения, – потому-то он и предпочитал жить в Даларане. Его присутствие здесь могло сыграть мне на руку, так как Кель'тас всегда был сторонником союза с людьми. «Не будем терять времени», – сказала матриарх Ветрокрылых, кивнув мне. Я молча последовал за ней, в то время как одноглазый эльф возглавил процессию. Покинув вольер и оказавшись в самом городе, я впервые смог по-настоящему взглянуть на Луносвет. Великолепный – только так я и мог бы описать дом эльфов. Те немногие улицы, что я успел увидеть, были застроены безупречными зданиями, на которых не было и следа времени. Эльфы занимались своими повседневными делами, но Нестле поразило то, с какой легкостью они использовали магию. По улицам сами собой двигались метлы, огибая прохожих. Внутри зданий, подозрительно напоминавших таверны, виднелись швабры, которые мыли полы без чьей-либо помощи. Летающие послания сами залетали в дома, а новые – вылетали из них. Там был даже фонтан, вода в котором не просто лилась, а принимала форму цветка, прежде чем упасть дождем обратно в чашу. Мы быстро поднялись по длинной череде ступеней, ведущих, если не ошибаюсь, к Площади Солнца. По обеим сторонам лестницы выстроились два ряда эльфов в зеленых доспехах с золотой отделкой. Они держали наготове большие щиты-кайты с эльфийскими узорами и односторонние мечи. Я кожей чувствовал их взгляды, оценивающие нас. «Мы входим в Шпиль Ярости Солнца, престол рода Солнечного Скитальца», – прошептала мне Аллерия, которая все это время шла рядом, стараясь не шуметь. – «Ступай осторожно. Не все эльфы верят, что ты – тот, кем себя называешь». Я удивился тому, насколько тихо вела себя Аллерия, но с тех пор, как мы покинули гнездовье дракондоров, они с Верисой держались вместе. Возможно, Аллерия вела себя так сдержанно из-за присутствия матери, ведь её всегда изображали бунтаркой. Еще раз взглянув на мать сестёр Ветрокрылых, я понял, что она совсем не похожа на ту женщину, о которой я читал в книгах. Это заставило меня задуматься, что еще из прочитанного, может оказаться неверным. Высочайший шпиль города, средоточие власти рода Солнечного Скитальца, возвышался над нами, когда мы входили внутрь. Я услышал голоса раньше, чем увидел самих собравшихся. В просторном зале, по обе стороны, двумя рядами сидели эльфийские аристократы и магистры. Но мое внимание сразу же привлек тот, кто сидел во главе ряда магистров. Молодой, светловолосый, красивый – кто угодно узнал бы в нем принца. Кель'тас Солнечный Скиталец, будущий предводитель эльфов крови. Он посмотрел на меня прежде, чем на кого-либо другого, и я заметил, как он слегка кивнул мне, а затем перевел взгляд. Позади него, с обеих сторон, вдоль стен зала тянулся широкий балкон, заполненный эльфами, одетыми не так, как знать или магистры. Сдается мне, это были мелкие дворяне и лорды. Однако в конце этих двух рядов стоял большой трон, возвышавшийся над помостом не меньше, чем на полтора метра. На троне сидел старый эльф с седыми волосами. Морщин у него не было, но суровое, обветренное лицо говорило о том, что он многое повидал на своем веку. Как и стража, он был облачен в зеленые латные доспехи эльфийской работы, а голову его венчала корона из серебряных листьев. Лор'темар и Лириса вышли вперед и, не доходя до трона, опустились на колени перед своим королем. Тем временем Аллерия и Вериса незаметно отделились от нас и затерялись в толпе наблюдателей. «Король Анастериан Солнечный Скиталец», – почтительно обратилась Лириса. – «Позвольте представить вам лорда Каллана Лотара, наследника Торадина и моего спасителя от Вождя племени Амани, Зул'джина». Уловив сигнал, я сделал два шага вперед и, ударив кулаком по доспеху, низко и почтительно поклонился. «Приветствую и желаю здравия, правителю Кель'дорай», – сказал я громко и уважительно. – «От имени короля Ллейна Ринна и моего отца, Андуина Лотара, я с почтением приветствую его величество, короля Анастериана Солнечного Скитальца». Взгляд нестареющих глаз эльфийского короля пронзил меня. Я ощутил, как его мощь и подавляющее величие сосредоточились на мне. Тем не менее, я не дрогнул. В конце концов, он не мой король, так что преклонять колени я не собирался. К тому же, в прошлой жизни я был родом из республики, которая любила плевать в лицо королевской власти. Поэтому, после почтительного поклона, я гордо выпрямился перед ним. Возможно, это было ошибкой, поскольку я слышал недовольный шепот эльфов. Хотя, к моему удивлению, Кель'тас к ним не присоединился. Он лишь с усмешкой приподнял бровь. «Хммф», – протянул король, откидываясь на спинку своего искусно украшенного трона. Его глаза обратились к Лирисе. – «Докладывайте, генерал-следопыт». Нам не предложили присесть, и мы были вынуждены стоять, пока Лириса излагала свою историю – с момента получения королевского приказа до самой засады. Присутствующие эльфы то и дело вздыхали, а некоторые, осмелев, подавались вперед, жадно внимая рассказу Лирисы. Когда же она дошла до того момента, где я сразился с Зул'джином и убил его, на меня устремилось немало одобрительных взглядов. Особенно запомнился полный признательности взгляд одного очень красивого эльфа. Наконец она дошла до той части рассказа, которой я втайне опасался, но был готов – массовое воскрешение. Это вызвало некоторое смятение среди эльфов. Кель'тас, слушая, быстро моргал, и даже Анастериан, прежде чем вернуться к отчету Лирисы, окинул меня пристальным, как у ястреба, взглядом. Наконец, она закончила, и весь зал замер в тишине, ожидая слов своего короля. Спустя несколько минут король взмахом руки отпустил Лирису и Лор'темара. Они поднялись и отошли в сторону, так что между королем и моей группы никого не осталось. Он еще несколько мгновений смотрел на нас, а затем выдохнул. На его лице появилась слабая улыбка. «Каллан Лотар», – наконец произнес эльфийский король. – «Ты, похоже, унаследовал не только его внешность, но и в искусстве убийства троллей ему не уступаешь». По залу пронесся приглушенный шепот, поскольку некоторые эльфы были потрясены тем, что их король фактически признал мое происхождение. «И почему, после стольких лет, передо мной предстали наследники Торадина? Это как-то связано с вестями от моего сына?» – величественно спросил король Анастериан. – «Или же дело в данном мною обещании? Если так, то волноваться не о чем. Я сдержу его». 'Брехня!' – мысленно отмахнулся я, заметив, как передёрнуло принца, словно он съел кислый лимон, что подтверждало мои мысли. – 'О, я прекрасно знаю, как именно ты собираешься его "сдержать". Двенадцатью жалкими эсминцами, не больше!' Однако, настал момент истины. Если я сейчас промолчу, он так и отделается двенадцатью эсминцами, и ничто его не переубедит. Пора действовать. С этими мыслями я повернулся к Нестле и протянул руку. Заклинатель вложил мне в ладонь синюю сферу, наполненную чарами. Король, Кель'тас и эльфийские магистры сразу же разгадали природу предмета, хотя и не могли знать, что внутри. Я заметил, как король жестом отослал королевскую стражу, видимо, обеспокоенную магией, исходящей из предмета в моей руке. Я понимал, что сам я не найду слов, способных убедить эльфов помочь нам, но, быть может, я смогу воспользоваться чужими. Мысленно извинившись перед одним из величайших писателей моего прошлого мира и талантливым режиссером, я вышел вперед на несколько шагов, держа синюю сферу перед грудью. «Король Анастериан Солнечный Скиталец», – обратился я к нему с торжественной интонацией, держа перед ним сапфировую сферу. – «Если позволите, я хотел бы показать вам одну историю… можно сказать, воспоминание» Именно. Показать, а не рассказать. Старый эльфийский король явно не ожидал такого поворота, и то, что я собирался "показать" историю, не прибегая к помощи актеров, вызвало любопытство не только у него, но и у многих присутствующих. Он на мгновение встретился со мной взглядом, а затем кивнул. В ответ я активировал сферу, которую держал в руке, высвободив сложное плетение чар, над которым так усердно работали Нестле с помощниками. Зал наполнился струями фиолетовой тайной энергии, которые сплелись у меня над головой. Постепенно цвет сменился на зеленый, потоки стали шире, а затем обрели форму. Когда все рассеялось, перед нами, словно голограмма, возникло изображение Восточных королевств. По залу прокатились любопытные шепотки, и даже король выжидающе посмотрел на меня. Но это продолжалось лишь мгновение. Вскоре раздался знакомый голос. «No baanoas medo mijae», – слова, произнесенные тихим женским шепотом, тем не менее, ясно разнеслись по всему залу. «Мир изменился», – раздался царственный женский голос на всеобщем языке. Кое-кто из эльфов поморщился, услышав перевод с талассийского на всеобщий – фраза-то была одна и та же. Разумеется, голоса различались, но смысл был тот же. Краем глаза я заметил, что Лириса залилась краской. Именно она произнесла фразу на талассийском. Только мы с Нестле знали, что голос, говорящий на всеобщем, принадлежит королеве Тарии. А теперь пришло время тех изменений, которые я внес в знакомый диалог. «A thonin alorsh ni ahar no iebalam», – вновь раздался тихий женский шепот эльфийки. «Вы можете почувствовать это в земле», – вновь последовал перевод на всеобщий, но на этот раз в голосе слышалась какая-то усталость. «A thonin alorsh ni ahar no telore». «Вы можете почувствовать это в воде», – произнес женский голос, на этот раз с большей силой. «A thonin fero ni ahar no ardor». «Вы можете учуять это в воздухе», – голос теперь звучал увереннее, словно пробуждаясь от долгого сна. – «Многое из того, что некогда существовало, ныне утрачено, ибо в живых остался лишь один, кто ещё помнит». И в этот момент, при помощи Лирата, зазвучала фоновая музыка. Это была мелодия из незабываемой земной трилогии "Властелин колец". Благодаря моим напевам и указаниям, Лират не только воссоздал партитуру, но и усовершенствовал её. Эльфийская аудитория, до этого пребывавшая в недоумении, внезапно оживилась, когда заиграла музыка. Даже король Анастериан нахмурился, бросив быстрый взгляд сначала на меня, а затем на Лирису, прежде чем вернуться к меняющемуся изображению. Изображение карты Восточных королевств стало приближаться к северу, к землям, более знакомым эльфам. «Началось все на севере, с эльфов Луносвета», – внезапно магия завихрилась, и над картой возникли очертания эльфов в мантиях и платьях. Безликие магические силуэты ожили, словно переговариваясь и смеясь друг с другом, а голос королевы Тарии продолжал. – «Вечные, мудрейшие и прекраснейшие из всех созданий». Теперь уже эльфийская аудитория была не на шутку заинтригована, некоторые даже пытались скрыть улыбки. Даже король Анастериан вопросительно приподнял бровь, словно спрашивая, к чему я клоню. Я же просто вновь уставился на магическое представление в центре зала, пока зеленая карта отдалялась. Она быстро переместилась к другой области карты. «На юге обитали владыки дворфов», – провозгласила королева, пока карта формировала очертания дворфов. Одни стояли с кирками, другие – ковали различное оружие на своих наковальнях. – «Великие рудокопы и ремесленники в своих горных чертогах». Ракурс карты вновь сменился, быстро переместившись на северо-запад. «А на западе обитали люди…» – Возникшее изображение представляло собой группу людей, стоящих вместе, но на заднем плане развевался старый флаг Арати. – «Те, кто превыше всего желали мира». Взгляд Анастериана зацепился за флаг, но он не шелохнулся, пока карта вновь отдалялась. «Каждая из этих рас процветала и развивалась под властью своих мудрых правителей», – продолжала королева, пока камера скользила по карте. Золотой, коричневый и синий цвета заливали карту, обозначая территории только что представленных рас, в той же последовательности. Было видно, как влияние каждой расы расширяется. – «Три расы жили слишком далеко друг от друга, чтобы вступать в конфликты, но… они были не одни». Внезапно музыка сменилась с неопределенной на зловещую, когда камера переместилась дальше на восток, за пределы людских и эльфийских земель. Смена тональности заставила многих эльфов выпрямиться, и даже те, кто пытался изобразить незаинтересованность, теперь были прикованы к магическому представлению. «Ибо существовала ещё одна раса», – голос Тарии стал предостерегающим, когда камера переместилась дальше на восток, к обширной территории, окрашенной в красный цвет. – «В глубине империи Амани, в тёмном городе-храме Зул'Амане, жестокий вождь Джинта тайно создал нечто, что гнусные тёмные боги троллей именуют Лоа». Теперь изображение зависло над городом-пирамидой Зул'Аманом, и был виден силуэт свирепого тролля, совершавшего странные пассы руками, словно творя заклинание. Анастериан пытался скрыть свои чувства, но я заметил, как ожесточился его взгляд при виде фигуры Джинты. Некоторые из эльфийских дворян, которые, вероятно, никогда не сталкивались с троллями, похоже, были потрясены, увидев очертания одного из них, а музыка тем временем становилась все более зловещей. «И в этих Лоа он вложил всю свою жестокость, злобу и ненависть ко всему живому», – голос королевы, казалось, предостерегал слушателей. На заднем плане возникли образы звероподобных существ, стоящих рядом с Джинтой. – «Тёмные боги, достаточно могущественные, чтобы уничтожить их всех». Карта исчезла, сменившись изображением равнины с неприметной деревушкой, охваченной пламенем и атакованной. Появились силуэты эльфиек, прижимающих к себе плачущих детей и спасающихся бегством от свирепых троллей. Сцена сменилась. Теперь уже человеческие женщины уносили детей, спасаясь от набега троллей. Я заметил, что при виде этого несколько эльфов сжали кулаки. «Одна за другой свободные земли Азерота пали под натиском их Лоа», – на мгновение голос королевы дрогнул, словно она потеряла всякую надежду, а красный цвет троллей начал заливать карту Восточных королевств. – «Но нашлись те…» В этот момент изображение на секунду исчезло, а затем сменилось группой людей-солдат в одинаковой форме. «… кто оказал сопротивление», – при этих словах камера начала медленно отъезжать, а группа людей сначала удвоилась, затем утроилась, потом выросла вчетверо, и послышался звук шагающих, закованных в металл солдат. – «Отчаянный союз людей и эльфов выступил против армий Зул'Амана…» Теперь эльфам открылся вид на силуэты армий людей и эльфов, спускавшихся с горы, чтобы дать бой несметному войску троллей. «… и у подножия Альтеракских гор они дали бой за свободу Азерота», – и тут эльфам, наконец, открылась полная картина поля битвы. Горы Альтерака, переданные настолько точно, насколько это было возможно, и волна тьмы, представлявшая собой армию Джинты. Я использовал цветовую кодировку для армий. Армия троллей была красной, людей – синей, эльфов – золотой. Как и в фильме, я сделал акцент на жестокости и свирепости троллей, подчеркнув это их рычанием и утробным ревом. Из зала донеслось несколько испуганных вздохов, но больше всего меня интересовала реакция Анастериана. И в самом деле, его взгляд стал твердым, как кремень, и, казалось, еще немного – и его рука переломит подлокотник трона. Дальнейшее действие сцены разворачивалось под нарастающую музыку. Я понятия не имел, о чем пелось во вступительной сцене того фильма, но церковный хор Лордерона исполнил нечто похожее своими песнопениями. Лират потом еще отшлифовал это. Зрители получили возможность увидеть Тролльские войны из своего прошлого вблизи и во всех деталях. Они наблюдали, как синие фигурки людских лучников осыпают врага стрелами, но почти безрезультатно. Затем сцена сменилась, и перед ними предстал вид сверху на боевые порядки союзников и троллей. Всем было очевидно, что красные силуэты троллей многократно превосходят союзников числом. И все же, ряды синих человеческих фигур бесстрашно шли навстречу свирепому врагу. Но, каким бы благородным ни был человеческий дух, в самом центре боевого порядка стояла стена золотых фигур. В них без труда узнавались эльфы, и они тоже, не дрогнув, шли вперед, навстречу своим звероподобным врагам. Союзные войска остановились прямо перед столкновением с армией троллей. Камера приблизилась к эльфийскому строю, где выделялась одинокая эльфийская фигура. Фигура была облачена в серебряные доспехи, и было видно, как она смотрит прямо на орду троллей, несущуюся на неё. Даже без закадрового голоса все в зале поняли, кто это, и я заметил, как несколько эльфов обернулись к своему королю. «Dazaal no daararon!» – раздался властный крик силуэта Анастериана. Золотистые фигурки эльфов сомкнули щиты и подняли их, а лучники, стоявшие вокруг Анастериана, приготовили стрелы. «Oorarom no jaeneianes!» – повинуясь приказу, лучники обрушили на врага град стрел, которые с невероятной точностью пролетали между своими воинами в первом ряду и поражали несущихся троллей. Было видно, как тысячи силуэтов троллей вздрагивают от попаданий, но их было слишком много. Несмотря на то, что лучники осыпали вражеские ряды градом стрел, тролли все же врезались в ряды союзников, и поле боя превратилось в мешанину золотого, синего и красного. В определённые моменты камера приближалась, чтобы показать доблесть эльфов и их союзников-людей. Фигура Анастериана разила троллей направо и налево, а в рядах людей некто в белом, вооруженный двуручным мечом, творил то же самое. Сцена битвы длилась еще несколько мгновений, а затем вновь зазвучал голос королевы. «Несмотря на то, что они доблестно сражались более трёх дней», – голос королевы звучал на фоне продолжающегося сражения. – «…победа все еще была недостижима». Воодушевляющая музыка, звучавшая в начале битвы, постепенно сменилась на зловещую, когда фигуры людей и эльфов на поле боя, казалось, уставились на что-то вдали. «Сила Лоа оказалась куда более могущественной, чем кто-либо из них мог представить», – королева смогла придать нотку ужаса своему повествованию. На поле боя возникло огромное существо, нечто среднее между троллем и динозавром. Это был Джинта, вождь троллей, чей силуэт я специально сделал выше и массивнее, чем у остальных людей и эльфов. Издав громоподобный рык, вождь, усиленный Лоа, обрушился на войска альянса. Люди и эльфы взлетали в воздух от одного удара тролля-божества. Кровавая бойня, учиненная троллем, длилась еще несколько мгновений, показывая, насколько неодолимы были тролли в те времена. «Именно в этот момент, когда надежда, казалось, угасла, Торадин, король людей…» – Среди синих рядов людей показалась белая фигура человека, которая, повернувшись к горным склонам Альтерака, взметнула вверх свой меч. - «… взмахнул мечом и явил последнюю надежду альянса». Над силуэтом тролля стали собираться тучи, и можно было заметить, как Джинта поднял голову, за миг до того, как на него обрушился колоссальный огненный вихрь. Спустя мгновения на троллей хлынул огненный ливень, пока гигантский огненный смерч сметал их ряды. Фигуру, окрашенную в красный, поглотила огненная буря, а затем в кадре появляется шлем тролля Амани, который с громким стуком падает на землю – пустой и обугленный. «Джинта, враг всех свободных народов Азерота, пал», – заключила королева. Картина сменилась. Золотые фигурки эльфов смешались с синими фигурками людей, празднуя победу. Над ними возвышалась фигура в серебряных доспехах, стоя плечом к плечу с фигурой в белом. Видно было, как они беседуют, кивая друг другу, но слов разобрать было нельзя. «После окончания войны король Торадин и эльфы заключили союз, скрепленный клятвой о вечной дружбе», – сцена сменилась на ту, где серебряный эльф, за спиной которого стояло его золотое войско, пожимал руку белой фигуре, позади которой выстроилась синяя армия. – «Обе стороны поклялись прийти на помощь друг другу, когда бы она ни потребовалась». Было видно, как серебряная фигура возвращается в лесистую местность, после чего сцена сменилась на белую фигуру, что сидела в каменном замке. «Однако жизнь людей коротка, и с течением времени их единое королевство распалось, и каждое пошло своим путем», – фигуры исчезли, открывая карту Лордерона, но в этот раз, на ней было отмечено пять символов людских королевств. – «И казалось, что некоторые вещи утеряны безвозвратно». Показался флот кораблей под старым флагом Арати, отплывающий от южного берега Лордерона. Эскадра синих кораблей обогнула королевство дворфов Каз Модан, а затем, достигнув северо-западной части южного континента, исчезла из виду. «Но это было не так», – произнесла королева, и музыка сменилась на обнадеживающую. Корабли исчезли, но постепенно на земле проявился герб Штормграда – голова льва. – «Они лишь обрели новый дом». С этими словами чары развеялись и втянулись обратно в сферу, которую я держал в руке. Когда «представление» закончилось, меня встретила тишина. Я окинул взглядом зал и увидел, что многие эльфы смотрят на меня, в то время как другие погрузились в раздумья. Кель'тас, в частности, с тревогой смотрел на отца. Король, чья неистовая натура теперь источала грозовую ауру, которую он едва мог сдерживать. Похоже, мне удалось пробудить в нем воспоминания, и это могло иметь как хорошие, так и плохие последствия. Теперь мне предстояло завершить начатое. Словно выдохнув всю усталость, я посмотрел на короля, который смотрел на меня, и в его глазах плясали нечитаемые эмоции. «Король Анастериан», – мягко начал я. – «Известно ли вам, что жители Лордерона именуют вашу клятву о дружбе и верности кровным долгом?» Король смерил меня взглядом, прежде чем коротко кивнуть. «Но если это был кровный долг, почему же мой род не воззвал к нему, когда наша империя рушилась?» – спросил я. – «Одно ваше присутствие воодушевило бы тех, кто остался верен короне, но они не обратились к вам за помощью». Брови Анастериана сошлись на переносице, когда он понял, что я говорю правду. Мой вопрос привлек внимание и других эльфов, и, что важнее, пробудил в них любопытство. Я заметил, как нахмурился Кель'тас – точь-в-точь как его отец, – и понял, насколько они похожи. «Даже когда наш народ терпел лишения на новых землях, отбивался от свирепых гноллов и даже обнаружил на юге империю троллей, мы ни разу не обратились к вам за помощью», – я посмотрел ему прямо в глаза. – «Хотите знать почему?» Молчание, повисшее в воздухе, было оглушительным, и я кожей ощущал любопытство, разлившееся по залу. Король не отводил от меня взгляда, пока, наконец, не спросил. «Почему?» – в его властном голосе слышалось не столько любопытство, сколько требование. «Потому что это была клятва верности и дружбы, король Анастериан», – ответил я так, будто это было и ежу понятно. Я заметил, как он моргнул первым, и продолжил свою атаку. – «Король Анастериан, мой предок почитал вас как настоящего друга. Надеюсь, вы отвечали ему тем же». «Торадин был мне другом и братом», – произнес король Анастериан тоном, не допускающим и мысли о том, что могло быть иначе. «Прошу прощения, король Анастериан, я и не думал выказывать неуважение», – я склонил голову, выказывая смирение. – «Но именно поэтому мы и не обращались к Солнечным Скитальцам за помощью. Вы были нашими друзьями. Мы не хотели разменивать столь ценную дружбу на пустяки». Настало время немного отойти от истины. «Наша дружба и взаимная клятва верности означали, что мы обратимся к вам лишь в случае крайней необходимости», – сказал я как можно более серьезно. – «Даже если наш род был на грани исчезновения, мы могли найти себе новое пристанище. Когда мы воевали с троллями Гурубаши, мы не считали, что это достаточный повод просить вас о помощи». Что было полным бредом. Вспомни Арати о долге, они могли бы позвать эльфов на помощь в освоении новых земель. Более того, эльфы, возможно, поселились бы рядом с людьми. В не открытой еще Мглистой роще, что в Светлолесье, было предостаточно магической энергии, сочащейся, так сказать, из её метафизических грудей, чтобы эльфы могли ею насытиться. Ведь она исходила от Нордрассила, который был выращен из того же материала, что и их Солнечный Колодец. Я тряхнул головой, чтобы остановить поток мыслей, отвел взгляд и оглядел завороженную публику, прежде чем вновь повернуться к королю. «Я, Каллан Лотар, последний в непрерывной линии рода Торадина, стою сейчас перед вами, и прошу о помощи», – я поднял сферу, что показывала Войны троллей ранее. – «Я прошу не об уплате долга, а во имя той дружбы, которой наши семьи поклялись друг другу давным-давно. Ибо, говорю вам правду и клянусь могилой Торадина, враги, с которыми мы столкнулись сейчас, превосходят империю Джинты многократно». По залу пронесся вздох изумления, поскольку, только что вспомнив о Войнах троллей, они услышали от меня, что появился враг еще более могущественный. Я захватил их внимание. Теперь нужно было идти ва-банк. «Но, в отличие от Джинты, который заключил союз с темными богами, орочья орда якшается с демонами», – я говорил, не обращая внимания на новые вздохи удивления, но заметил, что Кель'тас теперь не сводит с меня глаз. – «Мой отец был там, когда их мерзкие чернокнижники призвали тварь, похожую на пса Скверны». При упоминании о псе Скверны взгляд короля стал жестким. «Но это был лишь первый», – продолжил я зловещим тоном. – «Там были гигантские демоны, вдвое выше любого человека, крылатые демоны с раздвоенными копытами, которые наслаждались, причиняя боль, мелкие бесы, швыряющиеся заклинаниями зеленого огня и злорадно хохочущие, и, наконец, порождения Скверны, вооруженные жутким оружием с шипами». С каждым названным демоном Пылающего Легиона лицо короля мрачнело все больше. И не только его. Многие эльфийские магистры выглядели встревоженными. Некоторые из них переглянулись с Кель'тасом, и тот кивнул, словно подтверждая их опасения. «Король Анастериан», – вновь обратился я к нему. – «Как и в те времена, нам угрожает нечто, чего мы прежде не встречали. Людские королевства уже объединяются перед лицом этой угрозы. Вы знаете, что подобное единение людей случалось лишь однажды». Я поднял сферу, еще раз напоминая о Войнах троллей. «Подобно Торадину, который сделал это много тысячелетий назад, я прошу нас объединить силы и вновь спасти Азерот», – я опустил сферу и устремил взгляд прямо в глаза Анастериана. Я старался передать ему всю свою убежденность в том, что нам конец, если эльфы не присоединятся к зарождающемуся Альянсу, как прежде. «Король Анастериан», – тихо произнес я, заканчивая свою речь, идя ва-банк. – «Когда-то между эльфами и людьми был заключен союз ради спасения всего Азерота…» Мои слова повисли в воздухе, и я ощутил, как все взгляды эльфийского двора устремились на Анастериана. Старый король окинул меня тяжелым, испытующим взглядом, а затем снова посмотрел на сферу. Молчание длилось, казалось, целую вечность, пока, наконец, король не поднялся и не подошел ко мне. «Верно, такой союз существовал», – произнес король Анастериан ровным голосом, и его рука легла мне на левое плечо. – «И он возродится». По залу пронеслась волна тишины, сменившаяся оцепенением. Но вскоре кто-то зааплодировал, и его примеру последовали остальные, так что зал взорвался громом оваций. «Вся мощь Кель'Таласа встанет плечом к плечу с людьми Штормграда и их союзниками», – провозгласил Анастериан зычным голосом, который, если я не ошибался, транслировался на весь город. 'Ебааааааааааааа…!' – Мне хотелось рухнуть прямо там, на месте. Я сделал это! Эльфы в деле, и без всякого нападения драконов! «Сколько же времени прошло…», – задумчиво произнес король, глядя на эльфийский двор. – «Ты прав, я единственный, кто помнит те времена». Я не нашелся, что ответить, поскольку король, казалось, больше витал в воспоминаниях, чем следил за происходящим. Однако, когда он закончил, старый эльфийский король вновь посмотрел на меня, и на лице его играла легкая улыбка. «Знаешь, на мгновение», – мягким тоном начал старый эльф. – «Когда ты обращался ко мне, я мог бы поклясться, что за тобой стоит тень Торадина». 'Серьёзно?' – пронеслось у меня в голове. Тень Торадина? Здесь? Я-то был уверен, что она осталась в Шепчущем лесу. Должно быть, вид у меня был настолько растерянный и задумчивый, что эльфийский король искренне рассмеялся. Я смущенно опустил голову, но впервые за долгое время позволил себе вздохнуть с облегчением. «А пока, вы можете наслаждаться моим городом в течении следующих нескольких дней», – похоже, Анастериана позабавило мое удивление. Я-то думал, что мы сразу же отправимся в путь. – «Мне потребуется несколько дней, чтобы собрать делегацию, что будет представлять наши интересы. Надеюсь, это не слишком вас затруднит?» «Э-э, нисколько!» – поспешил я с ответом. Выходит, я возвращаюсь в Лордерон в компании эльфов. «Отлично. Мне нужно будет собрать моих генералов», – Анастериан кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. И только после этого он посмотрел на меня с серьёзным видом. – «Когда у нас будет время, я хотел бы поговорить с тобой о некоторых заклинаниях, которые, как утверждает Лириса, ты применял. Мой собственный жреческий орден не демонстрирует подобных способностей». 'Вот блин.' – А что мне оставалось? Только кивнуть в знак согласия. Я и понятия не имел, что в Кель'Таласе есть жрецы! В который раз мои метазнания меня подводили, делая их все более ненадежным источником информации. «Отец, но прежде чем мы закончим…» – в разговор вклинился бархатистый, знакомый голос. К моему удивлению, голос Кель'таса звучал точь-в-точь как в игре. – «Может быть, сначала вы нас представите?» «Кель'тас», – король неодобрительно посмотрел на сына, но сдержанно кивнул. – «Каллан Лотар, познакомься с моим мятежным сыном, Кель'тасом, "Архимагом" Даларана». Меня чуть не разобрал смех от того, с каким презрением он произнес титул Архимага. Возможно, он сдержался из-за меня, но Кель'тас промолчал и вместо этого переключил свое внимание на меня. «Рад знакомству, Каллан Лотар», – произнес Кель'тас, протягивая руку для пожатия. Он явно был знаком с человеческим этикетом. – «Надеюсь, что мы сможем продолжить дружбу, заложенную нашими предками много лет назад». «Рад знакомству, принц Кель'тас», – вместо рукопожатия я, к его удивлению, по-воински сжал его руку выше локтя. – «Я тоже на это надеюсь». Король Анастериан повернулся, чтобы подозвать своих генералов, но я успел заметить, как он едва заметно улыбнулся. И не я один. Кель'тас одарил меня такой же ухмылкой. «А теперь скажи мне, правда ли то, что написала леди Эгвин?» – внезапно спросил Кель'тас, понизив голос до шёпота. – «Об инциденте с Хранителем?» 'Ну началось…' – вздохнул я про себя.

+++Луносвет – Часовня Солнца+++

Лиадрин, одна из немногих жриц Света в Кель'Таласе, отказывалась верить услышанному. Она как раз просматривала еженедельный список эльфов, желающих получить благословение, когда в её кабинете появился верховный жрец Ванделлор – вид у него был слегка запыхавшийся. Хоть они и не были похожи, их связывали узы отца и дочери. Дело в том, что верховный жрец удочерил её в раннем детстве. И именно благодаря его заботе она полюбила Свет и научилась направлять его на служение своему народу. Многие из её друзей детства, пытались стать следопытами. Они часто говорили ей, что у неё есть талант к боевому ремеслу, и что она напрасно тратит время на магию, которую они считали второстепенной и ненадёжной. Другие считали, что с её красотой и природным даром к магии ей больше подошёл бы путь магистра. Разумеется, она не понимала, при чём тут красота, когда речь идёт о тайных искусствах, но её подруг часто раздражало, что она выглядит так просто и скромно. Даже волосы она заплетала в обычный конский хвост, тогда как её подруги изощрялись в создании самых разнообразных, броских причесок. Лиадрин посмотрела на отца, который, казалось, немного запыхался, и встала, чтобы помочь ему сесть. Отец её был высок и красив, как и все кель'дораи от рождения. Однако, в отличие от многих ее соплеменников-мужчин, лица которых часто выражали надменность, у её отца было мягкое и приветливое выражение лица. Именно он научил её не давать волю ненависти к троллям, не позволять ей отравлять свою душу. Со временем она преуспела в этом, но из-за злополучного задания, связанного с магистром Дар'Кханом, старый, уже затянувшийся шрам вновь дал о себе знать, и ненависть снова начала растравлять её душу. Теперь же, благодаря известиям, принесенным отцом, этот шрам и сопутствующая ему ненависть притупились. «В самом деле?» – выдохнула она, только сейчас заметив, что, оказывается, затаила дыхание. – «Зул'джин мертв? И его убил жрец Света?» Её преследовали воспоминания о пытках, которые она перенесла от его руки вместе со своим учеником Галеллом и магистром Дар'Кханом. И это был единственный случай, когда она призывала Свет, чтобы причинить боль другому существу, что шло вразрез с учениями её приемного отца. Она не могла простить себе вину за то, что использовала нечто столь чистое и доброе, чтобы навредить другому, несмотря на все заверения отца в обратном. До этого момента. «Лиадрин», – отец, заметив выражение её лица, подошел и ласково положил руку ей на плечо. – «Должен признаться, известие о подвиге юного Лотара и о том, что у них есть жрецы, владеющие Светом подобным образом… заставило меня усомниться. Возможно, я не до конца понимал природу Света». «Отец?» – Лиадрин хотела было возразить, но старый эльф остановил её, подняв руку. «Если верить словам генерал-следопыта, он использовал Свет, чтобы сражаться, и даже убивать. И всё же, даже после такого бессмысленного насилия…» – Её отец замолчал, будто сам не веря в то, что собирался сказать дальше. – «Свет не только отозвался на его мольбу об исцелении, но и… воскресил некоторых из мертвых». «В-воскресил?» – переспросила Лиадрин, округлив глаза. – «Н-но разве это не миф?» «Должно было быть», – задумчиво произнес её отец. – «Магистры забрали тех, кто был воскрешен, к себе, для исследований». «Но зачем…», – начала было Лиадрин, но осеклась, внезапно осознав. – «Они подозревают некромантию?» «По крайней мере, нечто подобное», – подтвердил Ванделлор, коротко кивнув. – «Однако, они ничего не найдут. Мне довелось мельком повидать тех следопытов, и, как тебе известно, некромантия оставляет мерзкий след на душе человека». «И вы не ощутили никакого осквернения…» – проговорила Лиадрин, не веря своим ушам. – «Истинное воскрешение…» Многие фолианты о Свете, хранившиеся в Стратхольме, были скопированы для небольших церквей Кель'Таласа. В них содержалось множество невероятных историй о том, как можно владеть Светом. Предания о воинах Света, что сражались с демонами и порождениями тьмы в незапамятные времена. Однако Лиадрин знала, что для изгнания бесов нужна лишь вера и убежденность, а не грубая сила. Против этих исчадий Скверны не победить одним лишь оружием. В других источниках говорилось о том, что Свет может испепелять людей – как виновных, так и невинных. Лиадрин это казалось сомнительным, ведь Свет был ласков и дарил тепло. Все её собратья-жрецы, как и их единоверцы-люди, говорили о нем именно так. Наконец, существовало предание о том, что Свет способен возвращать людей с того света. Некромантия считалась мерзким занятием, и церкви не раз приходилось иметь с ней дело. Свет отвергал подобную скверну и искоренял её, как и должно. Но в древних фолиантах говорилось, что в незапамятные времена, когда предки людей были выше самых рослых эльфов, они могли воскрешать мертвых, взывая к Свету. Время от времени, на протяжении столетий, происходили чудеса. То один, то другой жрец, как говорили, возвращал кого-то к жизни. Но эти чудеса, по преданию, случались не чаще раза в несколько веков, и никому не удавалось их повторить. «Я хочу с ним встретиться», – решительно заявила Лиадрин, поднимаясь и поправляя складки на рясе. Если воскрешение возможно, она обязана этому научиться. Кто знает, возможно, её семья была бы сейчас жива, знай они об этом раньше. «Дочь моя, боюсь, сегодня с ним увидеться будет непросто», – сказал старый эльф, криво усмехнувшись. – «Юный наследник Торадина устроил тут… хм… настоящий переполох…» «Как…?» – поторопила отца Лиадрин, заметив, что тот погрузился в раздумья. «Воспоминанием? Представлением?» – неуверенно протянул верховный жрец, прежде чем покачать головой. «Он поставил пьесу для короля?» – недоверчиво спросила Лиадрин. Неужели наследник Торадина – актер? «Это нужно увидеть своими глазами», – ответил отец, бессильно пожав плечами. – «Перед тем как уйти, я видел, как принц уговорил наследника Торадина отдать ему этот предмет. Учитывая талант магистра, я полагаю, что скоро весь Кель'Талас увидит то, чему мы были свидетелями сегодня при дворе». Лиадрин сгорала от любопытства, но раз отец велел ждать, значит, так тому и быть. Должно быть, отец заметил выражение её лица, так как улыбнулся ей. «Не переживай, дочь моя», – успокаивающе улыбнулся Ванделлор. – «Мы навестим его завтра. Король дал свое согласие». «Сам король?» – Лиадрин удивленно склонила голову набок. «Пусть наш народ и силен в тайных искусствах, но даже нашим магистрам не удавалось воскрешать мертвых так… безупречно», – Ванделлор добродушно улыбнулся. – «Только представь, если бы наши жрецы овладели этим умением?» «Это принесло бы неисчислимую пользу», – немедленно ответила Лиадрин. Однако в душу закралось сомнение, и она задумалась, а по силам ли ей будет заполучить это знание. «Дочь моя», – отец, видимо, заметив её сомнения, мягко заговорил. – «Ты – самая одаренная из наших жриц, и ты постигла Свет так, как не дано многим, кто старше тебя на века». Лиадрин зарделась от смущения, услышав, с какой гордостью говорит отец. Некоторое время они молчали, а потом ей кое-что пришло в голову. «Как, вы сказали, еще раз, зовут наследника Торадина?» – в конце концов, ей не хотелось бы обращаться к нему непочтительно. «Ах да, совсем запамятовал», – Ванделлор покачал головой. – «Его зовут Каллан Лотар».