Часть 2

Серафима всё чаще наблюдала за Уэсли. Его рабочее место в углу офиса всегда было аккуратным — аккуратным, до тех пор, пока на столе не появился свиток. Пожелтевший от времени, исписанный демоническими рунами, он источал беспокойство. Даже не магическое — просто неправильное. Как нота, звучащая фальшиво среди ангельского хора. Она склонялась над его плечом, когда он тихо бормотал: — “Плоть от плоти падёт, и родит зверя”… — он поднёс свиток к свету. — "Отец убьет сына".....Это… не может быть. Не может Серафима чувствовала, как тьма шевелится за словами. Кто-то изменил пророчество. Кто-то хотел, чтобы Ангел поверил, будто его сын — угроза. Будто он может навредить ему. План Сил? Она не могла допустить этого. Не тогда, когда в колыбели лежал безмятежный ребёнок, источающий чистый свет. Не тогда, когда этот дом… начал казаться ей домом. И когда однажды Уэсли вышел из кабинета, чтобы пополнить запасы кофе (непреклонно утверждая, что это “единственное, что спасает от демонов и бессонницы”), Серафима воспользовалась моментом. Она взяла свиток. Осторожно. Почти с благоговением — как берут яд, чтобы выбросить. Бросать в мусор она не решилась — вдруг найдут? Сжигать? Слишком громко. Она бродила по отелю с древним пророчеством в руках, пока не наткнулась на прачечную. Там, в углу, мирно урчала стиральная машина. Сера задумалась. Люди прятали носки, рубашки, даже деньги — почему бы не спрятать и ложь? — Прости, древность, — прошептала она и запихнула свиток между парой чужих джинсов. — Окунёмся в омовение. Довольная, она исчезла, оставив позади лишь лёгкий запах благовоний и легчайшую вибрацию света. ***** — ГДЕ СВИТОК?! — голос Уэсли разнёсся по всему отелю. Даже Лорн вздрогнул, уронив бокал с морским бризом. — Он же был у тебя на столе, — растерянно сказала Фред, и тут же с ужасом прикрыла рот. — То есть… может, упал? — Я не из тех, у кого пророчества “падают”! — рявкнул Уэсли. — Это может быть ключом ко всему! И оно исчезло! — Призрак? — снова предложила Корделия. — Или фея? Лорн задумчиво посмотрел в потолок, затем в сторону сада. Его губы сложились в почти незаметную, подозрительно тёплую улыбку. — А я бы поставил на фею, — мягко сказал он. — Она же не злая. Просто… возможно, считает, что помогает. — Эм… ребята? — послышался голос Корделии из прачечной. Вся команда сбежалась. Корделия держала в руках… что-то. Промокшее, слегка выцветшее, но всё ещё узнаваемое: пророчество. Оно выглядело так, словно пережило бой с пылесосом и проиграло. — Он был… в стиралке. Вместе с моими новыми джинсами! — фыркнула Корделия. — Они теперь пахнут… проклятиями. И лавандой. Серафима сжалась под лестницей, держа ладони у рта. О нет. О нет. Она просто хотела убрать ложь, а не обидеть Корделию, и свиток,и лаванду. Уэсли осторожно взял ткань. — Это… безнадёжно. Чернила смыты. Некоторые символы перепутались. Кто-то… кто-то добавил символ удачи и… символ прачки? Лорн тихо рассмеялся. — Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что у нас точно не демон. Ни один демон не прячет артефакты в стиральной машине. Он вдруг повернулся в сторону, прямо туда, где пряталась Серафима, и словно бы почувствовал её: — А вот фея… она могла бы. Серафима замерла. Он знал. Она ещё не понимала — всё ли он знал. Но точно чувствовал, больше, чем все остальные. И в его голосе не было злобы. Только… теплота. И, быть может, капля нежности. ****** — Это был саботаж! — голос Уэсли резанул тишину, как лезвие. Команда собралась в холле отеля. Конор мирно посапывал в колыбели, но напряжение среди взрослых росло. — Уэс, ты уверен? — осторожно спросила Фред, перебирая рукав кофты. — Ну, может, это случайность? В отеле полно… стиральных машин. — Случайности не сжигают чернила и не добавляют в пророчество символ прачки, — процедил Уэсли, держа в руках остатки свитка, теперь больше похожего на макулатуру. — Кто-то намеренно уничтожил источник информации о Коноре. Мы не можем это игнорировать. — Ты думаешь, это… фея? — с сомнением спросил Ган. — Я не разбираюсь в сверхъестественных существах, но эта фея, вроде, добрая. Конор её любит. — Это не аргумент, — резко отрезал Уэсли. — Младенцы любят всё яркое и тёплое. Это не делает это безопасным. Кто-то незаметно бродит по отелю, вмешивается в уход за ребёнком, а теперь — уничтожает пророчества. Следующим может быть кто угодно из нас. — Ну, вообще-то, — вмешался Лорн, покачивая бокал с каким-то мутно-зелёным напитком, — она просто немного… интровертная. И явно не хочет никому зла. — Ты разговаривал с ней? — подозрительно прищурился Уэсли. — Ну, скорее чувствовал. По-своему. Эмпатически. — Тем более. Это существо скрывается, лжёт, и при этом умудряется влиять на окружающих. Я не отдам защиту Конора в лапы какого-то… фейского призрака. Я проведу ритуал выявления. И если это создание — угроза, мы избавимся от него. Окончательно. Он резко развернулся и ушёл, дверь захлопнулась с резким щелчком. **** Сад казался тише обычного. Даже фонтан, обычно журчащий, будто затаил дыхание. Серафима сидела на скамейке, облокотившись локтями на колени, смотрела на свежий пирог с клубникой. Её пальцы скользили по краю тарелки, не касаясь пищи. Есть она не умела — точнее, не была создана для этого. Но теперь... Тепло. Сахар. Земляника. Всё это щекотало чувства, пробуждая в ней что-то непривычное. Она не заметила, как он подошёл. Лорн всегда двигался тихо, но не из страха, а с уважением к чужому пространству. Он не задавал вопросов. Просто оставался рядом. Его присутствие — как мягкая джазовая мелодия в ночной тишине: не навязывается, но успокаивает. Она чувствовала, как в его душе пульсирует тревога. Не страх — беспокойство. И понимание. Он не обвинял. Не ждал объяснений. Просто знал. Она почти улыбнулась, не отрывая взгляда от пирога. В какой-то момент он осторожно положил на скамейку рядом розу. Простую, белую. И ушёл, не сказав ни слова. Серафима взяла цветок в ладони. Лепестки чуть дрожали, словно чувствовали её сомнение. Он знал. И про свиток. И про неё.И всё равно оставил цветы. "Он прощает меня" подумала она. "Даже если другие не смогут." **** Ночь опустилась на Гиперион быстро, густо. За окнами мерцали неоновые вывески Лос-Анджелеса, но в отеле царила тишина, нарушаемая только детским посапыванием из соседней комнаты. В центре холла, в круге из соли и вербены, Уэсли зажёг последнюю свечу. Команда собралась в полном составе, напряжённые, настороженные. Даже Лорн — молчаливый и необычно серьёзный — стоял сзади, не шутя, не улыбаясь. — Это ритуал обнаружения и изгнания фей, — Уэсли говорил с привычной твёрдостью. — Он сработает, если в здании действительно обитает существо фейской природы. Магия не ошибается. Он капнул кровь из стеклянного флакона в центр круга, прочитал формулу — слова старого диалекта звучали отрывисто и резко. Пламя свечей вспыхнуло ярче — на мгновение осветив стены и лица собравшихся, затем опало. Молчание. Ничего не произошло. Фред сглотнула. — Это… плохо? — Это невозможно, — Уэсли сжал кулаки. — Существо должно было проявиться. Или хотя бы оставить след. — Может, ты просто ошибся, — не удержался Ган. — В конце концов, ты у нас тут не Гарри Поттер. — Я не ошибаюсь, — Уэсли уже был на грани. — Если это не фея, то что тогда? Ответа не было. Команда переглянулась. Вопрос повис в воздухе, тяжелее свитка, растворённого в стиральном порошке. Серафима наблюдала за ними из коридора второго этажа, спрятавшись за резной колонной. Магия фей не коснулась её. Её свет был другого порядка — древнего, небесного. Ритуал проскользнул мимо неё, как ветер сквозь окно. Она знала: это лишь отсрочка. Уэсли не отступит. И однажды он всё-таки поймёт, кто она есть. Но сейчас была другая угроза. Хольц. Имя, произнесённое шёпотом, как проклятие. Охотник, человек — но исполненный такой ярости и веры в свою правоту, что его жажда мести превзошла силу любого демона. Она видела его — издалека. Его след. Его глаза, полные пустоты. Его сердце, высохшее от боли. Он шёл к Ангелу, но Серафима знала: рано или поздно он обратит взгляд на младенца. Ведь Конор — слабое звено. Способ ударить так, чтобы Ангел не оправился. Она сидела в часовне, которую редко кто посещал. Тусклый свет стеклянной лампы играл на её крыльях — полупрозрачных, сверкающих тонкой дымкой. Сложенных. Пока. "Он человек. Но хуже любого демона. Потому что верит, что прав." Она не имела права убивать. Но могла вмешаться. Незаметно. Осторожно. Подтолкнуть. Изменить ход. Пока Уэсли охотится за несуществующей феей, она займётся настоящей угрозой. Серафима поднялась, её крылья дрогнули. Она взглянула в сторону той комнаты, где спал Конор. Тихий, мирный. Пока что. "Я не позволю ему дотронуться до тебя."