9. баскетбол

Взаправду: на тренировках Дерек оказывается малосильным алкоголиком. Нет, его жилистые мышцы, какая-никакая физическая, тяговая сила присутствуют: парты таскать он может. Но дыхалка, его прокуренные легкие не выносят постоянной нагрузки, растеряв тонус за время ленной жизни пьяного дебошира. Уэст старается из всех сил, но после каждого тренировочного раунда еле доходит до раздевалки, абсолютно потный, настолько, что с него льются соленые каскады, и валится на скамью. Жадно пьет из бутылки воды. Утирает свежевыбритое лицо, покрытое мелкими порезами и раздражениями. К нему подходит Карл — тот чернокожий парень с вечеринки, приятель Иана. Карл «дает краба» и говорит: — Нормально держишься. Хорош. — Ты угораешь? Я позорище. — Нормально гоняешь, не мудри. Карл снимает черно-белую просторную майку, вешает на дверцу своего шкафчика. На его майке написано число двадцать три. — Тем более ты же вообще с нуля заскочил, — продолжает Карл и утирает свою бритую под три миллиметра голову. — Понятно, что Иан себе в прикол тебя закинул к нам в команду. Ты ему понравился как собутыльник, и он решил, что вы сплотитесь как спортсмены. Вообще нелогичная логика, но он-то по кайфу делает, как чувствует. — Да, то, что я не заблевываю всю хату после литра водки, не значит, что я не сдохну после матча в баскет. — Вот и я о чем же. Ну. Базарю, прорвемся. Карл говорит: — У нашей тимы планы большие, хочется на уровень штата минимум выйти, и твое присутствие некоторых пацанов раздражает, типа ты балласт, но не забивай голову, Иан тебя вытянет в любом случае, да и мы поможем. Ты не то чтобы худший вариант: в запасе у нас есть и полные бездари. Дерек замечает, как в раздевалку постепенно заходят другие спортивные товарищи. Видимо, изначально задержались, потому что о чем-то говорили с Ианом и вторым претендентом на лидера команды. У них очень зыбкая, нестабильная структура: видно, что коллектив новый, необкатанный. Встав со скамейки, Уэст касается плеча Карла и говорит: — Это все, конечно, круто, но — если че — я в ваши подковерные интриги и дворцовые перевороты вписываться не хочу. — Да ваще без вопросов, брат. — Я здесь типа наемного рабочего, мужа на час. Не думайте, что я хочу стать самым главным кобелем в вашей стае. — Я уже понял, не парь мозги. Раздевалка уже полна потными раздевающимися мужиками. К Дереку подходит Иан, улыбается винирными зубами и толкает его кулачком в бок: — Дерек, зараза, ну хорош! К третьей трене раскачался, игрок. — Спасиб. Но мне кажется, я лажаю много. И устаю сильно. — Ничего, перед матчем отдохнешь и наваляешь всем. Только не бухай. — Заметано. Посетив душ и переодевшись в свою обычную одежду (тоже не особо свежую), Дерек уходит из университетского спортзала и направляется домой, в общежитие. Мышцы ноют и болят, как после средневековой дыбы. В голове ни единой мысли. Недавняя паранойя не помещается в полностью измотанный спортом разум.

*

— Что? Реально баскетбол? — спрашивает Долли. — И почему ты раньше не сказал? Друг сидит на краю собственной кровати — как всегда, одетый уже в одомашненные пурпурные шорты и идиотскую белую футболку с надписью LUXURY LIFE. Лакшери лайф? Не в этой суровой общаге, где китайцы живут и готовят, как в последний раз, а вокруг вьются мутные личности и потихоньку подворовывают студентов. Лицо Долли выражает умеренное восхищение. Дерек закуривает и придвигает к себе через стол любимую банку из-под супа, как у Энди Уорхола. — Можно будет матч посмотреть? — спрашивает Дилан. — Конечно. Я за свободу воли. — Я хочу тебя поддержать. «Мне будет стыдно перед тобой играть так, как играю я», — думает Дерек, но вслух произносит: спасибо. Долли уже ерзает на месте. У него на кровати, как всегда, брошена очередная книжка в мятой обложке и чаша сухого завтрака — розовые звездочки, даже не залитые молоком. Такие вещи Долли ест руками на манер чипсов. Студенты они небогатые, на молоко не всегда хватает. Шутка (но только на половину)! — И можно я, — Долли склоняет голову и пытается как-то суггестивно воздействовать на Дерека, — возьму с собой Магду? — Магду? Да, Дерек не только хлещет пиво за троих разведенных отцов-одиночек и не только гоняет мячи с толпой таких же раздолбаев, как он. Дерек и книжки читает. Конкретно это красивое слово суггестивный он вычитал в одной из книг, взятых Диланом из библиотеки. Это что-то про интенсивное воздействие литературных образов и мотивов на воображение и эмоции. Так и Долли, владеющий некой магической силой, воздействует на сознание Дерека. Тяжело дружить с манипулятором, выглядящим как ангел! — Моя… подруга, — объясняет Долли. — Она мне нравится. «Боже, ты еще маму и папу позови взглянуть на мой триумф позора», — кричит в сердцах Дерек, но этот крик не покидает его черепной коробки. Во-первых, он не такой человек. Во-вторых, мама-то может еще и придет, а ядреный папаша Доллички, пожалуй, пошлет их всех далеко и надолго. Может, даже попробует выйти с Дереком на поговорить: а у Дерека нет настроения драться с мужиками в два раза больше него! — Дерзай, — отвечает Дерек и стряхивает пепел в банку. — Правда? — Да, ждем вас. Будете моя группа поддержки. — Я готов хоть в футболке с твоим именем прийти. — Перебор. Попахивает нездоровым псевдорелигиозным фанатизмом. Обойдемся тем, что вы будете болеть за меня, а не за моих противников. — Да ты их всех раскидаешь. Одной левой. — Лишь бы они все были хромыми и косыми. Мягко улыбнувшись, Дилан говорит: «Будут, будут». Он встает, поднимает чашу с сухим завтраком и ставит на общий стол, после чего спрашивает: «Я иду готовить. Ты что хочешь покушать?» — У нас ни хера, кроме яиц. Мне заказывать омлет? — Я купил немного новых продуктов. Могу сделать пасту. Карбонару. — Угораешь? — серьезно спрашивает Дерек и роняет окурок в банку из-под супа. — Это несложно, мне рецепт из Интернета распечатали в университете, подарили, — отвечает Дилан, потирая локоть. — Это уже реально какая-то лакшери лайф, бохатая жизнь. Долли хмурится, не выдержав малейшего (даже не серьезного) препирательства, и огрызается: «Если не хочешь транжирить, то я могу тебе очередную банку томатного супа разогреть зажигалкой!» Дерек бросает полный ужаса взгляд на свою любимую банку-пепельницу и говорит: «Я дурачусь, так-то да, я всегда за нормальную еду». Высокомерно поморщившись, Дилан уходит на кухню. Дерек поджигает уже следующую сигарету. В банке бычков уже наполовину. Добавить томатного пюре?

*

Дерек поворачивается к Иану и спрашивает: «Ты вообще понимаешь, что делаешь?» Рослый спортсмен Иан, невинно попивая яблочный сок через трубочку, поворачивается и отвечает: — Ну. Спортом занимаюсь. Скорее всего. — Я иногда за голову хватаюсь, зачем ты меня позвал. — Не прибедняйся. У тебя синдром самозванца. Они блуждают по университетским коридорам, вокруг снуют студенты, преподаватели, вдалеке стоит уборщик со своей громадной тележкой, заряженной швабрами и моющими средствами, будто ракетами. Боевой вид у нее. Дерек ощупывает джинсы. Пачка сигарет оказывается в правом кармане. Зажигалка — в заднем. Последнее время курит все чаще и чаще. — Я реально верю в тебя, — продолжает Иан и швыряет коробочку из-под сока в мусорку. — Иначе бы я в тебя не вкладывался. Ты вообще знаешь, сколько твои кроссовки стоят? Почему так получается, что он постоянно что-то выбрасывает, забрасывает, кидает? Баскетболист от мозга костей: руки только и заточены на самое главное движение — движение прочь, вовне. — Не знаю и не хочу. — Это высокие красные джорданы «Чикаго Буллс». — Удобные. Спасибо. — Жорики — это обувь профессиональных спортсменов, понимаешь? Иначе бы они не носили имя Майкла, мать его, Джордана. Дерек кивает: «Мощный мужик». Про «Чикаго Буллс» он знает только то, что они связаны с Чикаго, но не связаны с корридой. Вроде как здесь замешаны, как бы это цинично и саркастично не звучало, могущественные скотобойни города. Про Майкла Джордана — что он президент страны. Вроде. Шутка! — Брат, понимаешь, — не унимается Иан. — Ты босяк в королевских сапогах, Золушка в хрустальных туфельках… — Не газуй, это всего лишь обувь. Отточенное, почти античное лицо Иана выражает тихий гнев — и это выглядит так непривычно. Иан обычно эталонный добрый спортсмен из фильмов. Злоба на его мимических мышцах выглядит неестественно, пусть и действенно: у него каждая мышца развита так, как завещали древние греки — до самого предела человеческого организма. — Спокуха, бро, — говорит Дерек и показывает ладонь. — Подумай. Ты хорошо играешь в баскетбол, потому что у тебя башмаки дорогие, от Джордана, или потому что ты физически развитый спортсмен и умелый игрок? Дерек повторяет, напирает на «братское», стараясь максимальное разрулить: — Ты игрок или манекенщик? Мгновенно лицо Иана расслабляется, и он задумывается. — Брат… — произносит он с восторгом ребенка. — Ты прав. Я игрок, а не модель! Конфликт на этом исчерпывает себя. Каждый идет на свое занятие.

*

Дерек просыпается и понимает, что время пришло.

*

Четверг. На свои пары Уэст не идет. Завтракает вчерашним куском сэндвича. Принимает душ. Бреется. Обедает банкой из-под томатного супа. Одевается в чистое, берет спортивную сумку с формой и подтягивается к пяти вечера. Перед раздевалкой его уже поджидает Иан — веселый, в форме, с банкой энергетика в руке. — Готов? — спрашивает Иан. — Все уже собрались? — спрашивает Дерек обеспокоенно. — У нас еще двадцать минут до выхода на корт есть. Потрать это время с умом. Иан потрясывает осадком на дне баночки: «Например, в кофеин». Дерек растерянно кивает и заходит в раздевалку. Здесь уже переодевшиеся, готовые, заряженные. Общаются между собой, перебирают содержимое шкафчиков, сидят, стоят. Сменив одежду, Дерек достает из спортивную сумки флягу без лейблов, откручивает крышечку и слегка отпивает. По горлу стекает жгучая жидкость — джин. Мимо проходит какой-то белый парень на голову выше Дерека, цепляет его плечом и шипит: — Че встал? Мешаешься только. — Извини, но я стою у своего шкафчика, — отвечает Дерек. — От тебя толку никакого, ты балласт. Даже роста нет. Тебе везет, что ты любимица Иана. — Все вопросы к главному, чмо. — Иан — не главный, ему лишь позволяют играться в лидера. Дерек закручивает флягу, прячет ее в свою джинсовую куртку, висящую в шкафчике, и отвечает: «Можно меня не посвящать в разборки вашего баскетбольного рейхстага?» Язвительный соратник оскаливает зубы и проходит мимо. Фигура Дерека вызывает много споров, и его это изматывает. Ему тяжело морально противостоять людям, которые объективно лучше него в своем деле, но давать о себе вытирать ноги — непозволительно. — На выход! — доносится со стороны входа. Игра начинается. Бессмысленно описывать бесчисленные шахматно-баскетбольные ходы, происходящие во время раундов. Дерек оказывается частью одной большой системы, и частью не особо функциональной, можно сказать, с легким браком, царапинами, мешающими полноценной работе. Но он не сдается. Разок получается хорошо разыграть мяч и подать его Карлу, и затем тот, шустрый бегунок, закидывает мяч в кольцо. Два очка. Во время игры — и перерывов — Дерек замечает, что среди зрителей сидит Долли — его можно легко узнать по цвету волос и их длине — и рядом располагается его, судя по всему, желанная пассия. Печальная брюнетка. Дилан, перехватив взгляд друга, сначала испуганно прикрывает свое лицо — странная реакция, — затем машет руками: удачи! Дерек кивает и отпивает воды из бутылки. Пот струится с него каскадами. Следующий раунд проходит бодрее. Честно: Дерек показывает способности, которых сам от себя не ожидал. В пылу спортивного сражения он отчаянно швыряет мяч из-за трехочковой линии — соперники не менее отчаянно прыгают, вытянув руки, — и мяч отскакивает от стенда, после чего ударяется об металлическое кольцо — и… падает в корзину, естественно. Трехочковый. Иан сшибает Дерека, обнимает его за плечо одной рукой и стискивает его лицо другой, смотря в глаза как бешеный: «Я знал». Трибуны ревут. Уэст-младший не думает, что в такой удаче есть его какая-либо заслуга. Может, самую малость. Но этот невероятный бросок больше воля случая, чем Дерека или его товарищей. Среди фанатов на трибунах мелькает Серый Плащ. Вновь. Вновь он рядом. Игра продолжается. Дальнейших побед у Дерека не случается. Более того — в пылу потасовки, не уследив за собственным телом, он подворачивает ногу. И, к сожалению, идет на скамейку запасных. На сустав накладывают эластичный бинт, и медсестры уже собираются забирать молодого человека, но их убеждают оставить его: пускай досмотрит. Последний раунд оканчивают без участия Уэста. На трибунах все стабильно: Долли, его подружка, подозрительный плащ. Разок мелькает бывшая Дерека, но она ему настолько не интересна, что он не акцентирует на ней внимание. Признает ли она его триумф? или видит только поражение в виде подвернутой ноги? По завершению игры — их победой — к Дереку подходят Иан с Карлом. Не совсем вовремя: Уэст переодевается, меняя баскетбольную форму на свои привычные гранж-обноски, пропахшие никотином, дешевым соблазнительным одеколоном и алкоголем. Тестостероновая бомба. Иан говорит: — Красава. Кремень. Игрок. Карл добавляет: — У тебя хорошо получается. Не хочешь остаться в нашей тиме? Дерек вздыхает и признается: — Я пока не уверен. Мне нужно подумать. — И, подумав, спрашивает: — Где здесь туалет? …возле туалета Уэст — как удобно — натыкается на человека в сером плаще и серой шляпе. Мигом забыв о природной нужде, Дерек хватает незнакомца за плечо и прижимает к стене безлюдного коридора. Беспомощное, увенчанное круглыми очками лицо тайного агента выражает ужас. — Ты на кого работаешь и почему меня преследуешь? — спрашивает Дерек. — Что? О чем вы?.. Я безработный. — Я постоянно тебя вижу здесь. Что ты хочешь? — Учусь… хочу высшее образование. — Почему ты за всеми следишь? и в частности за мной? — Я? Я… я не то чтобы слежу… ну мне нравится одна девушка… вероятно, это не очень красиво иногда наблюдать за ней со стороны, но… до преследования не доходит… — Боже, урод. Кто ты такой? — Юджин, учусь на физика. Дерек стискивает зубы и спрашивает в последний раз: — Почему. Ты. За всеми. Следишь. И что за записи. Ты. Ведешь? Юджин достает из глубокого кармана пальто записную книжку — ту самую — и отдает Дереку: «На, сам посмотри, фрик». Уэст берет книжицу и листает ее. «Имя: Магнолия Савана. Раса: темный эльф. Способности: регенерация, магия исцеления, вечная молодость… Она была сиротой и выживала на улицах Ноднола… однако это не сломало ее… мировоззрение законопослушное-доброе… любит животных… оружие». — Это что за… — Дерек в смущении. — Это задротская чушь. — Я люблю настольные игры, — отвечает Юджин, забирая книгу. — И никого не преследую. Мы учимся в одном учебном заведении. Очевидно, что мы будем видеться! — А че… а че такой вид, как у агента тайной службы? — Было бы круто быть агентом тайной службы или шпионом, но нет. У меня скучноватая жизнь. И моя одежда, — Юджин прячет книгу и смотрит многозначительно, — это стилистическое решение. Я люблю такую эстетику. Эстетика. Нуар, триллер, Хичкок. Покрытый дымкой мегаполис, забытый самим Богом. Очевидно, этот пацан в очках просто-напросто насмотрелся фильмов и стал одеваться круто, как ему мнится. — Ладно, шкет. Прости, что быканул. Не со зла. Черт. Черт. Черт. Это все же оказывается паранойя, ничтожная паранойя ничтожного разума. — Бывает. Береги себя. — Ботаник поправляет шляпу. — И… лучше читай побольше фэнтези и поменьше теорий заговора, если тебя так тянет на вымыслы. Они мирно расходятся. Дерек, прихрамывая, идет в туалет, а Юджин — по своим фэнтезийным делам. Впрочем, экшена в жизни Дерека хватает и без сказочных элементов в стиле Толкина. Один этот баскетбол напрягает так, что теперь нога полуживая. В коридорах университета Дерека встречают Долли и, судя по всему, Магда. В чертах лицах девушки есть что-то хищное, и ее слегка осунувшиеся глаза взирают на мир склерами мертвой рыбы. Жутковатое ощущение. Щука. Дерек был на рыбалке и с щукой знаком вживую, не понаслышке. — Дерек, поздравляю, — говорит Дилан с мягкой улыбкой. — Ты был крут. Ножку жаль, но… бросок у тебя был… шулерство настоящее. — Я большой игрок, как Майкл Джордан. Если что, я иронизирую. — Не прибедняйся, Дерек, — вмешивается Магда. — Ты отлично показал себя. — Нога не болит? — спрашивает Дилан. — Болит, но терпимо. Обезболивающие пить не буду. Магда добавляет: «У меня есть окс…» — Не надо, — обрывает ее Дерек. — Даже аспирина. Нечего напрягать кишки лишний раз. Я сын фармацевта, в таблетках разбираюсь и знаю, когда мне нужно лечиться. — Хм, я думала, ты спец только по компьютерам и баскетбольным мячам, — говорит Магда. — Ложь. Я ни в чем из этого не разбираюсь. — Можешь починить мой фотоаппарат, если он сломается? — Могу попробовать, но ничего не обещаю. Дилан робко приобнимает Магду за плечи и шепчет: «Дерек очень рукастый. Я ему завидую». Очевидно, этап взаимоотношений у них ранний, и тактильный Долли очень стеснительно проявляет свою естественную потребность почувствовать чужое тепло и чужое биение сердца. Дерек говорит, что хочет курить. Магда соглашается. Дилан, к никотину обычно безразличный, не прочь покурить за компанию. Они уходят.

*

Это победа. Его хвалят. Им восхищаются — за спонтанной бросок мяча в корзину. Карл кидает респекты и называет своим братом. Дилан, обычно плаксивый, и обидчивый, как ребенок, и постоянно угнетенный какими-то своими внутренними депрессиями, ведет себя как ласковый домохозяин, угощает Дерека простой, вкусной едой. Со счета Уэста списывают пару прогулов. Можно сказать, хорошенько засадив мяч в корзину, Дерек спас себя от исключения из этой проклятой шараги — как минимум, на семестр. Как говорил Иан? «Игра поперла». Не то чтобы Дерек единственный, кто заработал очки для команды. Да, победу выковывали не только его руками. Но люди оценили то, что недавно нулевой игрок, буквально темная лошадка, совершил внезапный кульбит, а затем чуть не убился, подвернув ногу. Игра на износ. Публика такое любит. — Не хочешь остаться в нашей команде? — спрашивает Иан, позвонив томным вечером по телефону. — Наш браток постепенно восстанавливается, скоро вернется из больницы, но я думаю, знаешь, ну его… выпнуть и поставить нашу восходящую звездочку Запада. — Не-не, брат, мне счастья на чужих костях не надо. И, в принципе, не то чтобы он будет сильно счастлив в роли игрока баскетбола, в среде, полной спортивной конкуренции, враждебности, вездесущих взглядов, злых языков, этих комментариев про его рост, навыки, алкоголь. Дерек не хочет наживать себе новых проблем. По спортивной стезе ему, честно говоря, уже не реализоваться: такими вещами нужно заниматься с младых ногтей или средней школы. И пытаться нагнать годы тренировок здорового юношеского организма в уже пропитые восемнадцать — это дело неблагодарное. Удовольствия нет, выгода не то чтобы большая — оберег от исключения (в лучшем случае). Надо слиться. Одной минуты славы достаточно. — Ну, убедил, молодой. Но если захоче-ешь… — Иан замолкает. — О'кей, братик, давай, на связи. На выходных соберемся отметить. Одной минуты славы достаточно. И это нужно отметить. В общежитии Дерек заливается пивом под нажаренные гренки и разогретый томатный суп. Снова томатный суп — вездесущий, отвратительный: в запасе целая коробка этой томатной бурды. Дилан составляет компанию, но покупает пиво подороже, каких-то ягодных оттенков. Удобно, что в этом штате алкоголь продают с восемнадцати. Закон не мешает здраво отпраздновать собственную победу. — Ты доволен собой? — спрашивает Дилан, накручивая локон на палец, и отпивает из бутылки. — Ну, — Дерек задумывается, — мною довольны другие люди. Тебе не кажется, что это хорошо? — Да… я тоже так считаю. Может, в некоторых аспектах они до ужасающего близки и похожи друг на друга, как разъединенные сиамские близнецы. Дилан своим естеством вызывает желание защиты, будто этот кукольный мальчик — часть чего-то хрупкого в черствой провинциальной душе его, Дерека; что-то такое, сокрытое за небольшой щетиной на лице, за уставшими глазами и напряженными мышцами. Это так странно. Что они дружат. Их столкновение на бескрайних, выжженных солнцем полях пару лет назад — лишь парадоксальный случай, приведший к тому, что две радикально противоположные сущности нашли что-то общее. В натуре Долли есть такая магическая черта, которая притягивает и заставляет о нем заботиться. На женщин воздействует она сильнее и разрушительнее. Для Дерека это отражается лишь желанием того, чтобы его ломкого и звонкого друга не обижали. Не унижали и не били. Что-то в его нутре есть такое, побуждающее на защиту слабых, на протест против несправедливости и прочие идеалистические вещи, которые циничный пьяница вроде как должен уже забыть. Дерек ложкой черпает последние ошметки томатного супа из банки и бросает ее в мусорку. Двухочковый. Очередное попадание. Во рту повисает привкус выкуренной дюжины сигарет. Встав с края своей кровати, Дилан подходит с почти пустой бутылкой пива, останавливается за спиной и спрашивает: — Почему ты не рад? Тебя же все хвалят. Ты такой гол забил. Дилан спрашивает: — В баскетболе есть же голы? Дилан спрашивает: — Я слишком надоедливый? Прости меня. У сигарет отвратительный вкус. Дешевый табачный комбикорм. С канцерогенами вместо питательных добавок. И Дерек хочет выкурить еще. И запить это делом джином. Может, виски. Или водкой. Чистоганом либо в форме «отвертки». Золотая классика всех студенческих попоек. — Долли, разве я этого заслуживаю? — говорит Дерек. — Я не знаю, чем мне заниматься, но спорт для меня это мертвый номер. Это ж… случайность. Я тупо швырнул мяч и попал. Монетка упала нужной стороной. Типа — я мошенник. Шарлатан. — Ты это сделал своими руками, о каком шарлатанстве речь? — Я закинул мяч и я теперь баскетболист? А если я на бумаге нарисую свинью — я стану художником? — От меня это прозвучит очень иронично, но ты ищешь загоны на пустом месте. Ты хороший друг. И ты играл классно. Выручил Иана. Дилан, кажется, хочет обнять друга, но сдерживается из-за внутренних установок и подпирает спиной стену. Голубые глаза выражают грусть. Как обычно. — Я тебе во многом завидую, — признается пьяный Долли. Дерек молчит. Его взгляд не отрывается от банки супа в мусорке. — Ты очень способный мужчина, — говорит Долли. — Мне… сложно это описать. У тебя все так получается… ты… сильный и хозяйственный… Я так не могу. Слабый и бесполезный. — Мне тоже есть чему позавидовать у тебя, — признается Дерек. — И чему же? — Дилан нервно улыбается: есть в этой улыбке и болезненная самовлюбленность, и кокетливая наглость, и сокрытая в недрах души тревожность. — У тебя можно нащупать «ядро» личности. — Что? Вопрос остается без ответа. Уэст возвращается на свою кровать, достает из тумбочки флягу и отпивает немного крепкого алкоголя, уже сам не помнит какого. Ром или джин. Дилан выглядит растерянным. Когда его вопросы игнорируют — то он считывает это как проявление отвращения, нелюбви, ненависти. Дерек припоминает это краем сознания, но на пьяную голову никак не сокрушается и не собирается ничего делать. Дилан садится напротив и спрашивает: — Ты бы хотел прожить день в моем теле? побыть мной? Подумав немного, Дерек отвечает честно: — Нет. Фарфоровое кукольное лицо Долли превращаются в маску отчаяния и горя, как в древнегреческой драме. Такое чувствительное существо. Капризное. И как следствие: эгоистичное. — Скорее, мне бы хотелось твою личность в мою голову, — развивает мысль Дерек. — Или ее половину. Хочу твой ум. И твою возможность… вкушать мир. — Господи, что не так с моим телом? — … Видимо, Дилан впадает в истерику. Его глаза сверкают бусинками слез. Драматично уронив бутылку пива, он срывается с места, стремительно выходит из комнаты и хлопает дверью — бам! как взрыв пушки. Бутылка, к счастью, не разбивается. Пьяный и одинокий, Дерек достает телефон и набирает единственный доступный контакт. Иан. — Привет, Иан. Э-э… а тебе не кажется… Дерек выдерживает паузу. — …что в университете происходят странные вещи?