V

      — Шевелись, приятель, поезд на хвосте!       На горизонте пыльное ничего, из которого выныривает грузовой состав - тяжелый, его грохот был слышен еще задолго до этого. Все еще не столь неуловим как тот, что возит людей из конца страны в другой, но и достаточно быстрый, дабы заявить, что Боб за ним не угонится. Потому, первая часть плана - остановить маршрут.       Омник заканчивает закладывать последний ящик с взрывчаткой, аккурат посреди рельс. Даже он сейчас напряжен - настолько, что спешит, чего за ним почти не бывало. Настоящую взрывчатку ему бы, стоит подметить, вряд ли дали, все-таки - то ресурс банды, но Маккри добыл лишь муляжи: старые пустышки, рассчитанные не на подрыв, а то, чтобы припугнуть. Достаточно, чтобы машинист схватился за тормоза.       — Действуем, как обговорили: ты - в локомотив, выключаешь пилота, открываешь двери. Если облажаемся - нам конец. Встречаемся в центре.       Главное - решимость: шагнуть в глотку дьявола и вышибить из нее последние зубы. Доказать самому себе, что все еще достоин, отбить у судьбы собственную честь, что та отняла у него. Если дорога закроется - он ее проломит. Лбом. Как таран. Сегодня он - тот, кто ломает кости судьбе.       Пыль поднимается стеной. Свист. Скрежет. Поезд встает - точно зверь, попавший в капкан. Боб возвращает шляпу в привычное положение, Маккри - поправляет очки и задирает ткань на лицо. Все вокруг замирает в напряженной, вязкой тишине: отступать непозволительно, медлить - тоже. Омник приободряющее ударяет кулаком о ладонь, на что мужчина искренне рассмеялся, проникаясь настроем напарника. Хотя у самого, признаться, мурашки забегали по спине, кровь застыла в жилах, стоило лишь ощутить забытый вкус азарта.       — Ну что, партнер, — Маккри хлопает Боба по руке. — Покажем, что есть настоящая пустыня.       Они прорываются сквозь клубы пыли - та будто играет на их стороне, пряча, помогая, давая то, чего так не хватало: внезапность. Стрелок прокрадывается к концу состава и замирает в ожидании. На фоне слышится нагнетающий скрежет гнущегося металла, что вскоре становится невыносимым - будто кто-то ломает позвоночник самому поезду. Это Боб: он рвет дверь, словно фольгу. Там же гремит выстрел. Звонко бьется стекло. Тело с глухим стуком падает в объятья пыльной земли. Маккри даже не оглядывается.       Джесси кошачьей поступью, с невиданной им ранее осторожностью преодолевает порог, оказываясь в тусклом свете складского вагона. Каждый шаг казался тише, каждый скрип — не таким опасным. Угроза таяла... пока не сомкнулись чьи-то руки у него за спиной. Он резко отталкивается ногами от ближайшего ящика - нападавший срывается, падает, и с сухим стуком врезается головой в стальную стену. Маккри не любит проливать кровь зазря, предпочитая лишь забрать то, за чем приходит и с уходить с чистой совестью.       — Без обид, дружище.       Он поправляет шляпу, кидает взгляд на охранника - и идет дальше, продолжая свой путь по составу. Боб, закончив перебирать переключатели на панели машиниста, покидает кабину, как по-настоящему манерная персона закрывая за собой дверь, точнее говоря тот смятый кусок металла, что от нее остался.       Для Маккри происходящее - будто опрокинуть стакан виски в баре, столь же легко и буднично. Оказавшись в цепких лапах судьбы главное продолжать отплясывать на зло оной. Душа стрелка пела: каждая пуля - частица его души, в каждом нажатии на курок - суть его естества.       Впервые Боб показал себя не просто машиной, а кем-то, кто делает выбор. Его выбор - остаться и помочь другу. В безопасности Катастрофы он был абсолютно уверен, а вот бросить товарища было бы непростительно.       Но в сей миг оба абсолютно лишены каких бы то ни было рассуждений, покуда их пути стремятся пересечься в глубине состава, через который приходится пробиваться с боем. Маккри молниеносно и с присущей себе изюминкой устраняет охрану поезда. Грохочут выстрелы. Гремят взрывы. Недруг кричит в предсмертной агонии. Боб же не растрачивается на прикрасы и, сам как поезд, мчит вперед, сметая бессильных против него оппонентов.       Наконец, они сходятся в центре: переглядываются, молча, с долей уважения. Перед ними - награда: контейнеры, скрывающие то, что должно вернуть Маккри в банду. Наступает долгожданная минута отдыха перед тем, как придется обчистить предоставленное им добро.       Но вдруг…       Помещение вспыхивает красным. Багровый свет разливается, словно кровь под прожектором. Из тени проступает капсула - чужая, живая, непонятная.       Внутри что-то двигается.       Они замирают.       — Мир требует равновесия. Ты - колебание, что должно быть устранено.       Боб учащенно моргает, он, как и Маккри, замирает: оба не ожидали, что «хранитель порядка» окажется столь... величественным. Нависла тишина, вобравшая в себя общее недоумение грабителей и первозданный ужас - машина выглядела отнюдь не мирной. И пока она переходила в режим боевой готовности, покидая капсулу, оба так и не сумели прийти к какому-то плану.       — Ты, часом, не исповедуешься перед каждым выстрелом? — стрелок усмехается.       Синтет не смеется его шутке, не проявляет эмоций, не дает никаких ответов, он - воплощение слепого отмщения. Сам порядок в синтетической оболочке.       — Сканирование форм жизни завершено.       С шипением гидравлики синтет медленно расправляет руки, точно жрец перед жертвоприношением.       — Объект идентифицирован: Коул Кэссиди.       Имя, давно похороненное. Но, услышав его от бездушного рта машины, Маккри напрягается. Боб бросает на него многозначительный взгляд.       — Индекс угрозы - подтвержден.       Перед ними восстает во всей своей красе антропоморфное нечто, наделенное всеми признаками людской расы вроде ног и рук. Все то же, но извращенное фанатичным перфекционизмом Вишкара. Конечности - неестественно вытянутые, выполненные с пугающей расчетливостью - словно рассчитанные под каждый возможный радиус удара. X-49 «Прометей» - красивая оболочка очередного ужасного эксперимента.       — Вот это ты зря, железяка... — сквозь сжатые зубы бросает он. — Этим именем лучше не разбрасываться.       — За совершенные преступления против упорядоченного мира - ты понесешь наказание.       — Приговор будет исполнен немедленно.