VII

      Тело дает надлом. Сейчас сама жизнь вспыхивает, будто бы перед тем, как окончательно потухнуть. Но он слишком близок, чтобы сдаваться так легко. Если бы не его упертость - он бы здесь и рядом не стоял. Даже если конца не избежать - конструкт отправится с ним на тот Свет.       Он уже близок, его цель - загнать «Прометея» в топливный отсек и подорвать. Самый минимум, на который рассчитывает стрелок - подорваться вместе с ним. Не иначе.       Но все уловки Джесси исчерпали себя. Остается лишь один отчаянный бросок. Танец со смертью. Ноги ноют, но он не сдается, мчится рысью, сметая все, что попадается на пути. Иначе бы его давно настигли.       — Ты - временной промежуток. Я тот, кто ускорит стрелки часов.       Механизм не прибавляет хода, продолжая идти размеренно, загоняя Маккри. Виброклинки разрубают в щепки падающую перед ним мебель, контейнеры.       Вот уже виднеется нужный отсек. Необходим лишь один рывок. На пути никаких преград, ровно как и ничего, что препятствовало бы X-49. Он почти было ныряет в проход, как вдруг оказывается прижатым к стене. Свет в конце тоннеля гаснет.       В глазах мутнеет. Он выбит из сил. Тело бестолку сопротивляется, пытаясь дать отпор голыми руками. Неужто так и выглядит конец?       — Останется только тишина.       Настало время исполнить приговор. Он неизбежен. Смертоносен. Маккри видит, как сталь клинков сверкает у него перед лицом, но жизнь никуда не уходит. Сердце до сих пор колотится.       Омник, не смотря на не самый свежий вид, намертво хватает робота. Не дает тому забрать жизнь друга. Он - воплощение порядка, но что он способен противопоставить дружбе? Лишенный чувств, он никогда не познает сути, ровно как и не узнает, что есть смерть.       К мужчине возвращаются чувства, но он тратит слишком много времени, пытаясь нащупать кобуру с револьвером.       Хватка Боба нерушима, никак не поддается усилиям механизма вырваться: тот словно вскипел от злости, его действия свелись к бестолковому размахиванию конечностей. И те почти не двигались.       — В этих краях, порядок - мое второе имя, — Маккри наставляет револьвер, — Запомни это.       И если запомнит - пускай уносит на тот свет.       Раздается финальная череда выстрелов. Он выпускает весь барабан, направив ствол прямо в ячейки с боезапасом. Свинец пронизывает само ядро «Прометея».       В ушах - только щелчки и треск. Речевой модуль судорожно хрипит: неполные фразы, сбой, шум. А потом - тишина. Именно так и выглядит предсмертная агония творения Вишкара. Машина гаснет. Слишком красивая, чтобы жить. Слишком мертвая, чтобы победить.       Неподвижная оболочка теперь лишь дымится, но, можно с уверенностью заявить, впредь не встанет. Она отправляется куда-то в топку, сейчас не до нее. Боб нависает над товарищем, обеспокоенно глядя на него.       — Забудь про это… — Маккри отмахивается, не желая обсуждать - не сейчас, — Сам-то как?       Омник отвечает своим фирменным морганием. Становится ясно, что тот в норме, но, как и Джесси, выглядит изрядно побитым. Должно быть, кому-то придется очень долго и упорно полировать стального здоровяка.       Боб продолжает смотреть, слишком уж упорно, чего-то ожидая. После - протягивает стрелку руку. Тот, держась, кое-как встает, издав тяжеленный вздох. Еще рано отдыхать.       — Так, последняя часть плана: ты идешь за транспортом… Я - подготовлю груз. Они кивают друг другу. Напоследок Маккри напоминает товарищу, что тому следовало бы поправить шляпу, а после идет в тот самый злосчастный вагон, откуда все и началось.       Им крупно повезло с тем, что основная часть драки прошла за пределами грузового отсека. По счастью, груз почти не зацепило - редкий случай, когда бой оставляет что-то целым. У него есть немного времени на то, чтобы собраться в кучу и самую каплю отдохнуть. Их транспорт был в километре.       Мужчина закуривает, садится на уложенные друг на друга контейнеры. В лицо бьет сухой ветер. Все же, лучше уж так, чем получать по нему кулаком. У него до сих пор все тело гудит, кости ноют. После битвы пришлось тягать контейнеры с оружием. Ничего, в общем-то, нового. Радует лишь сама мысль о том, что он снова в седле. Что-то еще может. Джесси Маккри - отнюдь не позорный беглец.       На горизонте движется резвый песчаный багги немалых размеров. Выглядит он, признаться, как самый ненадежный автомобиль, что когда-либо видел стрелок. Это воистину дикое творение, тот, кто приложил к нему руку - настоящий безумец, ни в чем не ограничивающий свой полет фантазии. Состояла машина из частей абсолютно разных транспортных средств. Имела и гусеницы и громоздкие колеса. Была по-настоящему бронированной, не имела стекол - лишь решетки и небольшие прорези, как в танке. Танк - самое подходящее слово для этого нечто. Здесь спереди, специально для таких случаев, имелись шипы и большой ковш, чтобы, видимо, сгребать туда тех же, кого и таранил.       Маккри усмехается, туша сигару: жизнь любила сводить его с крайне странного рода вещами. И, что было еще страннее, автомобиль этот можно было водить даже омникам. Подключиться, правда, было тяжеловато, ведь никакой толковой панели внутри не было, лишь хаотичное сплетение проводов и переключателей. Вишенкой на торте всего этого же была самопальная турель на крыше. Доступ к ней совершался через отдельную кабину.       Вскоре «карета» круто тормозит перед ним, поднимая в воздух очередное облако пыли. Первые пару секунд удается еле-еле что-то разглядеть. Боб уже покинул кабину и оказался рядом, указывая ладонью на контейнеры. Погрузить их - и конец. Точнее, конец делу. Для Маккри это новое начало. Может тело его и ощущается как тяжкая ноша, но душа вознеслась. Он улыбается - впервые по-настоящему. Груз отправляется в машину. А они - домой. Туда, где всё началось. В пыль и кровь.