Снежное безумие

Большие настенные часы беспрерывно тикали, но стрелка их замерла на двенадцати. Феликс сидел возле окна и ел рамён. Волосы сбились, но оттого казались более мягкими и пушистыми. Под покрасневшими глазами появились небольшие синяки. Банчан сидел рядом и наблюдал за всем, что было, за тем, что никогда не было и будет когда-то. – В ящике должен быть ещё один рамён. – Говорит он падающему снегу. На плите зелёный чайник, покрытый нарисованными ромашками, рядом открытая пачка сигарет и упаковка от сухариков. В ящике много всякой ненужной всячины: какая-то неизвестная крупа в контейнере, кофейные зёрна повсюду, несколько пластырей, школьная зелёная тетрадь, которую будто постирали в стиральной машинке, браслеты из бисера, два спичечных коробка, газетным листом прикрыта пачка сырного рамёна. Хёнджину стало любопытно, что интересного можно найти во втором, самом нижнем ящике, но открыть его не осмелился. Лишь провёл рукой по тёмному узорчатому дереву и проверил воду в чайнике. Феликс наконец заметил, что Хёнджин не спит и слабо улыбнулся. – Доброе утро, – Тихо произнёс он. Хёнджин сел напротив. – Доброе. Ты спал сегодня? Феликс покачивает головой, продолжает странно улыбаться. Из ниоткуда появляется Джисон, Хёнджин вздрагивает от неожиданности. – А кто это у нас тут проснулся? – Протягивает он, обнимает Хёнджина обеими руками и стягивает со стула на пол. – Ай! Что ты делаешь, отпусти! – Попытки освободиться оказались бесполезными, но как только Банчан оторвался от своих размышлений, Джисон тут же отшвырнул Хёнджина в сторону и сел на его место. – О, ты мне лапшу приготовил, как мило с твоей сторо… – Банчан выхватил тарелку с рамёном и протянул Хёнджину, который уже собирался идти за новой порцией. – Спасибо, – кивнул он. – Обращайся. – Улыбнулся в ответ Банчан, задумался снова, не намереваясь выслушивать жалобы Джисона. Выдвинув стул и сев рядом с Феликсом, Хёнджин попытался заглянуть в глаза-озёрца. Глубокие и тёмные, таинственные, такие неземные, что если долго смотреть в них, можно заблудиться среди звёзд и… – Это снег, а не звёзды. – Подсказал Сынмин. Заблудиться среди звёзд и снега. Сынмин был тих, но мысли его давно успели проникнуть в голову каждого. Они были слишком громкими, чтобы бесследно блуждать по комнате, напитываться пылью и принимать облик привидений, видимых лишь тем, кто боится и тем, кто давно потерял страх. Когда открывается входная дверь, небольшая их часть вырывается в холодный мир и пугает всех живых, летает между деревьями и зарывается в снег, образовывая небольшие сугробы. Эти мысли будут блуждать по лесу вечно, пытаясь найти покой и наконец исчезнуть. – Банчан, – начал он – что мы будем делать дальше? Даже если найдём убийцу, даже если выясним причину убийства, мы же не станем убивать его, так? – Мы будет действовать по ситуации. Может даже и убьём, он этого заслужил. – Спасём десятки жизней, – подхватывает Минхо. – Как можно так спокойно это обсуждать? – Взгляд Джисона моментально становится пустым, голос потерял прежнюю звонкость. – Джисон, ты же сам только что смеялся, будто ничего не было, прекрати нас обвинять. Джисон подскакивает, роняет стул. – Не смей. Не смей говорить что-либо про меня. Не смей напоминать! Он отворачивается, идёт в сторону двери, отталкивая Минхо. Внезапная тишина пробила череп. Банчан отпивает кофе из кружки, закрывает глаза. Феликс наблюдает за отдаляющейся тенью и свежими тёмными следами на снегу. – Он в сторону школы пошёл. – комментирует Феликс. – Знаю. – Не открывая глаз, отвечает Банчан. – Его же убить там могут, – Хёнджин пристально смотрит, ожидая ответа. – Знаю. – Нужно догнать. – Чонин слегка толкает Чана в плечо, тот открывает глаза и осматривает всех присутствующих, будто видит впервые. Отворачивается к окну, какое-то время смотрит на дорогу и мёртвые деревья. – Его уже не видно, нужно догнать. – говорит он. «Ну наконец-то» – шепчет Минхо, доставая из старого сундука куртку. На улице всё так же противно холодно. Не смотря на утро, солнца видно не было, а безликие деревья вдоль дороги создавали иллюзию бесконечно высоких, напитанных темнотой стен, не пропускающих свет. Вдалеке маячила тень, то ли маньяка, то ли призрака. Когда тень заметила их в ответ, то радостно помахала рукой и побежала навстречу. – Не далеко ты ушёл, я смотрю, -- усмехнулся Минхо и слегка пнул Джисона. – Ну куда же вы без меня, всей толпой искать пошли. – Тебе не жарко в одной кофте тут бегать? – Банчан протянул парню тёплый зелёный свитер с надписями на каком-то неизвестном языке. – Благодарю. Я вас пока ждал, думал, умру со страху! Тут и вой, и вороны полетели, и кровь на дереве какая-то… По совету Сынмина, долго смотреть на лес нельзя, иначе можно увидеть что-то страшное. Хёнджин смотрел изредка, стараясь ни к чему не приглядываться. Тёмные силуэты деревьев заманивали, были безликими, но каждое имело своё отличие, свои мысли и свои глаза. Все эти тени казались людьми без лица. Все эти тени будто просили внимания, делились переживаниями и ещё чем-то важным, что было понятно лишь им. Феликс постоянно оглядывался, каждый раз всё сильнее опасаясь увидеть кого-то за своей спиной. Казалось, что он ожидал увидеть кого-то конкретного, полностью обдуманного и придуманного им самим. Шли и молчали, но каждый молчал по-своему. Феликс держался рядом с Хёнджином, словно боялся быть убитым своими же страхами. – Банчан, – прошептал Хёнджин, также стараясь не отставать. – ты же тоже не знаешь, что это за место, верно? Молчание, но этого хватило. – Так и думал. – Оно возникает тогда, когда хочет. Заманивает тогда, когда хочет. Но это ты и сам знаешь. Слышал сказку про Зиму? – Банчан некоторое время всматривался в глаза Хёнджина, но не найдя в них ничего, кроме недоумения, продолжил. – Существо, которое просыпается зимой и оставляет за собой снег. Когда-то мы верили, что этот мир – её воображение. Джисон подкрался сзади к Феликсу и проорал ему на ухо: – Оно следит за нами через деревья! Феликс вскрикнул и споткнулся о накатанный кем-то кусок снега. Казалось, будто кто-то хотел слепить снеговика, но ему неожиданно пришлось куда-то уйти. – Или убежать. – Закончил мысль Хёнджина Сынмин. – Или убежать. – Повторил Джисон и скрылся за Банчаном. – Кстати, я часто замечал, как оно ходит с фонарём вокруг нашей кофейни. Ходит и думает, как перелезть через колючую проволоку. – А я всегда представлял Зиму с крыльями, такими белыми и пушистыми – Минхо задумался, остановился зачем-то. – Так у неё же шерсть, куда крылья? – Ну а почему нет? Большие такие крылья, на которых даже с шерстью можно летать. – Думаю, если крылья большие и с шерстью, то летать тяжело. Да и места много занимает, поэтому мало кто видел Зиму, летающую по воздуху, только стоящую среди деревьев. Поэтому конечно ей проще как-то перелезть через проволоку, чем перелететь её. – Ну раз она каждую ночь к нам приходит, то можно было и… Чонин, ты плачешь? – Минхо взял Чонина за плечи, поймал испуганный взгляд. – Прости, мы не хотели тебя напугать, правда. Это всего лишь сказка, на самом деле эту Зиму никто никогда не видел. – Не говори за всех. – Добавляет Джисон, за что в него прилетает снежок. Чонин всматривается в глубь леса, высматривает что-то придуманное и существующее лишь в воображении. Слеза стекает по красной от холода щеке и впитывается в шарф. – Простите, просто… вдруг эта Зима сейчас наблюдает за нами? Феликс в очередной раз оглядывает каждое дерево, тихо говорит Хёнджину: – А ведь мне с самого начала казалось, что кто-то за нами наблюдает. – Да хватит тебе, сказка ведь обычная. Если бы эта Зима существовала, учёные бы её давно заметили. – А её видит только тот, для кого она существует. – Также тихо объясняет Сынмин. Лёгкая улыбка на бледном лице. Многоэтажные дома выглядывали из заснеженных деревьев. Серые и мрачные, сливались со всем миром. Холодные пятиэтажки незаметно для всех выстроились вдоль дороги и вокруг детских площадок. Одинокие и молчаливые, охлаждают пустотой. Феликс подошёл к пешеходному переходу и стряхнул снежную пелену с поверхности знака. – У меня не хорошее предчувствие. – Феликс посмотрел на замёрзшие пальцы. – Как-будто мы идём в ловушку, будто кто-то ждёт нас там. – Всё будет хорошо, по крайней мере, надо в это верить. Школа дышит изнутри, она живая и умеет плакать. Только одиночество, отсутствие привычного смеха и беготни пожирает её, омрачая коридоры, создавая для кого-то смерть. Из-за этого в её кабинетах легко можно было задохнуться. Из-за этого Хёнджина не переставали душить невидимые руки, когда он шёл мимо одинаковых дверей. Коридор не переставал сужаться изо дня в день, становился длиннее и пугал присутствием кого-то неизвестного, кого-то, у кого глаза были на каждом дереве и под каждой дверной щелью, а руки росли из школьных стен. – Хёнджин, это здесь, – Феликс остановился возле приоткрытой двери, с которой краска слезала неровными кусками. Банчан осмотрел коридор, перед тем, как войти. Обои из цветастых объявлений украшали комнату. Сынмина привлёк стол с газетными вырезками, Минхо изучал чёрно-белое лицо мужчины, приклеенное прямо возле дверного проёма. – Не знаю, какой псих это всё коллекционирует, но хобби у него довольно странное. – Сказал он, переключив внимание на другое лицо. Картинная галерея из лиц без вести пропавших. – Потому что он псих? – Уточнил Джисон. – Именно. Банчан не задерживал взгляд на стене, тут же начал перебирать журналы, валяющиеся на полу. – Они все за 1990 год… что за бред? – Отбросил стопку газет в сторону стены, подобрал стеклянную бутылку, кинул в сторону окна. – Зачем он это делает? Может он тоже пытается что-то понять? – Здесь объявление за сегодняшнее число, да и остальные не сильно отстают. Он сюда каждый день приходит что ли? – Чан, взгляни. – Сынмин протянул газетный лист, жестом подозвал остальных. «Без вести пропала группа школьников» – написано в заголовке. – Опа, даже про нас написать умудрились! – Восторженно вскрикивает Джисон, толкает Минхо. – Видишь это? Про тебя в газете написали. – А ведь нас ищут… – Минхо задумался. Голос его слегка дрогнул. – Уже не ищут, не переживай. – Джисон похлопал его по спине. – Подожди, разве вы не с самого начала тут были? – Удивился Хёнджин. Банчан тихо засмеялся. – Нет конечно, разве это не было очевидно с самого начала? – Нет, если честно… Ты мог сразу сказать. – Это место не любит такие разговоры. – Сказал Сынмин с лёгкой улыбкой. Разноцветная душа Феликса просила не бояться, хотя сама утопала в слезах, заставляя тело судорожно оглядываться и искать что-то. Что-то особенное, чей образ давно обдумал и принял мозг. Феликсу шестнадцать. Он любит улыбаться и шоколад. Его дрожащие пальцы перебирают тонкие газетные листы, а глаза бегают от одного заголовка к другому. «Дело об исчезновениях школьников» – мелькнуло перед Хёнджином. – Какой это год? – 1995, – ответил Феликс, прочитал первые строки. – «Ученики школы №1 массово пропадают без вести». Следующий заголовок – «Задержан учитель обществознания, подозреваемый в похищении детей», и далее пишут, что он вроде как признал вину. – Но люди продолжают пропадать, а школу ту давно снесли. – В 1999. – добавил Банчан, заглянув через плечо Хёнджина. – А потом на этом месте через несколько лет зачем-то построили такую же школу. – Да. А учитель тот умер. – Значит, виноват был не он, но для чего ему понадобилось брать на себя вину? – Может, он был сообщником, марионеткой настоящего убийцы? – Предположил Джисон. – Похитителя, а не убийцы. – поправил Сынмин. – И возможно, он чего-то боялся. – И пропавших ведь так и не нашли… – Верно. И умер он ни с того, ни с сего. – Странно всё это, – сказал Джисон, отвлёкшись от размышлений. – Ты только сейчас это понял? – Удивился Минхо. Снежное безумие охватывало каждого по очереди. – Предлагаю просто подождать. Объявления свежие, явно он ещё раз сюда придёт рано или поздно. – Минхо обошёл стол и сел на стопку журналов возле стены. «Рано или поздно» – повторило что-то в голове. Хёнджин наблюдал, как все со спокойными лицами рассаживаются на полу, «разбивают лагерь». Это довольно странно. Многое не сходится, и на многое не было ответа. – Банчан, неужели за всё это время у тебя не было желания разобраться, найти ответы в этом мире? – Хёнджин сел рядом. Сынмин и Джисон подсели ближе, чтобы лучше слышать разговор. Минхо сонными глазами наблюдал за ними из угла. – Я уже говорил, что Зима не любит, когда в её мире ищут истину… – начал он. – Пустые отговорки. Сами сказали, что это просто сказка, может сами для начала определитесь? – Не бывает «просто сказок». – У тебя привычка говорить загадками. – Годы тренировок, – улыбнулся Банчан, оглядел собравшихся в круг слушателей. Не хватает костра в центре. – Это не комплимент был. Я просто хочу услышать ответ. – А я уже ответил, просто надо уметь слушать. Зима не любит, когда кто-то пытается разобраться, потому что боится, что этот кто-то узнает истину. – Неужели истина настолько страшна? – Чонин подсел ближе, ногами залез в воображаемый костёр. – Никто ещё не добирался до истины. Многие переставали её искать после предупреждений от Зимы. – Объяснил Сынмин, взглядом указал на Банчана. – Ладно, допустим. – Хёнджин сложил руки перед собой. – Для чего Зиме вообще какой-то мир? Почему в этом мире есть маньяки и каким образом люди в этот мир попадают? Здесь совершенно нет логики, не смущает? – Это к Зиме претензии, а не к нам. Всё, что мы знали, знаешь теперь и ты. – Но ведь… – сказал тихо Феликс. – можно ли сказать, что мы сейчас ищем истину? Что с нами будет? – Всё хорошо будет. – Заверил Банчан. Улыбнулся для правдоподобности. У Чонина руки дрожат. У Хёнджина тоже, но он об этом не знает. Феликс разговаривает о чём-то с Чонином. Минхо смотрит в пол. Банчан читает старый выпуск газеты, а Сынмин рассказывает Джисону сказки. Как будто ничего не произошло. Как будто пару дней назад никто не умер. Хёнджин понимал, что жить прошлым глупо, но все ведут себя так, будто Чанбин остался жив. Умер, но не по настоящему. Утрата не чувствуется. Кажется, будто одному Хёнджину дозволили ощущать тяжесть неизвестности, впитывать чужие страхи. «Затишье перед бурей» – с улыбкой сказал Сынмин и продолжил разговор с Джисоном. А может, фраза была частью его сказки. – Феликс, – позвал Хёнджин. – ты боишься? – Должен бояться, но почему-то я не ощущаю ничего. – Разве это плохо? – Наверное. Чувствую себя неправильным. – Чувство страза ужасное. Ненавижу его. – Хёнджин отвернулся, но тут же повернулся обратно, почувствовав тёплую руку на своём плече. – Хёнджин, ты боишься? – Почему-то. Вроде мысленно не боюсь, но боюсь. Знаешь, я всё ещё не могу понять. Феликс наклонил голову в бок, посмотрел вопросительно. – Слишком много всего не сходится. В этом мире напрочь отсутствует логика, понимаешь? Эта мысль не даёт мне покоя, здесь всё слишком неправильно. – Понимаю, я тоже заметил. – И снова пустой взгляд говорит о раздражающей усталости, о нежелании понять и обжигающем равнодушии. Почему он не хочет бояться? Почему он не может? – Так темно здесь… Я не вижу твоих глаз, Ликс. – Я твои тоже не вижу. Только две пустые дыры. А в них звёзды. «Это снег» – подсказал Сынмин где-то в голове. Далеко-далеко. И тихо. «Одним зимним днём ты растворишься в холоде» – всплывают в памяти слова. – «Раствориться среди звёзд и снега». Раствориться среди звёзд и снега… – …И он растворился среди звёзд и снега навеки. – Закончил сказку Сынмин и прикрыл кофтой уснувших в обнимку Джисона и Чонина. И пусть холодному солнцу хватало сил дотянуться до бледных лиц, глаз не было видно ни у кого. * * * За окном светило белым. 23:59, как гласили часы с замершей секундной стрелкой, и примерно 4 вечера, судя по положению солнца, не меньше, и, наверное, не больше. Каждый занимался чем-то своим: кто-то читал, кто-то спал, а кто-то слушал, как падают за окном снежинки и вслушивался в каждый шорох коридора. В какой-то момент стало слишком уж тихо. Подозрительно заглушались окружающие звуки, тишина была настолько громкой, что спящие проснулись, а читающие и наблюдающие непонимающе переглянулись. По школе раздался грохот резко захлопнувшейся входной двери. Прилипнувший к окну Банчан отпрянул, затаил дыхание. Феликс подошёл сзади и дрожащими пальцами уцепился за рукав кофты. Все смотрели на дверную ручку, в неосознанном ожидании, пока в комнату зайдёт кто-то. Кто-то, кто должен знать всё. Кто-то, кого они могли поймать с криками «Вот он! Наконец-то пойман! Пришёл конец исчезновениям и тайнам!!!». Но ручка оставалась неподвижной, а бесконечные коридорные шорохи скорее всего принадлежали призракам. – Дверь могла закрыться от ветра, – предположил Минхо. – Она и была закрыта, – напомнил Джисон, сделал шаг навстречу неизвестному, но тут же был остановлен Банчаном. «Не надо» – сказал он взглядом, слегка качнул головой. Подобно восковым фигурам, присутствующие замерли в разных частях комнаты, взгляды всех направлены в одну точку. Тихий шёпот в далеке, и, если прислушаться, можно различить тяжёлые шаги. Далеко-далеко. Они постепенно становились громче и тяжелее, приближались. В какой-то момент перешли на бег и стали сравнимы с топотом копыт. Кто-то пронёсся мимо двери, заставив сердце каждого остановиться. От волнения. От испуга. Сердце бешено колотилось в ушах Хёнджина. Ноги сами понесли тело в сторону двери, мозг отключился вовсе. – Хёнджин, ты что творишь? – донеслись до ушей чьи-то слова. Возможно, чьё-то недовольство. Мысли Банчана известны и он прав. Если сейчас тот, кого они так усердно ловили, заметит что-то неладное, он может уйти. Его можно упустить из-за нежелания Хенджина прийти в себя и начать думать. Возможно, из-за нежелания Хёнджина сейчас всех убьют. В щели между полом и дверью застряло два небольших пятнышка тени. Кто-то стоит и смотрит. Наблюдает за копошением через деревянную преграду и вслушивается в шёпот живых и полумёртвых. И рука сама тянется повернуть дверную ручку, посмотреть в лицо кого-то. Все замерли в ожидании. Все ждут того же, но все отговаривают. «Почему они меня не останавливают? Почему меня не останавливают? Пожалуйста, оттащите меня от этой чёртовой двери!» – мысленно просил Хёнджин всех присутствующих. «Потому что так надо» – также мысленно ответил кто-то. Хёнджин резко распахнул дверь, из-за чего она ударилась о стену и слетела с петель. Все уставились в дверной проём. Два небольших пятнышка тени рассеялись, перед лицами возник лишь выдуманный образ. И пустота. Персиковые меловые стены отдавали синим. – Ты впустил в комнату нечто! Доволен, гений? – выкрикнул Джисон, сел обратно на стопку газет, но Минхо тут же столкнул его на пол. – Заткнись. – А что? Вскочили как полоумные, уставились на дверь… что вы там увидеть хотели? Чувака с конфетами и букетом роз? Конечно! Слышали, как он бежал на встречу с нами? Волновался, бедненький! – Хан, «вскочил как полоумный» только ты. Мы даже слова сказать не успели, как началось «Кто это? Что это? Хёнджин, куда ты пошёл? Кто-нибудь, остановите его!» – Заткнитесь оба. – рявкнул Сынмин, и все удивлённо уставились на него. «Жизнь не может казаться иллюзией, если ты сам ощущаешь себя настоящим. Либо эта жизнь и есть иллюзия» – сказал однажды кто-то. Голос Сынмина застрял в памяти. Он философ. И книжка его философская. Наверное. Еле слышный скрежет в коридоре. Всей кучей выйдя из комнаты, они уставились на бесконечное пространство тёмного тоннеля. В окнах светило белым, но коридоры от этого светлее не становились. Чем дальше заходишь вглубь – тем быстрее отдалялся от глаз самый последний кабинет и тем сильнее тускнел белый, превращался в серый. Темнел под влиянием несуществующего времени. – Может это ловушка? Мы так спокойно идём за этими звуками… – Чонин держался рядом с Сынмином, но сильно паниковал. У него руки дрожат и слёзы в глазах застыли. Как две стекляшки, вот-вот треснут. – Может ловушка, но и остаться в одном месте мы не можем, иначе зачем мы сюда приходили. – шёпотом объяснил Феликс. – Но мы всегда можем разделиться, чтобы мы как в фильме потеряли друг друга, а потом по очереди умерли. – засиял Джисон. – Останется только главный герой. – Ты умрёшь первым. – подхватил Минхо. – Но и ты не последним, гений. Источником шороха было что-то за очередной дверью напротив кабинета. Это была дверь, выходящая на вторую лестницу. Лишь слегка приоткрыв путь на тёмные ступеньки, Чонин вскрикнул, указав пальцем вглубь лестницы, где в самом конце таился лучик света первого этажа. – Я видел, он туда побежал! И куча подростков тут же ввалилась на лестницу. Было темно, но впереди сияла цель. Сияла и переливалась. Спускаться оказалось мучительно долго, даже лестница была подвластна времени, которое в этом мире существовало лишь иногда, прикрывалось именами Ненастоящее и Выдуманное. Иллюзия окутывала всех и вся. Преследуя цель, Хёнджин вдохнул морозный воздух улицы и набрал полные ладони снега. Их просто вывели на улицу. Туда, откуда они пришли. Банчан достал фонарик и осветил окружающий их снег. Много следов, принадлежащих им самим, и только одни шли в стороне, вели к окну первого этажа школы и оттуда к главному входу. Феликс судорожно оглядывался. Он вздрогнул от внезапно накрывшего холода. На глазах слёзы. Внезапный крик заставил вздрогнуть всех. За ним последовал ещё один, более судорожный и надрывный. Доносился со стороны школы, из открытого окна. – Джисон… – одними губами произнёс Банчан и побежал к зданию, утопая в снегу. Минхо обогнал его и уже стоял посреди фойе, нервно осматривался. Остальные побежали за ними, не успев собрать мысли в кучу. Неприятный ком разъедал горло, отрывистое дыхание мешало вслушиваться в звуки помещения. Темно и сыро. Банчан растеряно оглядывался, Чонин беззвучно плакал. – Я слышу, – сказал Сынмин в пустоту и побежал в сторону раздевалки. Краем глаза Хёнджин увидел выглядывающую из-за вешалок с одеждой руку. Застывшее тело лежало на полу, кровавый ручей затёк под чужую обувь, осторожно оставленную под висящей на крючке кофтой. – Мне страшно… – Феликс попятился назад, столкнулся с Чонином, который уже ничего не видел из-за слёз. Словно боясь спугнуть, Сынмин на носочках подкрался к брошенному телу, приказал Минхо остаться на месте. Ноги дрожали, шли сами по себе. Банчан пошёл следом, включил фонарик и осветил тело. Бледное безжизненное лицо Джисона не выражало ничего. Исколотая грудь переливалась тёмно-красным, почти чёрным и лужа вокруг успела окрасить сероватый кафель. – Джисон… – Минхо сделал шаг вперёд, не удержался и упал на колени. Взгляд мгновенно опустел. – Он уже мёртв. – Сынмин поворачивается к Банчану и, не давая ему попрощаться с телом, уводит. – Убийца должен быть где-то рядом. Неловкая тишина нависла над каждым. В глазах рябило от чего-то, приступ тошноты подступил к горлу. Хёнджин отошёл, чтобы подышать свежим воздухом и попытаться забыть увиденное зрелище. Снова. Снова кровь. Бледная кожа. Порезы. Слёзы. Холодные руки. Скрипы. Падающие снежинки видны возле открытой входной двери. Убийца должен быть в школе. Убийца рядом. Кого-то убили. Снова. Они сами пришли к своей смерти?