Падение

Свет гаснет Он помнит слова старших Ангелов: "Бог не тот кто скурпулёзно считает их грехи и решает кого отправлять в Ад, а кого, сюда, в Рай. Он любит всех без исключений, каким бы существо нибыло, что бы не делало, любит таким какое оно есть. Выбирая ненависть существо отдаляется от любви, смысла и света. Не виновен Он в том что отдаление от Его света приносит адскую боль." Камера содержания не собиралась быть милосердной и избавлять дрожащее тело крылатого парня от пронизывающего холода. Температура делала боль в теле, от ранних воздействий, ещё более гнетущей. Те же Десы с неподдельным интересом смотрели как Элисон будет взаимодействовать с разными видами энергона. Это было то ещё и зрелище, и участие. Они проверили его действие на всех частях его тела, даже внутри и, походу, были довольны результатами. Его большие, роскошные крылья ослабленно и беспомощно раскиданы по полу, а перья теперь ломаны и не ухожены. Белоснежные волосы растрёпаны, золотые глаза безжизненны. Словно все силы его покинули. Рядом с его камерой никого не было, он точно знал что был один и, кажется, в скором времени никого не предпологалось. Чувствуя этот спокойный момент, понимая что это самое время для отпущения души на этом проклятом корабле, Элисон, облокатившись о стену клетки, глянул на мягкий фиолетовый свет льющийся сверху от лампы. Воспоминания о Его свете заставили пернатого парня нерешительно приоткрыть пересохшие губы. Его ослабленный голос мягко вылился в пространство холода и мрака. —Твоя любовь издавала звуки... Похожие... на шум океана~ Он посмотрел на свои израненные, сверкающие от крови, запястья. Они ещё не потеряли силу, лишь слегка дрожали. —Твоя любовь подавала руки Чтобы залечивать ими раны... Твоя любовь прижимала к сердцу Так тихо-тихо и не отпускала Твоя любовь возвращала в детство Дарила всё, чего не хватало... Ангел судорожно выдохнул, словно снова переживает те ужасные моменты в лаборатории, это было в перемешку со спокойными воспоминаниями из прошлого где он был с Ним. Эти чувства есть, и о них можно помнить даже сейчас, даже тут вдали от дома. —Твоя любовь это так красиво Твоя любовь этих тактов сила Твоя любовь лишь моё светило Твоя любовь это так красиво Твоя любовь подпускала близко Прощала крики, по нервам била Прощала боль, признавала риски Твоя любовь во мне всё мирила Твоя любовь прикасаясь к телу Меняла временно запах кожи Твоя любовь становилась целым Из двух частей, что так не похожи~ Великий Лорд двигался по коридору корабля и его мысли мягко прервал этот слабый голос. Мегз позволил себе отвлечся и приблизился к дверям отсека где покоился их святой пленник. Господин, стоя за стеной, слушал каждое слово, пропитанное тоской и надеждой, который, казалось, не мог покинуть этого ангела, несмотря на всё, что с ним тут происходило. Если честно он не ожидал услышать такое музицирование, полное боли, любви и утешения. Молча, его взгляд становился тяжелым, почти задумчивым, но вскоре его голос прорвался сквозь тишину, раздавшись тихо с холодной усмешкой —Ты как будто не понимаешь, что любовь - это не то, что ты можешь дарить и получать. Это то, что делают сильные. Но тебе этого не понять. Ангел, словно зная, что он был не один, ответил с лёгким трепетом, но с решимостью, всё ещё не позволяя себе сдаться. —Любовь всегда там, где есть раненое сердце. И я не боюсь быть таким. Ты можешь ломать меня, но ты не сможешь уничтожить то, что я чувствую. —Ты думаешь, что свет внутри защитит тебя? Чтож, посмотрим как у него получится, когда ты будешь подвергатся ещё более изащрённым пыткам. Элисон не ответил, он опустил взгляд золотых глаз и увёл в сторону от Господина, не понимая почему он так жаждет его покорить. Мегз оставил его с этим непониманием, покинув его общество, уйдя к своим делам. Погода. Командный зал. Голограмма охранной камеры пульсирует тревожным красным. В центре — статичная проекция пустой камеры. Рядом Оптимус, Джазз, Арси, Рэтчет и все напряжены. —Сигнатура Саундвэйва. Шлак... Он не взломал замок — он телепортировал его вовнутрь. Прокомментрировал Рэтчет. —А сам Гавриил просто… ушёл. Ни борьбы, ни огня. Он даже не разозлился. Хмыкнул Джазз, не спокойно прохаживаясь по отсеку. —Он хотел, чтобы мы посадили его. Протестировал нас, как будто… проверял, действительно ли мы понимаем, с кем говорим. —Он оставил нас в живых. Значит, ищет не уничтожения… а ответа. Спокойно, но твёрдо произнёс Оптимус. Арси скрестила манипуляторы на груди. —Он говорил… про "другое место". Может, Райский сад? Или что-то похожее? —Или он хочет, чтобы мы пошли за ним! Типа квест! Только не как в играх, а в стиле: "приходите, если осмелитесь!" Пожал плечевыми Джазз. —Энергетическая сигнатура Гавриила нестабильна. Но он оставил… след. Не как трансформер. Как… что-то между. Ретчет посмотрел на Оптимуса. —Ты думаешь, он выбрал место? Лидер ответил тихо. —Думаю, он его создаёт. Гавриил ищет сцену для следующего акта. И он хочет, чтобы мы пришли сами. Арси посмотрела в сторону, чуть похмурившись. —И если он готов к диалогу... То мы должны быть готовы к бою. Если он передумает. Пустыня Невада. Поздний вечер. На фоне багряного заката грузовик Оптимуса, авто Джазза и Айронхайд, голубой мотоцикл Арси. Они тормозят на краю каньона. В воздухе — странное дрожание, будто само пространство слегка искривлено. Скалы внизу светятся мягким золотистым свечением. Ветер приносит почти неразличимое пение… как хоровой шёпот. —Не похоже на обычную энергетическую аномалию. Это… как будто он вплёл себя в само пространство. Послышался напряжённый голос Арси. Джазз фыркнул. —Это похоже на приглашение, оформленное в стиле "приди, найди и встреться со мной лицом к лицу". Как старая добрая метка охотника. —Энергоподпись идентична той, что была у него в камере. Он хочет, чтобы вы пришли. И хочет, чтобы вы пришли в людской форме. Передал Ретчет по связи. —Значит, он продолжает испытывать нас. Желает понять, почему мы защищаем человечество. Оптимус сделал паузу —Мы пойдём. Но не как воины. —А если это ловушка? Тихо задалась вопросом Арси, на что лидер Автоботов ответил. —Тогда тем важнее пройти её — чтобы доказать, что не страх движет нами, а выбор. Трансформеры трансформируються в людей: Оптимус — высокий, собранный мужчина в красносиней куртке и синеватыми волосами в короткой причёске, Арси — стройная девушка в кожаной голубой куртке, с короткими волосами и ясным взглядом, Айронхайд высокий мужчина в чёрной военской форме, брюнет с суровым лицом, Джазз — тёмнокожий парень в голубых очках, с белыми дредами и он был рядом с ней. Он не пртвык ещё к такому телу, после превращения пришлось размятся. —Ладно, идём к нашему сияющему судье. Адра. Испания. Поздний полдень. Они нашли его на пляже. Ещё несколько минут назад, залитое солнечным светом небо, теперь погружается в тревожный полумрак, оно наливается холодным серебром, ветер проносится вдоль берега, поднимая волны. Люди в панике разбегаются, крича, кто-то снимает происходящее на телефон. Перед водой стоит Гавриил, сияющий, словно статуя из легенды: рост человека, но с божественной бронёй и крыльями, расправленными подобно парусу. Нимб сияет опасным светом. —Не паникуйте. Я даже ещё ничего не начал. Отозвался он за спину, не глядя на собравшихся Автоботов. Он легко взмахивает рукой — и ветер усиливается. Небо стонет. Вода поднимается резче. Море начинает биться о берег с силой, как будто хочет прорвать городскую границу. Им нужно его остановить, но не привлекая к себе излишнего внимание людей, а ещё скрывая свою настоящую форму от них, потому они всё ещё были в своих людских обликах, пускай очень хотели быть собой в такой-то момент, быть мощнее, словно это гарант. Каждый из ребят двигается к нему осторожно, не привлекая внимания прохожих. Их взгляд устремлён на Гавриила. Арси тихо обратилась к лейтенанту. —Он играет. Он хочет показать, что способен стереть этот город… просто потому что может. —Или потому, что хочет, чтобы мы испугались. Чтобы мы показали, кем являемся под давлением. Сдержано отозвался Айронхайд. Оптимус обратился к крылатому. —Гавриил! Мы пришли не с оружием. Тот медленно оборачивается. Его глаза светятся, но голос — спокоен. —Вы пришли как люди. Забавно… Райский сад оставил на вас больше следа, чем вы думаете. пауза. Но вы всё ещё защищаете тех, кто сам себя разрушает. Неужели вы и вправду верите в их спасение? —Мы верим в их свободу выбирать. В этом — их шанс. А не в страхе перед судом. Твёрдо ответил лидер Автоботов, тот лишь холодно усмехается. —Тогда… пусть море решит. Если вы сумеете меня остановить — они выживут. В следующий момент он показывает что тот взмах рукой был лишь прилюдием, что и так было очевидно, но от этого не легче. Архангел взмахивает крыльями — из неба падает поток света, как предвестник бедствия. Вода резко хлынула к городу. Во время битвы он продолжал с ними играть, а именно вступал в равные схватки. Пляж Адры превратился в арену. Волны уже хлещут улицы, ветер вырывает окна. Люди в панике бегут вглубь города, кто-то зовёт спасателей, кто-то — Бога. Гавриил стоит в воде по щиколотку. В его руках материализуется копьё — лёгкое, как луч света, но плотное, как сжатая звезда. Он вращает им, словно танцуя. —Ну же… если вы хотите, чтобы они жили — покажите силу вашей веры. Джазз, Арси и Оптимус бросаются в бой, за ними Айронхайд. Все они — в человеческой форме, но полагаются на свои кибертронские импланты. Кулаки, скрытые энергетические поля, встроенное оружие в перчатках. Гавриил отбивает Арси копьём вбок, словно она — лишь пылинка. Джазз проносится по песку, подпрыгивает, вбивает коленный удар, защищается от нападения Айронхайда выслушивая от него ругательства. В ответ крылатый улыбается — и блокирует, закручивая копьё в дуге, едва не сбивая его с ног. —Ты хочешь испытать нас. Но это не испытание. Это месть. Проговорил Оптимус находясь лицом к лицу Архангела когда тот отразил его удар. —Это правда. И правда — болезнена. Секунды — и всё превращается в вспышки. Каждый удар сопровождается всплеском света. Светлый сражается не чтобы победить — а чтобы танцевать. Он смеётся, даже когда его зажимают с двух сторон, даже когда Джазз врывается за спину и хватает за крылья, чтобы повалить. —Свали его! Сейчас! Арси! Та выпускает импульсное поле — оно на секунду сбивает Архангела с равновесия. Они все валят его в воду, заковывают энергетическими наручниками. Вся их надежда — оттащить его с пляжа, в укрытие. Но Гавриил, лёжа в пенящейся воде, хрипло усмехается. —Игра закончена. Он исчезает в вспышке голубого света, не успели они налеть кандалы, которые бы блокироовали его эту возможность. Они остаются одни, на берегу, словно и не было никого с кем они боролись. Волны ещё несколько минут лупят по городу. Тишина приходит внезапно. Но Адра уже тонет. Оптимус всматриваясь в горизонт. Все понимают что они не остановили его. Они лишь развлекли. Плач Люди рыдают, бредут по щиколотку в воде. Кто-то упал на колени, кто-то молится. Кто-то проклинает. Он слышал как одна женщина плачет, глядя в небо. —Господи… что нам делать?.. Где-то в отдалении мелькает молодой мужчина с длинными волосами. Его глаза светятся голубым. Он легко улыбается, как будто доволен. —Они вспомнили. Вот с этого и начнём. Шепнул он себе и тенью ускользнул подальше. Пляжи исчезли под мутной водой, улицы — полны обломков и покорёженных машин. Слышны сирены, крики, шорохи лопастей вертолётов. Люди в панике и отчаянии ищут выживших. Гавриил идёт босиком по мокрому асфальту, в человеческом облике. Лицо его спокойно, волосы растрёпаны ветром, одежда слегка влажна от дождя, и в глазах странное свечение. Он молчит, наблюдая. —Господи… Господи, защити… защити внука… пожалуйста… Старуха у обломков дома, дрожащим голосом. Мужчина, стоя на коленях у тела важного для него человека. —Отец наш… где Ты был… но… я знаю, Ты слышишь… только Ты теперь остался… Ахрангел проходит мимо развалин церкви, полустоящая башня с надломленным крестом. Внутри кто-то поёт псалом, в голосе — слёзы. —Боль пробуждает. Молитва укрепляет. Покой… делает слепыми. Он продолжает идти по воде, оставляя за собой лёгкие круги. Не торопясь. Как бы давая миру ещё время… перед следующим толчком. —Теперь вы помните, кому должны молиться. Не звёздам. Не оружию. А Отцу. Ожидание. В центре командного зала Немезиды проекция Земли, где над регионом Адры бушует шторм. Сигналы слабо читаемы, но чётко видно: в эпицентре сам Архангел. Саундвэйв показывает запись: как Гавриил вызывает бурю, как город уходит под воду, как Автоботы борются и как он исчезает. Мегатрон наблюдает за всем безмолвно, не мигая. За его спиной стоят Нокаут, Брэйкдаун и Старскрим, переглядываясь. Тишину нарушает только гул корабля. —Даже для небесного существа… это было эффектно. Тихо прокомментировал доктор. Лорд десов подходит ближе, останавливается у самого края проекции. —Его игры с Автоботами — отвлекающий манёвр. Он показывает, на что способен —Но он не подчиняется. Ни им, ни нам. Так что дальше? Задался вопросом Старскрим, на что Мегатрон резко поворачивается. —Мы не ищем покорности. Мы ищем… момент когда его вера обернётся яростью, когда он будет готов разрушить, но всё ещё будет нуждаться в союзниках. Вот тогда — мы напомним ему об обещании. О нашей части сделки. —И предложим ему помощь… с оговорками, конечно. Иронично хмыкнул алый доктор. Саундвэйв запускает новую проекцию: она показывает возможные маршруты перемещения Архангела. Он скрывается, но не исчезает. Его след ведёт вглубь континента. —Следить. Не вмешиваться. Пока он сеет хаос. Мы же… подождём, когда он устанет сдерживать себя. Мегатрон поворачивается, уходя вглубь зала, в свою тень. —Люди зовут его Архангелом. Я же вижу в нём идеального разрушителя. Его святость… станет нашим молотом. Пустыня Позже, Автоботы обнаружили сигнал Архангела в пустыне. Да, следующая встреча произошла в пустыне. Вдали от людей. Потому Гавриил и Автоботы могли позволить себе быть в своих настоящих формах, настоящих размеров. Все Архангелы были ростом с Прайма и Мегатрона, потому бой всё ещё был на равных. Почти. В том смысле что Гавриил был высшим существом и влиял на погоду, он был способен находится в одном месте и сотрясать землю по всему её шару. На этот раз он не дожидался Автоботов, Архангел решил продемонстрировать своё могущество тут и сейчас. Гавриил стоял на возвышенности и не дожидаясь тревожил погоду, намереваясь вызвать все возможные катастрофы. Землетрясения, смерчи, дождь, это не было всё на что он способен, но пока не намеревался показывать всё, он раскроется по нарастающей. Тут-то с зади он и услышал знакомый голос десептиконского Лорда. Каменистая гряда возвышается над горизонтом, а небо уже неестественно тёмное. Воздух будто замёрз, несмотря на зной. Вдалеке гремит гром. На вершине одинокой скалы — Гавриил. Величественный, неподвижный, словно высечен из света и воли. Его голубые крылья раскинуты, их концы дрожат от нарастающего напряжения. Нимб мерцает, будто пульсирует с сердцебиением самой планеты. Под его ногами камни уже трескаются. Ветер воет. Гром грохочет без молнии. —Пусть мир вспомнит, кто им даровал дыхание. Несутся слова по пустыне глухо, почти шепчуще. В этот момент сзади раздаётся низкий, холодный голос, полный древнего металла. —И всё же ты говоришь, как тот, кто сомневается. Неужели в тебе осталось что-то человеческое, Архангел? Не повышая тона, он звучит грозно. —Я был свидетелем начала. Я видел падение Вавилона и тьму Потопа. Я не сомневаюсь. Но мне нужны глаза и руки в этом мире. Те, кто не просто верят — но действуют. Не оборачиваясь отвечает Гавриил. Мегатрон выходит из тени, рядом — Саундвэйв, молчаливый как всегда. Они стоят на другой гряде, напротив. Ветер бьёт по их корпусам, пыль взлетает спиралями. —Тогда присмотрись к нам. Автоботы лишь защищают хрупкость. Мы же — предлагаем силу. Ты хочешь суд и очищение? Мы умеем разрушать лучше всех. Но… ни один союз не бывает без цены. Гавриил поворачивается — медленно, грациозно, словно небесный смерч. Его взгляд светится, но в нём нет слепой ярости. Он — как буря, осознающая свою цель. —Я не ваш союзник. Я - испытание. В тот же миг земля содрогается. С неба валит кислотный дождь, издалека слышен рёв смерча. Саундвэйв подаёт знак — улавливает приближение сигналов. Автоботы на подходе. —Тогда докажи, что ты достоин быть орудием разрушения… а не жертвой своей веры. В полголоса произнём Мегз, будто самому себе. Будто сама планета затаила дыхание. Мегатрон отметил про себя то что Гавриил будто бы правда забыл своё посещение его личного отсека. Он ведёт себя так будто ничего не было и он избежал желание Мегатрона овладеть им. Чтож пусть так и думает. Они дрались и был виден перевес в сторону Гавриила с помощью десептиконов. Сражение, где нет фронта. Лазерный огонь пересекается с небесными молниями. Автоботы бьются плечом к плечу, изо всех сил пытаясь сдерживать натиск. Саундвэйв действует беспощадно и точно, как хирург, отражая удары, обрушивая импульсы и ловушки. Мегатрон не участвует — он наблюдает. Подходит ближе к Гавриилу, который тоже лишь наблюдает за битвой. —Впечатляюще. Но всё же ты уязвим. Ты хочешь очистить Землю… и при этом остаться один? —Уязвимость - не в одиночестве. А в зависимости. Мегз делает шаг ближе, понижает голос. —Тогда не зависим. Но сражайся вместе с нами. Архангел на мгновение замирает. Тишина повисает между ними, как над трещиной в реальности. —Как ты смеешь говорить мне об «общем деле»…когда ты насилуешь то, во что стремишься влиться? Тот хмурится, но старается остаться спокойным, в своей голове лишь усмехнувшись, с того что этот святоша не забыл его прикоснавения. —Мы оба творим разрушение. Разница лишь в методе. В этот миг глаза крылатого загорелись. —Тогда испытай его. Он резко вонзает копьё в землю. В тот же миг мир раскалывается. От места удара расходятся светящиеся трещины. Земля начинает поглощать всех. Автоботы, Десептиконы падают в зияющие разломы. Нет времени на реакцию. Их уносит в темноту. Чистилище Иная реальность. Всё беззвучно. Мир окрашен в серый, выцветший свет. Пейзаж будто остановился — деревья без движения, воздух без ветра. Гавриил стоит на каменной плите, высоко над ними, его голос раздаётся эхом. —Добро пожаловать… в Чистилище. Место, где не живут. И не умирают. Где душа застывает… в том, кем она была. Он бросает взгляд на Мегатрона, затем на Оптимуса, который уже поднимается с колен, осматривая чуждое место. После чего покинул их, продолжая творить хаос на земле. Они хотели продолжить сражатся друг с другом, но поняв что в этом месте огнестрел не стреляет, лезвие не режет, а кулаки не бьют, остановились чтобы подумать и найти решение. Тишина всё так же мертва. Воздух сухой, но не двигается. Свет есть, но будто он вытекает из самой земли. Автоботы и Десептиконы стоят по разные стороны выжженной равнины. Ретчет что-то бормочет, проверяя свой импровизированный сканер. Старскрим в панике метается, Саундвэйв неподвижен, но, возможно, что-то анализирует. Мегатрон и Оптимус не сходят друг с друга взглядами. —Удар не проходит... Пусто. Будто всё вата. Прорычал Айронхайд. Арси недоумённо смотрела на свои лезвия. —Моё лезвие не отражается даже в себе. Это не место. Это... концепт. Мегатрон обратился высоко и резко. —Мы не обязаны работать с вами, Прайм. Мы найдём выход. —Тогда ищите. Но ты знаешь, как и я — если Гавриил вернётся сюда... ...никто не выйдет. Спокойно ответил Оптимус. Компании разделились. Спустя время бессмысленного брождения. В этот момент пространство начало менятся — формируется лабиринт, бесконечный и серый. Стены будто из боли, из криков, из теней, где не определённые души застряли в своей смерти. Они не уродливы как грешники и не прекрасны как праведные. Они люди, которые томятся ожидая своего приговора. Они не чувствуют ничего ни боли, ни радости. Бродя в лабиринте его коридоры заставили их встретится друг с другом. Чему никто из них не был доволен. Дратья не могут, но при этом назодятся рядом друг с другом. Это новый уровень раздражения. "Мы не союзники, мы - попутчики" Промелькнуло в воздухе между ними и они просто старались в этом сосуществовать. Чистилище было местом, где души, не определенные, томились в вечном ожидании. Это пространство было бесконечным, лишенным явных границ и размытого света, словно оно существовало между мирами. Это не было ни адом, ни раем, а неким промежуточным состоянием, где души были застрявшими, словно неуверенные, не зная, куда идти и что их ждет впереди. Здесь не было ни боли, ни радости, только пустота, бесконечно тянущаяся вперед, где время теряло всякий смысл. Они все испытывали странное чувство. Они были чужды этому месту, но ощущали, как оно выжирает их внутреннюю энергию. Души были просто забытыми, оставшимися за пределами того, что обычно понимается как существование, как-то не имеющими своего места в порядке вещей. Одна из таких душ привлекла внимание как Автоботов, так и Десов. Она шла, держа свою отрубленную голову в руках. Её старомодное платье было изношено временем, едва ли можно было узнать, к какой эпохе оно принадлежало. Она не чувствовала боли, но в её глазах была тень воспоминаний — она помнила, как умерла, но не могла ощутить ни страха, ни сожаления. Они остановились на мгновение, вглядываясь в эту душу. Она шла по пустынной территории, не замечая их, или, возможно, не в силах понять, что они — живые существа, как и она когда-то была. —Ты помнишь, как ты умерла? — спросил Джазз, но душа не отреагировала. Он повторил. —Ощущаешь себя потерянной? Ответ не последовал. Она не могла найти слов. На мгновение её взгляд, темный и пустой, встретился с визаром автобота, и в этом взгляде было что-то странно знакомое, что-то, что могло бы быть тоской, если бы это место позволило ей хоть что-то чувствовать. Но в этой пустоте не было места эмоциям. Она продолжала идти со своей головой в руках, не зная, что её ждет в конце этого пути, где только однажды, возможно, появится шанс на новое возрождение или окончательное исчезновение. Гости, продолжая свою исследовательскую задачу в этом царстве, оставались свидетелями этой странной и бесконечной тоски. Их умы могли терзаться вопросами, но души, застрявшие здесь, были недосягаемы для понимания. Это всё угнетало. Было видно как, например, Бамблби припустил крылья-дверцы. Это было странно и жутко. Они были бы счастливы вернуться к своей битве, вернуть ощущение реальности, но это место не позволяло им этого. Каждый из них пытался сдержать внутренний страх, но понимал, что столкновение с этим пространством и его сущностями было чем-то гораздо более разрушительным, чем их обычные войны. Во время поиска выхода они встречались с разными душами. Одна из женщин просто шла своим медленным шагов и напоролась на Арси. Женщина вся была в крови, в руках было ружьё, глаза стеклянные и пустые, слова дёрганые и нервные, запуганные. —В-Вы не в-видели моего мужа? Чужаки обоих фракции повернулись к ней, она продолжала. —Я л-люблю его... он просто меня вы-бесил.. я ненавижу когда он громко ж-жуёт еду... с-сегодня, он снова чавкал... я-я просила... а потом взяла и... убила его... н-но.. это же не значит что я должна быть в аду... я ведь любила его....и с-свою семью... Арси стояла перед женщиной, её нервные, запуганные слова эхом отозвались в пустом, неощущаемом пространстве. Всё вокруг было мертвым и безжизненным, но её страдание было очевидным. Женщина была как потерянная тень, бродившая в этом месте без осознания своего положения, как и все души, застрявшие здесь. С её стеклянными глазами, полными страха и безысходности, она походила на кого-то, кто утратил связь с реальностью. Ружьё, всё ещё зажатое в её руках, было символом ее трагедии, и её слова были полны самооправдания, запутанности. Женщина сделала шаг к ним, её голос всё более срывался, как если бы она надеялась найти ответы или хотя бы понимание. Арси отшатнулась на всякий случай. —Я любила его... Он был моим миром... Я не хотела... Но он снова это сделал... Я пыталась всё уладить, но... это не значит, что я должна быть здесь... Я не заслуживаю быть в аду... Неужели я одна такая? Её глаза вдруг наполнились слезами, но эти они были безжизненными, такими же холодными, как и её существование здесь. Она не видела их перед собой для неё была лишь пустота, которая, как ей казалось, уже поглотила её душу. Джазз стоял неподвижно, наблюдая за ней, он был полон сожаления и некой беспомощности. Он знал, что эта душа застряла в том месте, где нет искупления, только бесконечное ожидание. Однако, он не мог вырвать её из этого состояния. Он понимал, что её трагедия была не столь проста, как она себе представляла. Он наконец-то заговорил, его голос был тихим, но решительным. —Ты не в аду. Здесь нет места для мести или наказания. Ты в чистилище, где душам приходится ждать, переживать и осознавать, что они оставили за собой. Женщина всё так же стояла перед ними, её шаги были медленными и нерешительными. Она начинала осознавать, что её слова — это не попытка оправдаться, а просто отчаянная попытка найти смысл в том, что с ней произошло. Но как бы она не пыталась, смысла здесь не было. Она вдруг медленно подошла к Оптимусу —Может.. бог не говорит с-с нами... с м-мной потому что сам боится то что создал? Лидер стоял перед ней, его взгляд был строгим, но полным сострадания. Он знал, что каждое её слово — это не просто попытка оправдать свои поступки, а отражение того, как она мучилась внутри себя, пытаясь понять причины и последствия. Он видел много страданий, не раз сталкивался с тёмной стороной жизни и понимал, как легко потеряться в этом лабиринте. Но его задача не была осуждать или искать простые ответы на сложные вопросы. Его голос был ровным и проникнутым мудростью веков, когда он ответил ей —Бог... или, как мы называем его, высшее существо, не боится того, что создал. Но бывает так, что мы сами боимся нашего творения. Страдание — это не то, что создаёт Бог, это результат наших решений. Мы сами выбираем, что делать с тем, что он нам дал. Однако страх — это то, с чем мы часто сталкиваемся, когда сталкиваемся с последствиями своих действий. Его слова не были осуждением, они были попыткой дать ей возможность понять, что она не одинока в своих переживаниях. —Это место... чистилище... оно не для наказания, оно для понимания и осознания. И хотя здесь ты не чувствуешь ничего — боли или радости — это не значит, что ты не можешь изменить то, что произошло. Прайм подошёл чуть ближе, его взгляд был ясным и неподвижным. Он знал, что её муки не закончатся здесь и сейчас, но он надеялся, что хоть немного смог бы помочь ей осознать, что в её страданиях есть место для изменения. —Ты можешь простить себя. Ты можешь найти путь к искуплению, даже если это кажется невозможным. Начни с понимания того, что ты... не одинока в своём поиске. Тишина повисла в воздухе, и женщина в ответ только тихо опустила голову. Она, возможно, не могла сразу воспринять его слова, но что-то в его тоне заставляло её задуматься. Она отшатнулась и развернувшись к ним спиной впервые посмотрела на вверх. Ружьё наконец было разжато из рук, оно упало на пыльную землю. А она сама решительно пошла своей дорогой, словно приобретя какую-то волю. Джазз встрогнул всем корпусом. —Место даже ужаснее ада... почему никто из Ангелов не может их просто забрать? Лидер Автоьотов наблюдал, как женщина медленно удаляется, её шаги становятся увереннее, а её тень, затмённая мраком, начинает постепенно растворяться в этом беспокойном мире. Он чувствовал, что её душа, наконец, обрела хотя бы частичку покоя, хотя путь был далёким. Её поступок, хотя и мелкий в масштабе вселенной, был актом освобождения, и в этом была какая-то глубокая сила. Когда Джазз задал вопрос, он остался неподвижен, поглощённый собственными мыслями. Он не ответил сразу, потому что ответ не мог быть простым. Джазз был прав — это место было не просто ужасным. Это было место вечного ожидания, томящегося ничто. И в то время как сама душа страдала в своём забвении, не зная боли и не ощущая радости, здесь было не так уж много, что можно было бы назвать «жизнью». —Это место... не подчиняется обычным законам мира. Здесь они томятся, потому что они ещё не поняли себя, не поняли своих поступков. Это не ад, где наказание — это результат злых намерении и помыслов. Чистилище — это место для тех, кто не готов принять решение о своём пути, о своей сущности. Он повернулся к Джаззу, его голос был низким и спокойным. —Ангелы могут забрать душу, но не могут заставить её изменить свой взгляд на жизнь, на смерть. Путь, который проходит душа, должен быть её собственным. Они не могут вмешиваться напрямую. Но даже в этом месте есть шанс на преобразование, шанс на выбор. Это не наказание, а скорее... возможность понять и найти своё собственное искупление. Прайм сделал шаг вперёд, его взгляд был твёрд, но он знал, что это понимание не всегда будет приемлемо для всех. Души не всегда готовы увидеть истину, и даже если они встретят Ангела, они могут остаться в заблуждении. Но все эти усилия — это не просто борьба, это не просто спасение. Это возможность дать шанс. Шанс, который каждый должен взять сам. Тишина вновь опустилась на это место. Десептиконы в то время не останавливались с Автоботами, не соугали их глупые разговоры с жалкими душами. Идя дальше они увидели дом в огне. Движение пламени было словно живым, Перед ним стояла душа мужчины, которая так же была охвачена огнём, он ощущал но не страдали физически. Он встал перед Десами с вопросом. —Что я сделал такого чтобы быть тут? М-мне нужно было лишь зайти за ключами... а он... Старскрим фыркнул и хотел пройти, а Мегз почему-то стоял Огонь, пляшущий вокруг дома, казался живым существом, изгибающимся в своей ненасытной жажде поглотить всё вокруг. Пламя не издавало обычного треска горящих досок — оно двигалось, словно в такт дыханию самого Чистилища, извиваясь подобно змее, готовой сжать в кольцах свою жертву. Перед этим адским зрелищем стоял мужчина, его тело было охвачено огнём, но не сгорала ни кожа, ни плоть. Его глаза — пустые, затуманенные, как у всех, кто застрял в этом месте. Он смотрел прямо на Десептиконов, не прося помощи, а требуя ответа, которого не мог найти сам. Его голос дрожал, но не от страха — от незнания. От бессилия. Он хотел понять. Хоть кто-то должен был ему объяснить. Пламя отражалось в металлических корпусах десептиконов, и Старскрим, сделав полшага назад, недовольно нахмурился. —Ты ищешь справедливость в этом месте? Жалкий человеческий глупец, ты действительно веришь, что твоя жизнь имела такое значение, что кто-то обязан дать тебе объяснение? Но мужчина не отводил взгляда. Он не был испуган. Он не чувствовал ничего и продолжал говорить о своём, чем раздражал. —Я просто зашёл за ключами... Мне сказали подождать... Я думал, что у меня есть время. Лорд десов, который всё это время молча наблюдал, шагнул вперёд, и огонь, словно узнав его, дернулся, но не приблизился. Он посмотрел на пепелище, потом на мужчину. —Ты умер в этом огне. Белковый медленно моргнул, словно впервые обдумывая этот факт. —Да… но... я ведь просто зашёл за ключами... Огонь завыл. Огонь напомнил. В памяти мужчины вспыхнул момент: он бежал назад в дом, когда огонь уже пожирал его. Кто-то кричал ему остановиться. Он не послушал. Он думал, что у него есть время. Но у него его не было. Старскрим поморщился и отвернулся, его раздражало это место, эти бесконечные истории. —Пустая трата времени. Оставь его, он обречён здесь блуждать. Но Мегатрон не шевельнулся, его красные глаза смотрели прямо в потухший взгляд мужчины. —Ты застрял не потому, что зашёл за ключами. Ты застрял потому, что не можешь принять факт своей смерти. Тот вновь взглянул на дом, на огонь, на самого себя, охваченного пламенем, но не сгорающего. —Я… мёртв? Слова звучали так, будто он впервые произнёс их вслух. Огонь завыл, закружился вокруг него. И тогда он медленно опустился на колени. Лорд смотрел, как белковый становился менее чётким, словно его душа начала растворяться. Возможно, приняв истину, он наконец-то покинет это место. Но никто не знал этого наверняка. Лабиринт теней Каждый бродит по своей секции. У всех разное, но их суть одинакова: Арси видит Джун и Джека, погребённых под развалинами её неудачного выбора. Бамблби — ребёнка, которого он не смог спасти во время одной из битв. Мегатрон — Кибертрон, погибающий от его гордыни. Оптимус — старых друзей, мёртвых, глядящих на него с укором: «Ты слишком много жертвовал. Для кого?» Старскрим — самого себя... на коленях перед Мегатроном, в ошейнике. Ретчет, Арси, Мегатрон и Оптимус по одному начинают осознавать: это место питается не их силой, а болью, которую они прячут, и страхом остаться одними. —Мы не выберемся, пока не... примем. Послышался голос Ретчета в эфире —Всё, чем мы были. Всё, чем мы могли бы быть. Один за другим они начинают говорить вслух — каждый своё. Бамблби впервые по-настоящему проговаривает про себя свою вину . Арси просит прощения. Мегатрон... не просит, но признаёт. Свет. Чистилище начинает осыпаться. Местность трещит и разрушается. Стены — растворяются. Их окружает не тьма, а тишина. Чистая, светлая. Потом — полёт. Будто само место решило их отпустить. Они просыпаются на месте, где всё началось — среди песка, неба и выжженной земли. Но теперь они знают. Это не просто место. Это предупреждение. Оптимус и Мегатрон обмениваются взглядами. Молчаливое согласие. На время. Они не друзья. Но враг у них теперь один — высший, непредсказуемый и яростный. Ужас Обломки зданий. Серое небо, сквозь которое проносится метеоритный дождь — словно сама планета плачет огнём. Автоботы и Десептиконы не сразу вступают в бой — их отталкивают и отбрасывают взрывы, падения камней и электрических бурь. Где-то вдалеке, Арси и Старскрим перекатываются в укрытие одновременно, в первый раз глядя друг на друга не со злобой, а с пониманием. На горизонте, как надвигающаяся буря, — Гавриил. Он поднялся в небо, его огромные голубые крылья раскинулись, охватывая собой горизонт. Солнце за его спиной пылает. Но Луна уже крадёт его — начинается затмение. На фоне этого божественного явления, Архангел замер, раскинув руки, словно обнимая землю. Всё, что он сотворил — разрушение, страх, слёзы, крики о помощи — возносится с ним. Внизу остались только пепел, ураганы, мрак и страх. —В страдании вы помните Создателя. В забвении — вы отвергаете Его. Я лишь помогаю вам вспомнить… И тут — удар. Мегатрон. Горящий. Обгоревший. Взбешённый. Он бросается в воздух, сжимая в руке нечто сияющее, копьё Гавриила. Тот уронил его в пылу боя, на секунду посчитав себя неприкасаемым. Копьё — входит в спину Архангела. И словно пробивает не только плоть, но и саму небесную гармонию. Свет и звук — рвутся. Пелена над землёй дрожит. Затмение замирает. Архангел расширяет глаза. Не с болью. С удивлением. Свет в глазах Гавриила угасает. Он не кричит. Он ослабевает встречая смерть. Все — в оцепенении. Оптимус смотрит на Мегатрона. Остальные — на то место, где был Архангел. Никто не двигается. Никто не верит. —Мы... можем их убивать?.. Ошарашено проговорил Джазз. Автоботы убираются прочь —Невозможно... Прошептал Ретчет ее отводя оптику от этого зрелища. Наступила гробовая тишина. Автоботы замерли, глядя на то, что только что произошло. Даже воздух казался тяжёлым, насыщенным чем-то необратимым. Мегатрон стоял, держа в руках оружие, которым должен был быть убит. Он усмехнулся. Остальные святые отреагировали лишь сейчас. Автоботы отступили в свой земной мост. А к месту этой битвы подлетали. Тело Гавриила Десы быстренько погрузили на свой корабль, чтобы изучать или найти более лучшее применение. Мегатрон стоял на том же месте ликуя внутри себя, сжимая копьё, которым и избавил Гавриила от его злобы и разочарования, котрые так его мучили. Автоботы отступили. Оптимус не сказал ни слова, лишь мрачно взглянул на то, что осталось от Архангела, и, развернувшись, ушёл вслед за своими. Мегатрон завладел тем, что, по идее, должно было сжечь его дотла. Он разорвал на части одного из высших стражей небес, и ни один из его братьев не бросился мстить. Значит, их сила не была абсолютной. Он сделал шаг вперёд, но вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Перед ним стояло существо, в глазах которого не было ярости, только печаль. Это был Ангел из низшей касты, маленький, похожий на белкового ребёнка. Его крылья были мягкими, свет не сиял в них так ослепительно, как у высших. —Ты даже не позволишь вознести его нимб Отцу нашему? Тихо спросил блондин. Тот взглянул на него сверху вниз. Он видел в глазах этого создания что-то… древнее. Не страх, не ненависть, а смирение, за которым скрывалось нечто большее. Он задумался. Нимб? Эта сияющая корона, что ещё не погасла полностью, едва заметно мерцая в воздухе над останками Гавриила? Он понимал, что эта просьба значила больше, чем просто отдать безделушку. Что-то в этом было глубже. Возможно, это была просьба о том чтобы почтить память, но тёмного Лорда это не заботило. Он усмехнулся. —Нет. Нижний Ангел не двинулся с места. —Почему? —Потому что это мой трофей. Ответил Мегатрон, скрестив манипуляторы на грудных пластинах. -Ты ведь понимаешь, что это не просто память. Если я отдам его, это будет признанием. Зачем мне это? Он сделал шаг к маленькому Ангелу, нависая над ним. —Ваш Бог не вмешался. Ваши Пристоллы стояли и смотрели, как Гавриил пал. Значит, я не просто убил его. Я забрал его силу. Ангел смотрел на него молча, будто пытаясь найти в этих словах нечто скрытое. -Тебе это не принесёт пользы. Наконец сказал он. —Возможно. Но и вам — тоже. Он снова ухмыльнулся. Ангел ещё мгновение стоял неподвижно, затем кивнул и просто исчез. Никакой вспышки света, никакого грозного предупреждения. Только пустота, оставшаяся после него. Но Мегатрон чувствовал: этот момент был важен. Ибо кто-то, кто не проявляет гнева, способен нанести самый глубокий удар. Автоботская база. Вечер. Обычный зал. Ранее полный звуков, светящихся голограмм и шума оборудования. Теперь полумрак. Тишина. Только тихое жужжание генератора. Автоботы израненные, с побитыми панелями, в вмятинах, покрытых сажей, сидят. Никто не чинится. Никто не говорит первым. Оптимус Прайм стоит, глядя в монитор, где отображены спутниковые снимки Земли: затопленные районы, оползни, разрушенные города, кадры метеоритного дождя. Карта почти вся в алом цвете. Бамблби сидит, прислонившись к стене. Просто смотрит в пол. Арси — на ящике, её лицо потёртое, выражение пустое. Люди не понимают, что это было. Новости говорят — сверхбуря, редкое природное явление, возможно воздействие спутников. Но церквях, мечетях, синагогах, на пляжах, в храмах. Сегодня — свечи и молитвы во многих окнах. Кто-то — в отчаянии. Кто-то — в благодарности, что выжил. —Вот этого он и хотел. Тихо произнесла Арси. Джазз перевёл тему. —Мегатрон... убил его. Копьём. Он не просто остановил его — он доказал, что их можно... уничтожать. -Ущерб по предварительным оценкам — миллиарды. Погибшие — десятки тысяч. Местами — сотни. Мы теряем веру в контроль. Но странное дело: религиозная активность выросла в 4 раза. Передал агент Фоулер по видеосвязи. —Это не вера. Это паника, замаскированная под веру. Проговорил Оптимус не отвлекаясь от экранов. -Сейчас — время понять, что будет дальше. На экране — кадры людей. Разные страны, разное время суток. И везде произошли трагедии. —Может быть, из пепла... вырастет нечто большее, чем страх. Но цена... Слишком высока. Прошептал лидер Автоботов. Корабль Десептиконов. Тусклый свет ламп. Холодный металл. Тишина. Только тонкий гул стабилизаторов. На подъёмной платформе, окружённой сенсорами и кабелями, лежит Гавриил. Бездыханный. Его огромное тело — недвижимо. Крылья расправлены, но будто обессилены. На груди зияющая пробоина от собственного копья, которым он был поражён. Его нимб — единственное, что ещё светится. Мягкое голубое свечение пульсирует, будто... сопротивляясь самой смерти. Дверь шипит. Входит Мегатрон. Один. Он идёт медленно. Не так, как командующий, а как зритель, подходящий к давно завершённому спектаклю. Он долго смотрит. Молчит. Млышны лишь шаги и гул. Подходит к платформе. Смотрит сверху. Долго. —Какой ты красивый в смерти, Гавриил. Тихо, даже, почти лаского произнёс он, после чего садится рядом, тяжело. Скрип брони. Его когтистые пальцы — тёмные, грозные — аккуратно касаются щеки Архангела. —Я хотел союза. Я знал, что ты скажешь "нет". Ты слишком высок, чтобы склониться. Слишком праведен, чтобы запачкать крылья. Осторожно поглажывает скулу. —Но ты всё равно пришёл ко мне. Пусть и не для того, чтобы стать моим. Ты играл. А я — позволил себе поверить, что могу владеть тобой. Он встаёт. Обходит тело. Смотрит на раскрытые крылья. —Твоя вера... твоя ярость... Ты был божественным существом. И я тебя сломал. Он опускает взгляд на копьё в другом своём манипуляторе. Медленно поднимает его. Острие направлено вниз. Он держит его, словно скипетр. Снова смотрит на тело. —И всё же... ты до сих пор светишься. Что же ты оставил? Что-то, что мы ещё не поняли? Он наклоняется ближе к нимбу. Его лицо почти касается сияния. Лорд перешёл на шёпот —Ты больше не угроза. Ты — загадка. А загадки… мои любимые игрушки. Он снова касается щеки Гавриила — на прощание. Пальцы задерживаются чуть дольше. Потом — уходит. Свет нимба пульсирует. Ритмично. Словно чьё-то сердце ещё бьётся.