Глава третья. Я сошла с ума?

Здравствуй, читатель. Как жизнь? Надеюсь, лучше чем у меня. Жизнь в Сен-Канаре—не подарок, увы. Но двадцать лет назад было не так. Не знаю, застал ли ты то время, когда Антиплащ ещё не появился и этот город ещё не был кладезем криминала и разрухи. Сказать по правде, в последнее время я начала замечать, что забываю об этом и мне начинает казаться, что Сен-Канар всегда был ужасным местом. Сейчас ночь, я опять не сплю. Вместо этого я рассматриваю свою коллекцию газетных вырезок. Я начала собирать их около года назад, когда нашла дома у родителей газету двадцатилетней давности. На первой странице была статья о юном селезне маньяке с бензопилой, ворвавшемся в одну из Сен-Канарских школ, во время выпускного бала. Да, это было первое появление Антиплаща в жизни города. В той же статье рассказывалось о крысе-подростке, со способностью управлять электричеством, который осмелился противостоять ему. Угадай, кто это? Правильно, Мегавольт! Герой, который двадцать лет подряд борется с жестоким диктатором и пытается хоть как-то улучшить жизнь Сен-Канарцев, но что?.. Правильно, Антиплащ всегда обламывает его планы. И что забавно, великий и ужасный лорд дважды сажал Мегавольта на электрический стул. И оба раза, крыс выжил. Устраивать ему третью прожарку селезень, вроде как, не собирается. Видимо, со второго раза понял, что это бесполезно. Следующей я беру в руки вырезку со статьёй про Квагу. Его вы тоже, наверняка, знаете. В прошлом бизнесмен, владеющий огромной фабрикой игрушек, но закрывший её два года назад, после инцидента, о котором пресса умолчала. А после закрытия, он встал на путь героя. В дальнейшем, селезень в шутовском наряде объединился с Мегавольтом, образовав геройский дуэт. Следующим идёт доктор Реджинальд Бушрут. Учёный ботаник, когда-то работавший в Сен-Канарском университете в научной лаборатории номер 356. Было бы забавно, если бы после этих слов я написала бы что-то вроде: "Так уж вышло, что я училась как раз в том университете", но нет. Я училась в другом универе и лично доктора Бушрута не знала. Героем он стал после того, как попал под сокращение и пустился во все тяжкие, решив стать подопытным в собственном же эксперименте. Закончилось это тем, что доктор превратился в мутанта полуутку-полурастение и обрёл способность управлять флорой. Вскоре после того, как о нём стало известно, он присоединился к Кваге и Мегавольту. Последний и самый свежий член их команды—пёс-мутант, полностью состоящий из воды, именующий себя Ликвидатором. На самом деле его имя Бад Потоп. Как и Квага, он был бизнесменом, но специализировался на продаже бутилированной воды. К сожалению, пресса не смогла узнать, что с ним произошло и из-за чего он мутировал, обидно. И он тоже, после своего триумфального появления и не менее триумфального проигрыша стал членом самой известной команды героев, именующих себя Доброй четвёркой. Разумеется, у меня есть вырезки не только про них. Все мы знаем, что в Сен-Канаре куча героев. Каждый из них вступал в борьбу с Антиплащом и каждый из них ощущал горечь поражения. Как и все жители этого города, я знаю, что быть героем это невыгодно и даже опасно. И велик риск того, что ты либо прогнёшься под систему и встанешь на сторону Антиплаща, как волшебница Моргана Макабр и рыба-мутант Нептуния, либо погибнешь, как художница Клякса Феникс. Ну, или осядешь в тюрьме, как подавляющее большинство героев. Но, честно говоря, я завидую им. Завидую тому, что им хватает храбрости хотя бы бросить вызов Антиплащу и его гнилой системе. И многие даже пробовали одолеть его снова, и снова, и снова. Вспомнить хотя бы Мегавольта, он двадцать долбаных лет борется с этим психом. ДВАДЦАТЬ лет! Любой другой на его месте давно бы словил личностный кризис от постоянных проигрышей, а он борется. Да, эта борьба выглядит бессмысленной и безумной, но храбрость и настойчивость меня восхищают. Не могут не восхищать. Я бы точно так не смогла. Ведь я трусиха... и плакса, как вы наверняка поняли из двух предыдущих глав. С глубоким вздохом сложив вырезки обратно в папку, я поднимаюсь с пола и бесцельно брожу по комнате. Завтра, точнее, уже сегодня у меня выходной день и я думаю, как мне его провести. Вариантов у меня только два. Первый, я могу весь день просидеть в комнате. Второй, могу выбраться в город и побродить, посмотреть, что там не изменилось. До этого я уже трижды проводила выходной в комнате. Это не дело. Значит, придётся выбираться в город. Вспоминаю, что собиралась постричься и иду в ванную, прихватив из тумбочки ножницы. За всё время, что живу одна я наловчилась пользоваться ими. В парикмахеры меня, конечно, не возьмут, так как я могу состряпать только... каре вроде бы. Стрижка занимает десять минут. А затем мне приходится немного поработать метлой и смести всё состриженное в мусор. Вот и всё. Пожалуй, не буду описывать, чем я буду заниматься до утра, так как перечень моих развлечений вы видели в первой главе и продолжу позже. Вот и утро. Проделав необходимые утренние процедуры, я выхожу из комнаты и хочу направиться в кафетерий, но доносящийся оттуда запах еды внезапно вызывает у меня тошноту. Видимо, сегодня я без завтрака. Да, я слышала где-то, что организм иногда вызывает лёгкую тошноту, чтобы заставить тебя поесть, но скажите мне, какой мазохист, чувствуя тошноту, будет брать в рот хоть что-то? Лаборатория вместе с общежитием находится в лесу, далеко от Сен-Канара. Чтобы доехать до него, если у тебя нет своей машины, конечно, надо сначала дойти до автобусной остановки, до которой где-то полчаса пешком и дальше дождаться автобуса. Либо, можешь позвонить из общежития, вызвать такси и опять же дойти до автобусной остановки. Потому что близко к лаборатории постороннего не подпустят, можно даже не надеяться. Я решаю дождаться автобуса, это безопаснее и цена не особо высокая. Кроме меня, на остановку пошли ещё трое желающих выбраться в город. Все хмурые, уставшие и молчаливые. Как и я. Дальше, где-то около часа я трясусь в автобусе, пустым взглядом рассматривая пейзаж за окном, если это можно так назвать. В голове куча гнетущих мыслей, которые так и давят на мой измученный мозг. Эх, была бы у меня на затылке кнопка, отключающая мысли вообще... Автобус останавливается и я выхожу из салона, вместе с остальными пассажирами. Вот и он, величественный в своём безобразии Сен-Канар. Здания, в которых нет ни единого целого окна, разбросанный всюду мусор, среди которого иногда (не иногда) можно найти тело какого-нибудь бедолаги, которому не повезло наткнуться на отморозков и мерзкий смог, вдыхая который, ты втягиваешь в свои лёгкие всю таблицу Менделеева. Мерзость. И опять, со мной некому согласиться. И куда мне идти? Ай, плевать. Пойду куда глаза глядят. Я погрузилась в мысли и медленно побрела по улице. Знаю, что ты сейчас думаешь. "Разве не опасно молодой уточке вот так бродить по Сен-Канару", я угадала? Мне, как сотруднику ШУШУ не опасно. К моему свитеру приколот ярко-жёлтый значок с лицом Антиплаща. Такие значки себе могут позволить либо, так называемые, "сливки общества", либо кто-то вроде меня и означают они, что ты находишься под защитой лорда и всякому сброду, бродящему по городу в поисках жертвы, которую можно ограбить, строго-настрого запрещено тебя трогать. Останавливаюсь у грязной, треснувшей витрины какого-то магазина и смотрю на своё отражение. Мне кажется, или значок на моём свитере выглядит отвратительно? Это из-за того, что свитер зелёный, а значок жёлтый? Из-за того, что мне противно смотреть на рожу Антиплаща? Или из-за понимания, что я работаю на это чудовище? Оторвав взгляд от витрины иду дальше. Так и есть. Работая на ШУШУ, я работаю на Антиплаща. Конечно, мистер Клювер вполне убедительно делает вид, что это Антиплащ работает у них внештатным агентом, но всем давно ясно, что наш "прекрасный" и "благородный" лорд и есть истинный глава всемирной террористической организации ШУШУ, а Эдгар Клювер что-то вроде вице-президента, не более. Я останавливаюсь, смотрю по сторонам. Птичий грипп меня побери! Почему именно сюда?! Мои ноги привели меня к дому, где находилась квартира моих родителей. Я смотрю прямо на их окно, где так же разбито стекло. Возможно, какие-то придурки, ради развлечения, кинули туда камнем. Вижу горшок с давно засохшей геранью мамы и тюлевые занавески, когда-то белые, а нынче серые из-за осевшей на них пыли. После похорон родителей я ни разу не заглянула в их квартиру. Было слишком больно. Да мне даже просто на их окно смотреть больно. Я чувствую как в уголках глаз собираются слёзы. Надо было оставаться в общежитии. Какого гриппа меня вообще потащило в город? Я отворачиваюсь от окон и иду в обратную сторону. Настроение испорчено в край. Собственно, оно и так не было хорошим, но это не помешало ему стать хуже. —Помогите!—услышала я крик. Повернув голову я вижу огромного борова с ножом, зажавшего у кучи мусора пожилую канарейку. Типичная картина для этого города. Свин без маски, оно и понятно, ведь в этом мерзком городе никто не запрещает грабить и убивать, широко лыбится, глядя на запуганную старушку. Сейчас отберёт всё, что у неё при себе есть и пойдёт искать других жертв. А если она будет сильно сопротивляться—чик ножом по горлу и всё. И никто ей не поможет, сколько бы она не кричала. И свинтус это знает. По морде этого урода видно, что он без стыда прирежет пожилую птицу, наплевав на то, что возможно, он оставит вдовцом её мужа, её детей без матери, внуков без бабушки... И ради чего? Ради старой, дешёвой сумочки с потрескавшейся кожей, в которой самое ценное—пара мятых купюр и мелочь? Ненавижу... Ненавижу уродов, нападающих на беззащитных стариков посреди белого дня. Ненавижу их безнаказанность. Ненавижу беззаконие. НЕНАВИЖУ, ТРИЖДЫ ПРОКЛЯТЫЙ СЕН-КАНАР! В моей голове что-то щёлкает и я достаю из своей сумочки маленький пистолет, купленный год назад, подхожу ближе к бандиту и жертве и кричу: —Эй, урод! Свин поворачивает голову и смотрит на меня. —Оставь старушку в покое!—потребовала я. Свин посмотрел на меня с недоумением. Смотрел с минуту, а потом начал ржать. Конечно. Стоишь тут, грабишь несчастную старушку и тут на тебе: появляется из неоткуда крошечная утка, с пятнистым лицом, маленьким, будто игрушечным пистолетом и что-то тебе приказывает. Ну не умора ли? Отсмеявшись, свин сказал: —Иди поиграй в героя с кем-нибудь другим, малявка. Мне некогда. Я выстрелила ему под ноги. Судя по тому, как вытянулась его рожа, он понял, что ситуация не такая весёлая, как ему показалось. —Оставь. Старушку. В покое!—повторила я—А не то...—я вздохнула побольше воздуха в лёгкие и заорала так, что в горле заболело—Я БУДУ ПАЛИТЬ В ТВОЮ ТУШУ, ПОКА ПАТРОНЫ НЕ КОНЧАТСЯ! Свинтус поспешно ретировался. Старушка канарейка была в порядке и сумочка осталась при ней. Она смотрела на меня с недоумением в глазах и немного дрожа, от ещё не отпустившего её страха. Видимо, звала на помощь она инстинктивно и не ожидала, что кто-то действительно явится её спасать. Мои руки медленно опускаются, я разворачиваюсь и начинаю уходить. Но старушка внезапно окликает меня: —Девушка, подождите! Я поворачиваю голову. Она улыбается и говорит: —Спасибо, вам. Я молча киваю и ухожу. Пройдя пару кварталов я резко останавливаюсь. До меня только доходит, что я только что сделала. Я только что... предотвратила ограбление. Птичий грипп меня побери... Я только что совершила то, что в Сен-Канаре является преступлением, за которое можно отъехать на несколько лет в тюрьму! Что на меня нашло? Я сошла с ума? Спиной опираюсь о стену какого-то здания и оседаю на асфальт. Как это случилось? Почему это случилось? Какого чёрта я решила спасти совершенно незнакомую мне старушку? И тут я вспоминаю улыбку этой старушки и её "Спасибо, вам". Я ощущаю тепло в груди. Очень похожее на то, что я ощущала, когда навещала родителей. Поднявшись с асфальта я иду дальше. В голове у меня каша. С одной стороны, голос разума меня ругает за то, что я влезла не в своё дело, с другой стороны, я рада что помогла кому-то... До встречи, читатель. Мне нужно отдохнуть.