Глава четвёртая. Воссоединённая семья

Здравствуй, читатель. В предыдущей главе, мы с тобой задавались вопросом, сошла ли я с ума. В этой главе, мы с тобой твёрдо убедимся в этом. В тот же день, когда я спасла пожилую канарейку, по пути к автобусной остановке я увидела собаку с щенком. На вид ему было около пяти-шести лет. Совсем малыш. Судя по лицу собаки, она много плакала в последнее время. —Мамочка.—заговорил щенок—А папа ведь скоро вернётся? Женщина замерла. Стояла она долго, размышляя. Потом всхлипнула и ответила: —Я не знаю, малыш. Не знаю... "Бедняжка.—подумала я, провожая их взглядом—Не знает, как объяснить сыну, что папа уже не вернётся". Ты спросишь, к чему я это рассказала? Читай дальше. Спустя пару дней после своей прогулки, я закончила новый вирус и пришло время его испытать. Чувствуя боль в сердце, которая за столько времени работы здесь стала привычной, я зашла в камеру, закрыла тяжёлую дверь посмотрела на своего нулевого пациента... и выронила шприц. Это был пёс, среднего роста и крепкого телосложения. Ещё помните того щенка, который спрашивал у мамы, скоро ли вернётся папа? Так вот, тот малыш очень походил на моего пациента. Серый мех, короткие, чёрные, висячие уши треугольной формы, круглое пятно вокруг правого глаза... Это совпадение? Или я действительно нашла отца того щенка? Пёс был пристёгнут к креслу, его пасть была завязана. Он дёргался и агрессивно рычал, будто надеясь освободиться. Что мне делать? Просто выйти и выбросить шприц в мусор, типа дело сделано, я не могу. Жидкость в шприце ярко-пурпурная, все увидят, что он не пустой. —Птичий грипп меня раздери...—пробормотала я. Тут я вспомнила про антисептик в кармане. В первой главе я о нём не рассказывала, так как банально забыла. Все, кто работают в вирусологической лаборатории обязательно носят в кармане бутылёк с антисептиком. В камерах подопытных, помимо кошмарных кресел, есть железная койка, раковина и унитаз. Решение пришло быстро. Пёс сильно удивился, когда я прошла мимо него, держа в руках шприц. Подойдя к раковине, я достала антисептик и открутила крышку. Выдавив несколько капель вируса в ладонь, я вылила на него немного прозрачной жидкости антисептика. Результат был моментальный, вирус просто растворился. Я повторила это действие ещё несколько раз и спустя минуту моё детище было уничтожено. Всполоснув руки и вытерев их туалетной бумагой, я посмотрела на пса, который смотрел на меня скосив брови. Я посмотрела на дверь. Конечно, вряд ли нас могли подслушать, но всё же осторожность не помешает. Подойдя к нему поближе я прошептала: —Я хочу помочь вам сбежать. Но мне понадобится какое-то время, чтобы продумать план. Если через два дня я не придумаю как вас вытащить—начинайте симулировать заболевание. Кашляйте, чихайте, жалуйтесь на головную боль и тому подобное. Нельзя вызывать подозрений. Кроме меня, к нему камеру так же будут заглядывать охранники. А ещё, у искусственных вирусов тоже есть инкубационный период, поэтому были такие конспирации. Пёс кивнул мне и я вышла. Закрыв дверь, я нервно посмотрела по сторонам, беспокоясь о том, что нас могли подслушать. Но в коридоре никого не было, за исключением пары охранников, что стояли у кулера, далеко от камеры. Увидев, что я вышла, они направились к камере, чтобы отвязать заключённого и запереть дверь. Я зашла в туалет, пустой, к счастью, где умыла лицо холодной водой и посмотрев на себя в зеркало спросила: —Что я, птичий грипп меня забери, творю? Я хочу помочь подопытному сбежать из вирусологической лаборатории ШУШУ... Одного преступления мне было мало, я за второе взялась. Да ещё такое, за которое меня моё же начальство может казнить прямо здесь, в этой лаборатории. Я же говорила читатель, в этой главе мы с тобой убедимся в том, что я поехала крышей. Куда я полезла?! Спасать жизни—работа героев, а я даже за пародию на них не сойду! Так, ладно, надо успокоиться и просто вернуться к работе... Я не могу! Что мне делать, грипп побери? И тут я вспомнила того щенка и его расстроенную мать... Что если, этот пёс и вправду тот, кого они потеряли? И я просто убью его, как и многих других? Нет. Нет! Ни за что! К тому же, я уже пообещала этому бедолаге, что вытащу его. Кем я буду, если хотя бы не попробую? Оставшийся день я потратила на разработку плана побега. Итак, двери камер металлические, тяжёлые. Закрываются на засовы и ни на что больше. Охранники большую часть времени проводят в своей комнате и редко делают обходы. Камер видеонаблюдения тут нет. Охранники стоят у входа в общежитие, а в самом общежитии нет. Как-то так себе нас охраняют, да? А всё потому, что начальство уверено, что все здесь достаточно запуганы, чтобы даже не думать о подобных фокусах. И это играет мне на руку. Теоретически, я могу задержаться в лаборатории допоздна, сделать вид, будто ушла, чтобы не вызывать подозрения у охранников и санитаров, а когда они уйдут, выпустить того пса, подняться с ним на лифте, выбраться через окно моей комнаты, а потом довести его до автобусной остановки. А дальше что? Отправить его пешком до города? Оставить дожидаться утреннего автобуса? Нет. Ни первый, ни второй вариант не подходят. Но есть третий. В общежитии, близко к выходу есть телефон, которым некоторые из моих коллег пользуются, чтобы вызвать такси или позвонить домой. Думаю, ты понимаешь о чём я. План, вроде бы, надёжный. Но я не решилась приводить его в действие сегодняшней ночью. Я была банально не готова. Надеюсь, ты понимаешь, почему. Это же самое настоящее самоубийство—помогать подопытному сбежать из лаборатории ШУШУ. Действительно ли я готова пойти на такой риск? И способна ли? Я перевожу глаза на фотографию, стоящую на тумбочке, в деревянной рамке. На ней изображены мои родители, держащие в руках завёрнутое в ткань яйцо—ещё не вылупившуюся меня. Я взяла фотографию в руки. Честно говоря, селезни-арлекины и уточки-арлекины так сильно отличаются друг от друга, что можно решить, что они утки разных видов. Мама выглядит так же, как и я, за исключением более светлых волос и зелёных глаз. Внешность папы куда более яркая: голова и шея тёмно-синие, перед каждым глазом по большому белому пятну, напоминающему полумесяц, доходящий до хохолка. От клюва, по лбу, макушке и до затылка идет чёрная полоса, по бокам которой расположены две каштановые полосы. У него были карие глаза, которые я унаследовала. А ещё, он и мама оба носили очки. Папа был позитивным селезнем. Он всегда улыбался и старался поднимать нам с мамой настроение. А ещё, он был очень смелым. Он не боялся, ни своего начальника, ни уличных отморозков, ни бездомных собак. Он мог постоять и за себя, и за нас с мамой. Он был твёрдо уверен, что я не трусливая и всегда говорил мне, что на самом деле, я такая же как и он, просто не вижу этого. Я прижала фотографию к груди. Папа верил в меня. Верил что я смелая. Неужели он был неправ и я на самом деле трусиха? Я взглянула на фотографию ещё раз. Мои родители здесь такие счастливые. У них в руках их ещё не вылупившийся первенец, который, как они думают, далеко пойдёт... Я поставила фотографию на место. Я сделаю это. Я должна хотя бы попытаться. Мне ведь уже нечего терять. Семьи у меня больше нет, а моя нынешняя жизнь точно не стоит того, чтобы за неё опасаться... Весь следующий день, я была как на иголках. Часы тянулись просто мучительно медленно. Знаешь, как это бывает, когда ждёшь чего-то важного. Будто само время издевается над тобой, заставляя ждать дольше. Наконец, наступил вечер. Последний из моих коллег ушёл, а я осталась. Спустя сорок минут, в лабораторию заглянул один из санитаров. —Мисс.—окликнул он меня—Вы здесь ещё надолго? Я ненадолго замялась, думая, что ответить, а потом кивнула. —Когда уходить будете, погасите свет.—велел он и ушёл. Отлично, одним препятствием меньше. Теперь нужно подождать, пока кто-то из охранников выйдет на обход и специально для него сделать вид, будто я ушла. Прошло полчаса и вот, охранник вышел и заглянул в лабораторию. Я убрала приборы, протёрла стол, выключила свет и вышла. Присев за дверью я стала наблюдать через маленькую щель. Охранник долго возиться не стал и вскоре ушёл к коллегам. Услышав, как хлопнула дверь, я вошла обратно, прошла мимо столов и зашла в коридор, где располагались камеры подопытных и комната охранников. Последняя была закрыта и оттуда доносились оживлённые разговоры. Глубоко вздохнув, я подхожу к камере заключённого, сдвигаю засов и открываю дверь. Пёс, лежал на своей койке и спал. Нервно оглянувшись на дверь охранников, я зашла в камеру и стала трясти его. Заключённый подскочил от испуга. —Тихо-тихо!—зашипела я—Это я. Он узнал меня, скорее всего по невысокому росту и голосу. —Пора уходить?—спросил он, оглядываясь на открытую дверь. —Да.—кивнула я—И скорее. Выйдя из камеры, мы закрыли дверь на засов. Охранники продолжали о чём-то болтать в своей комнате, не подозревая о том, что творится у них под носом. Я вывела своего несостоявшегося подопытного из лаборатории, сняла и выбросила перчатки и маску, после чего мы дошли до лифта. Когда мы поехали наверх, я спросила: —У вас есть знакомые с транспортным средством, которым вы можете позвонить? Пёс посмотрел на меня вопросительно. —Вам нужна машина, чтобы добраться до города.—объяснила я. Пёс кивнул: —Я позвоню жене. Я выдохнула. Всё идёт так просто. Даже слишком просто. —Вам лучше будет уехать из Сен-Канара.—посоветовала я—Куда-нибудь подальше, чтобы вас не нашли. Мой новый знакомый согласно кивнул. Лифт остановился и открыл дверь, я огляделась по сторонам и мы вышли. Я привела его к телефону и пока он звонил жене, встала на шухер. Где-то около минуты мы слышали гудки, а затем на том конце подняли трубку. —Дженни, это я.—радостно, но вполголоса сообщил пёс—Да, я в порядке. А как ты? Как Томми? Рад, что вы тоже в порядке.—потом, он посерьёзнел и спросил—Милая, скажи, наша машина ещё на ходу? Нужно, чтобы ты забрала меня из... Бывший заключённый повернул голову ко мне: —Где мы вообще находимся? —Давайте я объясню вашей жене, как сюда добраться.—предложила я. Он согласился и передал трубку мне. —Алло, здравствуйте, мэм.—проговорила я—Я сейчас объясню вам, как добраться до нас. Сначала, вам нужно доехать до... Я всё ей объяснила как можно подробнее. Она сказала, что постарается подъехать как можно скорее. Я передала телефон её мужу и они попрощались. Стараясь не шуметь, мы зашли в мою комнату. На всякий пожарный заперев её изнутри, я распахнула окно и на всякий случай огляделась по сторонам. —Всё чисто.—сообщила я псу—Можно вылезать. Но, погодите секунду. Я подошла к шкафу и открыла его. Там, помимо одежды и обуви я хранила небольшой сейф. Открыв его, я вытащила из него несколько пачек крупных банкнот. Завернув их в пакет, я протянула их своему новому знакомому: —Они вам понадобятся. Пёс взял у меня свёрток и мы вылезли через окно. Далее, держась подальше от фонарей и охраны, мы покинули территорию лаборатории и дошли до автобусной остановки. —Это здесь мне нужно ждать Дженни?—уточнил пёс. —Да.—ответила я—Вы почти что на свободе. Нужно только подождать. Мы сели на скамью. Сначала мы оба молчали. Я успела примерно представить, что со мной будет, если начальство узнает о моей выходке, как вдруг пёс заговорил: —Роджер. —А?—резко очнулась я. —Роджер Редклифф.—представился он и протянул мне руку. —Линда Клиренс.—я пожала его руку—Но, вы наверное видели моё имя на бейджике. Роджер кивнул. Посмотрев сначала на небо, потом себе за спину, где вдали осталась злосчастная лаборатория, он спросил: —А что это за жуткое место? —Вирусологическая лаборатория, принадлежащая террористической организации ШУШУ. —ШУШУ?!—воскликнул мой новый знакомый. Его висячие уши резко стали стоячими, настолько он был шокирован—Она реальна?! —Более чем.—подтвердила я. —Я думал, это просто городская легенда.—проговорил Роджер, опуская уши. Помнишь, читатель, как в первой главе, я назвала ШУШУ "секретной" организацией? Вот тебе и ответ, почему в кавычках. По Сен-Канару уже давно ходят страшные истории о террористической организации, которая похищает горожан на опыты, разрабатывает смертоносное оружие и готовится к захвату мира. Я не знаю, откуда пошли эти слухи. Возможно, кто-то из сотрудников в свой выходной наклюкался в баре и выболтал о ШУШУ всё, что можно и нельзя, или случилось что-то ещё в таком роде, но факт остаётся фактом—ШУШУ уже не такие секретные, как раньше. —Спасибо, что спасла меня.—сказал Роджер. Я дрогнула от странного волнения в груди, а затем ответила: —Не за что. Издалека показался свет фар. Роджер поднялся со скамьи и подошёл ближе к дороге. У остановки машина затормозила и из неё вышли женщина и ребёнок. —Папа!—закричал второй, подбегая к Роджеру. Когда они вышли на свет, я увидела, что Дженни и Томми и есть те заплаканная мать и скучающий по папе мальчик, которых я видела в свой выходной. Всё-таки это было не совпадение и я помогла семье воссоединиться. —Дженни, Томми, это Линда.—Роджер внезапно указал на меня—Она помогла мне выбраться. Я встала со скамьи, смущённо улыбнулась и подняла руку в знак приветствия. Дженни неожиданно подошла и обняла меня. Она плакала, но уже от счастья. —Спасибо.—говорила она, всхлипывая—Спасибо вам. —Не за что.—пробормотала я, смущённо похлопывая её по спине. Потом я отстранилась и сказала: —Вам нужно уезжать отсюда. И скорее. Дженни кивнула и направилась обратно к мужу и сыну. —Спасибо!—крикнул мне Томми, прежде, чем забраться на заднее сидение. Семья Редклифф уехали, крикнув мне слова прощания напоследок. Я же просто помахала им вслед. Вернулась в общежитие я беспрепятственно. Закрыв окно, я сняла обувь и забралась на кровать. До следующей главы, читатель. Мне нужен отдых.