Глава I. Пришествие Бога | Часть III - Лицо зла

Армия численностью в двенадцать тысяч солдат стремительно шествовала по северному тракту, ведущему к Вальгарду - последнему оплоту, ещё не павшему под натиском монструозного нашествия. Камни под ногами и затоптанные беженцами тропы дрожали от ровного ритма шагов, и стук этот напоминал отдалённый гул бури, что надвигается неумолимо и решительно. Пейзаж вдоль дороги внушал тревогу. Поля, некогда златые и щедрые, после месяцев ожесточённого конфликта лежали обезображенными ранами под серым небом - выжженные, затоптанные и заброшенные. Одинокие ветряные мельницы без лопастей скрипели под порывами ветра, будто стонали. Сёла, встречавшиеся по пути, представляли собой опустошённые призрачные каркасы: стены, проломленные когтями, крыши, снесённые в бою, и двери, распахнутые в молчаливом ужасе. Ни скота, ни собак, ни птиц - только мёртвая тишина. Даже в окрестных лесах исчезла всякая дичь. Само войско походило на реку стали. Его строем шли профессионалы и ополченцы, рыцари и заклинатели, авантюристы и бывшие преступники, что получили прощение ценой участия в оном рискованном походе. Были среди них и ветераны предыдущих кампаний - закалённые и безмолвные, с глазами, в которых уже нет иллюзий. Молодёжь же ступала с ликом полным сосредоточенной непоколебимости, сдерживая страх усилием воли. Передовые отряды состояли из лёгкой кавалерии, разведчиков, а также приключенцев высоких рангов и ниже, тобишь тех, кто знал, как выследить врага или растянуть боевой порядок в нужный момент. За ними - основной костяк пехоты, снаряжённый кольчугами и ламеллярными доспехами, с алебардами, копьями, мечами и щитами наперевес, украшенными символикой разрозненных родов, гербом Королевства Драконов или в редких случаях Империи Багарутт. Замыкающими приходились частично одоспешенные, но тяжёло укомплектованные латники, магические части и осадные повозки, включавшие в себя святой Орден паладинов из Робла, в центре же была элитная гвардия - личная охрана королевы и её наиболее доверенных лиц, к коим относился и ныне сопровождаемый ими наследник Дракона Чистого Света. Постепенно, ликующий и заряжённый определённой бодростью марш оборачивался в заметно замедлившийся похоронный. Во взглядах воинов читалась не одна лишь холодная уверенность, но и вся тяжесть понимания и предчувствия, что они идут в пасть настоящему чудовищу. Но никто не смел отступать. Потому что позади была столица, а впереди руины родины. К исходу третьих суток, над вечерним как траурная вуаль горизонтом начала вырисовываться тёмная гряда крепости - природного бастиона, вздымавшегося над окружающей его низменностью, словно каменный шрам, прорезанный сквозь сердце холмистой местности. Город располагался у устья великой реки Ренваар, уносившей свои воды в Пограничное озеро. То было место силы, являющееся перекрёстком караванных маршрутов и торговой артерией между разными регионами государства. Раньше здесь ходили купцы, ремесленники и наёмники, теперь же их сменили тени и едкий дым. Встав у подножья населённого пункта, людям открылась мрачная панорама щебнистой равнины, исполосованной уродливыми шрамами битв: ржавые обломки оружия, высохшие пятна крови и обветшалые остатки укреплений, что строились в спешке. По ней же, в сей час разливалась тьма - орда зверолюдов, бесформенная и многоголовая. Чёрные ройные массы покрывали землю, заполоняя каждый овраг, каждый пригорок, точно саранча. Почти сорок тысяч существ были сродни стихии, вызванной из чрева дикой природы. В самой гуще их бесчисленных племён выделялись долговязые, искривлённые силуэты спайданов - арахнолюдов, чей пугающий след опережал их появление. Сами бойцы сторонились упоминаний о них. Говорили, те откладывают яйца в живых, и только шёпот о чём-то подобном мог спровоцировать панические настроения. Их длинные конечности приводились в движение с некой грацией, будто паутина на ветру, а крайне прочная вязкая слюна, вытекающая из их ртов, часто применялась для уничтожения баррикад осаждённых поселений, ведь тот же огонь с трудом выжигал эти гнёзда. Где-то рядом с ними топтались минотавры - могучие создания из Великой Нации, несущие на себе печати древней гордости и дисциплины. Их быки-вожаки вели колонны, аналогично рабовладельческим караванам. От них не пахло кровью, а железом, потом и убеждённостью в праве господства. Они не орали, не зарывались в бешенстве, а перемещались с достоинством тех, кто считает завоевание логическим продолжением хозяйства. За спинами этих великанов извивались змеелюды, гибкие, смертоносные, с ядовитыми клыками и смертоносными хвостами. Держались те ближе к лесным участкам, откуда выползали на ночные дозоры. Ими весьма дорожили, ибо раса обладала сенсорами позволявшими уловить сквозь мглу и дождь любое, даже самое незначительное шевеление. От их укусов не спасало ничто, а смазанные ядом дротики оставляли жертву конвульсировать в муках. В небесах кружили птеропасы, поначалу кажущиеся тенью пролетающих ворон. Их руки-крылья рвали воздух, поднимая порывистый ветер, от коего трепетали знамёна защитников. В ходе сражений те пикировали, создавая взрывной поток, под чьим воздействием гнулись орудия и порой ломались шатры. Их магическая природа была очевидна, и каждая вспышка сверху подтверждала, что бой в воздухе будет не менее тяжким, чем на земле. Ниже, у подошвы холма, сходно бурым пятнам в грязи, сновали пожиратели камня из клана Лайон - беломохнатые громилы, больше похожие на обезьян. Их грубые дубины казались детской игрушкой по сравнению с тем, что они могли учудить, выплёвывая каменные снаряды. Один из таких осколков был горазд пробить сторожевую башню. Однако, чаще всего ударной силы хватало, чтобы прошить человеческую броню, поэтому на форпостах к ним относились с приличной опаской. Наконец, выше прочих, на витиеватых траекториях планировали наездники на вивернах, что было довольно непривычно по меркам фауны этих территорий. Их сёдла обивались шкурами, а пики расшиты перьями и декорированы костями. Самих крылатых охотников словно отливали из обсидиана - угловатые, бронированные, со злобными, неестественно разумными очами. И всякий, кому не везло попасть в их поле зрения, должен был или исчезнуть, либо биться до финального вздоха. Когда стало ясно, что армия опоздала и Вальгард заперт для обороны, а противник уже захватил высоты и предместья, над ней опустилась волна ледяного отчаяния. Путь был пройден с максимальной скоростью, что заслуживало зваться подвигом, но времени оказалось слишком мало. Крепость была окружена, и, что страшнее - отрезана. Наступление шло не только с равнины, но и с прибрежья, и с утёсов у реки. Лишь узкая полоса подступов оставалась под контролем, но не вела внутрь. Возможность занять выгодную позицию отсутствовала - баталия предстояла на открытом пространстве. Худший из сценариев. По рядам поползло встревоженное шушуканье. Солдаты жали оружие так, что белели пальцы. Кто-то молился. Кто-то шутил сквозь зубы, дабы заглушить дрожь. Отдельные личности проглотили языки, уставившись в сторону вражеского скопления, где развернулась сцена, не предназначенная для человеческого взора. На окраинах оравы упырей, вдоль линии фронтового лагеря, под навесами и на деревянных рамных конструкциях, пригвождённые тела пленных корчились в агонии. Лица их были перекошены от невыносимой боли, а увечья грубо залечены, чтобы они не умирали чересчур быстро. Каждый мученик выставлялся напоказ: привязанный к помосту, приколоченный к вертикальной доске, распят в форме креста. Некоторые из них вопили и стонали. Другие же едва дышали. Их одежда была сорвана, а плоть рассечена, но сиё делалось не ради пыток, а ради демонстрации. Это был жуткий театр ужаса. Особенно горестно приходилось от вида детей - изуродованных, но ещё живых, коих часть уродцев подвешивала на себе, пользуясь ими как мясными щитами. Детские ручонки бессильно висели на коже чужих доспехов, а пустые глаза глядели в никуда. Воины в первых эшелонах, узрев оное, ощутили, как почва уходит из-под ног. — Я-я... больше не могу... — Промямлил мальчишка с рвотными позывами. — Дьявольские отродья... — Боязливо иль ненавистно бормотали какие-то из них. — Никакой пощады... — Вдалеке ехали увесистые деревянные клетки, на которых чернели руны и кости. В них содержались закованные в кандалы пленные, преимущественно жители приграничных деревень, торговцы, работники гильдии, бывшие рыцари и члены церкви. Их конечности были перебиты, а в очи насыпан пепел, дабы те не смогли распознать дорогу домой. В одной из таких, умирающий старик раскачивал на руках мёртвого младенца. В иной - женщина без языка тихо стучала пальцами по прутьям, повторяя ритм молитвы. Ни один звук не прорвался из строя, вбиравшего происходящее, как яд. Даже опытные ветераны, ни раз и не два побывавшие в стычках с нечистью, чувствовали, как у них пересыхает во рту. Страх неумолимо прорастал. Не гибели, а бессмысленности бытия, рассыпающегося перед лицом зла, что не поддаётся разуму. И именно в этот миг, когда дух смертных начал крошиться, надзиравший за всем через щели в ставнях кареты Орстед, распахнул её двери и вышел наружу. Военные с осторожным уважением расступались, замирали и ошарашенно вглядывались во внезапно возникшую пред ними высокую, несокрушимую фигуру в белом, развивающимся на ветру плаще, чьи волосы серебрились в отблесках заходящего солнца, а хищный острый взгляд пронзал простор как лезвие, скользя по его переднему краю, по лагерю людоедов... и застывая на страдальцах. Зримое помогло сделать ему окончательные выводы по поводу того, как он поступит далее. Всё войско, отойдя от ступора, выстраивалось в боевой порядок. Те не могли прорваться в город, но могли стать его единственным шансом на выживание. Каждый человек, будь то ополченец, чародей или целитель знал: выбора больше нет. Завершив построение, линия сомкнулась. В небе сгустились тучи, ветер тянул сырой воздух, пропитанный гнилью и гарью. Издалека доносился оголтелый рёв - зверьё праздновало свою скорую победу. Их улюлюканье отзывалось эхом, будто сама земля готовилась пасть под их властью. Бог Дракон прошёлся до главнокомандующего авангардом королевства - генерала Дразина Кроуэлла, старого вояки с тронутыми сединой висками и лицом, исчерченным шрамами. — О, это вы… — Отдав честь, хрипло произнёс он. — Сожалею, но крепость обречена. Если выдвинемся, попадём под удар. Если останемся, нас задавят числом. Позиция неудобная, а эта стая… прикроется заложниками. Резня неизбежна. И мы, вероятно, в ней не выстоим. — Вняв его словам, полукровка впал в размышления на несколько мгновений, не сводя с собеседника золотистых глаз в набирающей с закатом объёмы темноте, светя ими как дракон в полумраке пещеры. — Выстоите. — Бесспорно ответствовал бессмертный. — Простите…? — Военачальник не сразу понял сказанного. — Вы выстоите. — — ...Как? — Полководец был не глуп, так как видел, что монстры вчетверо сильнее. Белокурый мужчина не торопился с ответом. Тот обратил собственный взор к хребту, где вспыхивали огни шатров. — По той причине, что они думают, что уже одержали над вами верх. — — Это... их ошибка? — — Верно, ведь у вас есть я. — Кратко кивнув, его внимание переключилось к стенам Вальгарда. Оттуда, из бойниц и окон, гарнизон наблюдал за сложившейся ситуацией, ища хоть какое-то спасение в прибывшем подкреплении. Флаги были изорваны. Обороняющиеся истощены. Но они не капитулировали. — Пустите вестника наверх. — Велел иномирец. Спустя пару минут тот явился к ним с важным известием. Голос его был ясен, звуча громко и спокойно, как барабан в глубине души каждого бойца. — Я Орстед, потомок Дракона Чистого Света, союзник Её Величества. И я здесь, чтобы вновь вселить в вас надежду. — Он вздёрнул голову. Сотни глаз, затуманенных страхом, упёрлись в него сверху. — Отворите ворота. Сегодня вы не падёте. Ни один из вас. — Напряжённая тишина длилась до момента, пока юный офицер в запекшейся крови и перевязанной щекой не вытянулся и не гаркнул: — Да здравствует Орстед! — — Да здравствует Королева! — Подхватив инициативу отозвались иные. Над городом, как пламя над костром, прокатился общий возглас одобрения, и с ним же врата начали медленно расходится в стороны. Тотчас, от звериного стада откололась группа из восьми рослых особей с пастями, полными клыков и увешанные добытыми трофеями, в которой можно было различить пожирателя камней, нёсшего клетку с измождённым человеком. Те несуетливо приближались, словно знали - их не остановят. Позади них волокли раненных, еле-еле державшихся на ногах и испачканного сиплого ребёнка, прикованного к поясу арахнолюда. Следившие за этим люди явственно ощутили прилив злобы и отвращения, беспомощно стискивая зубы. Вскоре, глумливые голоса ублюдков прогремели над ними: — Людишки! — Прошипел змеелюд, потрясая цепью. — Сдавайтесь! Или бегите, как крысы. Мы всё равно вас съедим. — — Вот вам пример того, что ждёт тех, кто противится нам! — Прокричал минотавр и одним ударом перебил пленнику ногу, хруст звонко разнёсся по полю. Дитя мучительно заплакало. Бурление в стане закипающих от гнева армейцев было уже неудержимым. Лучники поголовно заносили тетивы, но не стреляли, боясь ответной казни узников. И тогда на передовую шагнул Орстед. Чудища на миг замерли - его аура накрыла их, как буря в предгрозье. Плотная, убийственная, она давила на всех, не разбирая товарищей и супостатов. Даже нелюди инстинктивно напряглись, почуяв сущность куда древнее и могущественнее самих себя. — Кто из вас старший? — Требовательно процедил тот. Бык, хмурясь, пошёл ему навстречу: — Ха! Вывести на переговоры нас хочешь? Ты так наивен, раз рассчитываешь на какие-то там договорённости. Идиот, эта крепость наша кухня. А все вы - ужин! — Наследник Дракона Чистого Света проигнорировал оскорбление в свой адрес, перевёдя взгляд с одной твари на другую, как бы отмечая их в уме. — Кто вами командует? Среди вашего сброда имеются демоны? — Вопросил он о том же. Змей рассмеялся, облизывая губы раздвоенным языком: — Ты не проживёшь столь долго, дабы об этом... — Воздух дрогнул и нечто мелькнуло - отсечённая башка гадюки отделилась от туши. Вивернолётчик, не успевший вытащить арбалет, рухнул с пробитой грудью. Копытный, помчавшийся вперёд, свалился наземь, разрубленный пополам. Ещё трое были умерщвлены прежде, чем осознали, что их атакуют. Последний - пожиратель камней, в истерике пустился в бегство, но одолженное у обезглавленной змеюки копьё, пущенное Богом Драконом тому в след, прибило его. Затем - беззвучье. Освобождённые заложники, всё так же скованные, с облегчением упали на колени. — Заберите и позаботьтесь о них до моего возвращения. И повремените с нападением. Я пойду... проложу вам дорогу. — В приказном тоне изрёк вызволитель, не оборачиваясь. Пыль ещё не осела, алая жидкость едва впиталась в потрескавшуюся почву, как бессмертный нацелился пристальным взором на тёмную волну, хлынувшую с противоположной стороны. Вой, топот и хлопанье крыльев сотрясали поляну. Грохочущая толпа зверолюдей, как единый организм, пришла в неконтролируемую ярость от расправы над своими парламентёрами. Птеропасы взмывали вверх, образуя песчаные торнадо, лайонцы швыряли булыжники, подготавливаясь к упреждающему обстрелу, спайданы плели паутину на ходу, натягивая ловушки и сети между воинами. Однако их оппонент стоял незыблемо. Он понимал: в таком количестве и в таком неистовстве те попросту безжалостно растерзают его солдат. Их было банально меньше. Белокурый мужчина глубоко вдохнул. А потом чуть склонил голову в задумчивости. Меч Бога. В прошлом, тот многократно избегал его зова, практически не прибегая к оному диковинному артефакту, за исключением разве что смертельных схваток с Лапласом, Хитогами или его апостолами. Но сейчас… Сейчас тот был лишён всех прежних недостатков и оков. Эти обстоятельства позволяли ему выложиться на полную. — «…Правильно ли это?» — Промелькнуло в сознании, но сомнения рассеялись, как прах. Полукровка поднял длань. Ткань реальности затрещала, как стекло под давлением. Свет исчез, как если бы весь день был срезан из мира в одно мгновение. Из пустоты высунулось зияющее изогнутое лезвие, пульсирующее живой энергией, будто само время подчинялось его краям. Форма клинка была почти абстрактной - срывающаяся в искры геометрия, ломавшая восприятие, что не может сосредоточиться на нём. Минималистичная деревянная рукоять без оплётки и декора, обычно присущие таковой у "катаны", чьё удивительное сходство с искусным творением, выкованным Безумным Драконом-Генералом Хаоса, однажды подметил Рудеус, ныне лежала в правой руке личности, невольно повторившей судьбу своего иномирного друга. Не моргнув и глазом, та сорвалась с места, лопая землю под собой и вздымая позади. Орстед молнией устремился прямиком в скопище рычащих племён. Завидев, что человечишка один, они победоносно заревели, не ведая, что за субъект подбирался к ним. Сотни выпущенных стрел, камней и колей - всё направлялось в ту точку, где находился самоубийца. Но тому было хоть бы хны, ничто не могло помешать пульсирующему сгустку силы в лице него влететь в их стену щитов, раскидывая первые эшелоны так, будто в них врезался гигантский метеор. Взмах - и целая полоса из обезьян, гадюк и быков распалась на гладкие ровные части. Второй взмах - и двадцать упырей, пытавшихся напасть всем скопом, были снесены, будучи рассечёнными по диагонали. Откуда-то слева арахнолюды метнули сеть, но божество лишь небрежно повело мечом, что вспороло как её, так и пауков, осыпавшихся липкой, вязкой кровью и горячими внутренностями. Тысячи лап, копыт и хвостов рвались к нему, орда сбивалась в кучу, чтобы окружить и задавить никчёмного по их мнению глупца собственной массой, однако он перемещался чрезвычайно прытко. Его движения мнились невозможными: короткий шаг и очередной мышиный летун, бросившийся сверху, был вырван оттуда всего одним сверхточным ударом. Крылья, ещё трепещущие, отпали от туловища и провалились в грязь, когда как торс с глухим стуком долбанулся об скалу, оставив в глыбе вмятину. Один за другим падали минотавры, даже самые огромные, с рогами, как деревья, и дубинами весом в сотни килограммов. Лайонцы выстроились в шеренгу, норовя выплюнуть свои снаряды, но потомок Дракона Чистого Света вдруг возник посреди них, устраивая резню и разбрызгивая повсюду их жёлчь. Змеелюды взяли того в кольцо. Но коснуться им его не удалось. Нихонто пронзило пространство, вызывая взрывную волну. Далее, его владелец не глядя ударил им ввысь, срубая пикировавших виверн и продолжая безразлично идти вперёд, сея тотальный погром, смерть и разрушения, от которых раскалывалась земля и визжал воздух. Впечатлённые зрелищем люди онемев, переставали дышать. Им наглядно показали, как выглядит свирепая ярость... и что с ней делает настоящая сила. В этот миг, приобретённый короной союзник закрепил за собой статус ожившего мифа, воплощением кары и возмездия, самим концом для тех, кто посягнул на человечество. Тем не менее, выродки старались хоть как-то ответить. Копытные мчались напролом, орудуя топорами, приматы плевались минералами, летучие мыши силились создать мощный порыв ветра, но всё напрасно. Их противник валил дюжину за дюжиной, невозмутимо прорываясь через плоть и металл, словно всё это - тонкая бумага. Пожиратели камня, разинув зевала, хотели было изрыгнуть рой пуль, однако их головы слетели с плеч прежде, чем осколки покинули глотки. Войско нелюдей, насчитывающее десятки тысяч, стало захлёбываться в собственной численности. Каждое действие Бога Дракона приводило ближайшие к нему отряды в паническое бегство. Некоторые прятались за узниками, другие строили баррикады из трупов, кто-то надеялся отсидеться на безопасном расстоянии, но ничего из этого, в конечном итоге, не спасало. Невидимые разрезы доставали до любого. Мужчина оставлял за собой груды исковерканных тел, обломков оружия и потерянных конечностей. Сие было не битвой. То было освящённое истребление, хладнокровное и беспощадное. Казалось, вот-вот и боевой дух ублюдков сломится, и те побегут прочь, но неожиданно раздался низкий, протяжный вопль, да такой, что от него дрожали доспехи, и пыль ссыпалась с валунов. Из армейского тыла выступили шесть могучих фигур, всякая из коих представляла из себя подобие живых чемпионов своего племени. Валгрим Рог Разлома - Военачальник Минотавров. Исполин, чья мускулатура была будто вырублена из горной породы, а рога увиты дорогими цепями с зазубренными наконечниками. В одной длани он сжимал булаву из метеоритного железа, а в иной - мерцающий идол с эмблемой Великой Нации. С'Шарра Матерь Вечной Ночи - Матрона Спайданов. Долговязая и худая, она двигалась, как тень, со множеством извилистых конечностей. Вместо рта - щупальца с капающей с них кислотной слюной. На ней были подвешены коконы, как в качестве оружия, так и хранилищ её "семьи". За ней волоклась шлейф из чёрной, как смола, паутины. Кер-Мехзз Прорвавший Мироздание - Верховный Жрец Змеелюдов. Целиком в ядовитых знаках, тот нёс два посоха, увенчанных клыками умерших соплеменников. Из его очей струились тёмные токи, похожие на дым. Его чешуя переливалась, меняя цвет, и он шептал проклятия, от которых мёрли птицы. Йагрот Штормовой Пик - Вождь Птеропасов. Серый, помеченный шрамами, с разорванными крыльями, скреплёнными магическими печатями, благодаря чему способный порождать громадные смерчи. Гора Бьющая Колоссов - Старшая Лайонцев. Величественных габаритов самка в броне из тяжёлых сплавов вольфрама. Её "палица" - часть ствола древнего обсидианового древа. Та славилась в своём роду тем, что запускала булыжники шустрее, чем баллиста. Арагарр Жалящий Налётчик - Предводитель Всадников Грома. Жилистый и поджарый всадник, вооружённый зачарованной пикой. Его виверна - инфернальное существо с панцирем, как у черепахи, и пастью, горящей синим пламенем. Возвышаясь на фоне остальных, как генерал войны, он рявкнул, указав партнёрам на белокурого человека: — Он один. Задушите его! — Окровавленный, но невредимый, тот только с любопытством посмотрел на ездока. Оценив угрозу, исходящую от грядущих соперников, Орстед дематериализовал "катану" за ненадобностью, после чего раскинул руки: — Я сжалюсь над вами и сделаю это быстро. — Аналогично смертному приговору разочарованно провещал он и хлопнул ладонями. Мир погас. Ярчайшая вспышка, бесшумная и ослепляющая, озарила небосвод, а в следующую долю секунды - всё вокруг втянулось внутрь себя. Там, где теснилось полсотни зверья, осталась обширная воронка глубиной в пятнадцать метров, а туши тех, кто был близок к эпицентру, оказались вдавлены гравитацией в разверзшийся грунт, словно бронзовые монеты в глину. Золоторог навалился на дракона, обрушив на того всю свою ненависть. Оный удар смял бы в щебень крупную вышку, однако то не возымело никакого эффекта. Оперативно обернувшись, полукровка раздробил быку кости и вбил локоть в череп, расплющив его как плод. Тут же сбоку атаковала внушительная обезьяна, неестественно проворная, как дикобраз. Он не увернулся - встречная пятка в брюхо мутанту вышла фатальной: самочку с треснувшими рёбрами и трухой заместо органов шибануло в ряды собратьев, и та уже более не встала. Змей спешил прочесть заклятие, но был прерван вспучившейся поверхностью под собой и вздыбленными из неё магматическими шипами. Нанизанный на них он взвыл, впрочем, миг спустя его башку, как охотничий трофей, насадили на острие соседнего шипа. Паучиха воспользовалась моментом, и не упуская возможности, стремительно сплетала барьер, дабы запереть в нём врага. Сердце членистоногой заклинило, стоило тому всадить кулак ей в грудину. Трусливо сбегая, мышиный летун сгорел в сфере огня, отправленной ему в догонку. Арагарр и его рептилия пришлись заключительными жертвами неуязвимой персоны. Те также вознамерились удрать, но стало слишком поздно. Подпрыгнув и вмазав по челюсти животного, пришелец спустил их с небес на землю. Дождавшись, пока неудачливый наездник оторванный от седла поднимется на ноги, его палач провёл серию ударов по суставам, выломав ему локти, колени, плечи, а в довершение обхватив шею, нещадно вдарил им об дно кратера, отчего позвоночник зычно хрустнул. Бой подошёл к концу, в связи с чем воцарилась гнетущая тишина, пронзённая лишь ветром, что уносил отсюда дым, запах пепла и палёного мяса. Никто из полулюдов не осмелился исполнить ни шага, ни выпада. Их заволокло всепоглощающее оцепенение, а впоследствии - первобытный ужас. Они единовременно закричали, как дикари или стая волков, утратившая вожака, и начали отступать в хаосе, избавляясь от оружия, сбивая друг друга с равновесия, вгрызаясь в собственные построения, лишь бы вырваться из учинённой белым дьяволом мясорубки. Орава, что недавно грозила стереть с лица земли город, разваливалась на глазах, как карточный домик. И в сие мгновение был провозглашён первый, долгожданный клич победы: — Вперёд! За Дракона! За Вальгард! — Глас Кроуэлла пробудил бойцов, и их воинство, до того затаившееся, теперь ринулось в преследование, как плотина, что не выдержала напора. Латы и кольчуги зазвенели, кони всхрапывали, копья опускались в боевую стойку. Божество отошло в сторону, дозволяя смертным закончить начатое. Сотни лошадей застучали копытами, скача в погоню, а пехота кинулась вслед. Кавалерия накатывала на гущу разбегающихся монстров, разя всех и каждого. Резвая и злая атака добивала уцелевших, превращая поле брани в их общую могилу, а сам процесс - в жесточайшую погребальную процессию. Отдельные чудища предпринимали попытки организовать оборону на бегу, но без толковых лидеров и командования то больше походило на агонию. Люди же, ободрённые вмешательством Бога Дракона, бились самоотверженно, упорно и усердно, во благо родной страны и во славу её нового героя. По прошествию около часа, Дразин дал сигнал стоп. Воины прекратили побоище, не желая терять строй в безрассудной ярости. Уставшие и вымазанные в потрохах, они разворачивались и возвращались к крепости. Когда последние всадники обнаружились на подсвеченном верхним краем солнечного диска горизонте, та восторженно загудела. Гарнизон, выстоявший внутри, рыцари, что окропили почву нечестивым ихором уродцев, и мирные горожане - все уяснили для себя: это был абсолютный и ошеломляющий триумф. Улицы наполнились оглушительным празднованием. Колокола били в бронзу, разнося по округе блаженный звон, знамёна вились с башен и балконов, а на площадях собирался народ - все, кто выжил, кто сумел защитить родных, и кто обыкновенно не мог поверить, что кошмар развеялся. Залпы фейерверков воспарили к звёздам, и даже развороченные улочки засияли кратким бликом торжества. Военные, вернувшиеся из вылазки, несли на плечах приятелей и сослуживцев, скандировали и подбрасывали шлема вверх. Их лица были утомлёнными, разбитыми, но глаза светились - не страхом, не гневом, а благодарностью. К ним метились женщины с цветами, дети с визгами радости, и старики со слёзами счастья. Пьяные авантюристы и потрёпанные гвардейцы, позабыв о собственных различиях, весело обнимались и смеялись, как если бы обрели вторую жизнь. Пир и музыка не стихали до утра. Пекари дарили хлеб, виноделы лили кружки дополна, а население пело, хохотало и плакало. От облегчения, от шока, и от изумительного чуда, коему оно стало свидетелем. А Орстед, в этот же день наречённый «мечом страны» и «наследием чистого света», был и оставался неподвижен как столп, заседая на западной стене, оперевшись дланью о выщербленный камень и взирая вдаль, туда, где уходили остатки обескровленного им союза племён. Взор его янтарных глаз был флегматичен, а настрой по отношению к завоевателям немилосерден. В будущем ему придётся неоднократно повторять сегодняшний эпизод. Как бы то ни было, то имело свои плюсы, ибо с этих пор, стража расчищала перед ним путь, а простой люд, несмотря на первичный испуг и отчуждение, отныне почтительно клал поклоны или наоборот простирал руки, надеясь прикоснуться к нему, как к легенде. Он знал: для него - всё только начинается.