Глава I. Пришествие Бога | Часть V - Священная война

Наутро после вчерашнего оглашения начала освободительной кампании над людьми нависла бурлящая, собранная в кулак решимость. На рассвете Вальгард содрогался от гулких приказов и звонкого лязга вооружения: двенадцатитысячная группировка, обретшая подкрепление в лице сотен вновь прибывших добровольцев и присоединившегося Писания Солнечного Света, готовилось к выдвижению. Их целью был Рунгхольм - узкий промышленный анклав, зажатый между склонами Гриммерских гор и воздвигнутый на их пересечении два столетия назад, с тех пор ставший жизненно важной торговой артерией и государственным узлом - поставщиком железа, угля, топлива, вулканического кварца, редких руд и драконьего серебра. Его утрата несколько месяцев ранее нанесла весьма внушительный и болезненный вред, переломивший хребет экономике всего королевства. По этому поводу в штабе один за другим шли военные советы. На верхних ярусах, в просторных залах за увесистыми широкими столами из выкрашенного железом дуба теснились командиры ополчений, старшие рыцари, магистры, лидеры лучших банд авантюристов и Солнечное Писание во главе с Нигуном Грид Луином. Орстед также принимал участие в совещаниях, почти неизменно стоя у карты, безмолвный, с затенённым и строгим выражением лица, скрывающим продуманный взгляд. Обсуждали стратегию наступления, порядок построений, маршруты обеспечения и правила взаимодействия меж родами войск. Немало времени было уделено и зачистке окрестностей: по пути в шахтёрский регион специальные карательные отряды должны будут окончательно истребить остатки поверженной звериной орды - дезертиров, разведчиков, одиночные банды, расползшиеся по округе вследствие недавнего их разгрома и ночного удара. Теперь те твари сеяли хаос среди крестьян, мародёрствовали в брошенных деревнях, выискивали еду и укрытия среди руин. По сей причине с ними необходимо разобраться, к тому же никто не хотел оставлять тыл за собой открытым. Последнее заседание перед выступлением прошло в пасмурной и напряжённой атмосфере. За окнами лил проливной дождь и прохладный ветер, пока внутри по своим местам рассаживались те, кому предстояло взять на себя руководство при нападении. В помещении, пахнущем гарью, металлом и тушью, царила сосредоточенная тишина, прерываемая лишь шелестом пергамента, стуком чернил и приглушёнными фразами. На гладкой поверхности, накрытой выцветшими картами, расстелили чертёж обозреваемого в текущий момент населённого пункта. Фонари отбрасывали на него рыжие отблески, придавая топографии мистический вид. Один из присутствующих провёл пером вдоль меток. — Шахты и рудники расположены здесь, здесь и здесь. — Отметил тот. — Они уводят глубоко под землю. Некоторые штреки пролегают на десятки уровней вниз. Это настоящий лабиринт, и мы не знаем, что обрушено, а что укреплено. — — Центральная домна, — Продолжил иной, указывая на вытянутый прямоугольник. — Возвышается над прочей застройкой. Её трубы видно издалека, раньше те служили ориентиром для караванов. Вокруг неё - литейные мастерские и склады. — — Район гильдий, — Добавил голос представителя логистики. — Прежнее ядро ремесленников. Тут хранили драгоценные минералы, волшебные камни и кристаллы. Если всё ещё цело, их вполне можно будет использовать… ну, возможно, ежели доберёмся. Но и вряд ли эти ублюдки были столь милостивы, что ни к чему там не прикоснулись, не прибрали к рукам в качестве трофеев иль красивых побрякушек, либо вовсе не вывезли всё подчистую вместе с рабами к себе на родину. — Большинство в комнате передёрнуло от сказанного и они инстинктивно поморщились от отвращения, испытывая неиссякаемое презрение по отношению к монстрам, нещадно разграбляющим богатства их родины. — Не забывайте про рудный порт и железную дорогу. Подземный тоннель ведёт прямо к погрузочным башням у северной тропы. Возвращение контроля - это не только ресурсы, но и восстановление всех материальных потоков, заодно с ключевой логистической артерией страны. Оное послужит символом нашего успеха, особенно для тех, кто до сих пор сомневается, что нам гарантирована победа. — Напомнил офицер снабжения. Его слушатели, поголовно скривившие мрачноватые физиономии, согласно кивнули. Бог Дракон, прибывавший чуть в стороне, скрестив длани на груди, скользил суровым анализирующим взором по наличествующим схемам, будто выискивая слабые точки. Спустя минуту он оторвался от раздумий и заговорил: — Предлагаю не бить в лоб. Это было бы безрассудно. Нелюди уже наверняка осведомлены о собственном поражении. Слишком много из их числа спаслось и вероятно добралось до своих. Нас явно ждут. Если покажемся чересчур рано - начнут усилять позиции и блокировать шахты. Велик шанс, что те выведут пленных и примутся за казни. — Полукровка взял короткую паузу, дабы дать всем осмыслить его заявление. — Потому армия выйдет на подступы, но останется за пределами видимости врага. В то же время, я проникну в город один. У меня есть способ провернуть это будучи незамеченным. — При этих словах практически каждый растерянно переглянулся, за исключением разве что нисколечки не удивлённых теократов и парочки других личностей. — Позвольте уточнить, что вы имеете в виду? Вы подразумеваете заклинание невидимости? В таком случае, вынужден вас разочаровать - магия третьего ранга нам ничем не поможет. Змеелюды обладают сверхъестественной сенсорикой, что нивелирует сей вариант и характеризует его как неисполнимый. Довольно странно, что вы не в курсе чего-то подобного. — Колко прокомментировал абсурдную по его мнению инициативу бессмертного инквизитор, язвительно улыбнувшись. — Я ознакомлен со свойствами этой расы. Однако, насчёт вашего возражения, то я не намерен прибегать к колдовству. В моём распоряжении находится артефакт, что сделает меня полностью неуловимым и незримым для кого бы то ни было. — Ответил на претензию попытавшего поддеть его придирчивого блондина он. — Неужели? Что ж, тогда... не могли бы вы продемонстрировать нам данный необычный предмет? — С изрядным скепсисом изрёк мужчина, изумлённо приподняв бровь и свесив голову вбок. Комсостав выжидающе и волнительно уставился на иномирца, когда как смутившая их персона только предвкушающе ухмыльнулась краями губ. На мгновение смерив ту нечитаемым пронзительным взглядом, наследник Чистого Света невозмутимо спокойно вынув из-за пазухи плаща полупрозрачную накидку пабилсаг, чётко предъявил её членам заседания. — Вы уверены, что это сработает? — С определённым подозрением к показанной вещичке поинтересовался святой воин Ордена паладинов из Робла. — Абсолютно. — Твёрдо и незамедлительно, без толики колебания процедил герой войны, параллельно убирая мантию обратно и не обращая внимание на досадное хмыканье прожигавшего в нём дыру раздражёнными глазами заносчивого фанатика. — Быстрота и точность дадут нам неоспоримое преимущество. Я пройду через дозоры, исследую гарнизон, выясню, где содержатся узники и каковы общие силы противника. Количество стражи, кто ей управляет, какова степень защищённости удерживаемого ими сектора, изучу средства обороны и их уязвимости. Затем я покину опасную территорию и мы, на основе добытой мною информации, скорректируем план штурма. Мы не станем действовать вслепую, не с заложниками и не в условиях запутанного пространства, где всякий тоннель в потенциале может обернуться для нас ловушкой. — Повисло тревожное молчание, в коем все присутствующие поняли - идея неплоха и даже хороша. Да, она была рискованной, но рациональной. И никто, кроме него, не сумеет осуществить такого рода вылазку. — Значит, договорились. — Подвёл итог Кроуэлл, голосом, в котором смешались настороженность и стойкое восхищение. — Мы возлагаем на вас надежду, Орстед. Пусть та пронесёт по Рунгхольму вести о грядущем возмездии.

***

Ночь расстилалась над долиной, как тяжёлая, холодная пелена. В безлунной мгле, среди обрывов и расщелин у подножия горных массивов, от тени скального выступа беззвучно отслоился силуэт, укутанный в маскировочное одеяние. Воздух обволакивающий того искривляется, превращая в бесплотного призрака в проклятом ландшафте. Тот спускается по откосу, лавируя меж обломков старых заброшенных форпостов и выжженной травы. Ниже, словно язва в теле земли, раскинулся сам град - некогда сердце индустриальной мощи, а ныне искажённая пародия на цивилизацию. Издали он выглядит как рассечённая рана, из коей клубится гарь. Первые признаки скверны ощущались ещё на подходе: смрад палёного меха, сгнившей плоти и омерзительной вони просачивается через какие бы то ни было барьеры, въедаясь в лёгкие. С вершины пригорка белокурая фигура наблюдала за развалинами древнего погрузочного терминала. В прошлом, отсюда возили телеги набитые и гремевшие сырьём, а сейчас в уцелевших вышках плясали дикари у костров, вереща в экстазе, сдирая мясо с костей беспомощных людишек. Позже, та прокрадывалась по разрушенному западному коридору облепленному сажей и усыпанному копотью. На кладке туннеля алой засохшей субстанцией были нарисованы варварские руны, а стены запачканы грязными пятнами и рубцами от когтей. Откуда-то из темноты доносился стон, еле различимый, как затухающая жизнь, погребённая под завалами. Далее, взору вторженца во всей красе явились городские... бойни. Как-то иначе окрестить до жути изуродованные тиранией племён улочки было нельзя. Леденящие жила дома с пробитыми крышами и обугленными фасадами. Там, где до неё не жалея себя впахивали кузнецы и металлурги, парили столбы едкого чёрного дыма, насыщенного мясным налёт. Кузницы снова введены в эксплуатацию, но в них по скотски сердито и неумело куётся оружие для оравы упырей: кривые мечи, шипастые топоры, тупые копья, каждое - как убогое отражение собственного ущербного создателя. Возле одной из таких потомок Дракона Чистого Света замирает: перед горнилом разложено бездушное тельце человека, чья грудь вспорота, а внутренности уже не теплятся. Над ним, рыча и причмокивая, трапезничают трое уродцев с обезъянними мордами, в измазанных кровью доспехах. Один вскидывает рыло и воет, как если бы справлял свой пир. Второй выхватывает кость и с хрустом грызёт её, а третий подбрасывает в огонь обрывок одежды с угадывающимися на нём детскими вышивками. Неосязаемый рысью прошмыгивает мимо. Его шаги бесшумны, а настрой незыблем. Он не вмешивается. Задача - получить сведения, всё остальное потом. Район гильдий - опустевший, развороченный, с залитыми слизью и отходами мастерскими. У их порогов повтыканы ритуальные тотемы из людских черепов, нанизанных на стержни. Тут трудились алхимики, складировали экзотичные и раритетные породы… всё было растаскано, испоганено. Домны… доселе те беспрерывно гудели, выдыхали пар и пламя, кормили литейные чаши. Но преобразившись в логова, над их жерлами нынче хохочут и поют разномастные чудища. На верхушках объектов бдели часовые с ятаганами и арбалетами. Рядом рокочут грубые барабаны, бьющие в такт вездесущим безумным танцам. Вспышки освещали очертания подвешенных на ржавых крюках истерзанных трупов, как эдаких "украшений" нового режима. Снимай и ешь, если вдруг приспичит чем-нибудь полакомиться при проголодавшемся желудке. Бог Дракон приближался к центру - бывшему зданию Совета рудокопов. Судя по подслушанным мечтательным беседам, частенько изобилующим подробностями о жадных фантазиях обожраться до отвалу, в нём заключена какая-то часть пленников, обособленная от мужчин. Женщины, дети, старики. Здесь царила едва ли не кромешная тьма. Орстед перемещался в ней осторожно, игнорируя патрули. На нижнем этаже обнаружились импровизированные камеры с живыми людьми. Истощённые, измождённые, порой искалеченные безобразными, но поправимыми увечьями. Все они, как и то место куда тех поместили, сплошь пропахло испражнениями, гноем и отчаянием. Их тайный посетитель посмотрел сквозь решётки, запоминая размещение надзирателей и выходов. Закончив, тот, напоследок, тихонько проталкивает жертвам извергов записку и удаляется, оставляя страдальцев в кратком недоумении, однако даря им воодушевление и вселяя веру в долгожданную свободу. Вернувшись тем же маршрутом, попутно навестив и другие темницы, он пропадает до первых проблесков зари. Кошмар остаётся позади, но не в памяти. По возвращению в лагерь, лик его был апатичен и бесстрастен, будто высечен из мрамора. Командование экстренно созывается. Полукровка выкладывает всё: численность, расстановку гарнизона, наличие вождей и предводителей, точки скопления и хрупкие участки в карауле. Описывает расположение узников и размер охраны, включая временной отрезок, когда стража расслабляется от пьянства. — Их дисциплина посредственна. Те упиваются иллюзией власти, если ударим резко и внезапно, до восхода солнца - разделаемся с этой погонью, прежде чем она начнёт шевелиться. — Сухо отрапортовал бессмертный. Все поначалу были немы, но в следующие секунды в их очах разгорелась искра праведного гнева, сулящего отмщение за всех невинных. Завтра суждено произойти знаменательному событию, что заставит небеса содрогнуться. В горах ни звука. Лишь ветер визжал в ущельях, срываясь в пропасть. Армия, как затаившийся хищник, склонилась над низиной, дожидаясь отмашки от повторно ушедшего вперёд наследника Чистого Света. На сей раз не для сбора данных, а чтобы отворить врата ада. Чудовища, хоть и не сражались в честном строю, не были прям уж полными глупцами. Донесения от беглецов спровоцировали у них панику, но она улеглась, и те бросились копаться в грязи, спешно возводя баррикады. Тем не менее, обороняющиеся не могли предугадать, откуда конкретно будет нападение. То пришло изнутри. С восточной стороны, у главного въезда, пара сторожей лениво сменяла друг друга. Один, зевая, нырнул в тень… и исчез в ней навсегда. Второй не успел даже вскрикнуть, как его челюсть была вырвана с глоткой и выкинута прочь, позднее с чавком шмякнувшись о пол. В тот же миг над Рунгхольмом прокатился грохот, схожий гигантскому молоту великана, шибанувшему по скале. Недюжих габаритов стены лихо затрясло, а врата, декорированные скальпом убитых, оказались раздолбаны в клочья. Её фрагменты и осколки скосили с десяток не готовых к гибели бедолаг. Мгновение, и рухнули ещё, и ещё. Из раза в раз, одна и та же картина почти моментального сноса многотонной громадины без какого-либо чародейства или ритуала. Только неумолимая сила. Сигнальные барабаны взревели, словно в истерике. Зверьё металось туда сюда, выдёргивая орудия из мертвецов, сбрасывая дурманящий ужас с глаз. Вскоре, из пекла, в порывах пепла и пыли, вымахнул белокурый дьявол. Безоружный на первый взгляд, он не ломился, а врастал в бой, как природное бедствие. Истошно заорав, полулюди хлынули в атаку сотнями особей, сродни наводнению. Тот встретил их без единого заклинания, сугубо голыми кулаками и техникой Святого Дракона Тоуки. Минотавр-исполин в броне из пластин и шкур прытким рывком прыгнул на него, замахиваясь дубиной и... был повёрнут спиной. Правда, не по собственной воле. Грудная клетка развернулась по желанию потомка Чистого Света, а позвоночник треснул, как сухая ветка. После, двое пожирателей камня, действовавших с флангов, захотели обойти и обстрелять его шквалом снарядов. Серией локтём, коленом, в висок и в пасть, их размотало по округе горячими ошмётками с вывернутыми суставами и выдавленными глазницами. Герой войны двигался подобно буре, став роковой спиралью, в которую всё засасывало. Вращаясь, как смерч, не теряя при этом ни хладнокровия, ни ритма, своими ударами он взрывал черепа и дробил кости. Клыки трещали об его кожу, а хлипкие коготки гнулись на плечах. Бам - паучья тушка отдельными кусками разлетается на тридцатку метров вдаль и ввысь, а следом целая толпа мутантов закономерно закручивается в фарш. Любой его шаг - смерть. Каждый вдох - пророчество конца. Вот на очереди упрямая змеюка, осмелившаяся прочитать проклятие. Однако, к её несчастью иномирец уже подобрался вплотную к ней. Вцепившись в горло гадюки, он нарочито показательно воткнул ту в булыжник, да так, что плиту мостовой аж выворотило наизнанку, а брызги желчи окрасили жилища. В литейных мастерских супостаты старались устроить полосу защиты. Крепили двери, втаскивали баллисты. Один из них, что поумнее, разлилил масло в коридоре. Но всё это было зря. Бог Дракон вошёл через стены. Буквально: рукой, как тараном, выбивал проёмы в преграде, ломал сваи, швырял тварей в разогретые тигли. Объятый всполохами пламени птеропас, проворно прыснул на него из засады, живым факелом кидаясь с потолка аналогично летучей мыши, горя и бешено вопя, с серпом наперевес. Орстед ловко поймал тот на лету и огонь лишь облизал его ладонь. Выудив железку из чужой хватки, он пинком отправил крысу в раскалённую печь. Затем мужчина напоролся на россыпь беломохнатых макак, плевавшихся пулями и изрешетившими занятую им позицию. Не уворачиваясь от града никчёмных камешков, полукровка запустил в них мелко зазубренный изогнутый нож по непредсказуемой траектории, срезая так три башки сразу. Смять оставшуюся половину лайонцев ему также ничего не стоило. В ближайшем от стычки переулке тому удалось выловить несколько спайданов. Их кислота обжигала, но тут же испарилась. С корнём повыдирав четырём из них конечности и сложив тех внутрь самих себя, будто телескоп, пятого членистоногого сущность прижала к углу и жестоко вмазала в кладку, оставив его трепыхающиеся в судороге лапки снаружи. Она вершила божий суд, была приговором, приведённым в исполнение. Монстры стремились удрать, спрятаться, мстить, норовя вытащить из подвалов заложников, однако доступ к ним был заблокирован, ведь их кто-то наглухо перекрыл, предварительно умертвив всю охрану. Везде, где те полагали, что у них ещё есть хоть капля контроля всё оборачивалось катастрофой. Взор его янтарных, сияющих ярче звёзд очей был таков, что нечисть сама падала в обморок. Он бесцеремонно отсекал шаманам головы, ронял и спихивал военачальников с колоколен. Сходно каре всевышнего, бессмертный буйствовал не в городе, а в преисподней, что сам же и учудил. Без исступления, без злобы, с непоколебимой безмятежностью, в коей таилась бесконечная ярость. И только когда финальная группа врагов, пытавшаяся достигнуть убежищ, была растоптана, когда все приказы стихли и ветер унёс прах с дорог… тот остановился. И начался штурм. Дружественные солдаты нескончаемым потоком ворвались и заполонили Рунгхольм, не сталкиваясь с сопротивлением, достойным названия. Всё, что могло его организовать, как и вся система командования противника - устранено. Жалкие недобитки гарнизона насаживались на пики или отступая забредали в тупики, совершая фатальную ошибку. Покойники устилали улицы, а их кровь стекала в канавы, сливаясь с дерьмом. Небольшую долю пленили - тех, кто сдался до того, как схватился за оружие, или кто заведомо не участвовал в расправах над людьми. Анклав пылал, но то был пожар очищения. Впрочем, пронизывающий запах жжёной плоти и разложения впитался в него как воспоминание, которое не смыть ни дождями, ни временем.

***

Бойцы расхаживали всюду, ошарашено озираясь на спасённый ими град. Они не ликовали. — Глянь-ка… — Прошептал кто-то, указывая на истлевших усопших и вывешенные на штырях скелеты. — А там вон что? — Вопросил парень в стёганке. — Да вродь ноги... — Прищурился другой. — ...Отрубленные. Складированы в кучи, как дрова. — — Мерзкие ублюдки... Мрази, чтоб сдохли все до последнего... — Пнув дохлого быка, прошипел юноша, чьи слова дрожали не от страха, а от ненависти к отродьям. — Как мы позволили этому случиться... Почему... — Безутешно бормотал себе под нос его брат. — Отставить! — Рявкнул носитель высокого звания, голосом, натянутым, как тетива. — Мы взяли его обратно! Более ни одного шага они не сделают в нашу землю. Нет смысла нюни распускать, всё кончено... и ни черта не исправить. — В обвалившемся доме Совета рудокопов, теперь смахивающим на склеп, по наводке наследника Чистого Света нашли узников. Лишённых зрения и частей тела, в лохмотьях, исхудавших, обезвоженных, испорченных издевательствами и пытками. Те молились и просто вяло покачивались, кажись не веря, что до сих пор живы. Девочка, не старше десяти лет, боязливо отшатнулась и попятилась от военных, захныкав: — Пожалуйста, не ешьте меня! Я не хочу! Я... я не могу дальше рыть! Я-я… — — Нет-нет-нет, я человек! Мы свои! Всё в порядке, милая, ты в безопасности, я с тобой. Всё, всё… — Воин обеспокоенно ринулся к ней, присев на колени и обняв малышку, притягивая к себе и успокаивающе поглаживая по макушке. Измученные жители приветствовали войско рыдая от радости, с любовью прижимаясь к своим героям, впервые не ожидая удара кнута. Спустя считанные минуты, явилось божество, а с ним и тишина. Один из капитанов подошёл к нему, снимая шлем: — Господин Орстед... Мы... мы не знаем, что делать. Здесь множество раненных с тяжкими травмами, заражениями, болезнями, обморожениями, отравлениями... — — Отойдите. — Перебил его речь белокурый, огласив просьбу, в коей сквозил металл. Горожане шарахались, но никто не убегал. Его могучая аура манила, подчиняла, что-то по типу инстинктивного ощущения власти, способной не уничтожать, а восстанавливать. Он встал по середине и поднял длань. Секунда, и в воздухе загустело нечто невидимое. Из него, как дыхание самой жизни, исходила волна энергии. Та струилась, неся с собой тепло, бодрость и свежесть. Люди, приникшие к низу, внезапно распрямились. Их тела излечивались. На глазах у потрясённых солдат стирались язвы, сращивались кости, рассасывались следы побоев. Избавляемые от недугов охали, не понимая, куда вдруг улетучивается боль, не в полной мере осознавая, что могут вновь двигать руками или говорить без хрипа. Даже пожилые, давно потерявшие волю к существованию, воспряли головы. У них потекли слёзы, но уже не от ужаса, а от шока. — Это бог… Это истинный бог... — Пролепетал кто-то. Молодая мать с ребёнком, смотрела на чудотворца, не в силах вымолвить ни слова. Только прижалась лбом к полу, как к иконе. Рыцари застыли в ступоре. Завершив процедуру, иномирец вышел на поверхность, возводя взгляд на дымные трубы. Они были мертвы. Однако, в их пепле жила возможность для будущего. Усталость и шок не затмили дисциплины, посему, вслед за резнёй, армия не тратила время на празднества, а безотлагательно приступила к обустройству. Кипела работа в штабе, назначенном в хранившем нагар и трещины здании гильдии металлургов - единственной уцелевшей постройке, пригодной под эти нужды. Карты, донесения, письменные указы и тактические пометки покрывали все столы. Силы рассредоточились по промышленным районам, расчищая их от обломков, демонтируя импровизированные жертвенные алтари, вычищая от трупов и следов звериной оккупации. Постепенно начали устанавливать фортификационные позиции - в первую очередь у шахт, ворот и рудного порта. В процессе прочёсывания подземных тоннелей, по информации от Орстеда была выявлена ещё пара мест содержания граждан. Из изолированных ниш вызволили около двух сотен человек в плохом, предсмертном состоянии. И снова союзник королевы, без намёка на протест, израсходовал собственную ману на их исцеление. Позже тех разместили в жилом квартале ремесленников, где соорудили лазарет и скапливались лекари, травницы, жрецы и волонтёры из числа клириков, приключенцев и прочих. Бог Дракон уединился в одной из сторожевых башен. Оттуда, из проёмов бойниц, он наблюдал за совместной реставрацией города, делал личные пометки о повадках чудищ, их анатомии, логистике и признаках исходящих от них угроз. Генералитет провёл ряд совещаний, обсуждая грядущее продвижение вглубь региона и до Дар'Энвеля, реконструкцией путей снабжения, распределение обязанностей, и отправку отчёта в столицу. Были выделены кадры для патрулирования окрестностей, дабы изловить оставшихся дезертиров, укрывающихся в руинах и лесах. В тот день над Рунгхольмом, как над чёрным некрополем, наконец взошло золотое и чистое солнце. Он - опорный пункт, символ новой надежды и начальная точка обратного отсчёта к перерождению Драконьего Королевства.