Глава II. Перерождение | Часть II - Знамение перемен

Над столицей Драконьего Королевства медленно поднималось солнце, разливаясь тёплым и дымчатым утренним светом по выгоревшим крышам, россыпи обугленных руин и булыжным мостовым. Город встречал новый день в вязкой, тяжёлой атмосфере затянувшегося восстановления. Никакой свежести после ночи - в воздухе стоял устойчивый запах золы, копоти и перегорелого жира, впитавшийся в камень, как старые шрамы. Гул улиц начинался вяло. На пустырях стояли лоскутные шатры беженцев, детей с впалыми глазами и женщин, державших младенцев под тонкими накидками. Некоторые здания - бывшие питейные дома, бордели, притоны и склады - лежали распахнутыми, как вспоротые туши. Иные были превращены в грязные временные казармы или приюты, охраняемые армейскими патрулями и контрактниками из числа авантюристов. Однако ближе к сердцу города - вокруг главной площади, рынков и административного кольца - жизнь уже пыталась вернуться. Под звуки скрипящих колёс через ворота втягивались обозы с провиантом, везённым единичными и редкими караванами союзных купцов, на облучках сидели угрюмые погонщики с копьями. Их сопровождали всадники в наспех собранных доспехах, но дисциплина была заметна - кое-кто настоял на том, чтобы даже временная охрана держала уровень, достойный столицы. Торговые точки раскрывались неспешно, как крылья птиц, нерасторопно и с натугой. Их владельцы переговаривались вполголоса, с опаской косились на патрули, договаривались о цене за место. Пахло горячим тестом, тухлой рыбой и металлом. Ремесленники сбивались в артели, организуя свои первые после войны заказы - кто-то уже начал работу над восстановлением сломанных жилищ, кто-то ковал гвозди и дверные петли. В переулках прятались дети, следившие за взрослыми с настороженной тоской. У храмов и зданий правительства скучивались бедняки, выстроившиеся в кривые очереди за бесплатным хлебом по талонам. То была не раздача продуктов питания, а битва за право жить. Иногда кого-то оттаскивали гвардейцы, иногда сцеплялись между собой сами очередники, но чаще - просто стояли молча, с лицами серыми, как пепел. Среди горожан уже ходили слухи. Говорили о великом возрождении, которое грядёт под началом королевы и её протеже. Другие - о заговорщиках среди знати, ворующих казённое зерно и золото. Кто-то утверждал, что видели нелюдей среди руин иль что тени восставших мертвецов бродят во мраке за пределами стен града. Впрочем, даже самые злобные пересуды неизменно сводились к одному имени. Орстед. Его боготворили, или боялись, либо тихо ненавидели, но всегда признавали в нём национального спасителя. Чужака, ставшего своим кровью и мечом. Над всем этим скорбным унынием грандиозно возвышался дворец. Королевская резиденция, выстоявшая в бурях войны, сейчас была как огромный муравейник, полный людей, тревожной суматохи, бумажной и прочей волокиты. Здесь жизнь шла иначе: шли переговоры, подписывались указы, создавались законы. Здесь вершилась судьба чудом выжившего государства. Вот уже несколько недель первенец Дракона Чистого Света был не только символом победы, но и фактическим военным куратором всей державы. Он обычно не задерживался в одном месте дольше, чем на время короткого сна. Его сутки начинались с первых лучей солнца - заседания, совещания, доклады. После полудня - визиты к перегруженным пунктам обеспечения, инспекции казарм, фортов и полупустых обветшалых складов, допросы пленных зверолюдей и встреча с офицерами. Вечера уходили на обсуждения с министрами, а сумерки - на закрытые переговоры в кабинетах с доверенными лицами монарха. Ему ассистировали чиновники, писцы, военные курьеры, за ним петал почти постоянный свиток лиц с усталыми глазами. Драудиллон держалась рядом, неизменно. Теперь они были одной связкой. Пока её "дальний родственник" управлял армией и курировал силовые блоки, сама Орикулус сосредоточилась на административном аппарате, внешней и внутренней политике, финансах и восстановлении хозяйств и хозяйства как такового. Её изящные пальцы касались документов, когда "двоюродный дедушка" расчерчивал на картах маршруты караванов. Она подписывала указы, пока он утверждал списки мобилизации рабочих рук. Их дни были переплетены плотнее, чем жизнь большинства супругов. И их союз начал приносить плоды. Был создан Совет безопасности, где Бог Дракон занял особое место благодаря титулу Меча Королевства, пожалованному ему торжественной церемонией вскоре после окончания конфликта. Его положение оставляло его вне интриг аристократии и её рассприй. Тот был как паладин, стоящий над дворами знати, верный только короне и самой её обладательнице. Уже на первых заседаниях он настоял на срочной зачистке внутренних угроз: мародёры, разбитые банды чудовищ, дезертиры - всё это должно было быть уничтожено в целях наведения всеобщего порядка. Звание же Верховного Военного Магистра Короны сделало его, по сути, прямым командующим всеми вооружёнными силами королевства, минуя старые цепочки аристократического подчинения. Он мог абсолютно легитимно отдавать приказы гарнизонам без оглядки на вельмож, что, естественно, вызвало бурю закулисных возмущений в высших кругах, однако его "начальница" упорно стояла за ним. И под конец - Герцогство Светлого Предела. Земля, отданная иномирцу в знак признательности, стратегически располагалась недалеко от Верэниса, служа будущим оплотом как военного влияния, так и возможного экономического центра. Пока что там царила разруха из частично опустевших деревень и разбитых неухоженных дорог, тем не менее за ними был потенциал. Эти награды вызвали взрыв энтузиазма среди простолюдинов, солдат и трудящихся. Его именем украшали вывески трактиров, его изображения начали рисовать на флагах добровольческих отрядов. Его описывали как идола, народного освободителя и защитника, как воителя бурь, как могучего и храброго воина, доблестно спасшего всех от пастей бесчисленных орд монстров. Даже уличные песни начали складываться о нём. Привилегированные же круги реагировала иначе. Одни шипели за ширмами гостиных, а вторые стремились искать пути влияния через окружение королевы. И всё же страх перед новым порядком, который он олицетворял, глубоко пустил корни. Эта монументальная персона стала новой и неизбежной реальностью, от коей нельзя было отмахнуться. И вот сегодня обоих потомков дракона ждал очередной день. День, что начинался с лучами светила, вкупе с грядущим, обещающим быть ой каким нелёгким, заседанием парламента, где суждено было решать судьбы казны, реформ, суверенитета, налогов… и самой монархии. С этим рассветом начиналась свежая глава истории Королевства Драконов.

***

Здание Верховного Министерства, одно из древнейших в столице, возвышалось над административным кварталом, словно крепость разума и власти. Его купола ещё хранили следы копоти и ремонта, но внутри всё было приведено в достойный вид почти насильно - расписные стены, мраморные колонны, выглаженные ковры и шеренги золотистых светильников вновь демонстрировали способность и силу государственной власти. Местные служащие торопливо сновали по коридорам, перенося папки с документами, коробки с личными печатями лордов, подносами с кубками вина и водой. Стук каблуков, шелест одеяний, негромкие выкрики секретарей. Где-то уже слышался негромкий звон бронзовых колокольчиков, возвещавших о скором начале мероприятия. В преддверии него данное место напоминало улей, где пчёлы знали своё место, однако всё-равно беспокойно суетились. Просторный, величественный зал заседаний постепенно наполнялся людьми, как чашу заполняет жидкость. Сводчатый потолок уходил ввысь, поддерживаемый резными колоннами из чёрного камня, на которых золотом были выбиты имена королей и полководцев королевской династии. Поверхности украшали орнаментальные панно, изображающие великие события и битвы прошлого. Помещение было разделено на два крыла, как две противоборствующие стихии. Слева располагалась Палата лордов - амфитеатр из массивных резных кресел, обитых багряным бархатом, на коих сию минуту активно рассаживались герцоги, маркизы и бароны. Они сидели расслабленно, кто-то с надменной ленцой, кто-то с тактичной вежливостью. Половина изучала письмена, другая лениво беседовала, явно воспринимая происходящее как нечто необходимое, но не особенно интересное. В их взглядах сквозила аристократическая скука, за которой, впрочем, пряталась острая политическая хватка. Справа бурлила Палата общин. Здесь сидели представители низшего дворянства, выборные от купеческих гильдий, делегаты от ремесленных союзов, несколько банкиров и даже бывшие офицеры армии. Тут шумели громче, спорили о чём-то на повышенных тонах, кто-то даже рьяно размахивал руками. На оной стороне ощущалась энергия - сырая, амбициозная, полная скрытого вызова укоренившимся порядкам. Вверху же, на мраморной трибуне, репетировал председатель парламента Джарет Риас. Седовласый, сухой, с аккуратными чертами лица, облачённый в глубокую синюю мантию с серебряной оторочкой. На его плечах лежала цепь государственной власти - аксессуар, отражающий полномочия спикера. Очи учтивого старика, холодные, как закалённая сталь, внимательно следили за происходящим. Несмотря на возраст, он славился безупречной памятью и ловким умением грамотно вести заседания под строгим железным контролем, будучи тем, пред кем невзирая на отсутствие родового статуса склонялись оба крыла, пусть и порой сквозь зубы. Когда последние фигуры заняли места, а звон колоколов смолк, пожилой мужчина встал, опершись о подлокотники. Мгновенно шум стих - сперва у общин, затем по нарастающей и у лордов. Остался лишь отдалённый скрип старинных балок где-то под куполом. Голос оратора был негромким, но резонировал так, будто говорили стены: — Встаньте, господа. Заседание Королевского парламента созывается. — Шевеление и скрип кресел последовали незамедлительно. — Во имя престола, во имя закона, во имя памяти павших и грядущего возрождения - сегодняшний день положит начало новым решениям. Я, Джарет Риас, председатель Королевского парламента, провозглашаю заседание открытым. — Со стороны Палаты общин послышался сдержанный, однако искренний одобрительный ропот. Спикер вскинул ладонь - и тут же наступила тишина. — Согласно установленному порядку, перед началом дебатов я объявляю повестку сегодняшнего заседания. Основная тема - восстановление Королевства после вторжения. Вопросы обеспечения внутренней безопасности. Финансирование военных и гражданских программ. Отчёты по продовольственным резервам, переселению беженцев и экономическим реформам. Внешнеполитическая повестка, включая переговоры с Империей Багарутт, Теократией Слейн и Союзом Агранд. Особого рассмотрения стоят предложения Совета безопасности и доклад Верховного Военного Магистра Короны. — Он сделал паузу, отчётливо оглядев присутствующих. — Также будет представлен доклад по итогам оценки ущерба. Предварительные данные указывают: погибло и пропало без вести - треть населения страны. Беженцы - десятки тысяч. Поля сожжены. Запасы опустошены. Наши дороги усыпаны трупами, а земли усеяны руинами. Это правда, которую нельзя скрыть ни за подлинным героизмом, ни за благой ложью. — Безмолвие нависло над всеми, как если бы сам воздух потяжелел. — Однако мы здесь, потому что Королевство живо. И будет жить. Сегодня вы, представители народа, знати, армии и ремесленных цехов, должны решить - каким будет это будущее. — Заключительные слова прозвучали точь как вызов. Риас ненадолго сел, протяжно и с достоинством. Его глас при вступительной речи не дрогнул ни на миг. Теперь всё было готово. Машина госаппарата пришла в движение. Собрание было официально открыто, и за этим далее было объявлено о предоставлении слова первому докладчику. — Слово предоставляется Лоуренсу Сайвальду, Канцлеру Казначейства. — Произнёс председатель с непогрешимой невозмутимостью. Призванный тягуче воспрял, тщательно отряхнув ладони о подлокотники кресла, снимая с них невидимую пыль. Его тонкие губы сжались в суровую линию, стоило ему выпрямиться, обводя чутким взором весь зал. Голос его, хотя и флегматичный, звучал как удар молота по наковальне. — Господа, дамы… — Вежливо начал он, чуть наклонив голову. — Картина перед нами предельно ясна. Казна пуста. Более чем пуста - она зияет чернотой долгов, как открытая могила. Внешние займы, компенсации, субсидии союзным государствам… — Тот выдержал паузу. — Всё это - якоря на наших шеях. И это ещё до учёта выплат ветеранам и семьям погибших. Если говорить откровенно, то по текущему положению бюджет выдержит ещё год, может - полтора. А дальше? Дальше - либо дефолт, либо бесконечные займы. Либо... годы бедности. Тяжкой и жестокой бедности, какой наше королевство не знало даже в эпоху раздора со Слейновской Теократией столетней давности. — По помещению пронёсся шёпот. Часть знати покачала головами, кто-то мрачно нахмурился, но не возразил. Лоуренс продолжал: — Я уже не говорю о том, что мы не можем позволить себе продолжать все эти благотворительные программы. Бесплатный хлеб, раздачи пищи для беженцев, бесполезные льготы провинциям… Всё это - праздная роскошь. Если мы хотим выжить, необходимы жёсткие меры. Да вы меня поняли, новые налоги. Причём там, где они дадут реальный доход. — Уважаемый сэр выразительно посмотрел на скамьи Палаты общин. — С улиц, с базаров, с гильдий. Те, кто требует помощи, пусть сначала помогут государству. — Первый открытый удар был нанесён. Лорды согласно закивали. Один из них даже усмехнулся. Кто-то тихо пробормотал: «Наконец-то разумные слова». Некоторые, не стесняясь, оказали жесты поддержки. И вот на этом моменте вмешалась Мария Фонтейн. Её глаза холодно блеснули, и в зале стало вдруг ощутимо тише. — Господин Сайвальд, — Начала она, тоном мягким, едва ли не ласковым. — Если бы голод убивал людей быстро, может быть, вы бы оказались правы. Но голод убивает медленно. Он убивает надежду. Убивает веру во власть и во власть имущих. И порождает ужасные последствия - не только головорезов, не только разбойников, но и фанатиков-линчевателей, одержимых жаждой справедливости. Я не понаслышке знаю, сколько людей в столице уже перешло грань. Преступные шайки, скрытые культы, банды беженцев, вконец отчаявшихся… — Министр внутренних дел слегка наклонилась вперёд. — Вы хотите гражданскую войну? Пожалуйста. Но эта война будет не где-то там на рубежах, а прямо здесь. И в отличие от диких племён, эти "враги" будут говорить на нашем языке. — Гул возмущения прокатился по рядам Палаты общин. Несколько представителей купцов захлопали в поощерение. Офицеры в галереях обменялись напряжёнными взглядами. — Нам не нужны пышные речи, нам нужны деньги. — — Деньги, милорд, — Вписался следующим Сивар Моррель, министр сельского хозяйства. — можно получить, если у вас есть, что продать. Но у нас в текущей ситуации нет ни аграрного сектора, ни горнодобывающей отрасли, ни металлургической. Всё, что мы можем предложить - это наши остатки людей. Их руки и их труд. — Он ударил ладонью по столешнице. — Беженцы должны стать крестьянами. Деревни нужно кому-то восстанавливать, а поля засевать. Без этого мы будем не пять лет в бедности, а все пятнадцать. И да - продовольствие закупать важно без задержек. Да, в долг. Но сие не роскошь - это наша вынужденная мера. — Какой-то из лордов фыркнул, но возразить открыто не решился. Вскоре, будто выжимая из себя силы, поднялся назначенный не так давно главным архитектором восстановления Лорак Вел’Дринн. Донельзя уставший, с залегшими синяками под веками. Чёрная накидка висела на нём, словно плащ проклятого. — Позвольте... — Голос его был хриплым, ближе к сорванному. — Позвольте мне внести ясность… Что до восстановления. — Он провёл рукой по лицу, как человек, которому давно не снилось ничего, кроме руин. — Рунгхольм… — Тот выдавил из себя это слово, как бы проверяя, живо ли оно ещё в сердцах собравшихся. — …Если восстановить, как было, понадобится около полумиллиона золотых. И это - лишь на основные объекты. Дороги, мосты, почтовые станции… и не учитывая Дар’Энвель и север в целом. — Полмиллиона? — Послышался недоверчивый смешок из Палаты лордов. — Ради шахт и кузнецов? — Присоединился к обсуждению и лорд Варрек, один из самых ярых членов старой аристократии. Его комментарий был язвителен: — Зачем нам восстанавливать грязные шахтёрские городки? Столица - вот что важно. Пускай провинции разбираются сами. Сначала спасём дворцы, потом - убогие деревни. — Негодование зашумело стенами. Палата общин буквально загудела. Несколько купцов вскочили, выкрикивая негодования, офицеры безрадостно переглядывались. Даже некоторые лорды смутились от наглости Варрека. — Лорак не смотрел на Варрека. Он глядел вдаль, туда, где простирались пепелища бывших домов. — Сейчас не время для красоты… — Прошептал мужчина. — Ежели мы не восстановим Рунгхольм как было - мы останемся ни с чем. Дорого, да. Но если делать - то делать на века, как и прежде. — Затем он перевёл утомлённый и изнурённый взгляд на зарвавшегося бухгалтера. — А если хотите дёшево и быстро… — Глас его стал твёрже. — Тогда готовьте место для следующей бойни. — Слова повисли в воздухе, как туча перед грозой. Офицеры молча закивали. Ряд младших архитекторов, сидевших на скамьях вдоль стен, встали в знак солидарности. Но вот в рядах знати затаилась ярость. Для них этот архитектор говорил слишком уж много. Заседание входило в фазу открытого противостояния. Позже шум улёгся, и слово попросил министр торговли и промышленности. Роан Кембрис, худощавый, средних лет, личность, шибко долго жившая среди цифр и контрактов. Был одним из тех, кто не привык говорить громко, хотя каждое его слово было чётко выверено, как весы на дорогой чаше. — Позвольте мне продолжить. С точки зрения торговли и промышленности, ситуация столь же критична, как и в финансовом секторе. — Его пальцы чуть коснулись перил трибуны, будто ища там опоры. — Разруха на севере, гибель ремесленных анклавов в Рунгхольме, блокировка путей… Впрочем, господа, не всё ещё потеряно. Я предлагаю пакет определённых мер. Первое: налоговые льготы для возвращающихся купцов. Торговля - кровь экономики, и если мы хотим, чтобы кровь вновь заструилась по сосудам королевства, мы обязаны вернуть купцам стимулы рисковать. Второе: необходимо срочно инициировать переговоры с Союзом Агранд о закупках продовольствия. Да, в кредит. Однако… — Он чуть вскинул подбородок, обводя зал взглядом, цепко фиксируя всякого, кого считал приоритетным слушателем. — Мы можем предложить проценты выгодные для обеих сторон. — Зал слушал, не перебивая. Даже лорды, часто презиравшие "купеческую наглость", не спешили прерывать, зная: без еды и руды - не станет и их власти. — И ещё я предлагаю создать открытый Фонд восстановления. Под контролем Казначейства и обеих Палат. Разумеется, при поддержке… иностранных инвесторов. — Вслед за этим зал отреагировал. Слово "иностранные" было сказано, как выстрел по гордости государства. Именно этого выжидал "почуявший кровь" казначей. — Нет, ни за что. — Грубо бросил он, не дождавшись официального предоставления слова. — Привлекать внешние капиталы сейчас - значит продать остатки нашей независимости. Что дальше? Прямые доли в Королевской казне? Право вето на решения правительства? Политические уступки Агранду? — Его глас звучал жёстко, и впервые в нём появилась настоящая злость. — Это ловушка. Они подкупят нас мягко, сладкими договорами, а завтра будут диктовать нам цены на нашу собственную землю. Нет и ещё раз нет. — Его поддержала заметная половина Палаты лордов. — Довольно. — Раздалось нежданно спокойно, но с таким упрёком, что зал разом стих. Монаршая особа таки показалась, при этом не повысив тона - в оном не было нужды. В тишине её фразы звучали как набат. — Лоуренс Сайвальд, я выслушала вас. Всех вас. Годы вы служили верно, и никто не в праве оспорить ваших заслуг. Тем не менее, сейчас вы защищаете не корону. Вы защищаете удобство для тех, кто уже давно привык считать казну своим продолжением. — Её янтарные очи с хищным зрачком метнулись к галерее знати, к рядам Палаты лордов. Кое-кто из них тотчас отвёл стыдливый или испуганный взгляд. — Вы говорите о независимости? А я вижу лишь стагнацию. Вы хотите держать страну на коленях ради иллюзорной гордости, в то время как простой люд будет голодать. — В сей момент её голос зазвенел решимостью. — Я предлагаю иное. Налог на роскошь. Драгоценности, диковинные сорта вина, коллекции старинных артефактов - пусть за это платят те, кто может позволить себе пир во время чумы. И да, часть арсеналов фамильных артефактов будет выставлена на торги. В ограниченном количестве. Речь не о стратегических реликвиях и не о наследии рода. Но то, что лежит пылью в хранилищах - будет так или иначе служить короне. — Гам, вспыхнувший было среди дворян, был прерван её финальным выпадом: — Если наши благородные лорды так обеспокоены сохранностью своих привилегий - пусть продемонстрируют личный вклад в восстановление страны! — В этот момент половина Палаты общин сорвалась аплодисментами. Скамьи с купцами, промышленниками, представителями провинций гудели одобрением. Часть офицеров тоже отдали дань уважения. И в гуще страстей Орстед продолжал анализировать ход дискуссий. Лёгкий наклон головы, едва заметная тень улыбки - этого было достаточно, чтобы все, кто следил за ним, поняли: он поддерживает Орикулус. Сайвальд замер. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в край кафедры. Именно в данный миг выступил премьер-министр. — Прошу слова. — Промолвил Хайрем Вэлкорн, с настроем и манерами шахматиста, который давно просчитал партию на пять ходов вперёд. — Господа, мы можем упёрто спорить о цифрах. Мы можем вечность спорить о процентах, долгах, фондах… но это заседание касается не только цифр. Это заседание касается нашей с вами судьбы. Её Величество не говорит о фантазиях - Её Величество предлагает реальные пути выхода из кризиса. И кто бы что ни говорил - налог на роскошь - разумная мера. Распродажа неликвидных предметов за хорошую прибыль - разумная идея. Открытие Фонда восстановления - аналогично. — Взор сухощавого блондина скользнул к пришельцу, и тот чуть заметно кивнул в ответ. — Более того, я напомню вам всем, что если бы не Меч Королевства, не было бы уже и самой короны. И без этого, господа, ваше золото - лишь никому не сдавшийся металл, бесполезное блестящее дерьмо на дне казны. — Пачка лордов проявила недовольство, один даже собирался громко возразить, но ему помешал Альбрехт Д’Кормалис. Высокий, чисто выбритый, в дорогом костюме из морского шёлка, тот держался идеально ровно. — Господа... никто здесь не отрицает заслуг господина Орстеда перед Королевством. Никто не отрицает тяжести положения. Однако позвольте напомнить: без кредитования наших лучших домов, без доверия знати, — Верховный канцлер выразительно посмотрел в сторону Палаты лордов. — Ни один Фонд восстановления не сможет работать. Если мы перегнём палку налогами - мы потеряем поддержку самых влиятельных домов. А вместе с ней - и саму возможность восстановить страну. — Он ненадолго замолчал, подбирая правильные слова. — Я предлагаю компромисс. Временный налог сроком в три года. С обязательным пересмотром на втором году. Продажа залежавшегося хлама - да, но строго контролируемая. И отдельной строкой - обязательства, что казна Королевства останется независимой. — Эти заявления прозвучали как попытка удержать равновесие на острие ножа. Было ясно: Д’Кормалис не собирался открыто воевать с Драконьим Лордом Тёмной Чешуи. Он торговался. В этой зыбкой равновесной обстановке взгляд женщины на секунду пересёкся с родственной душой. И нём ясно читалось: «Если они хотят компромисс, то пусть сначала заплатят за него своими жизнями и средствами.» И это послужило ему вызовом. Поднявшись совершенно без пафоса, больше разминаясь, полубог принудил всех позакрывать рты и попридержать возгласы. Те же старые напыщенные лорды, любившие демонстративно отводить взгляды, теперь смотрели только на него. Присутствие такой фигуры было сравнимо с горой посреди реки - всё течение естественно обтекало её. — Вы говорите о налогах, о фондах, о процентных ставках. Всё это безусловно важно. Но у нас нет права отвлекаться лишь на счёты и бумаги, ибо подлинный враг уже стоит у порога. До нас дошли тревожные вести с запада. Королевство Ре-Эстиз в шаге от тотального погружения в хаос и неразбериху. Их воин-капитан Газеф Строноф убит в приграничном инциденте. По официальной версии, по вине имперских диверсантов. Однако что более важно - Э-Рантель пал. — Атмосфера в зале будто сразу переменилась. Герой войны кратко оглянулся на Кастрена Де’Валя, министра иностранных дел. Тот коротко кивнул. — Торговый город-крепость стал очагом разрастания нечестивой силы. Там закрепилось общество мертвецов - Зуранон, последователи культа смерти, личей и чернокнижников. Они проводят ритуалы. Последствия сего бедствия уже невозможно скрыть. И это лишь начало тамошней региональной катастрофы, похуже нашей в разы. — Гробовая тишина повисла над парламентом. — И неслучайно Писание Солнечного Света из Слейна задержалось с прибытием к нам. Я встречался и работал бок о бок с их командиром. И я догадываюсь, что это были за "особые задания". Наши заморские соседи связаны с этими событиями, косвенно или нет, не имеет значения. Они ведут свою игру, и для них мы лишь разменная фигура на доске мирового заговора. — Складывалось впечатление, что аудитория забыла как дышать. Что же до Сайвальда, то он не осмеливался перебить. — Это не слухи, потехи ради, не доводы на пустом месте, не какие-то там весточки из-за рубежа. Это вопрос национальной безопасности. И если кто-то из вас считает, что мы можем отсидеться в стороне, пока нечто подобное твориться в мире - так выйдет же сюда и скажет это вслух. — Никто не посмел издать и писка, за исключением генерала от кавалерии Лорда Игаста Бейна, седого и тяжеловесного: — Нам ещё повезло, что мы столкнулись “всего лишь” с шайкой демонов. Если бы это была целая ячейка Зуранон… — — Мы бы справились и с ней. — Ответствовал без капли сомнения герцог. Странным образом именно это высказывание успокоило значительное большинство, чем все предыдущие дипломатические уверения. Слово тут же взяла Мария Фонтейн. — К тому, что сообщил господин Орстед, я добавлю, что нам известно о вспышках теневой торговли через восточные и южные порты. Коррупция, саботаж поставок, нападения на склады. Безработные организуются в банды, зачастую возглавляемые бывшими офицерами и даже… представителями низших дворянских родов. — Перешёптывания волной прокатились по залу. Женщина, не моргнув глазом, продолжила: — Сегодня я официально назову несколько имён. Лорд Мелвар Гренс. Барон Хирдаль. Виконт Д’Эссар. Эти якобы “друзья короны”, как они себя называют, были замечены в тайной скупке разграбленного казённого имущества, которое затем продавалось в осаждённые районы втридорога. Их люди участвовали в погромах в Ивэнхольде. — После прозвучавших обвинений парочка вельмож взбаламутилась: «Ложь!» — «Провокация!» — «Требую доказательств!» — Министр лишь холодно посмотрела на них: — Доказательства у меня есть. И они будут безотложно переданы прокуратуре Короны. — За этими словами явно подразумевалась скрытая угроза всем негодяям и предателям. Кто-то откровенно метался, оценивая перспективы собственной безопасности. Почувствовав, что пора бы заканчивать этот цирк, Дразин Кроуэлл, громоздкий и суровый, осадил стороны: — Хватит! — Рыкнул он. — Я не политик, я солдат. И как солдат говорю: у нас нет больше времени на эти игры. — Матёрый вояка повернулся к пользующемуся у него огромным почтением наследнику Дракона Чистого Света, кажись ища у него поддержки. И нашёл её. — Мы должны запустить курс на формирование мобильных отрядов зачистки. Сразу, и плевать на формальности. Заключить контракты с авантюристами, дать им полномочия охотиться на мародёров и прочий сброд. Офицеры возьмут их деятельность под личную ответственность. И… если кто-то из “уважаемых господ” будет уличён в саботаже - оперативно посадить под трибунал. Без разницы, какие у него гербы на щитах. — Смелые выпады главнокомандующего центральным военным корпусом сухопутных войск вызвали смешанную реакцию. Впрочем, за него вступился тот, с кем ветеран бился плечом к плечу на передовой: — Я поддерживаю предложение генерала, — Сухо отрезал неуязвимый. — И от себя добавлю. Если мы вовремя не возьмём под контроль внутренний фронт - нас уничтожат не демоны или нежить, а ваша собственная алчность. — Пройдясь по особо рьяным выскочкам, их он заставил невольно отшатнутся. И раз была затронута тема безопасности и чисток остатков мятежников, медленно, с тихим скрипом, поднялся Лорд маршалл-провост восточного региона Гаррет Дел’Тан, опираясь на увесистую трость. Его крепкое и жилистое телосложение выделялось на фоне остальных богатеев. В оном человеке осязалась строгая дисциплина и привычка говорить мало, но по делу. — Если позволите, слово от провинций. Восточные территории очищены от немногочисленных зверолюдей, забредших туда после разгрома их армады. Те, кто остался, разбиты нашими гарнизонами или рассеяны мелкими группами. Но бушует другая зараза, хуже любой стаи дикарей. Разбитые отряды бывших ополченцев и всякой им сходной швали. Те, кто вёл оружие против нас, ныне скрывается в лесах, горах и заброшенных селениях. С ними цацкаться нельзя. Прощать их или упускать из внимания - значит приучать народ к мысли, что измена останется безнаказанной. Меч Королевства осведомлён лучше всех, что дисциплина - вот что держит страну. Армии не побеждают числом. Они побеждают организованностью и уверенностью в правоте своего дела. Я поддерживаю предложение генерала Дразина о создании мобильных частей. Даю слово: я предоставлю все качественные кадры, что есть в моём распоряжении. Приказ будет исполнен без проволочек. — Голос маршалла вещал в низком тембре, однако в любой из его реплик ощущалась сила. Тот, кто слышал этот голос на поле боя, помнил - когда Дел’Тан что-то обещает, это непременно будет сделано. Он не умел играть в политические игры, не любил пышных речей, но стоило ему заговорить о войне - слушали все без исключения. И то нашло отклик в тех, кто обычно относился к предложениям столицы с подозрением, поскольку сейчас они молчали, понимая: совет идёт не только о политике, а о выживании государства. И всё же по иную сторону находились те, кто не разделял энтузиазма. Потомственные аристократы периодически беседовали меж собой. Им было понятно: усиление армии есть усиление исполнительной власти, а значит, рост влияния военных и лично Верховного Магистра, избранного королевой. Для них это означало одно - утрату привычной безнаказанности. Умело выбрав промежуток, спикер Джарет Риас без нажима, но с мощной интонацией обратился к залу: — Дамы и господа. Нам стоит признать: страна балансирует над пропастью. Чересчур долго мы жили, закрывая глаза на слабость регионов, на балласт в лице слившихся с преступностью наместников власти, которые больше берут, чем отдают, на тихое гниение провинций под видом “автономии”. Работы впереди на годы, возможно - на десятилетия. Государство разорено, но оно ещё дышит. И ещё выстоит. Обещаю вам. — Прошла небольшая паузу, давшая мысли осесть в умах. — Однако необходимо понять главное. Нам предстоит сделать выбор между прошлым и будущим. Мы либо будем цепляться за выцветшие привилегии, привычки, страх потерять нажитое в сытости и достатке… либо построим новое государство. Государство, где честь - это не просто слово на гербе. Где закон - это не строчки на пергаменте. Где власть будет отвечать не перед своими родственниками, а перед народом. — Среди упомянутой прослойки общества кто-то ожидаемо шумно втянул воздух сквозь зубы, кто-то напротив - стиснул челюсть, не боясь выказывать раздражения. Были и те, кто усвоил, то что старался донести до них Риаса. Бывалый бюрократ знал, что делает. Он бросил вызов системе, но творил это так искусно, что нельзя было придраться к форме. — Вопросы собственности, компенсаций, мобилизации - всё подлежит отдельному обсуждению. — Заключил мужчина, возвращая диалог в формальное русло. — Сегодня - принцип. Завтра - детали. — Бурные противоречия угасли, отдав предпочтение осмыслению предвестия неизбежного выбора, что решили закрепить основательно: — Я слышал вас всех, и вижу, что многие здесь понимают истину. Драконье Королевство на пороге не только экономической пропасти, но и политической. Борьба не окончена. Она просто меняет лицо. Вчера это были иноземные захватчики. Завтра это будут люди. Те, кто прячет подлые намерения за показными рангами, древними гербами, за якобы “легитимностью” своего поста. Те, кто грабит собственных граждан, заключает тайные сделки с врагами, стравливает нас друг с другом. — Он акцентировал взор на одной из палат. Там попытались сохранить внешнюю невозмутимость, но дрожь век и побелевшие суставы на пальцах выдавали их с поличным. — Я предупреждаю вас, — Процедил с прищуром Бог Дракон. — Любой, кто встанет между народом и его правом на мирную жизнь, будет считаться противником Короны. Независимо от крови. Независимо от титула. Независимо от того, кем был его отец. И пусть никто не обманывает себя. Мы не допустим нового раскола. Те времена, когда слабость власти позволяла ворам и предателям править из тени, закончились. — Пришелец вскинул длань, словно подводя черту. — Мы строим новое государство, и оно будет сильным не только физически, но и морально. Законы будут соблюдаться. И первыми их испытают те, кто считали себя выше них. — Рука бессмертного опустилась и синхронно с этим градус напряжения понизился. — Мы не допустим восстаний. Мы не допустим резни. Я - Орстед, сын Дракона Чистого Света, Меч Королевства, гарантирую, что тому, кто попытается хоть как-либо навредить этой стране, грозит лишь один исход - смерть. — Под весом громогласных слов кто-то из младших офицеров не выдержал и хлопнул кулаком по груди, отдавая честь. За ним в единодушном порыве молниеносно последовали другие. Этот верный жест преданности быстро распространился, доходя до того, что несколько лордов склонили головы, иные же неохотно, однако всё-таки склонили головы ниже. Председатель осторожно внёс свою лепту, как бы ставя точку в рамках процедур: — Тогда считаю принятым решение: разработка мобилизационных мер, полномочия карающих частей временно расширяются на основании чрезвычайного положения. Финальное утверждение за Советом безопасности и подписью Её Величества. Завтрашним днём начнём работу над приведением в исполнение изданных указаний. — Он перевёл взгляд на монарха, дожидаясь её вердикта. Та кивнула. — Истинно, да будет так. Заседание парламента объявляется закрытым. — Сим процесс завершился. Сайвальд исчез одним из первых, сопровождаемый хмурыми помощниками и малость удивлённому нахальным поведением коллеги Д'Кормаллисом. Физиономия Лоуренса стоически игнорировала и упрямо отвергала произошедшее парой минут назад, ведь он по-прежнему твёрдо считал, что не сдастся и не отступит от собственной ставки на дворянскую фронду. Министры торговли и иностранных дел, Роан Кембрис совместно с Кастреном Де'Валем, а также премьером Хайремом сошлись в разговоре с представителями дип. миссии Агранда, озвучивая тем первые предложения о срочных кредитах и поставках. Мария Фонтейн с командующим столичной стражей лордом Каэсом Форрестером и капитаном специализированного отряда Энграмом Хелвардом, заодно с маршаллами Гарретом с востока, Рикардом Грейвенхольдом с севера и молодой, но талантливой Вайлет Дарнейл с запада, собрались обособленной группой, обсуждая первостепенные цели для устранения и наиболее эффективные методы по зачистке городов, регионов и провинций от саботажников, бандитов и тайных агентов. Позднее к ним на котором по счёту Совете безопасности подключаться Орстед в компании Драудиллон, Кроуэлла и лорда-адмирала драконьей флотилии Фирана Троусса. Для них всех сегодняшний день стал знамением перемен.