Первая кровь

«буря началась!» –

грабитель на дороге

предостерёг меня

~еса бусон~

      Дверь в кафе открылась с ноги.       — О, вы уже здесь…       Шаги вошедших гулким эхом разносились по просторному помещению: кафе, которое он купил сто лет назад, чтобы отмывать хотя бы часть своей мультимиллионной выручки. Он уселся на мягкий кожаный диванчик напротив женщины. Йена, кряхтя и проливая молочный коктейль, втиснулся рядом. Юнхо и Минги встали за спиной.       Момо лениво взглянула на серебряные наручные часы:       — Почти полтора часа, Хоуп-щи. — Она подняла свой бесстрастный взгляд на мужчину напротив. Не обвиняла, не спрашивала причину, — только констатировала факт.       — У меня и без вас дел дохуя, — отмахнулся от неё Хоуп.       Его нервный, быстрый взгляд метнулся чуть дальше. По обе стороны от неё, за спиной, — две бессменные помощницы. Сана и Мина. У Саны был острый нос, как у какой-нить ёбаной птицы, а у Мины — вечно кислая… мина, ха! Они у Момо — типа как Юнхо и долбоёб Минги у Хоупа. И Хоуп даже подумывал о том, чтобы их свести: чтоб Сана нахуй заклевала долбоёба Минги, а Мина… ну чтоб Юнхо её развеселил, короче!       Но, на самом деле, похуй на всех них вместе взятых. Ведь Момо он задумал оставить себе, а, кроме неё, его никто тут не интересует.       — А это ещё что за девка, ёпта? — ткнул он пальцем в неизвестную фигуру.       — Моя наследница, — прохладно улыбнулась Момо. — Знакомить вас пока нет нужды. Я хотела показать ей, как проходят деловые встречи в нашем… ремесле.       — Ну, понятно всё с вами, — Хоуп лениво растёкся по дивану и выхватил из руки Йены молочный коктейль.       — Эй, хён! — тут же запищал мальчишка. — Это моё, ну! Отдай! Отдай!       — Завали свой ебасос! — Хоуп отвесил ему подзатыльник.       Повисла тишина, нарушаемая лишь влажным звуком проходящего через трубочку напитка. Хоуп утёр рот рукой и вытер её о скатерть.       — Ну и говнище! — раздался его вердикт, когда мужчина возвращал коктейль воспитаннику.       — Перейдём к делу? — раздался выверенный, спокойный голос Момо.       — Ну, удиви меня, кошечка, — Хоуп склонил голову немного набок, уделяя всё своё внимание сиськам собеседницы.       — Многие годы мы работали слишком неэффективно, — Момо начала читать явно заумную и явно заученную речь, — использовали обходные пути, посредников, теряли на комиссиях… Всю эту систему уже давно надо было оптимизировать. Моё предложение: ты продолжаешь торговать своим товаром, я — своим. Мы наслышаны о том, что за последний год число твоих лабораторий удвоилось. Это замечательно. Они помогут тебе закрыть пятьдесят процентов рынка. Остальные пятьдесят пойдут под мой товар. Есть какие-то возражения, комментарии, идеи?       И снова повисла тишина. Глаза Хоупа открылись настолько широко, что, казалось, прям щас его глазные яблоки вывалятся из своих норок в черепе и весело покатятся по столу. Но на самом деле вырвался из него только истерический хохот:       — Ты чё, в натуре?! Бля-я! Ну ты даешь, бабка-сукэбанка! Блять, не могу с тебя!       На красивом, выразительном лице Момо не промелькнуло ни капли веселья. Она лишь поправила волосы и что-то шепнула на ухо своей загадочной спутнице, когда слово взял Минги:       — Пятьдесят на пятьдесят — это не конкретика. Это утопия. В реальности мы не сможем соблюдать такой баланс. В итоге кто-то один начнёт доминировать, а второму придётся покинуть рынок…       — И вы боитесь, что сверху окажемся мы? — тоненьким голоском, с острозубой улыбкой уточнила Сана.       Минги густо покраснел и уткнулся взглядом в свой блокнот.       — Соглашусь, — снова заговорила Момо. — Рынок — это живое существо. Но и его можно регулировать. Надо отладить все рабочие процессы, чтобы избежать таких перекосов…       — Всё хуйня! — Хоуп стукнул кулаком по столу. — Ваш процент — десять. И то только в том случае, если дашь тебе вдуть! В иных случаях вы все пойдёте нахуй!       Момо сладко вздохнула — так, что у Хоупа аж в труселях зазудело! Но когда эта сука опять раскрыла рот, всё его возбуждение стремительно пошло на спад.       — Я пришла за цивилизованным партнёрством. Либо мы делим рынок честно, либо я отберу его силой.       Хоуп аж завизжал от смеха, а Йена поспешил его поддержать (хотя на самом деле не понял, над чем так уссался хён). Момо подпёрла острую скулу маленьким белым кулачком, глядя на собеседников даже с какой-то скукой. По её мнению, в жизни не могло быть ничего более предсказуемого, чем мужчина, полностью убеждённый в своей власти и силе. Настоящая сила — в женской гибкости и верности, о чём ей сейчас напоминала тёплая ладонь Саны на плече.       Только опытная женщина умела извиваться, меняться с течением жизни как прохладный горный ручеёк, текущий в русле из камней, песка, среди лесов и гор. И неизбежно добиваться своей финальной цели, мягко обтекая все препятствия.       — Ебать ты ду-ура! — протянул Хоуп сквозь затихающий смех. — В натуре: ты просто тупая пизда! Я здесь король! Я! Кроме меня здесь никого нет и быть не может! Так что тащи свою сладкую жопу обратно в Японию, пока я тебя… прям тут на столе не отъебал, на глазах у твоих сучек!       — Господь, прости!.. — громким шёпотом запричитал Юнхо. — Шеф, ну разве можно такое говорить, да при детях!..       Кстати, о детях. Пока суть да дело, Йена зачем-то залез под стол. Шило в жопе не давало ему спокойно сидеть, пока он не увидит ту самую «наследницу». Наверняка она очень красивая и классная — глаза вот у неё точно красивые! Ведь когда тётка Момо и хён умрут (он ведь уже такой старый!) они с этой девчонкой смогут подружиться: вместе пить молочный коктейль, играть в приставку и торговать наркотой.       — Нихуя! Ой… нихао! — громко сказал он, вылезая из-под стола и опираясь на колени незнакомки. — Сними маску, а?       Девичья ножка в лёгкой туфельке ощутимо пнула его в район паха, отчего Йена простонал и обмяк на её острых коленках.       — Ты чё, дура глупая?! — обиженно сказал он, давясь воздухом от боли.       — Йена, а ну вылезай оттуда! — шикнул на него Юнхо и даже хлопнул себя по бедру, будто подзывая собаку. — Или неделю без чипсов!       Раздосадованный Йена уселся обратно на диван, ёрзая на месте и недобро поглядывая на вредную девчонку. В этот момент слово взяла молчаливая Мина:       — Ваши южные склады полыхают уже вторую неделю. Это и есть ваша безопасность? Это детский сад. Полиция в них уже наведывается, а вы ничего не можете сделать.       — О, я в ТикТоке видел! Там где-то взорвался склад с арбузами, да, Минги? Или с ананасами? Не помнишь? Я вот ананасы не очень люблю…       — Это ты что ли, сучка японская, мне их подожгла? — потяжелевший голос Хоупа буквально обжёг холодом; было очевидно, что общий тон встречи только что изменился.       Губы Момо в бархатной красной помаде растянулись в острую улыбку, обнажая белые зубки. Хоуп бы сейчас, вот прямо щас бы выбил эти ёбаные зубы из её блядского рта, чтобы эта ебливая драная кошка больше и не думала кусаться, а только мямлила, умоляла и просила прощения. О, Хоуп может это устроить! Даже не так: Хоуп хочет это устроить! Выебать эту шлюху во все дырки, до крови, до воплей нечеловеческих, разорвать самое интимное, опозорить, выкинуть голую где-нибудь в лесу, полуживую, чтобы ещё с несколько суток ползала там, скулила, чтоб её всю искусали ебучие насекомые и подрали безмолвные хищники, наворачивающие там круги в поисках вот такого кровавого куска свежего мяса. И чтоб шлюху никто и никогда не нашёл, чтоб она нахуй сгинула, сгнила где-нибудь под деревом, чтоб из рваных ошмётков выросли грибы, потом трава, а потом она стала бы молчаливым могильным холмиком в честь самой себя.       — Территории, которые ты не можешь удержать — это не твои территории, — глубокий голос Момо медленно возвращал в реальность. — Это вакуум. А природа, как ты знаешь, не терпит пустоты.       — Да ты, ёбаная дура, даже не понимаешь, на кого ты быкуешь! — Хоуп резко подорвался на ноги.       Его заметно трясло, руки сами собой сжались в кулаки. Казалось, ещё одно слово — и он действительно набросится, как зверь, и донесёт свою правду не болтовнёй, а телом, — заставит эту правду въесться в самое нутро наглой шлюхи!       Но самое худшее было в том, что его огненная ярость разбивалась об её хладнокровное спокойствие, как волна во время шторма разбивается о каменный утёс, теряя себя и никак не раня его.       — У тебя есть двадцать четыре часа на то, чтобы принять решение. — Момо тоже встала из-за стола и явно собиралась уходить. — Как со мной связаться, ты знаешь. И я очень надеюсь на то, что мы придём к мирному решению.       — Да я тебя нахуй…       — Мой совет: поменьше кричи и побольше смотри по сторонам. Твои люди в Пусане продают тебя за три воны. Какой же ты король, раз даже свой родной город удержать не можешь?       Этого хватило для того, чтобы Хоуп подавился вдохом. Хватило для того, чтобы подошёл вплотную. Хватило для того, чтобы схватил за горло. Хватило для того, чтобы со всего плеча замахнулся, примерился, как бы посильнее ёбнуть её головой об стол…       Малолетка в маске остановила его движение ножом в плечо. Хоуп даже боли не почувствовал — только острый холод, так сильно контрастирующий с его кипящей кровью. Рука резко потеряла силу, отпустила: Момо тут же схватилась за горло. Впервые уверенная маска шелухой слетела с её перепуганного ебальничка, оставляя в глазах только то, что Хоуп и привык видеть в человеческих зенках — страх. Животный страх перед его силой, его агрессией, перед ним. Ничто в целом мире не было дороже этого ссыкливого ужаса, который он лучше всех в целом мире умел внушать.       — Сюда, бля! — громко прорычал Хоуп. — Выпускайте Лино, нахуй! И девку эту упакуйте! Кихо!       Прошло всего несколько секунд, и помещение наполнилось людьми. Верные псы Хоупа, одетые в спортивные костюмчики, кто с пестиками, кто с битам, кто с кастетами; и сброд Момо — мужики и тёлки в какой-то чёрной униформе: как гробовщики, которые сами себя сейчас и закопают.       Громкие крики, тяжёлое дыхание, быстрые движения. Из холодного — только металлические щелчки предохранителей. Первый удар! Минги со всей силы вломил кому-то в ебало с локтя. Все только этого и ждали. За секунду ругань переросла в настоящий мордобой. Только этого ждал и Хоуп.       — Быстрее, э! — коротко скомандовал он Йене, но, кажется, все слова уже вылетели из головы. — Это… бля! Уйди нахуй, короче!..       И всё-таки набросился на эту грязную японскую шлюху!       Сидя за спинкой дивана, Йена круглыми глазами наблюдал за дракой. Ему ввязываться в такое не стоило: ведь ему всего пятнадцать, а для старого хёна каждый пук может стать последним! Йена должен себя беречь… Вот только непонятно, почему об этом, нафиг, забыли все их люди! Хоть бы кто защитил… Йена отпил молочного коктейля и громко икнул.       От очередного удара к ногам Йены прилетело чьё-то тело. Он испуганно завизжал, потеряв равновесие, упал на задницу и отполз подальше. Йена видел перед собой только огромный силуэт и направил дуло предположительно ему в лицо.       — Йена, — силуэт смахнул кровь с лица и улыбнулся, — господи, помилуй, да не бойся ты! Это же я, Юнхо…       Йена жалким, но в то же время озлобленным взглядом всматривался в него и, наконец, рассмотрел: доброе и мягкое на вид выражение, как будто всегда на улыбке, огромный рост и широкие плечи. Да, это Юнхо.       — Пойдём-ка отсюда, а? — сказал Юнхо.       Но за его спиной уже возвышался другой противник. Йена поднял пистолет.       — А-а-а! Юнхо!       Юнхо даже дёрнуться не успел. Звук крутанувшегося барабана сейчас слышался так громко — это было единственное, что Йена мог слышать. И он снова выстрелил. Прямо в голову.       Юнхо в недоумении обернулся на тело, что рухнуло за его спиной, и вновь перевёл взгляд на мальчика.       — Боже мой! — только и мог воскликнуть Юнхо, глядя на труп и прикрыв рот руками. — Господи!.. Йена…       — Я должен остаться, Юнхо, — боязливо, но твёрдо сказал Йена. — Должен…       — Только не высовывайся без надобности всё равно! Обещаешь?! Да твой хён меня убьёт, если узнает… Я и сам не переживу, если вдруг!.. — но договорить он не смог — слишком сильны были эмоции.       — Обещаю, — кивнул Йена, перезарядив пистолет. — Хён, я спасу тебя!       Юнхо ушёл. Йена снова выглянул из-за дивана, — только теперь как охотник, высматривающий следующую цель. Первая кровь уже была на его руках. Удивительно, но это помогло успокоиться. Впервые в жизни он ощутил вес пистолета в своих вспотевших ладонях и понял, зачем он нужен.       Людей поубавилось: кого-то уже убили, а кто-то сбежал. Тётки Момо и её вредной девки больше не было нигде видно — кажется, Кихо утащил девчонку в машину. Лино, как хищник, дрался на ножах с телохранительницей тётки Момо. Хён мутузил кого-то кулаками, повалив на пол.       Наконец в углу помещения Йена заметил девочку с длинными блондинистыми волосами и чёрными прядками. Бо-оже, какая она красивая и наверняка классная! По периметру кафешки Йена подкрался к ней поближе. Рассмотрел красивые странные татушки на тонких руках и ссыкливый взгляд, — такой же, как и у него самого. Мальчишка подкрался ещё ближе и громко сказал:       — Привет! Я Йе-…       Он подавился воздухом и схватился за живот. И нет, это был не приступ гастрита — это была ЁБАНАЯ ПУЛЯ, КОТОРУЮ КРАСОТКА ВСАДИЛА В НЕГО БЕЗО ВСЯКИХ РАЗДУМИЙ. Йена охнул и осел на пол, провожаемый взглядом девушки.       — Ой… — только и смогла тихо выдавить она, — я не нарочно…       — Я же просто познакомиться подошёл!.. — простонал Йена, растекаясь лужей крови по кафелю. Девчонка убежала.       Хоуп уже не чувствовал своих рук. На самом деле, он не чувствовал всего своего тела, — поэтому ничего не болело. Ни сломанные рёбра, ни сбитые в кровь кулаки, ни разъёбанный ебальник — ничего. Всё, что его интересовало в данную минуту, — куда больше разъёбанный ебальник Саны, лежащей под ним. Сука уже отключилась. Хоуп даже не был уверен, дышит ли она. Да даже если и нет, разве это повод остановиться? Нихуя!       — Шеф, Йену ранили!       Занесённая для очередного удара рука наконец замерла. Ярко-красная пелена постепенно сползла с глаз, как если бы он медленно вынырнул из озера крови на поверхность. Почти слепым взглядом Хоуп прошёлся по помещению, стараясь понять, кто он и где находится.       — Ты чё-то сказал?.. — сиплым, без единой эмоции голосом уточнил Хоуп.       — Йену ранили, — уже тихо повторил Минги и на секунду осекся: — Нехорошо ранили… Надо ехать.       Хоуп мигом забыл обо всём. Он резко и странно, как ниточная кукла, которую дёрнули вверх, поднялся на ноги, оглушённый. Заметив, что шеф встал, Юнхо сразу же подхватил кого-то на руки и быстро выбежал из помещения. Кого-то? Йену. Его рука безвольно болталась, свесившись вниз. Его дурацкий свитер в полосочку. Его кровь капала на пол. Капала? Лилась.