Часть 1. Глава 7. «Страшная сказка»

‎– Джен, я уже всё сама сделала!!! — топнула ножкой Кристина, пока старшая сестра цепко держала её за хвостик на голове и поправляла бант. ‎– Не крутись, иначе буду держать ещё дольше. Я поправлю совсем немного… Или много… ‎– О! Вы ещё не уехали? — откуда-то из-за угла вырулили Ади и Сэми. ‎– Как видите, пока прихорашиваемся. — улыбнулась Джен краем губы. ‎– Что, стрекоза, как вчера поигралось в индейцев? — улыбнулся Сэми девочке. ‎– Мы ради тебя немного похудели наши подушки. — усмехнулся Ади. ‎Кристина скривилась. ‎– Очень зря. Джен всё перепутала. Игра была позавчера. Как я и говорила! — покосилась на сестру через зеркало. ‎Джен тяжело выдохнула. ‎– Что ж, я уже извинилась. И да, ты весьма оригинально выкрутилась, Кристина. ‎– Каким образом? — вскинул бровь демон. ‎– О, лучше не спрашивай! — закатила глаза Джен, расчесывая волосы сестры поновой. ‎Кристина вдруг расцвела в улыбке, хлопнув в ладоши. ‎– Я бегала за этими глупыми пернатыми и кричала, что я белый человек, что это моя земля, а они все сдохнут! ‎Ади вдруг расхохотался. Сэми прикрыл с улыбкой глаза. ‎– О, Шепфа… Получается, мы можем вернуть свои подушки в исходное состояние? ‎– Ну… Не совсем. Я нашла вашим прекрасным перьям применение. Они отлично смотрятся приклеенными на картонные крылья. ‎– Всё. — отпустила волосы сестры Джен. — Теперече вы благородна мадама в модном туалети. ‎– А где Мими? — поинтересовался Ади. ‎– Остаётся здесь, сказала, что видела ярмарку тысячу раз. ‎– Там будет кукольно-световое шоу! И сладкая вата… — с горящими глазами воскликнула Кристина. — А почему вы с нами не едете?! ‎Ади и Сэми переглянулись, скривившись. ‎– О, юный друг, помни, однажды тебе придется отработать каждый косяк перед академией. ‎– Пожалуйста, без подробностей. — улыбнулась Джен. — Кристина, пойдем. ‎– Удачной отработки! * * * ‎Столица наполнилась шумом, пестротой и сладким дымком, стелющимся над рядами палаток. Площадь перед Центральным собором превратилась в водоворот красок. Гирлянды из разноцветных эфирных шаров плыли над головами, переливаясь, как мыльные пузыри. Запахи жареных орехов в корице, карамели на углях, дымка от жаровен с мясом адских саламандр. ‎У импровизированной сцены собралась толпа детей. Куклы — ангелы с позолоченными крыльями и демоны в алых плащах — разыгрывали старую сказку о том, как Шепфа создавал мир. ‎Демоны-ремесленники торговали адскими безделушками — серными свечами, что горели зелёным пламенем, куклами в виде чертиков с пружинными хвостами. Ангельские лавки ломились от изящных безделушек — стеклянных шаров с золотой пыльцой внутри, нотных свитков «для душевного равновесия». ‎Отовсюду слышались голоса, детский смех, скрип игрушечных механизмов, зазывания уличных торговцев. ‎Привычный летний фестиваль в Столице. Они бывали здесь каждый год, это место было последним связующим звеном с прошлой жизнью для семьи Аментиуса. Но в этот раз здесь были лишь его дочери, Корнелия в связи с работой с девочками быть в этот раз не могла. ‎Кристина рвалась ко всему сразу: ‎— Смотри, Джен, они делают сахарные крылья! [1] — тыкала пальцем в стоящего у котла старика-демона, который наливал раскалённую карамель на мраморную плиту и ловко вытягивал её в прозрачные веерообразные пластины. ‎Джен поправила сестре бант, украдкой оглядываясь. Она не так давно вернулась с каникул, но Столица все равно казалась ей чужой. ‎Контрасты бросались в глаза: на ступенях собора ангельские дети в белых одеждах пели гимн Шепфе, а у подножия демон-бродяга с обломанными рогами продавал «реликвии» — якобы осколки Светоча, которые, вероятнее всего, были обычными кусками битого стекла. ‎— Джен, можно мороженое? — Крис дернула сестру за рукав, уставившись на лоток с разноцветными шариками. ‎— Ты же только что поела. ‎— Но мороженое — это совсем дру.! Хм… — лицо девочки вдруг озарилось хитрой улыбкой, когда она увидела что-то за спиной сестры. ‎Джен обернулась, тревожно осознав, что Кристине пришла в голову какая-то очередная авантюра. ‎И тут она заметила в толпе знакомую высокую фигуру. Люцифер. Он стоял чуть поодаль, беседуя с кем-то из демонов, но его алые глаза уже скользнули в их сторону. ‎– Он купит. ‎– О, нет, Крис… — чуть прикрыла глаза Джен на мгновение. ‎Но девочка уже рванула вперед, ловко юркнув между празднующими, и остановилась прямо перед Люцифером, задрав голову. ‎— Привет, жених сестры! ‎Люцифер медленно опустил взгляд на маленькую фигурку в бантиках. Демон, с которым он говорил, замер, ожидая взрыва. ‎— Ты мне мороженое купишь? — Крис сияла невинностью. ‎Пауза. ‎Люцифер склонился чуть ниже, чтобы быть с ней на одном уровне. ‎— А почему я должен это делать? ‎— Потому что ты взрослый и у тебя есть деньги. ‎Люцифер посмотрел на замершую в нескольких метрах от них Вирджинию, потом снова на Кристину. И вдруг едва заметно ухмыльнулся краем губы. ‎— Хм… Логично. ‎Он кивнул торговцу, и через мгновение Крис уже сжимала в руках огромный рожок с тремя шариками — шоколадным, ванильным и клубничным. ‎— Спасибо! — радостно крикнула она и тут же лизнула верхний шарик. ‎И… замерла. ‎Её глаза округлились. Она отстранилась от мороженого, уставившись на него с подозрением. Потом осторожно разломила ванильный шарик ложкой. Внутри, аккуратно вплавленное в холодную сладость, лежало что-то розовое и липкое. ‎ ‎Жвачка. ‎ ‎Её жвачка. Та самая, что она вклеила в его документы. ‎Кристина медленно подняла взгляд на Люцифера. Тот стоял, спрятав руки в карманы брюк, и смотрел на неё с ледяным удовлетворением. ‎— Вкусно? ‎Крис на секунду задумалась, потом вздохнула и облизнула ложку. ‎— Честная игра. Признаю поражение. ‎Люцифер едва заметно улыбнулся. ‎В этот миг к ним неуверенно подошла Джен, впившись пальцами в плечо сестры, как бы дав понять, что не совсем довольна. ‎– Прости, я не всегда успеваю надавить педаль тормоза. — заглянула в его глаза. ‎Люцифер медленно провел пальцем по своему виску, будто разглаживая невидимую складку раздражения. Его голос прозвучал сухо, но без привычной язвительности: ‎— Педаль тормоза? У этого создания вместо тормозов лишь кнопка «полный вперед». — Он бросил взгляд на Кристину, которая уже снова поглощала мороженое, намеренно громко чавкая. — Хотя… возможно, это даже мило… ‎Последнее слово он произнес с легким акцентом, будто пробуя его на вкус — как нечто чужое, но не неприятное. Его алые глаза скользнули к Джен, задержавшись на долю секунды дольше, чем нужно для простой формальности. ‎— Если она закончит с саботажем моих бумаг и переключится на поедание сладостей — считайте, я отделался дешево. ‎В его тоне не было ни злости, ни даже раздражения — лишь странная усталость, смешанная с чем-то, что Джен не сразу распознала. Снисхождение? Нет, скорее… признание правил игры. Однако Джен чуть побелела. ‎– Оу, я… — выдохнула, вновь чуть сжав плечо Кристины. — Проведу беседу. — натянуто улыбнулась. ‎Кристина, проглотив последний кусок мороженого и совсем не обращая внимания на сестру, вдруг подняла липкие пальцы: ‎— Можно ещё шарик? ‎– Крис… — поджала губы Вирджиния ‎Люцифер вздохнул так театрально, что даже демон рядом с ним фыркнул. ‎— Ты — живое воплощение хаоса. ‎Но кивок торговцу он всё же сделал. ‎Кристина, облизывая остатки мести-мороженого, внезапно замерла, уставившись куда-то за спину Люцифера. ‎— Ой, а это кто такие красивые идут? — Она показала пальцем на группу демонов в парадных мундирах. ‎Люцифер даже не обернулся: ‎— Не тыкай. И не отвлекайся — доедай свою диверсию. ‎Но Крис уже рванула вперед, оставив Джен и Люцифера стоять вдвоем в неловкой тишине. ‎Тишина. Самая невыносимая за всю историю их вынужденного знакомства. ‎Джен скользнула взглядом по профилю Люцифера — резкому, холодному, слишком красивому для ее спокойствия. ‎Где-то рядом смеялись дети, торговец громко расхваливал карамельные яблоки, а у Джен внезапно оказалось слишком много рук, которые некуда деть. ‎Люцифер первым нарушил молчание: ‎— Твоя сестра — исчадие ада. ‎— Я бы хотела поспорить, — вмешалась Джен, — но вынуждена согласиться. ‎Его губы дрогнули: ‎— Ты представляешь, каково это — осознавать, что где-то есть существо, которое в столь юном возрасте уже способно на стратегическое планирование мести? ‎— О, это она еще скромничает. В прошлом году она подложила учительнице музыки живую лягушку в футляр для скрипки. Говорила, что «хотела посмотреть, как та высоко прыгнет». ‎Люцифер чуть хохотнул. ‎Джен осторожно посмотрела на него — и вдруг сама не заметила, как улыбнулась. ‎— Знаешь, — сказала она, глядя, как Кристина задает вопросы какому-то торговцу, — если ты продолжишь ее поощрять… ‎— …она станет моей проблемой? — закончил он. ‎— Хуже. Она решит, что вы друзья. ‎Люцифер снова чуть засмеялся: ‎— Ужас. ‎— Согласна. — улыбнулась краем губы Джен. ‎‎– Эй! Оно начинается! ‎Кристина, забыв про торговца, резко развернулась и принялась отчаянно махать руками, будто сигнализируя кораблям в тумане. Её банты растрепались, щёки раскраснелись, а в глазах горел азарт первооткрывателя. ‎— Быстрее! — её голос перекрыл шум ярмарки. — Там уже куклы выходят! ‎Она подпрыгнула, пытаясь разглядеть сцену поверх толпы, потом обернулась к Джен и Люциферу, скрестив руки на груди: ‎— Вы совсем тормозите! Если мы опоздаем, мне придётся встать впереди всех, а это невежливо! ‎Люцифер приподнял бровь, наблюдая, как она топает ногой, поднимая облачко пыли. ‎Джен хотела что-то ответить, но Кристина, не дожидаясь, рванула к сцене, ловко лавируя между зрителями. ‎— Кристина! — Джен автоматически сделала шаг вперёд, но Люцифер неожиданно подался следом, слегка опережая её. ‎Они двинулись сквозь толпу — не вместе, но и не порознь. Как будто негласное перемирие требовало хотя бы видимости того, что они не бросают ребёнка на произвол судьбы. ‎Кристина, добравшись до первых рядов, тут же развернулась и принялась махать им, указывая на свободное место рядом с собой. ‎— Здесь! Здесь место для вас двоих! — крикнула она так громко, что несколько зрителей обернулись. ‎Джен почувствовала, как её шея покрывается лёгким румянцем. ‎— Как-будто нарочно… — пробормотала она, избегая взгляда Люцифера. ‎— Конечно. — он ответил слишком спокойно. — Но теперь, если мы не сядем, все решат, что мы поссорились. А это плохо для той маленькой игры, что нам навязали. ‎Его тон был сухим, но в нём сквозила та же ирония, что и в их предыдущем разговоре. ‎И вдруг он взял Вирджинию за руку, потянув за собой. Завтра утром все будут шептаться, что видели этих двоих вместе, расползутся сплетни, а где-то их тюремщики будут ликовать, что эти двое игру поддержали. ‎Кристина села на ряд ближе буквально перед сестрой и Люцифером, полностью увлеченная предстоящим зрелищем, всё выглядывая когда наконец поднимут тяжелый занавес маленькой кибиточной сцены. Вирджиния, сидела с привычной ей выдрессированной осанкой, глядя вперед, но так ожидаемое сестрой предсиавление ей было не так важно. Она боялась повернуть голову и встретиться взглядом с ним. Не знала почему. Неловко было. Однако со стороны Люцифера она той же неловкости не ощущала, отчего было ещё более волнительно. Он казался спокойным, либо умел свои порывы тщательно скрыть. И от этого казалось, что ситуация опять не под её контролем. ‎– Зрители и гости нашей ярмарки! — раздался громкий голос где-то из-за кулис. — Представляем вашему вниманию балладу о Светоче! [2] ‎Заиграла музыка, будто из шарманки или из старого механизма, похожего на шкатулку, который затерся и перестал выдавать чистую мелодию. Зажглись лампочки, показался дым, занавес поднялся. А перед ахнувшими хором зрителями возникла сцена с небольшими механическими куклами, декорациями и кучей разноцветных лампочек. Музыка продолжала играть, становясь громче, а Джен вспомнила… ‎ ‎… В тот день площадь, что в сущности представляла собой вытоптанное до этого кучей рабочих, а теперь гостей, полем была наводнена бессмертными. Торговцы карамельными яблоками и механическими игрушками, зазывающие в свои палатки, разодетые дамы и их такие же разодетые дети, выпрашивающие что-то, военные, строгие мужчины в костюмах и пенсне, торговцы газетами, бегающие сквозь толпу, предлагающие ознакомиться с предстоящим событием подробнее. Солнце в тот день было ярким, ни ветерка, жара невозможная. ‎А у самых перил, желая быть ближе всех, стояла она — четырнадцатилетнаяя девчонка в белом платье с воланами. Каштановые кудри держала аккуратная белая лента под стать платью, завязанная в бант. Она смотрела только вперед, туда, где за ограждением поодаль от зевак стояла на небольшом пьедестале огромная кострукция из зеркального хрусталя. Блики от неё, если прищуриться, показывали радугу. Вокруг сновали десятки рабочих, выполняя последние приготовления. А высоко, стоя на строительных лесах был он, папа… ‎Высокий, красивый, в парадном мундире. Ее папа. ‎Пик, триумф Аментиуса Лефера, не успевающего этот свой триумф осознать, пока он руководил предстоящим запуском. ‎– Мама, мама! Эта штуковина прямо в небо полетит?! А как высоко она полетит? А потом мы будем есть карамельное яблоко? ‎Чуть позади мельтешила Кристина, заваливая Корнелию вопросами, что с волнением поглядывала то на эту блестящую махину, то с трепетом в сторону строительных лесов, постоянно отвлекаясь на младшую дочь, со смехом отвечая на вопросы и поправляя той бантики, что то и дело угрожали слететь с Кристины. ‎Казалось, Джен не слышала этого всего, неотрывно глядя перед собой на разворачивающееся действо, подперев лицо ладошками, вжавшись буквально в ограждение. Ей не важен был Светоч. Ей важен был папа. Папа, который это создал. И который вдруг поднялся на несколько мгновений замерев и вдруг издали помахал рукой встрепенувшейся старшей дочери, что стала аккуратно махать в ответ. ‎– Мама, там папа! Он помахал! Папа! Мы тут!!! — замахала обеими руками девочка. ‎— Тише, тише, Кристина… — с улыбкой стала успокаивать дочь Корнелия. — Он тебя увидел. ‎Последний раз. Последний раз, когда он видел их, улыбался им. А потом… ‎Потом Аментиус обернулся, жестами указывая что-то рабочим и склонившись над рабочей зоной. Вдруг гул механизма, что заглушил весь шум присутствующих, что те замерли. Шум нарастал. Аментиус замер. А хрустальная линза будто слегка подсветилась, начав медленно подниматься. И даже несмотря на шум механизмов, был слышен общий восклицающих вздох всех, кто в тот день был на площади. ‎А «Светоч» поднимался всё выше в небо, становясь всё ярче. Гул генераторов казалось становился тише, а восклицания толпы всё громче. ‎– Он летит! ‎– Как ярко сияет!!! ‎Поднявшись высоко и остановившись, «Светоч» гулом вспышки озарил вокруг себя всё на десятки километров и замер. Толпа взорвалась аплодисментами и возгласами. ‎Рабочие с таким же восторгами махали восьмиуголками и поздравляли друг друга. Гости шумели и восторженно обсуждали произошедшее. Снова поднялся гул толпы. ‎Аментиус опустил руки и отошёл от рабочей зоны, глядя на свершенное им. ‎– А теперь мы идём есть яблоки? — раздался позади голосок Кристины. ‎– Звезда моя, чуть больше терпения. Сначала папа закончит дела и… ‎Ветер. На небо набежали будто грозовые тучи, сделав этот солнечный день вмиг пасмурным и темным. А потом и вовсе потемнело в небе. ‎Только что восторженная толпа стала с волнением озираться и переживать, а затем… ‎Грохот. ‎– МГЛА!!! — закричал кто-то из толпы. ‎Началась паника, давка. ‎«Светоч» вдруг вспыхнул и потух, заискрившись, будто кто-то ударил по нему большим молотком. А потом вспыхнул вновь и мощная световая волна направилась прямо внутрь темной черно-фиолетовой тучи. ‎Люди кричали, пытаясь скрыться от опасности, толкали друг друга. ‎– Вирджиния!!! — на надрыве послышался голос матери. ‎А Джен лишь увидела как «Светоч» вдруг потух, выпуская искры и дым и на всей скорости стал падать вниз прямо в сторону строительных лесов. ‎– Папа… ‎Но падающий «Светоч» уступил обрушевшейся в сторону рабочих Мгле, что вдруг опутала то место, где стоял ОН. И… ‎Светоч с грохотом свалился на леса, проехавших в сторону паникующих людей, разбившись. Начался пожар, что-то где-то вспыхнуло, а что было потом… ‎ ‎– Нет, всё не так было. — вдруг послышался голосок Кристины, с обидой отвернувшейся от сцены, когда занавес начал опускаться. ‎А Вирджинию будто вернуло в реальность. Снова солнце, жара, болтовня людей, что начали подниматься со своих мест. Кристина тоже что-то щебетала недовольно, снова повернушись к сцене. ‎— Там не было никакого оркестра… — фыркнула Кристина, скрестив руки. — И папа не говорил никаких красивых слов перед тем, как всё взорвалось. Он просто… исчез. Всё переврали… — буркнула она. ‎Джен продолжала смотреть на опустившийся занавес. Внутри будто вновь что-то опустело, а в горле завязался узел, отчего стало труднее дышать. ‎Толпа стала расходиться, обсуждая прошедшее представление и свой быт. ‎– Пойдемте. Здесь душно. — вдруг поднялся Люцифер, а Джен вдруг поняла, что он отвел от нее глаза, убирая руки в карманы и уходя. ‎– И каков твой научный анализ данного представления, младшая Лефер? -вдруг спросил он за поспешившей за ним Крис, отчего и Вирджиния была вынуждена подняться, прийдя в себя. ‎– Полная фальшивка! — вспыхнула та. — Настоящий Светоч был в три раза больше, и.! ‎– Вот и запиши все неточности, — подкинул он вдруг идею, чуть хохотнув. — Для будущего разоблачения. ‎– Ну, я уж точно всё запишу, и тогда.! О, карусель!!! — вмиг отвлеклась она, рванув вперед к яркому аттракциону. ‎– Кристина, не.! ‎– Оставь, пусть бежит. — остановил он Джен на полуслове. — Пусть получит немного…нормальности. ‎Вирджиния на мгновение подняла на него глаза и тут же отвела, вновь бдя за сестрой. ‎– Боишься, я увижу что-то такое, чего ты показывать не хочешь? ‎Он вдруг сделал шаг к ней и поднял пальцами лицо за подбородок, отчего Джен была вынуждена заглянуть в глаза. ‎– Будто тебе надо знать не из праздного интереса. — вдруг уколола она. ‎‎Его пальцы под её подбородком были тёплыми, но нежными — не как захват, а скорее как приглашение поднять взгляд. Алые глаза Люцифера горели странным смешанным светом — в них читались и привычная насмешка, и что-то новое, чего Джен не могла распознать. ‎– Праздный интерес? — он чуть склонил голову. — Ты права. Мне действительно нет дела до твоих слёз. Но мне очень интересно, почему ты до сих пор притворяешься, что их нет. ‎Он отпустил её подбородок, но не отошёл. Между ними повисло напряжённое молчание, нарушаемое только криками Кристины на карусели и весёлой музыкой ярмарки. ‎Джен машинально провела рукой по своему платью, сглаживая несуществующие складки. ‎– Я не притворяюсь. И слёз не было никогда и нет. ‎– Ложь. — резко сказал Люцифер, и в его голосе впервые зазвучало что-то кроме привычной язвительности. — Ты дрожишь, как загнанный зверёк, но стоишь с таким видом, будто просто задумалась о погоде. Почему? ‎Вирджиния нервно рассмеялась. ‎– Потому что если бы я тогда начала, то, возможно, не смогла бы остановиться. Оттого их и нет. И не будет. У меня есть мама, Кристина, есть обязанности, есть… — её взгляд скользнул по его лицу, — …ты. И я не могу позволить себе развалиться. ‎Люцифер замер, будто её слова ударили его сильнее, чем он ожидал. На мгновение его маска холодного безразличия дала трещину, и Джен увидела в его глазах что-то похожее на понимание. ‎– Глупо. — наконец пробормотал он, отворачиваясь и закуривая. — Ты думаешь, мир рухнет, если ты на пять минут перестанешь быть идеальной Вирджинией Лефер? ‎– Люцифер… — серьезно заглянула она ему в глаза. — Не тебе говорить мне об эмоциях и чувствах, уж прости. И если ты пытаешься найти место, что сможет меня надломить, я тебя разочарую. Пожалуйста. Давай закончим этот разговор. ‎Люцифер затянулся дымом, выпуская его в вечерний воздух. Его алые глаза сузились, следя за тем, как табачный дым растворяется в золотистом свете фонарей. ‎— Надломить тебя? — Он хрипло рассмеялся. — О, моя дорогая невеста, ты ошибаешься. Мне не нужно тебя ломать. — Пепел упал на землю, и он раздавил его каблуком с излишней тщательностью. — Ты и так идешь по лезвию. Рано или поздно оно разрежет тебя пополам. ‎Кристина, тем временем, завертелась на карусели, визжа от восторга. Её смех звенел, как колокольчик, слишком яркий для этого вечера, слишком живой для мира, где черно-синие цветы проросли сквозь руины. ‎— Ты думаешь, я не вижу, как ты сжимаешь руки, когда кто-то упоминает «Светоч»? Как замираешь, когда Казиэль заводит речь о «великом наследии Шепфы»? Ты — ходячая трещина, Вирджиния. И чем дольше ты делаешь вид, что её нет, тем сильнее она становится. ‎Он говорил так, будто знал. Будто сам проходил через это. Джен отступила на шаг, будто его слова физически толкнули её. ‎— Ты не имеешь права… ‎— Имею, — перебил он, затягиваясь. — Потому что скоро мы будем делить одну крышу, одну постель и одну судьбу. И я не намерен жить с тенью. ‎Где-то вдали вновь зазвенел колокольчик карусели, и смех Кристины прокатился по площади, такой беззаботный, такой живой на фоне их тяжёлого молчания. ‎Джен вновь нервно хохотнула. ‎— Ты хочешь, чтобы я разрыдалась здесь и сейчас? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Чтобы упала на колени и завыла, как потерянный щенок? Хочешь ‎убедиться, что я сломлена? ‎Люцифер резко выбросил сигарету и раздавил её каблуком. ‎— Я хочу, чтобы ты перестала врать. Хотя бы себе. ‎Джен сжала челюсти. ‎— Хорошо. Допустим, я дам слабину. Допустим, я разрешу себе… чувствовать. — Что тогда? Ты будешь утешать меня, Люцифер? Станешь моим плечом для слёз? ‎Его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. ‎— Нет. Но я перестану считать тебя фарфоровой куклой. ‎Джен на мгновение побелела и отвернулась, вновь вытягивая стан в струнку. ‎Он медленно выдохнул, стряхивая пепел. ‎— Я не ищу твоих слабостей. Мне просто… не нравится это. ‎Джен вскинула бровь, вновь взглянув на него. ‎— Что именно? ‎— Ты. Твоя маска. Твоё вечное «я справлюсь». — Он резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнуло что-то почти яростное. — Мы оба знаем, что это ложь. Ты не справляешься. И это нормально. ‎Она открыла рот, чтобы возразить, но Люцифер перебил её, бросив окурок под ноги и раздавив его каблуком: ‎— Ты думаешь, я не вижу, как ты замираешь на секунду, когда слышишь громкие звуки? Как до сих пор не можешь смотреть на хрустальные безделушки, потому что они напоминают тебе о том дне? ‎Джен почувствовала, как её дыхание участилось. ‎— Это не твоё дело. ‎— О, но теперь это моё дело, — он язвительно улыбнулся. — Потому что нас связали одной цепью, Вирджиния. И если ты сломаешься посреди этой ярмарки, мне придётся тащить твою бесчувственную тушку обратно в Академию. А я этого не хочу. ‎Она сжала зубы. ‎— Я не сломаюсь. ‎— Все ломаются. — Его голос внезапно потерял язвительность, став почти… усталым. — Даже я. ‎Это признание повисло между ними, неожиданное и обжигающее. Джен замерла, изучая его лицо — резкие черты, тень под глазами, лёгкую дрожь в пальцах, которую он тут же спрятал в карманы. ‎— Ты? — она не смогла сдержать лёгкого изумления. ‎Люцифер фыркнул, но в его глазах не было привычного высокомерия. ‎— Удивлена? Да, даже наследник Ада иногда устаёт от собственного величия. ‎Он посмотрел куда-то за её спину, где Кристина, раскрасневшаяся и счастливая, выскакивала с карусели и тут же мчалась к следующему аттракциону. ‎— Но ты права в одном, — вдруг добавил он тише. — Этот разговор бессмыслен. ‎Джен хотела что-то сказать, но в этот момент раздался оглушительный хлопок — где-то в стороне лопнул эфирный шар, осыпая толпу искрами. Она вздрогнула, инстинктивно отпрянув, и… ‎Её плечо коснулось его руки. ‎Люцифер не отстранился. ‎Они стояли так, в странном, неловком перемирии, пока вокруг них кипела ярмарка — смех, музыка, крики торговцев. А где-то там, за этим шумом, пряталась тень того дня, когда мир раскололся. ‎— Мы должны идти за ней, — наконец пробормотала Джен, кивнув в сторону Кристины. ‎Люцифер молча согласился, отступив на шаг, но прежде чем разойтись, он бросил последнюю фразу, так тихо, что она едва расслышала: ‎— Когда-нибудь тебе придётся перестать убегать, Вирджиния. От себя. От меня. От всего этого. ‎Вирджиния нервно усмехнулась. ‎– Странно, как-будто мы уже были в этом диалоге. Но было всё с точностью да наоборот. ‎С этими словами она направилась в сторону карусели, где должна была быть сестра. ‎Когда он нагнал её, Вирджиния впилась пальцами в ограждение, глядя на мелькающую карусель. ‎– Её нет… [3] ‎– Я видел как она слезла с предыдущей и пошла сюда. Ты просто её не… ‎– Люцифер, её нет! — чуть повысила голос она, продолжая смотреть на карусель. ‎Он вдруг схватил её за запястье, разворачивая к себе. ‎– Прекрати панику. — процедил он, глядя в глаза. — Твоя сестра — сущий ураган. Я уверен, она слезла с этой и побежала на следующую. Пошли. ‎Сглотнув, Джен будто чуть успокоилась, отведя глаза, когда он, продолжая держать её за руку, повел к следующей карусели. ‎Но ни на следующей, ни на какой-либо другой её не оказалось. Да и нигде вокруг ее не было. Пальцы Вирджинии задрожали, она прикрыла ладошкой рот, оглядываясь вокруг и не находя сестру. Нервное напряжение почувствовалось и в Люцифере. ‎– Я… Не понимаю. Она никогда так не делала. ‎– Успокойся. Своими переживаниями ты ситуацию не исправишь. Жди здесь, вероятно, она вернётся. Я пойду осмотрюсь. — вновь закурил он. — Жди, поняла? ‎Послушно закивав, Вирджиния продолжила осматриваться вокруг, надеясь увидеть Кристину в любом месте. ‎Он ушёл, пропав в толпе, а Джен осталась один на один со своей тревогой. Она немного посидела на скамейке, снова обошла все карусели. А Кристины не было. И Люцифера не было. Тогда от бессилия она начала опращивать прохожих, но все как один говорили, что девочку не видели. ‎– Простите, может вы видели девочку. Белокурую с хвостиком, одиннадцати лет? Она была, возможно, на вашей карусели и… ‎– Да, она ушла ко входу в парк с высоким мужчиной. Я так поняла, она его знает и… ‎Джен чуть нахмурилась. Люцифер нашел ее?.. ‎– Простите, а как он выглядел? ‎– Высокий, бледный, лысый в длинном плаще и… ‎Вирджиния невольно сглотнула с испугом. ‎– Простите, куда они пошли? ‎– В ту сторону, я же вам говорю, они.! ‎– Спасибо! — тут же сорвалась она с места, не дослушав. ‎Главный вход в парк. Сейчас главное разобраться в местной географии и правильно свернуть и… Успеть… ‎Что это за незнакомец, куда он её повел? Почему она пошла куда-то с неизвестным?! ‎Наконец долгожданная аллея, залитая светом фонарей и гирлянд. Большая арка у входа и… Тоненький силуэт маленькой сестры и высокая фигура огромного демона с перепончатыми крыльями и полностью лысой головой. ‎– Кристина!!! ‎Девочка вдруг обернулась. ‎– О, Джен! Я здесь! ‎Темная фигура, черт которой в полумраке Вирджиния не смогла разглядеть, обернулась на нее и замерла, изучающе рассматривая. ‎Кристина вновь отвернулась, о чем-то защебетав. Незнакомец же вновь обратил внимание на девочку и что-то ей сказал низким голосом и… Вирджиния стала ближе и смогла расслышать. ‎– … Хорошо! Спасибо, господин волонтёр! Я не буду! ‎А фигура, что вызвала в Вирджинии такую тревогу вдруг скрылась за калиткой парка, будто не желая столкнуться с девушкой. ‎– О, вот и ты. Я не нашла тебя! ‎– Кристина!!! — быстрым шагом приблизилась сестра. — Как это понимать?! Кто это был? И… ‎– Тише, тише! Я всё объясню! — выставила ладошки вперед девочка в сдающемся жесте. ‎Вдруг сзади послышались шаги, а на плечо Джен легла тяжелая ладонь. ‎– Я же сказал тебе ждать. ‎– Кристина, кто это был? — кажется, не обратила она внимания, во все глаза глядя на сестру. — Как ты додумалась уйти с незнакомцем?! ‎–Да в смысле?! Я вышла, а вас нету! Кто тут виноват?! ‎– Кристина… — сжала зубы Вирджиния. ‎– Джен, этот господин просто сказал, что стоит ждать у главного входа, там проще всего найтись. А я сказала, что не знаю где он и! Он меня проводил! Вот так! Это было очень мило с его стороны. ‎Вирджиния выдохнула, прикрыв глаза. ‎– Никогда. Больше. Не смей. Уходить. — открыла глаза. — Тем более с незнакомцами сомнительного вида. ‎– А что мне было делать?! ‎– Ждать. Кристина, ждать. В том месте, где стоишь. ‎– С кем ты ушла? — вмешался в диалог Люцифер. ‎– С волонтёром! ‎– Едва ли волонтеры выглядят как тот огромный демон с лысой головой. ‎Люцифер отвёл глаза, поигрыв задумчиво бровями, но Джен этого не заметила, лишь нервно выдохнула. ‎– Всё. Хватит на сегодня приключений. Пора возвращаться. ‎– Люцифер, а ты с нами? — подняла глаза Крис. — Мы поедем на вертолёте. ‎Тот вздохнул. ‎Люцифер затянулся дымом, выпуская его медленной струйкой в вечерний воздух. Его алые глаза скользнули к Кристине, потом к Джен — к её пальцам, нервно поправляющим рукав платья, к дрожащим ресницам, к тому, как она всё ещё не могла до конца унять дрожь в голосе. ‎— На вертолёте? — Он усмехнулся, но без привычной язвительности. — Ты хочешь сказать, на том ржавом корыте, что твоя сестра называет «транспортом»? ‎Кристина фыркнула: ‎— Оно не ржавое! Оно… винтажное! ‎— Оно едва двигается, — парировал Люцифер, но в его тоне не было злости. Скорее… усталая снисходительность. ‎Джен, всё ещё бледная, машинально поправила платье. ‎— Нам пора. ‎Люцифер бросил окурок и раздавил его каблуком. ‎— Я провожу вас. ‎— Не надо, — тут же отрезала Джен. ‎— Это не предложение, — холодно ответил он. — После сегодняшнего я не уверен, что вы обе доберётесь до Академии, не угодив в очередную историю. ‎Кристина склонила голову набок: ‎— А ты разве не должен быть злым и высокомерным? Почему вдруг решил нас провожать? ‎Люцифер на мгновение замер, будто её вопрос застал его врасплох. Потом вдруг усмехнулся. ‎— Потому что если с вами что-то случится, мне придётся объясняться с вашей матерью. А я… не в настроении для лишних сцен. ‎Джен сжала губы, но не стала спорить. ‎— Тогда пошли. ‎– А почему ты не едешь с нами? — прыгала то на одной, то на другой ноге Крис. ‎— У меня дела. ‎Кристина надула губы. ‎— Опять дела… ‎— Кристина… — предупредительно прошептала Джен, но Люцифер неожиданно улыбнулся краем губы. ‎— В следующий раз. — пообещал он, и в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее мягкость. — Если ты, конечно, не передумаешь меня ненавидеть. ‎Крис фыркнула, но уголки её губ дрогнули. ‎— Это зависит от того, купишь ли ты мне ещё мороженого. ‎— Чёрт возьми, — Люцифер притворно закатил глаза. — Ты торгуешься, как демон с базара. ‎— Спасибо! — радостно заявила Кристина, будто он только что согласился. ‎Джен потянула сестру за руку, но перед тем как уйти, на секунду задержала взгляд на Люцифере. ‎— Спасибо, — тихо сказала она. ‎Он лишь слегка кивнул, закуривая новую сигарету. ‎— Не благодари. В следующий раз я могу и не помочь. ‎Кристина уже тащила Джен к выходу, болтая о том, что обязательно купит себе светящийся браслет, но Вирджиния на мгновение обернулась. ‎Люцифер стоял на том же месте, окутанный дымом, его алые глаза пристально следили за ними. За ней. ‎* * * ‎ ‎– …Кристина, не шуми. Твои соседки уже спят. Давай, забирайся. [4] ‎Вирджиния опутала одеялом успевшую уснуть в аэроэкспрессе сестру и поцеловала в щечку. ‎– Спи, авантюристка. ‎– Джен?.. Спой ту песню. Которую папа пел. Чуть-чуть. ‎Вирджиния сглотнула и закусила губу. ‎– Кхм… — чуть откашлялась она. — Ладно… ‎Роса рассветная ‎Светлее светлого ‎А в ней живёт ‎Поверье диких трав ‎У века каждого ‎На зверя страшного ‎Найдётся свой ‎Однажды волкодав ‎Найдётся свой ‎Однажды волкодав ‎Крис чуть улыбнулась с закрытыми глазами, сладко зевнув. ‎– Люблю спать. Во сне я умею летать. Я полечу к папе и передам ему от тебя привет. А лучше… Лучше полетим со мной и найдем его вместе, да, Джен?.. ‎Вирджиния замерла, глядя на засопевшую в тот же миг сестру. Наклонившись, она поцеловала Крис в лоб и тихонько поднялась. В горле вновь что-то больно сжалось, когда она закрыла дверь. ‎– «Я не сломаюсь. Всё то что могло сломать, уже свершилось. И ломаться теперь уж слишком беспечно». ‎Ком в горле спустился вниз, куда-то в грудь, где осел тяжёлым камнем. Мими уже спала, а Вирджиния, глядела в потолок, не в силах уснуть, несмотря на усталость, и думала о…папе… ‎Когда давно, ещё до Академии, не спалось и становилось тоскливо, Джен уходила на чердак и смотрела на звёзды. На звездах жил папа, она верила. Хотела верить. ‎В Академии тоже был чердак в главном учебном здании. Совсем не такой, как дома, но звёзды там тоже были бы видны. ‎Она поднялась, тихонько выходя на улицу, чтобы не попасться никому на глаза и направилась в главный корпус. Затем коридоры, лестницы и… Большое пустынное помещение с большими витражными окнами. Шаги босых ног Джен, несмотря на мягкую поступь, эхом разнеслись по пустому чердаку, когда она подошла к большому окну и села на пол. ‎Чердак был тихим убежищем — пыльные лучи лунного света пробивались сквозь витражи, окрашивая пол в причудливые узоры. Джен прижала колени к груди, глядя на звёзды. Они казались такими далёкими. Такими же далёкими, как папина улыбка в тот последний день… ‎— Найдётся свой однажды волкодав… — прошептала она, повторяя строчку из колыбельной. ‎Внезапно за её спиной раздался скрип половицы. Джен резко обернулась. ‎В луче света стоял Казиэль фон Арквейл, его идеально выглаженный мундир отливал серебром, а в руке он держал белую с ванильным отливом розу. ‎— Вирджиния, — произнёс он, и его голос звучал как шёлк, натянутый над лезвием. — Какое… трогательное зрелище. Ангельская дева, тоскующая под луной. ‎Он сделал шаг вперёд, и Джен инстинктивно поднялась. ‎— Что ты здесь делаешь, Казиэль? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. ‎— Случайность. — он улыбнулся, но его глаза оставались холодными. — Я шёл в библиотеку и… почуял твой аромат. Как мотылёк на пламя, не смог устоять. ‎Он протянул ей розу, но Джен даже не пошевелилась, чтобы взять. ‎— Уже поздно. И я не в настроении для твоих игр. ‎— Игры? — Казиэль приложил руку к груди, изображая раненую невинность. — Я принёс цветок прекрасной даме. Разве это игра? ‎Он сделал ещё шаг, и теперь они были в шаге друг от друга. Джен почувствовала запах его духов — тяжёлых, удушающих, как болотный туман. ‎— Ты всё ещё цепляешься за этот фарс с Люцифером? — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось её щеки. — Он никогда не полюбит тебя. Ты для него — лишь обязательство. А я… я могу предложить тебе всё. ‎Джен замерла, то ли боясь пошевелиться, то ли наоборот будто держа оборону. ‎— Ты ничего не можешь предложить мне, Казиэль. Ничего, кроме пустых слов и дешёвых комплиментов. — заглянула ему в глаза из-под ресниц. ‎Его улыбка дрогнула. ‎— Дешёвых? — он тихо засмеялся. — Дорогая моя, ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя. Ты думаешь, этот выскочка-демон оценит твою преданность? Он презирает тебя. А я… я вижу в тебе королеву. Мою королеву, Вирджиния. Мы.! ‎— Хватит, — Джен резко отстранилась, но Казиэль перехватил её запястье. Его пальцы сжались, как капкан. ‎— Ты отказываешься, потому что боишься. Боишься признать, что я прав. — его голос стал низким, почти звериным. — Но я не отступлю. Я тебя не отдам этому чудовищу. ‎Джен попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал её руку. ‎— Отпусти меня, Казиэль. Сейчас же. ‎— Или что? — он усмехнулся. — Позовёшь своего жениха? Он даже не придёт! ‎— Ты ослеплён своим тщеславием! — её голос дрогнул от ярости. — Я не хочу этого. Ни твоих ухаживаний, ни твоих намёков. Ни тебя. ‎Казиэль наконец перестал улыбаться. ‎— Ты предпочитаешь его? Люцифера? — его голос стал тише, но в нём зазвучало что-то опасное. — Ты действительно думаешь, что он тебя хоть сколько-то ценит? Он женится на тебе только потому, что его заставили. ‎Джен вдруг резко оттолкнула его. ‎— Это не твоё дело. ‎— О, но это станет моим делом. — Казиэль снова шагнул вперёд. — Ты ещё поймёшь, Вирджиния. Поймёшь, что выбрала не того. ‎— Я никого не выбирала! — вырвалось у неё. — И если бы у меня был выбор, я бы точно не выбрала тебя! — повысила она вдруг голос. ‎Последняя фраза повисла в воздухе, резкая, как пощёчина. ‎— Я не позволю тебе издеваться надо мной, — прошипел он. — Ты будешь моей. Добровольно или.! ‎Он сделал несколько шагов навстречу, вынуждая Джен отступить к самому стеклу, хватая за руки и впиваясь губами в её губы. ‎И в этот миг она вновь дернулась, со всего размаха давая ему пощечину. ‎Щелчок ладони по щеке прозвучал на весь чердак. Казиэль замер, его лицо исказилось от неожиданности, затем — от бешенства. Бледная кожа на скуле заалела, повторяя форму её пальцев. ‎— Ты… — его голос стал тихим, страшным. — Ты осмелилась… ‎Он медленно провёл пальцами по покрасневшей щеке, глаза сузились, вспыхнув гневом. В них вспыхнуло что-то первобытное. ‎— Я дал тебе всё, — прошипел он. — Моё внимание, мои подарки, моё имя! А ты… ‎Джен отступила ещё на шаг, чувствуя, как холодное стекло витража упирается в её спину. ‎— Я ничего у тебя не просила, — бросила она, но голос дрогнул. ‎Казиэль засмеялся — коротко, надрывно. ‎— Ошибаешься. Ты просила. Каждым своим взглядом, каждой улыбкой… ‎Он сделал шаг вперёд. ‎— Но если не можешь принять мою любовь добровольно… ‎Ещё шаг. Джен вжалась в окно. ‎— …Тогда узнаешь, что такое ненависть. ‎Его руки впились в её плечи, пальцы сжались, как клещи. Джен вскрикнула, пытаясь вырваться, но он был сильнее. ‎— Казиэль, остановись! ‎Но в тот же миг он дёрнул её на себя, затем — резко, со всей силы — толкнул назад. ‎Стекло треснуло под её весом. ‎На мгновение Джен почувствовала, как её тело становится невесомым. Как холодный ночной воздух обнимает её. ‎Время будто замерло, а далёкие звёзды — те самые, на которых, как она верила, жил папа — внезапно стали такими близкими… ‎Последнее, что она увидела перед тем, как тьма накрыла её с головой — лицо Казиэля в разбитом окне. Его глаза, широко раскрытые, полные ужаса от содеянного. И звёзды. Такие яркие звёзды… ‎____________________ ‎ ‎Шаг за двадцать, руки мокрые ‎Мне не хватит ни сил, ни локонов волос ‎Их ты подарил ‎Прошлое хочется вырвать из них ‎Горло полное, город сохнет ‎Я рассказала маме, чёрт возьми ‎ ‎Бледно-белые розы? Тронута ‎В бледно-белом цвете тонут города ‎ ‎Умри, если меня не любишь ‎Я ломаю руки, я ломаю губы ‎Я ломаю ‎Твоё тело насквозь ‎Умри, если меня не любишь ‎Я ломаю руки, я ломаю губы ‎Я ломаю ‎Твоё тело насквозь ‎___________________________ ‎ ‎[1] — Adam Saunders, Mark Cousins «The little Warrior» ‎[2] — The Brass Knuckle Steampunk Sinfonia «Magnificent Machines» ‎[3] — Jean-Michel Blais «passepied» ‎[4] — Infinity Stream «Candle Dance» ‎{ТИТРЫ} — DAKOOKA «Умри, если меня не любишь»