ч.I. Две стороны одной монеты | гл.9

      «Эрвин.»       Леви никогда не замечал, что его голос становится скрипучим, когда он что-то не одобряет, зато Эрвин всегда это замечал. Он вздохнул и поскрёб ногтем подушечки пальцев, от которых никак не удавалось отмыть синие чернила. Они как будто бы въелись в кожу окончательно и бесповоротно. Наконец, он поднял глаза. Леви остановился перед письменным столом и сложил руки на груди:       «Может, расскажешь мне, почему ты ни разу не навестил её?»       «Я посчитал, что раз ты с ней, нужды в моём присутствии нет.»       Она бы его поняла. Она всегда его понимала и в этот раз тоже должна была понять. Другого исхода быть не могло. В конце концов, они оба поклялись отдать сердца за Человечество.       «Ну мне-то ты этот бред не неси.» У Леви была другая перспектива. Эрвин это уважал. Но не сейчас.       «Поскольку вы с Ханжи решили, что ваше место рядом с её постелью, моя нагрузка увеличилась вдвое», его густые брови сдвинулись, он постучал перьевой ручкой по документам, лежавшим перед ним. Леви прищурился: его избирательная проницательность должна была обостриться именно сейчас. Эрвин потёр лоб рукой и устало прикрыл глаза.       «Хорошо, что она выжила», наконец сказал он твёрдым тоном. «В её лице Корпус лишился бы ценного специалиста.»       «Что… Да что ты опять несёшь?»       «Благодаря капитану Крешет и её отряду мы смогли завершить экспедицию, выполнив все поставленные задачи. Она действительно…» Ком подкатил к горлу внезапно, ему показалось, что он вот-вот закашляется. Но подавив секундную слабость, Эрвин всё-таки выговорил: «Героиня.»       Звучало это нелепо. Также нелепо и тошно, как речь, которую он произносил почти полтора года назад перед нестройными рядами гражданских, отправленных Верховным Советом на освобождение Стены Мария. «Героическая дрянь» — как назвал бы это Леви, но почему-то только хмуро промолчал.       «Эрвин», Леви посмотрел в сторону, на подоконник. «Крешет ведь была рядом с тобой всю экспедицию, да?»       «Да.»       «А эта последняя цель?..»       В кабинете стало душно. Эрвин поднялся из-за стола и подошёл к окну.       «Мы должны были добраться до замка Бран, забрать ценные бумаги и передать их Совету», он откинул крючок и толкнул скрипнувшую раму, стёкла задрожали.       Этот вопрос должен был прозвучать однажды. Почему эти двое вечно заставляли его оправдываться? Всё, что он делал, было во имя Человечества, мира без иллюзий и без титанов. Будто они здесь все были не заодно.       «И что?»       «Совет нам благодарен.»       Свежий воздух ослабил напряжение в груди. Эрвин посмотрел на небо, оно показалось ему бесцветным — белёсым, слегка сероватым. Хотелось помассировать виски, чтобы прогнать зарождающиеся вспышки головной боли, но он сдержался.       «Подтереться могут своей благодарностью», выплюнул Леви в привычном тоне. «Ты нашёл что-то?»       Эрвин покачал головой:       «Мелочи.»       «Так мы ещё и зазря людьми рискнули?»       Кулак сжался сам собой, Эрвин поднял руку и заставил себя его разжать. Снова посмотрел на пальцы, испачканные чернилами, почему-то на секунду показалось, что они не синие, а бордовые. Он поморщился, затем надавил на переносицу и отпустил.       «Мне нужно закончить отчёт», выдохнул он. На самом деле просто хотел остаться один.       «Тебе нужно поспать.»       Он резко обернулся. Взгляд Леви был мягче, чем когда он допрашивал его про неё. Неожиданное снисхождение, которое он не заслуживал.       «Выглядишь как труп», добавил Леви.       Воздух встал поперёк горла. Эрвин едва удержал спокойное и решительное выражение на своём лице. Вся тяжесть, преследовавшая его последние годы, вдруг показалась невыносимой настолько, что плечи заныли. Он опустил глаза.       Леви ещё немного посмотрел на него, а потом развернулся и подошёл к двери.       «Присмотри за ней», вдруг остановил его Эрвин. Сам от себя не ожидал. Вырвалось.       Леви обернулся, и его внимательный взгляд опять вызвал у Эрвина неприятную резь в груди, от которой хотелось избавиться как можно быстрее.       «Это приказ», показалось, что это смягчит боль и вернёт прежнюю решимость. Так и случилось. «Любой ценой» — это были её слова.       «Ясно», ответил Леви и вышел из кабинета.

***

      «С этого дня на мне лежит ответственность за каждого, кто носит плащ с эмблемой крыльев.»       Голос Эрвина эхом разносился по плацу. Среди присутствующих были не только солдаты, но и вступившие в Разведку после падения Стены кадеты и выбракованные беженцы. Из-за этого строй больше напоминал толпу.       «Разведкорпус — это не просто часть армии. Это меч Человечества. Когда остальные защищаются — мы нападаем. Когда другие сомневаются — мы идём вперёд.»       Леви кое-как разыскал среди собравшихся Крешет — из-за роста ориентироваться в этом сборище было практически невозможно, а капитан стояла почему-то на отдалении. На лице у неё застыло мрачное выражение, ей как будто было тошно, хотя назначение Эрвина Командующим было как раз тем, чего они оба хотели.       «Сегодня мы стоим на грани: Стена Мария захвачена титанами. Они уже отняли у Человечества будущее. Мы не можем позволить им вырывать у нас и настоящее!»       Он встал рядом и посмотрел на спины, скрывающие от него помост с горящими по краям факелами. И пока Эрвин продолжал нести свою героическую дрянь, обратился к Крешет:       «Они действительно собираются отправить обычных людей отбивать Стену?»       Она перестала напряжённо смотреть вперёд, закрыла глаза, вздохнула и провела ладонью по лицу. В этот раз не стала даже скрывать отпечаток разочарования. А ведь недавно защищала этих гнусных аристократов.       «Видимо, да.»       «Не могли придумать выхода подерьмовее?»       Ещё один вздох. Костяшки её пальцев случайно задели его руку. И ощущение прикосновения пробежало по всему телу. Внезапно стало не до аристократической подлости.       «Сейчас, как никогда раньше, нам необходимо сплотиться и нанести удар. Объединить усилия в борьбе против главного врага Человечества!»       Леви осторожно дотронулся пальцем до тыльной стороны её ладони, но тут же убрал. Его мозолистые руки были полной противоположностью её. Возможно, потому, что Крешет чуть ли не единственная из всего Корпуса носила перчатки во время тренировок и экспедиций. Внутри закрутилось привычное раздражение и недовольство. Они были слишком разные. Слишком далёкие друг от друга.       «Мы в аду, Леви», она вдруг взяла его за руку сама и сжала, он вздрогнул, повернулся к ней, пытаясь что-то разглядеть в её лице. Но Крешет снова смотрела только вперёд. «И он никогда не заканчивается.»       Спустя несколько месяцев правительство действительно отправило большую часть беженцев на штурм. Туда попали и молодые, и зрелые, и пожилые. Всё это под названным впоследствии «героическим», командованием Эрвина Смита. УПМ не то что на всех не хватило, даже просто подготовить такое количество солдат за такой короткий промежуток времени было невозможно. От лицемерия тошнило чуть ли не сильнее, чем от осознания, в какую мясорубку попали больше ста тысяч человек.       Победить голод частично удалось, но вот настроения в народе начали стремительно меняться. Военной Полиции даже пришлось подавить несколько бунтов. Не менее «героически», разумеется. Позже, правда, появились разночтения: кто-то говорил, что мятежи — дело рук каких-то проходимцев из Подземного города, а не уважаемых граждан с поверхности, а кто-то — что их не было и вовсе, а обратное — слухи и сплетни. Газеты буквально одним днём вернулись к пересказыванию местных новостей и перемыванию косточек знаменитым актрисам и танцовщицам кабаре.       Леви приметил сидящую у большого дерева напротив казарм Крешет, ещё когда возвращался с тренировочного полигона. Свободного времени было немного, но он привёл себя в порядок и снова спустился во двор.       На руке у неё была надета большая перчатка, напоминающая рукавицу, с кольцом, от которого тянулись две кожаные полоски к лапкам скачущего по траве ястребёнка. Его серый пух уже сменился на длинные коричневые перья, а грудь с чёрными крапинками окончательно побелела; выражение морды, впрочем, осталось таким же идиотски-любопытным, особенно когда он поворачивал голову и пристально смотрел одним жёлтым глазом. Крешет проводила с этим птенцом чуть ли не бо́льшую часть своего свободного времени, чем вызывала у Леви смутную неприязнь к животному, которую он никак не мог себе объяснить, поэтому просто игнорировал — и чувство, и питомца.       «Эрвин теперь решил сгнить в своём кабинете?» Леви сел у большого корня рядом с Крешет. Она пожала плечами:       «Его-Героическое-Командование не допускает идеи о сне и отдыхе, пока мы не разберёмся с текущими проблемами, к сожалению.»       «Эта дрянь становится только дряннее, сколько ни разгребай.»       «М-да. Будем надеяться, что титанов победит бумажная работа», она задумчиво откинулась на ствол дерева и посмотрела куда-то в сторону штаба. «Я не помню его таким. Хотя… Может быть, он всегда был чем-то вроде этого? Не понимаю.»       В определённой мере Леви было любопытно узнать, каким был Эрвин, которого помнила она. Этот человек, за котором он пошёл без сожалений, всё ещё казался ему таинственным и впечатляющим. От него невозможно было отвернуться, его приказы хотелось выполнять беспрекословно. Но у Леви хватало выдержки, чтобы задавать вопросы, пусть иногда ответы и были недоступны его пониманию. Однако по напряжённому выражению Крешет было ясно, что что-то не так.       «Беспокоишься?»       Она тут же надулась и стала похожа на нахохлившегося воробья, накрытого листом, в своём зелёном плаще.       «Ну беспокоюсь. Я же не бесчувственное чудовище», наконец бросила она, как если бы ей нужно было защититься от нападок. «За ребят тоже. Из-за сокращения… Мы теперь все в отряде планирования. Так что да. Я — беспокоюсь. И что?»       Леви хмыкнул и удовлетворённо цокнул языком, уголки его губ едва заметно приподнялись:       «Ничего.»       «Ты делаешь это лицо», проворчала она, прекрасно справляясь с ролью негодования. Он сощурился и вложил в вопрос всю свою язвительность:       «Какое лицо, Крешет?»       Она покачала головой, поджала губы, а потом сильно ткнула его в плечо кулаком.       «Я хотя бы не отрезаю половину картошки, когда чищу её», усмехнулся он, перехватив её руку, прежде чем она могла бы повторить своё нападение.       «Ну…» Крешет мотнула головой, чтобы откинуть кудри, упавшие на лицо. «Я довольно плоха в дежурстве по кухне. Эрвин знает, поэтому обычно не ставит меня туда в наряд.»       «Тогда чего в этот раз поставил?»       «Я сама попросила.»       «Зачем?»       Она подняла подбородок, и её глаза лукаво блеснули:       «Для разнообразия.»       Вот оно как. Крешет, которая, пользуясь своим положением, из обязательных нарядов обычно получала патрули или дежурства по архиву, полдня маялась с ним на кухне, выражая высшую степень неудовольствия от происходящего. Они несколько раз цапались по поводу её удивительной некомпетентности — Леви вообще впервые видел человека, который не умеет чистить овощи. А когда к ним заглянул Захариус и что-то сказал про запах жареного, получил мыльной губкой в лицо. «Ненормальная», снова заключил Леви, но слова не сказал, хотя больше всего хотел её выгнать, чтобы просто не мешала.       «Для разнообразия ты можешь уморить весь Корпус голодом.»       «Это несложно в текущих обстоятельствах. Мне даже не придётся стараться», она беспечно махнула рукой и подозвала ястребёнка, насвистев что-то.       Трое новобранцев из второго боевого подразделения вывалились с крыльца казармы, как из упавшего мешка с яблоками. Они явно опаздывали на тренировку, поэтому натягивали УПМ прямо на ходу.       «В этот раз рекрутов больше», отметил Леви, провожая взглядом безнадёжно отстающего парня ростом чуть ли не с Эрвина. «Какие-то сопляки из Гарнизона переметнулись.»       «Даже в Обществе недовольны тем, что Совет отправил простых людей за Стены. Все понимают, зачем это нужно было на самом деле», она скорчила обиженную физиономию, когда птица отказалась припрыгивать к ней по первому требованию. «Видел эту девочку? Ив Цвай. Она аж из самой Военной Полиции перешла.»       «Которая постоянно с кислым лицом?»       «Ну да… Её можно понять, после столицы в Разведке… довольно печально.»       Леви наморщился. По сравнению с Подземным городом пребывание в Разведке было более, чем сносным. По крайней мере, не приходилось из раза в раз искать, что поесть и где добыть денег на повседневные нужды. Сдохнуть в глотке титана, конечно, не самое милое дело, но при определённом рассмотрении разве что немногим хуже, чем получить шило в живот во время уличной потасовки. Всем столичным тунеядцам стоило бы хоть раз спуститься туда на экскурсию, чтобы посмотреть, на чём именно стоит их благословенная Митра.       «Ничего. Привыкнет», фыркнул он.       «Если выживет», у Крешет на этот счёт имелось, как обычно, своё мнение, которое, очевидно, хорошо сочеталось с её благородной мордашкой. Но вместо того, чтобы высказать его, она заметила другое: «Я к тому, что может быть, Разведкорпус теперь не просто “самоубийцы в зелёных плащах”.»       Звучало лучше, чем было в действительности. Крешет посвистела ещё раз, привлекая внимание ястребёнка, и плавно подняла, а затем опустила руку.       «Что ты делаешь?»       «Дрессирую. Он должен забираться и сидеть на перчатке. Дай руку», она сняла рукавицу и быстро натянула на его ладонь, потом вложила кусочек мяса из мешочка на поясе. Леви нахмурился, но трату курятины на бестолковые затеи решил в этот раз не комментировать. Крешет снова посвистела, ястреб, наконец, повернул в их сторону голову. «Теперь протяни и приоткрой ладонь, он должен сам подойти.»       Леви послушался, но в голове при этом возник подкатывающийся к локтю апельсин, деревянные коробочки с чаем, которые она привозила из увольнения для него, и это её подзывающее движение вместе со свистом. Его брови сдвинулись к переносице, он перевёл на неё острый взгляд.       «Постой, то есть ты… меня тоже… Крешет… А ну, иди сюда», он всё-таки зацепил её свободной рукой за чёрную кудряшку и дёрнул на себя.       «Ай… Ты что делаешь? Леви!» Она подалась за его движением и вдруг очутилась очень близко. Он на это не рассчитывал. Он вообще не подумал, что будет делать, если она не станет сопротивляться. В удивлённо распахнувшихся глазах показалась волна, разбивающаяся о камень. Только такой синей воды он никогда не видел. Её взгляд метнулся от одной стороны его лица к другой, а губы слегка приоткрылись. Леви почувствовал, как неосознанно зарывается пальцами в её волосы у виска. Она моргнула несколько раз, а потом опустила глаза. Захотелось её тепла, как когда они ночевали вместе, чтобы она смотрела на него. Чтобы это имело значение. Он подвинулся немного ближе и почувствовал томление в груди, будто что-то дёргало его за ниточки. На секунду она оказалась не такой далёкой — руку протяни и… станет его…       Но в этот момент что-то ударило Леви по щеке и вцепилось в плечо, он дёрнулся назад и сбросил глупую птицу. Ястреб спрыгнул на перчатку, открыл клюв и издал скрежещущий звук, распахнув крылья. Леви собирался раздражённо отбросить его в сторону, желательно головой об землю. Но Тали ухватила его за запястье.       «Подожди…» Она осмотрела перчатку и место под ней. «Он съел всё. Из твоей руки.»       «И что ты этим хочешь сказать?» Злость на безвозвратно упущенный момент вскипела мгновенно. Но Тали улыбнулась, и это стёрло всю досаду, как не было.       «Не знаю», она пожала плечами. «Эрвина он терпеть не может.»       Что-то уже было его. Возможно, этому не требовались доказательства. Глупая птица потёрлась клювом о его палец.       «Командующий Смит, ты что, пьян?» Эрвин оторвался от бесконечного отчёта, чтобы увидеть, как Тали скривилась, глядя на початую бутылку бренди на краю его стола. В голове с самого утра шумело, поэтому он даже не заметил, как она вошла.       «Я…» Его голос был охрипшим и невнятным. «Просто устал.»       Он бросил взгляд на бумагу перед собой и понял, что его почерк представлял череду неровных чёрточек и каракуль, расплывающихся по краям.       «Если ты устал, иди спать», строго сказала Тали. «Почему ты тут пьёшь в одиночестве?»       После падения Стены Мария, официального назначения на пост Командующего Разведкорпусом, череды бессмысленных для продвижения дальше за Стены экспедиций и тонны бумажек, которые приходилось читать, подписывать и заполнять, ему казалось, что он тонет. Несмотря на ежеутренние упражнения на плацу, у него начала болеть спина и, как следовало ожидать, голова. И когда это перестало быть выносимо, он достал подаренную кем-то из благородных патронов бутылку, пылившуюся в шкафу. Алкоголь не ослабил, но притупил боль.       «Это помогает сосредоточиться», почему-то захотелось хоть как-нибудь оправдаться. Тали не пила никогда. Даже на всеобщих попойках в кадетке она оставалась тем, кто следил, чтобы веселье не вышло за пределы их группы и не дошло до инструкторов. Ручка в руке Эрвина затряслась, когда он понял, как глупо это звучит.       «Врёшь ты всё так же нескладно», Тали подошла ближе, села на край стола и заглянула в его бумаги. «Эрвин, ты боишься?»       Обычно он не был вспыльчивым, но усталость, алкогольная дымка и неведомые закорючки на бумаге, заставляли разочарование бурлить в нём. Постоянные беспочвенные требования отчётов от Верховного Совета, сокращённое финансирование, запреты на исследования, идиотские миссии от аристократов, которых он ненавидел, но был вынужден удовлетворять запросы, чтобы прокормить Разведку, завеса тайн, которая становилась только гуще, плодящиеся вопросы без ответов… С чего бы ему было бояться? Он был зол.       «Нет», сдержанно ответил он. Ручка затряслась сильнее. Тали теперь тоже вечно пропадала где-то ещё, а не сидела у него под боком над картами. После падения Стены Мария работы у неё и её геодезического отряда стало значительно меньше.       «Эй, Эрвин», её голос прозвучал мягко, ладонь накрыла его руку, заставив её перестать дрожать. «Посмотри на меня.»       Он на секунду задержал дыхание, а потом поднял голову. В синих глазах отражался взгляд человека, которого медленно сводили с ума. И он был его.       «Мир без иллюзий», повторила она привычную, как детская считалочка, фразу и ободряюще сжала пальцы на его руке. «Любой ценой.»       Ощущение, что он стоит на краю пропасти, отступило и сменилось чудовищным изнеможением. Эрвин сделал глубокий вдох и выпустил ручку. Подушечки пальцев свело.       «Да», выдохнул он. Поверхность недопитого бренди в стакане пришла в движение. Но стоило посмотреть на него, как Тали ловко отодвинула бокал в сторону.       «Знаешь, что нужно Разведке?» На её лице появилась озорная и вместе с тем тёплая улыбка. «Командующий в ясном уме и твёрдой памяти.»       «Да. Ты права.» Отчёт на столе показался немного более разборчивым, он хотя бы больше не расплывался. «Прочитаешь?»       Тали взяла документ, сосредоточенно поводила по нему глазами. Явно была предпринята попытка разобрать написанное.       «Не-а. Не думаю», она сдалась. «Уверена, командование решит, что это какой-то шифр.»       «Поверить не могу, что становлюсь небрежным», Эрвин провёл рукой по волосам, а затем с шумом отодвинул стул и подошёл к окну. Спина заныла с новой силой, он попытался размять мышцы. Небо затянуло тучами, во дворе стояла непроглядная темнота. Видимо, он засиделся допоздна и пропустил даже ужин.       Разочарование накатило с новой силой. Ему-то казалось, что, став Командиром Разведки, он сможет сделать куда больше. Что теории отца сразу же найдут подтверждения в архивах и в поле.       «Тебе нужно отвлечься.»       Как будто бы это было легко. Иногда Эрвину казалось, что его мозг просто не способен думать о чём-то, кроме Разведки, Стен, титанов за ними, втыкающих палки в колёса, аристократов и недостатке снабжения.       «Нет времени отвлекаться», в его голосе промелькнуло привычное напряжение. Тали вздохнула.       «Помнишь, как мы сбегали из кадетки в рощу, когда никто не следил? Там ещё была такая гигантская дыра в заборе.»       Эрвин обернулся и посмотрел на Тали через плечо. Воспоминания о беззаботных днях в кадетском училище немного ослабили узел в его груди. Это было обычно по вечерам, они брали с собой фонарь и всегда переживали, что керосин закончится раньше, чем они вернутся. Точнее, он переживал. Тали была занята тем, чтобы отыскать новый маршрут, которым они ещё не ходили.       «Да. А теперь мы застряли здесь с этой бумажной волокитой и политической ерундой», он снова запустил пальцы в волосы и слегка помассировал голову.       «Тогда было весело. Ты вечно говорил, что это небезопасно, но всё равно шёл со мной.»       «Ты говорила, что мы будем собирать землянику, а в итоге я только и делал, что пытался не отстать от тебя.»       «Какая земляника, Эрвин?» Бровь Тали приподнялась, и она насмешливо фыркнула. «Я похожа на человека, который будет копаться в грязи?»       «Стоило задуматься над этим, когда ты отмахнулась от предложения взять корзинки.»       Они оба усмехнулись. Складка между бровями Эрвина разгладилась, в голове потихоньку прояснялось, ностальгическая улыбка сама собой приподняла уголки его губ.       «Это было глупо и самонадеянно», покачал головой он. «И посмотри, где мы теперь.»       «Ну… Мы закончили лучше, чем тот парень, который повесился в чаще.»       Неожиданная вспышка: безвольно висящее на ветке большой ели тело в форме кадетского корпуса, слегка покачивающееся от ветра, приступ тошноты, зловещий вороний смех и Тали, которую пришлось оттаскивать от этого места, потому что она встала там как вкопанная и не могла отвести взгляд от висельника.       Больше они в ту рощу не ходили. Да и дыру в заборе быстро заделали.       «Я имею в виду…» Тали продолжила как ни в чём не бывало. «Может быть, нам стоит прогуляться? Развеяться от "всей этой бумажной волокиты и политической ерунды", знаешь?»       Это звучало соблазнительно. Но более циничная и разумная сторона подсказывала Эрвину, что лучше остаться в кабинете и хотя бы привести в порядок документы. Он взвесил свои возможности.       «Не стоит», наконец, ответил и снова посмотрел на мрачный, едва различимый пейзаж за окном.       «Ты уставший и пьяный», Тали спрыгнула со стола, подошла к нему и аккуратно зацепила его за подвёрнутый рукав на правой руке. «И сейчас уже почти полночь. Пойдём, Командующий Смит, короткая прогулка ещё никому не вредила.»       Когда она так делала, ей было невозможно сопротивляться. Или алкоголь сделал его более податливым. Он нехотя кивнул, взял со стула свой плащ и спустился с ней на первый этаж штаба. Там они нашли керосиновую лампу и вышли на крыльцо.       Шуршание листвы и усиливающийся стук капель по крыше говорил о том, что сделали они это слишком поздно.       «Вот дрянь», Тали сложила руки на груди и поморщилась. Это слово было новым в её лексиконе, и Эрвин знал, от кого она его подцепила. Он поставил лампу на перила и покачал головой.       «Ну конечно», рука сама собой нащупала в кармане портсигар — ещё один подарок от тех, кого он презирал. И тем не менее он достал папиросу и поджёг её дешёвой спичкой. Горький дым коснулся языка, прокатился по нему, как наждачкой. Он снова тонул в разочаровании и вине. Столько разведчиков погибло за Стенами под его командованием. И всё за ничего. А может быть, Эрвин Смит всегда был просто неудачником?       Тали следила за его действиями, но не пыталась остановить. Понимала, что без толку.       «Когда мы с Леви возвращались, было терпимо», она пнула небольшой камушек, лежавший на ступеньке, и тот вылетел под струи воды. Конечно, теперь их всегда было двое. Только ленивый об этом не сплетничал. А Эрвин снова остался позади. Облачко дыма не спешило растворяться во влажном воздухе. «Погода меняется.»       Что-то незнакомое шевельнулось в его груди, но он был слишком утомлён, чтобы разбираться.       «Да. Меняется», бесцветно согласился он с ещё одной затяжкой.       «Это к лучшему», вдруг сказала Тали. Эрвин сдвинул на неё холодные, голубые глаза. «Теперь у нас нет шансов наткнуться на ещё одного висельника.»       Она изо всех сил старалась приободрить его, но ничего не выходило. Эрвин сделал ещё несколько затяжек, пытаясь свыкнуться с отвратительным вкусом табака, но сдался. Тлеющая папироса полетела под дождь.       «Попытаюсь поспать, как ты и сказала», монотонно произнёс он, развернулся и толкнул дверь, сделав шаг в тёплое и сухое помещение.       «Эрвин.»       Он обернулся. Их разделял порог штаба, и жёлтая полоса тусклого света освещала замершую снаружи фигуру Тали. Она выглядела заметно погрустневшей.       «Спокойной ночи», сказала она и попыталась улыбнуться, но стала ещё тоскливее.       Внезапный грохот. Сверкнувшая молния обдала пространство холодной вспышкой. И на мгновение на месте его подруги возникло безвольно висящее тело в военной форме. Эрвин моргнул, чтобы отогнать жуткое видение. Пить действительно не стоило.       «Доброй ночи», ответил он и твёрдо решил вернуться в свой кабинет.