ч.II. Сломанные копья | гл.3. Экспедиция №43

      Крешет,       Выезжаем на заре, как обычно. Когда это письмо дойдёт до тебя, мы уже будем в пути к Тросту.       Вчера пришлось отложить совещание из-за дождя и потому что Эрвин куда-то подевался. Мы нашли его стоящим под ивой. Смотрел в небо и мок, как дворовая собака. Да ещё с этим его пафосным лицом. Будто это не вода, а кто-то ссыт с облаков.       Мне теперь ещё соплякам, которых предложил Захариус, сопли вытирать. Видела бы ты их лица, когда им объявили, что я теперь их командир. Один чуть не расплакался, другой явно наложил в штаны, будто титана увидел. Младшие офицеры. Я думал, из них хоть какой-то толк выйдет.       Леви

⊱༻ ♞ ༺⊰

      Леви нашарил взглядом широкую спину Эрвина в самом начале колонны — он восседал на своей белой лошади, неподвижный, как и во все прочие выезды за Стену. Над его головой нависал герб Розы, острым концом указывая на светлую макушку. Вместо Крешет по правую руку от него теперь сидел Захариус, и тем не менее ощущение упрямого одиночества, исходящего от Командующего, только усилилось. Леви подтянул удила, потому что чёрная кобыла под ним нетерпеливо переступила с ноги на ногу уже в который раз. Лошадь Крешет перешла к нему по принципу надёжности, но оказалась такой же своенравной и непредсказуемой, как её бывшая хозяйка: сначала отказывалась принимать из рук Леви угощение и поворачивалась к нему задницей всякий раз, когда он приходил на конюшню, а потом ни с того ни с сего сорвала и сжевала платок, который он повязал на голову, чтобы не испачкать волосы, когда чистил её. Он, естественно, сразу назвал животное «капризной скотиной», после чего между ними установилось полное взаимопонимание.       Ожидание выезда за Стены затянулось, пока офицер у ворот проверял какие-то бумаги. Дрянная бюрократия, не менее бесполезная, чем сами офицеры Гарнизона с пропитыми, красными лицами. Хотя, по правде говоря, таких слегка поубавилось после Падения Стены Мария, а перед воротами Троста выросли какие-то невнятные укрепления и пушки, которые, может быть, и могли замедлить одного титана, но против даже пары были ни на что не годны.       Вокруг разведчиков уже собралась немалая толпа. Леви никогда раньше не оказывался так близко к краю построения, но в этот раз его отряду доверили сопровождать блок снабжения и специалистов-естествоиспытателей. Хотя он сам предпочёл бы быть где-то поближе к Эрвину. Зеваки разглядывали их, как диковинных, и перешёптывались. Обрывки разговоров доносились и до Леви, но он намеренно заставил себя их игнорировать. В очередной раз что-то про похороны, налоги и Сильнейшего Солдата Человечества. Казалось, что раньше недовольных было заметно больше. Его размышления прервал человек с тростью, который неловко доковылял сильно ближе к колонне, чем остальные, и никто его не остановил.       «Мария-веди́!» Громко сказал он, приложив ко рту культю с отсутствующими пальцами. У человека были пепельно-седые волосы, уродливый шрам через половину лица и затуманенный глаз, явно незрячий. Леви сделал вид, что и этого не услышал, но прямо перед ним Ханжи вдруг повернулась и, помахав рукой, задорно ответила:       «Мария-ведёт!»       Выглядела она при этом по-идиотски воодушевлённой.       «Это ещё что?» Хмуро поинтересовался Леви. Ханжи повернулась к нему через плечо:       «Матиас? Ты его не замечал? Он всегда приходит провожать. Говорят, старик ещё в первой экспедиции участвовал, и его еле за Стены обратно дотащили. У него баллон с газом в руках взорвался.»       «Первой?» Рем Красс, явно заскучавший от бесконечного ожидания, был готов ухватиться за любую нить разговора, просто чтобы скоротать время. В этом они с Ханжи стоили друг друга — оба неуёмные, неготовые посидеть на месте, если совсем уж нечем заняться.       «Ну после того, как Разведкорпус снова сформировали. Я не уверена, но вроде кто-то из ветеранов говорил, что это лет двадцать назад было. А до этого в Митре постоянно то пожары бушевали, то мосты обваливались. Там вроде как даже каких-то саботажников казнили, но не помогло. И как только Разведку снова собрали — всё прекратилось.»       «Потому что Мария сердилась, что эти титаны в камзолах Разведку упразднили», один из старших офицеров снабжения погладил усы. «У неё к нам всегда особое отношение было. Помогает она нам или что… Но каждый раз, когда разведчикам запрещают выезжать за Стены, в столице случается переполох.»       «Так вот, при чём тут “Мария-веди”!» Ханжи выглядела так, будто открыла тайну титанов и шагу за Стену не сделав. Офицер снабжения только рукой махнул.       «Это старое приветствие. Мы так уже не здороваемся почти, но раньше что-то навроде такого клича было у Разведкорпуса. На удачу. Своих по нему отличали тоже.»       Леви медленно выдохнул. Снова эти культисты. Его они раздражали ещё в Подземном городе: вместо того, чтобы заниматься делом, ходили по улицам в своих грязно-серых робах и несли чушь про дар небес и Святую Троицу, которая всех спасёт, если держаться за руки и молиться. Кенни как-то рассказывал, что раньше таких быстро порешали свои же из катакомб, а потом он кровожадно усмехнулся и сказал: «хорошая была традиция».       Над воротами гигантский колокол пришёл в движение.       «Всем приготовиться!» Голос Эрвина разнёсся над колонной с первым ударом. Механизм, поднимающий ворота, затрещал, и каменная пластина с гербом медленно поползла вверх. «Начинаем сорок третью экспедицию за пределы Стен! Вперёд!»       Рванувшие с места лошади были похожи на неостановимый поток горной реки, срывающейся с обрыва. И грохот от копыт поднялся такой же. Ветер за Стенами казался холоднее, чем внутри, и несмотря на сжимающее грудь чувство, дышалось легче. Каждый раз всё происходило одинаково, и тем не менее Леви услышал чей-то восторженный крик. В мартовскую экспедицию таких было больше из-за рекрутов, ещё не успевших столкнуться с титанами.       «Красс, строй держи», проворчал он, когда лошадь разведчика начала обгонять его. Тот увлечённо пялился в небо, будто впервые видел.       «Красиво же, капитан!» Отозвался Рем. «Совсем не как дома!»       Леви никогда не думал, что услышит, как кто-то называет смердящие каналы и тёмные, узкие улочки “домом”, поэтому сначала фыркнул, а потом покачал головой, подавляя желание улыбнуться. В этот раз выезд ощущался иначе: необъяснимая сила не так сильно тянула его вперёд, вслед за зелёными плащами с крыльями. Почему-то теперь он, наоборот, почувствовал, будто оставил что-то… «Может быть, забыл?» — была его первая мысль, но он быстро её отбросил. Об этом стоило задумываться потом, а не сейчас. Сейчас позади него скакал отряд, который не успел ещё нормально сработаться между собой, но за который он теперь нёс ответственность. Леви на секунду обернулся, чтобы оценить строй, увидел удаляющиеся Стены и твёрдо решил, что должен обязательно за них вернуться.       До первой базы в небольшой деревне добрались почти без потерь на правом фланге, хотя левый основательно помяло, и трёх отрядов из десяти недосчитались. Формация Эрвина показывала результат. Но Леви терпеть не мог быть запасным, поэтому разыскал Командующего сразу после остановки и маячил за его плечом до вечера. А на закате сам отправился в дозор.       У небольшого костра, рядом с покосившейся оградой сидел Рем, а перед ним на плаще располагались баллоны с газом и распотрошённый УПМ. Мальчишка возился с эмиссионным устройством и отвёрткой.       «Что ты делаешь, Красс?» Леви сел напротив на кое-где поросшее мхом бревно. Рем поднял на него глаза, а потом зажал пальцем трубку, через которую подавался газ в турбину, и снова принялся за болты.       «Пытаюсь понять, как оно работает», с почти детской пытливостью он открутил крошечный винт на железной коробочке, и трубка упала на плащ. Леви нахмурился.       «Когда сломаешь, от титанов будешь на собственной дерьмовой тяге убегать?»       Рем пожал плечами и продолжил заниматься тем, чем занимался, не обращая внимания на брюзжание капитана. Стоило его остановить. Не то, чтобы Леви так рьяно следил за исполнением устава, но если титаны нападут неожиданно, времени на возвращение УПМ в рабочее состояние, у мальчишки не будет. С другой стороны, своим любопытством он напоминал одновременно и Изабель, и Ханжи. Наверное, все в Разведке просто обязаны были быть чем-то увлечены, иначе их бы так не тянуло за Стены.       «Разве не странно, что его изобрёл один знаменитый мастер столько лет назад, а мы до сих пор не знаем, как именно оно устроено?» Рем продолжал раскурочивать коробочку. Для этого ему пришлось применить силу.       «Это дело техотдела.»       «Их дело — наше возможное преимущество, разве нет?» Коробочка хрустнула в его руках, из неё вывалилась сломанная пружина и пара металлических шестерёнок. «Ой.»       «О чём я говорил», Леви скорчил суровую гримасу, а Рем — виноватую. «Не трогай УПМ.»       «Есть, капитан», не слишком воодушевлённо отозвался мальчишка и начал собирать УПМ обратно, чтобы отнести его техникам. Леви покачал головой и посмотрел в сторону леса за оградкой. Утром им предстояло пересечь его и выйти к местной церкви, где хранилась приходская книга и ещё какие-то документы, которые необходимо было вернуть за Стены.       «Его, кстати, звали Анхель Аалтонен», вдруг добавил Рем, сгребая баллоны в охапку.       «Кого?»       «Мастера, который изобрёл УПМ», его лицо чуть ли не сияло гордостью, он сделал шаг в сторону от костра. «И он был из наших. Такой же подземной крысой, как мы, капитан.»       Леви покачал головой. То, как Рем цеплялся за хотя бы призрачную связь с Подземным городом, вызывало невольную мягкость, но сам он ничего подобного не чувствовал. Подземелья перестали быть для него “домом” в момент, когда он осознал, что Кенни никогда не вернётся в лачугу. Долгое время мрачные улицы были враждебными и жестокими во время одиноких скитаний в попытках выжить. Он бродил по ним, как по тёмному лесу, не хуже отбившегося от стаи волчонка. А потом встретил Фарлана и Изабель, которые больше всего на свете хотели выбраться наружу, и они стали для него лучиком, каких очень не хватало под землёй.       Удивительно, что немногое изменилось для него с тех пор, как он вступил в Разведкорпус.       «Крысы так не летают, Красс», сказал Леви удаляющейся спине разведчика с крыльями на плаще. «Крысы из сточной канавы не летают, как птицы.»       Отряду Леви поручили контролировать южную просеку в лесу колоссальных деревьев. Через него должны были пройти отряды командования и естествоиспытателей. По наблюдениям Ханжи титаны в основном прибывали с юга, но рассредоточивались и двигались к Стенам с разной скоростью, какую позволяло несуразное строение их тел. С приближением людей даже те, что вели себя неповоротливо и лениво, всегда оживлялись. Лес, с одной стороны, позволял гораздо больше пространства для манёвров и обороны, а с другой, мешал заранее распознать угрозу. Эрвин экономил время в пути. Как выяснил Леви, лишний час за Стенами существенно увеличивал траты ресурсов Разведкорпуса, а этого они себе позволить не могли по многим причинам. Его риск был оправдан. Они быстро зачистили коридор и расположились по обеим сторонам на ветвях прислушиваясь. Казалось, все они даже дыхание задержали, чтобы не пропустить угрозу. Не помогло.       «Дерьмово», подумал Леви и сорвался с ветки вниз. Титан настолько быстро преодолел коридор, что едва ли кто-то мог предусмотреть такое. Его нужно было убрать, пока он не добрался до отряда командования, иначе всё пропало. Леви метнулся между деревьями вперёд, оставляя свой отряд позади. Рем должен был справиться, остальные — тоже.       Чудовище быстро передвигалось на четырёх ногах, игнорируя кусты и мелкие деревья, оно почти ползло по земле, как паук. Сделав пару крутых манёвров, Леви спикировал прямо ему на холку, но дрянь как-то ловко увернулась, сменив направление. Она его заметила и начала беспокойно махать руками в попытках схватить. Такое он уже видел, поэтому без раздумий бросился вперёд, разрубая сухожилия сначала на кисти, потом на локте. Отвратительная горячая жижа брызнула в лицо, и кровь в нём мгновенно вскипела. Не подпустить эту тварь к Эрвину и Ханжи — его цель. Клинки прошлись по плечу, огромные зубы клацнули совсем рядом. Леви пролетел у титана под подмышкой здоровой руки, и она тоже безвольно повисла. А потом прокрутился в воздухе и, наконец, достиг загривка.       Освобождающий выдох — на долю секунды тело стало мягким и голова закружилась, собственная сила показалась опьяняющей. Но он сразу же собрался — нужно было вернуться к отряду. Пролетев несколько полос деревьев, он сначала услышал противное шипение, а потом увидел клубы пара.       «Твою мать», сквозь зубы выругался он. В просеке не было видно ни одного титана, но также не было слышно никакого шума, криков и разговоров. У Леви перехватило дыхание и неприятно сжало горло. Он спустился на землю. «Они же не могли все разом…»       Из горячего тумана показалась одиноко стоящая фигура Рема.       Мышцы лица вдруг стали тяжёлыми, Леви не мог пошевелить даже губами. Постепенно стало видно, что на земле между медленно истлевающими тушами валялось несколько кусков тел, опознать которые удалось бы едва ли.       «Ты… остался один?» Всё-таки выдавил он.       «Ну… да», Рем тоже еле говорил. Его клинки были опущены к земле, он оглядывал место стычки, будто впервые его видел и тяжело дышал. «Какой-то… Пиздец… Капитан… Но мы их… Добили…» Он едва не начал заикаться к концу предложения, а потом и вовсе повалился на колени. «Как-то… быстро всё… произошло.»       Если бы Леви мог сейчас раскромсать ещё какого-нибудь титана, он бы это сделал. Даже испаряться было бы нечему. Но чудовища валялись поверженные, как и люди, сражавшиеся с ними. Всё, что оставалось капитану отряда, это стоять на месте, пока не послышался стук копыт.       Ханжи оценила ситуацию мгновенно и спрыгнула с лошади рядом с ним.       «Забираем тела, какие можно, и уходим. Здесь опасно оставаться», она махнула своим людям. «Леви, слышишь?»       «Слышу», бесцветно ответил он. Нужно было просто собрать, что осталось от тел. Помочь отряду Ханжи. Он делал такое множество раз в предыдущих экспедициях. Но в этот — никак не мог пошевелиться, будто в позвоночник вогнали штырь.       «Леви», рука Ханжи опустилась ему на плечо, он почти не почувствовал этого. И все звуки начали доноситься как издалека. Как-то совсем не верилось, что целый отряд младших офицеров мог вот так одним разом… «Это всё были девианты. Ребята молодцы.»       «А», просто согласился он коротким, невнятным звуком. Это многое объясняло. Наверное, они действительно хорошо сражались, если ни одного девианта не добралось до естествоиспытателей и командования. Вот только они об этом уже никогда не узнают. И он тоже…

⊱༻ ♞ ༺⊰

      Капитан Леви,       Как мило, что кое-что никогда не меняется. Твой Командующий будет мокнуть под дождём, пока кто-то не напомнит, что его большая голова сопровождается остальными органами, которые могут перестудиться. И это «пафосное лицо» означает, что за ним пришли призраки мёртвых, чтобы уточнить детали их безвременной кончины, или что он снова обзывает себя неудачником. В следующий раз оставь его там. Он заслужил вымокнуть до нитки.       Ты постоянно говорил, что мы с ним похожи. Так вот, это чушь. Мы никогда не были похожи. Я совершенно не такая, как он.       В конце концов, я бы никогда не позволила себе глотать слёзы под дождём, пока мои друзья за мной не придут. Так что да, он — неудачник.       И, кстати, передай своему Командующему, что он не может вечно избегать официальных приёмов. С коммерсантами ему как-то договариваться удаётся, так что пусть теперь воспользуется этими навыками в Обществе. Раз своей певчей птички для таких случаев он добровольно лишился.       Леви, я пошлю за тобой Ивела, если ты не вернёшься. Он тебя и из пасти титана достанет, так что лучше приезжай сам. Удачной охоты!       Т.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      Первым воспоминанием Тали было то, как отец катал её на лошади. Она сидела спереди и крепко держалась за гриву, ветер бил в лицо и рвал волосы, её подкидывало от быстрой езды, но ощущение восторга и свободы мешало думать о неудобствах. Лорд Крешет сжимал одной рукой удила, а другой прижимал её маленькое тельце к себе. Если бы не он, она бы давно уже вылетела из седла. Кажется, он смеялся вместе с ней. После рождения Олофрена весь дом пришёл в движение, всё внимание было сосредоточено на здоровье малыша и Леди Крешет, но именно отец приводил Тали к колыбельке новорождённого сына и держал её за руку.       Всё изменилось, когда Тали воткнула острое перо для письма ему в руку, пытаясь защитить книгу, которую Лорд намеревался у неё забрать. Она почему-то была уверена, что фолиант в серебряном окладе принадлежал ей, хотя сама стянула его из закрытой комнаты в семейном архиве. После этого отец перестал проводить с ней время, и его место полностью заняла Леди Крешет со своим строгим воспитанием. С тех пор Тали научилась сама уверенно держаться в седле, вовремя делать реверансы, безупречно танцевать, писать письма красивым и ровным почерком, молчать, когда следует, говорить, что надлежало, и внимательно слушать не только своих собеседников. Но и это не помешало Лорду в один день «избавить её от бремени наследования». Тогда Тали впервые рискнула подняться в его кабинет без приглашения и спросить прямо, за что он так с ней поступает. Её встретили безучастные серые глаза.       «Ты должна доказать, что заслуживаешь носить эту фамилию» — было его единственным ответом.       То, что с её заслугами это не имеет ничего общего, Тали поняла значительно позже. В момент, когда осознала, что за любой проступок Олофрена по всей строгости будет отвечать она, что любое его слово весит значительно больше, чем её, и что ему вообще ничего и никому доказывать не придётся. А ещё, что ему всегда будет позволено больше: например, опаздывать на семейный ужин, на которой он пообещал в этот раз приехать.       Тали не то чтобы донимал голод — эта часть человеческой природы, как и многое другое, в присутствии Лорда ей отказывала — а вот тягостное ничегонеделание и невозможность свободно дышать в тугом корсете раздражали. Она позволила себе разглядывать небо, покрытое тюлевой занавеской и, отвлекаться на мысли о том, что в этом положении она оказалась из-за Командующего Эрвина Смита. И как раз в тот момент, когда Тали перешла к мысленному песочению бывшего друга, двери в столовую распахнулись.       «Господин Олофрен Крешет», церемонно сообщил дворецкий, хотя это было необязательно. В дверях уже появился сначала недосягаемых размеров цилиндр, а потом и сам носитель этого цилиндра в ярко-голубом сюртуке. Тали тут же поджала губы, чтобы не выдать насмешку, и посмотрела на отца — тот только прикрыл глаза. Сюртук был настолько ярким, что казалось, мог заслонить собой небо, если бы находился на улице, его сопровождала белая рубашка и накрахмаленный, чёрный воротник-жабо, который практически повторял волну длинных усов, торчавших в разные стороны. Тали задержала дыхание и думала, что задохнётся, сдерживая смех. Олофрен, как и все Крешет, был сам по себе невзрачным человеком, но носить эту невзрачность с достоинством он не умел, поэтому нанизывал на себя украшения, как на новогоднюю ёлку. Иногда так, что ёлка под украшениями скрывалась полностью.       Заметив Тали, Олофрен просиял, приветливо снял свою шляпу и, не обращая никакого внимания на отца, подошёл к ней, чтобы чмокнуть в щёку.       «Неужели моя дорогая сестра всё-таки сподобилась вернуться домой», с явной улыбкой, невидимой из-под усов, сказал он и похлопал её по плечу, подразумевая, что кланяться ему не надо. «А я уже было подумал, что снова буду выносить всё это в одиночку.»       Тали ничего не ответила, хотя намекнуть брату на то, что рядом с ним все Крешет, предпочитавшие всегда сдержанно одеваться в цветах семейного герба, выглядели, будто ястребов усадили на одну жердь с петухом, очень хотелось.       «Ты опоздал, Оло», сухо процедил Лорд, когда его наследник всё-таки последовал этикету, всем видом показывая, как ему противно это делать, и подошёл к отцу, чтобы поздороваться. «Это неуважение.»       «Ох, не заводи эту шарманку снова, отец», после всех формальностей Олофрен вальяжно устроился на стуле справа от Лорда. Тали тихо вдохнула, сложила руки на юбке и выпрямила спину в надежде слиться с интерьером. Последний раз, когда семья собиралась за этим столом год назад, разговор между отцом и сыном уже звучал не слишком доброжелательно. Но тогда Леди Крешет ещё не оказалась заложницей летней резиденции вдали от столичной суеты, и её присутствие заставляло их обоих вести себя дипломатично. Теперь же напряжение повисло в воздухе, как дымка от тлеющих углей в безветренную погоду. «Без меня бы всё равно не начали.»       «Безответственно думать, что тебя все будут ждать только потому, что ты глава семьи. Это имя, которое ты носишь, не просто украшение, а титул — не игрушка. На тебе лежит ответственность…»       «Он снова за своё», громко прервал Лорда Олофрен и обернулся к Тали. У неё перехватило дыхание, она напряглась всем телом и ещё больше попыталась походить на изящный узор на спинке стула. Но брат не обратил на это никакого внимания. «И представь себе, он делает так каждый раз. Не знаю, как ты, сестра, а я предпочитаю слушать чушь за бокальчиком чего-нибудь покрепче, чем... Что это?» Он скривился, разглядывая напиток в своём бокале. «Гранатовый сок? Этому дому всегда не хватало немного веселья. Присоединишься, Ната?»       Тали смотрела прямо перед собой, и так получилось, что впереди через длинную часть стола, за колеблющимися огоньками свечей находился Лорд. Он был уже совсем не таким устрашающим, как она привыкла его видеть: напротив неё сидел уставший старик, а не величественная фигура, внушавшая уважение и трепет. Видимо, с тех пор как Тали почти перестала отлучаться из штаба, прикрываясь увеличением нагрузки на Разведку после Падения Стены Мария, всё стало гораздо хуже. Тем не менее она только сильнее сжала губы, демонстрируя, что не станет вступать в разговор, пока ей не прикажут.       «Запрещаю», мрачно проговорил отец, едва открывая рот. Олофрен отчётливо фыркнул. «Порядки семьи должен соблюдать даже их будущий управитель. Пока я жив, в этом доме не прольётся ни капли вина. Верность Королю — наш долг, и для этого наш разум должен оставаться незамутнённым.»       «Я не могу слушать об ответственности, верности и долге от человека, который привёл в дом чужого ребёнка.»       Воздух в столовой загустел и стал холодным. Даже если бы сейчас сюда принесли главное блюдо, Тали не смогла бы есть. Её взгляд упал на изысканную фарфоровую тарелку, по ободку которой плясали птички с ленточками в клювах. Она всегда помнила о своём положении в семье и была прекрасно осведомлена о шепотках, которые бродили в Обществе, относительно её происхождения, но ни разу за всю жизнь никто в доме не произносил этого вслух. Тем более, при Лорде.       «Ты забываешься», от этого тона даже у Тали мурашки побежали по спине, но Олофрен продолжал так, будто не слышал.       «К счастью, с памятью у меня всё в порядке, отец. И всё, чему вы с матушкой меня учили, я очень хорошо запомнил. Настолько хорошо, что способен обличить ваши собственные пороки», он театрально поднял бокал с видом благочестивого рыцаря, воюющего за справедливость.       «Довольно. Наталия, оставь нас.»       Тали поднялась из-за стола сразу же, как слуга отодвинул стул.       «Почему, отец? Сам принял её в семью, а теперь выгоняешь, чтобы она не услышала правду? Может быть, причина в том, что ты её боишься?»       На секунду Тали замерла, будто её парализовало. Олофрен делал всё, чтобы задеть Лорда, даже если эти слова были совершенной глупостью. Ей захотелось сейчас же защитить отца от гнусных нападок, но показалось, что корсет впивается в тело, не позволяя не то, что пошевелиться, но даже издать звук.       «Ты не вправе ставить под сомнение мои приказы», голос Лорда был тихим, и всё же слова оставались висеть в воздухе. Олофрен сощурился, а потом посмотрел на застывшую у стола Тали.       «Ната, останься», коротко приказал он. Что-то дёрнулось в ней, ужалило, пробежалось жгучей волной по коже, она немного приподняла голову:       «Милорд», и сделав вежливый реверанс в сторону отца, вышла из столовой. Дворецкий, закрывший за ней дверь, проигнорировал её, хотя в таких случаях полагалось спросить, не желает ли она поужинать в своей комнате. Тали тряхнула головой. Было бы неплохо иметь хоть каких-то союзников в этом большом доме, но с установлением дружбы она пока не очень хорошо справлялась.       Не сказать, что “нападение” брата уязвило её, но… сложно не быть задетой, когда знаешь, что могла бы находиться в месте, где твоё происхождение, каким бы оно ни было, не является темой для обсуждения.       Тали поднялась в свои комнаты, забрала оттуда книгу, которую последнее время часто брала в руки, спустилась по внутренней лестнице в сад и спряталась в дальнем его углу на качелях, окружённых кустами. Между страницами книги были спрятаны письма. Она закусила губу и провела пальцами по неожиданно ровным строчкам. “Я забочусь о тебе, дурёха”. Можно ли было ожидать от него подобной прямолинейности? Можно ли будет ожидать от него подобной прямолинейности снова?       Одно за другим она перечитала все письма, полученные от Леви с тех пор, как оказалась отделённой от него Стеной Сина. А потом вспомнила, как они целовались в последний день её пребывания в штабе. От тех поцелуев кружилась голова, она чувствовала себя такой лёгкой рядом с ним, что казалось, за спиной отрасли настоящие крылья. С самого его появления в Разведкорпусе всё изменилось, пусть она не хотела этого признавать. Всё изменилось для неё. Смогут ли они встретиться снова? Экспедиции всегда были рискованными. До Падения Стены Мария в них отправлялись всего два раза в год в летний период, но после Трагедии выездов стало в два раза больше. Много раз они с Эрвином обсуждали возросшие в связи с этим риски, но Командование и, стоящий над ним, Совет спать не могли спокойно, пока все документы и реликвии не будут возвращены их благородным обладателям. Раньше они требовали постоянную базу за Стенами, теперь — возвращения территорий за Марией. С одной стороны, возможность обследовать владения чиновников, священников и аристократов играло им с Эрвином на руку, с другой — они оба считали потери и за год с лишним никак не приблизились к разгадке. А потом…       Тали вздохнула. Леви должен был вернуться. В конце концов, она не знала никого сильнее и ловчее его. От всех разведчиков, с которыми она имела дело, он разительно отличался что способностями, что навыками, что манерами. И что-то в контрасте бесцеремонности и мужества с тщательно скрываемой уязвимостью её привлекало необъяснимо. Как мотылька — в пылающем огне. Ей стоило остановить себя до того, как мысли окончательно превратятся в лепет влюблённой дурочки… Но думать о Леви было так приятно, что она почти не могла заставить себя перестать. И на самом деле только рада была стать кем угодно, хоть влюблённой дурочкой, если это избавит её от роли невольного свидетеля семейных дрязгов.       «А ведь я тоже мог бы спрятаться от бредней, которые несёт старик, в саду.»       Тали захлопнула книгу, чуть не прищемив собственный палец, и подняла голову. Не стоило забывать, что в этом доме сама возможность притвориться кем-то другим — недоступная роскошь.       Олофрен стоял над ней как ни в чём не бывало, а его усы ухмылялись за него.       «Я постарался, чтобы найти тебя, сестрица.»       Пришлось прикусить язык, чтобы не ответить грубо.       «С каких пор ты стал таким любознательным, Оло?» Тали уже привычно расслабила лицо, чтобы не выдавать эмоций. Но, возможно, с её братом это было и не нужно. Он сделал шаг назад и экспрессивно взмахнул рукой.       «Это не я любознателен, это ты просто несведуща.»       Тали неподвижно застыла на качели.       «А кто сведущий? Ты?» Её голос стал на полтона ниже.       «Конечно», он снова улыбнулся усами, и его серые глаза засияли. «О семье и о доме я знаю побольше тебя. И глаза закрывать на всё это не собираюсь.»       «Пощади меня. Ты, может быть, и знаешь что-то, чего не знаю я, но не видишь и того, что у тебя перед носом.»       «Я всё прекрасно вижу, вот…»       «Да? И не заметил, в каком состоянии отец?» Тали сжала руку на корешке книжки. «Ему нужен наследник, а не скандалы.»       «Это ты будешь меня упрекать?» Олофрен и не собирался воспринимать её слова всерьёз, поэтому беззаботно отмахнулся. «Тебя год не было видно в столице и что-то не сильно волновало происходящее в семье. Я, конечно, понимаю, это всё Разведка и их ужасный Командующий тебя не отпускали, но мне одному приходилось нести это бремя за нас обоих! Ты представляешь себе? Все эти приёмы, семейные собрания, документы, какие-то ещё бесполезные, стариковские глупости… За себя, тебя и маменьку!»       В её голове пронеслось множество убедительных аргументов, но все они, очевидно, были совершенно бессмысленными для Олофрена. Тали могла бы одним движением встать и огреть его ладонью по затылку — тянуться бы пришлось разве что. Но после этого её, вероятно, ждало бы какое-нибудь изощрённое наказание, как в юношестве и за меньшее. Поэтому она медленно выдохнула и насколько была способна, спокойно проговорила:       «Ты не надорвался, братец?»       Он даже бровью не повёл, будто не слышал.       «Не знаю уж, что заставляет тебя быть такой покладистой с теми, кто издевается над тобой, но…»       «Это благодарность, о которой ты почему-то забываешь!» Вырвалось у неё быстрее, чем она успела себя одёрнуть. Олофрен прервался и посмотрел на неё сверху вниз, Тали подумала, что пожалеет, но вместо этого…       «Брось, Ната. Я знаю, что тебе не место в этом доме. Это также очевидно, как то, что все они здесь тебя не понимают», он снова навис над ней и наклонился поближе. «Но, к счастью, у тебя есть понимающий брат, который может всё исправить.»       «Неужели?» Она посмотрела на него исподлобья. Все эти слова напоминали надоедливый стрекот насекомых во время стоянок Разведкорпуса за Стенами или на учениях, который перебивал её и без того беспокойный сон.       «Да. Я придумал отличный выход, за который тебе стоит быть мне благодарной», он выдержал театральную паузу. «Я заберу тебя отсюда, и ты просто будешь жить со мной, и всё.»       У Тали на секунду дыхание перехватило от наглости. Она подумала, что ослышалась.       «Что?»       «Ой перестань. Ты всё прекрасно понимаешь. В конце концов, я могу тебе приказать, и дело решено.»       Захотелось закашляться, рассмеяться, возмутиться и ударить его по лицу одновременно. Если бы она была способна, то откусила бы ему голову прямо на месте. Видимо, эта часть тела ему не пригождалась, когда он открывал рот. Тали вскочила с качелей так, что Олофрен машинально отступил.       «Только после того, как Лорд тебе это позволит», едва скрывая ярость, бросила она. На лице Олофрена мгновенно отразилась оскорблённость.       «Да как ты!..»       Было слишком поздно разговаривать. Тали поняла, что если продолжит, то просто свернёт ему шею в один момент.       «Хорошего вечера, милорд», она сделала короткий реверанс и быстрым шагом направилась к особняку.       «Ната!» Последовать за ней Олофрен не решился, но вот кричать… «Вернись! Я приказываю! Ната! Ната!»       Вместо того чтобы забежать на просторную веранду предваряющую внутренний выход из резиденции, Тали обогнула здание, пролезла за невысокую, но пушистую рябину, росшую там же, и опёрлась спиной о холодную стену. Зажмурив глаза и сжав кулаки, она ждала, пока гнев сам собой растворится в бессилии. Косточки корсета впивались ей в грудь и бока. Она прокусила собственную губу до крови, и металлический привкус немного отрезвил её. Тали попыталась вдохнуть, но почувствовала, как собственное тело предаёт её. Резко откинувшись назад, она намеренно ударилась затылком о стену.       Скучившиеся и раскинувшие свои тонкие лапки-тычинки цветы рябины горько пахли. Из-за этого запаха, слегка напоминающего конюшню, Тали очень ясно поняла, как сильно на самом деле скучала по Ханжи и жарким спорам о том, почему титаны поедают людей, по планированию экспедиций, ночам за рисованием карт и обсуждением маршрутов, по рутине и бумажной волоките, по ударяющей в голову энергии, когда поднимались ворота с гербом Стены… Даже её тело ныло без ежедневной строевой подготовки.       В одном Олофрен был совершенно прав — ей действительно не место в этом доме. Она прижала книгу с письмами к груди.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      «Твой Командующий». Эрвин командует всем Корпусом, а не только мной. Несмотря на слухи, которые распускают сопляки.       Заканчивай, Крешет. Дети ведут себя умнее. Ты прекрасно понимаешь, как это звучит.       И я не ваш почтовый голубь. Нужно что-то передать — поговорите.       Экспедиция прошла успешно. Хуже некуда.       Птицу свою оставь себе.       Л.

⊱༻ ♞ ༺⊰

      Леви стоял перед свежими могилами и хмурился. Имена членов его отряда, с которыми он даже толком познакомиться не успел, были выгравированы на табличках, одно за другим над воткнутыми в землю обломками лезвий УПМ. Дэррел, Фил, Урсула, Харлан… Всего лишь буквы, вдавленные в камень рядом с ничего незначащими цифрами. Изабель и Фарлан для кого-то тоже были такими же бессмысленными буквами. Вот только он нёс ответственность за эти буквы. Эти буквы ехали следом за ним, слушали его команды, сражались рядом с ним, пусть и недолго.       Именно в этот момент память услужливо подкинула несколько наблюдений: Дэррел травил байки про то, как сидел в тюрьме перед вступлением в Корпус, Фил держал ручного сурка, Урсула хотела в свой день рождения навестить семью, а Харлан увлекался историей Человечества до основания Стен. Эти воспоминания метались, как вспышки — появлялись и гасли в голове Леви. В конце концов, он сжал кулак до того сильно, что короткие ногти впились в кожу.       Он ведь оставил их. Точно так же, как Фарлана и Изабель.       Это было самонадеянно.       Он ошибся.       Снова.       «Капитан.»       Леви не пошевелился, но глаза в сторону сдвинул, чтобы увидеть приближающегося Рема. Хотел спросить «чего тебе», но промолчал. О чём было говорить, если как командир он провалился?       «Вас вызывает Командующий.»       Эрвин не сказал ни слова на тему погибших, как будто это не имело никакого значения. Просто изменил формацию, определив Леви в авангардный отряд, назначив ему двух других сопровождающих из второго боевого подразделения, оставшихся без своих капитанов. Это было сделано настолько формально, что Леви невольно вспомнил, что Крешет тоже не слишком-то убивалась по смерти своих подчинённых, вместо этого предпочитая до полуночи сидеть на краю Эрвинова стола. И та же Ханжи после экспедиции тут же погружалась в свои исследования, а не стояла над могилами. А он вот… стоял. Их отношение раздражало и казалось неправильным.       Леви снова посмотрел на надгробия перед собой.       «А ещё тут это… Ну…» Рем почесал затылок и задумчиво замолчал, подбирая слова.       «Говори», беззлобно отозвался Леви. На досаду уже не осталось сил.       «Ну как бы…» Ещё более неуверенно начал разведчик. «В первом боевом подразделении есть девочка…»       Глаза Леви расширились, он аж голову повернул и посмотрел на Рема. На лице мальчишки появилось испуганное выражение.       «Нет-нет! Я не в этом смысле!» Он замахал руками и на всякий случай сделал шаг назад. «Не девочка! Младший лейтенант! Рашель А. Я хотел сказать, что мы служили вместе и… В общем, ну… Вы, когда будете собирать отряд…»       Леви прищурился.       «Какой отряд, Красс?»       «Ну наш…»       «Ты думаешь, после этого…» Он указал рукой на могилы. «Мне доверят снова собрать отряд?»       «Командующий Эрвин сказал, что вам придётся…» Рем понял, что сморозил лишнего и заткнулся. Капитан отвернулся и сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул и подвигал желваками.       «Эрвин значит. Ясно.»       Леви посмотрел в сторону соснового леса, окружавшего захоронения Разведчиков и отделявшего их от основного воинского кладбища. Почти два десятка молодых деревцев были высажены там в память о тех, кто не вернулся из-за Стен и чьи тела не удалось забрать. Рем посмотрел туда же и сразу отвёл глаза.       «В общем, про Рей даже командир Майк говорил, что она хороший боец. Возможно, одна из лучших в подразделении.»       Если Леви сам отберёт солдат в свой отряд, — выберет лучших. Тех, которые не только убьют титанов, но и выживут. Он цокнул языком и поморщился.       «Свободен.»       «Есть, капитан!»       Вид удаляющихся крыльев на зелёном плаще вызвал неприятную резь под рёбрами, поэтому Леви постоял ещё немного, пока она не унялась, а потом и сам направился к штабу.       Эрвин писал очередной бесконечный отчёт об экспедиции, не поднимая головы, и раздавал указания. Казалось, он начал готовиться к следующему выезду ещё до окончания предыдущего и упрямо загораживал подпись Крешет на карте локтем. А Ханжи с ухмылкой разглядывала газету, лежавшую на краю стола.       «А это что?» Наконец, спросила она, когда Эрвин закончил с раздачей неотложных задач.       «О нас написали», Командующий зачеркнул что-то в отчёте и склонился ниже, будто хотел нырнуть в него с головой. Потом взял себя в руки и посмотрел на Ханжи. «В столичной газете пишут, что нашей подготовке уступает Военная Полиция и Гарнизон.»       «Это же Тали, да?» Ханжи подцепила газету, а потом с энтузиазмом протянула её Леви. «Смотри-ка.»       Он тут же вгляделся в тонкие белые листы, испещрённые закорючками, и заметил на первой странице картинку. Это был набор грубых чёрных полос, которые невообразимым образом складывались в черты её лица, линию плеч и роскошное платье. Леви сглотнул. Крешет была непохожа сама на себя, и он боролся с желанием разорвать портрет вместе с газетной страницей. Но присмотрелся к иллюстрации — если что-то художнику и удалось, то это её хищный взгляд, показалось, что почти синих глаз.       «Можете забрать, если хотите», пожал плечами Эрвин. «Я собирался отдать их на растопку.»       Леви неосознанно сжал бумагу крепче. А Ханжи уставилась на него с неподдельным интересом. Желание разорвать изображение резко сменилось необходимостью его защитить. Пришлось быстро пробежаться по тексту статьи.       «Пусть останется», сурово сказал он. «Как напоминание.»       Эрвин опустил глаза на бумаги и снова взялся за работу.       «Свободны.»       Леви посмотрел на Ханжи, которая заглядывала в газету через его плечо.       «Ну хоть дай почитать», почти обиженно пробубнила она, протягивая руку. Кончики её пальцев покрывали пятна чернил.       «Руки помой сначала.»       Оказавшись в своей комнате, Леви положил газету на письменный стол и собирался оставить её там, а потом убрать в нижний ящик и накрыть чем-то сверху, чтобы не пылилась. Но через некоторое время он вернулся, сложил страницу с портретом по уголкам и быстрым движением оторвал его от статьи. Порванная бумага полетела в ящик, а изображение он согнул пополам и положил во внутренний карман форменной куртки.       А потом сам для себя сделал вид, что ничего особенного не произошло.