ч.II. Сломанные копья | гл.4.1. Общество и Братство

      Дорогой капитан Леви,       Спешу тебе напомнить, что в Разведкорпусе очень много талантливых солдат. Некоторые даже чрезмерно талантливы. И уверена, что тебе, как никому другому, будут рады пойти навстречу. Попробуй посмотреть чуть выше сержантов. Возможно, там ты найдёшь то, что ищешь. Как Ханжи нашёл капитан Моблит, когда ещё был младшим лейтенантом. Он настоящее сокровище. Я даже хотела забрать его одно время, но он оказался слишком пристрастен.       Присмотрись к лейтенанту Назо. Он немного восторженный и мечтательный, но смышлёный, быстро ориентируется на местности и отлично отдаёт и слушается приказов. А ещё пишет забавные стихи. Рори нравилось их напевать на привалах, так что я даже запомнила парочку.       «Слышишь? задорных клинков перестук по южной дороге,       То возвращаются верных охотников души домой...»       Желаю тебе удачи в сборе отряда! И бумажной работе, которая предстоит в связи с этим. Больше всего тебе понравится заполнять личные дела. Учти, что слова «дрянь», «дерьмо» и «сопляки» там использовать нельзя.       С наилучшими пожеланиями,       Т.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      Юный дурак в расшитых золотом одеждах шёл прямо в пропасть, не отрывая взгляда от неба. Это была любимая карта Тали — карта, выкинув которую на стол можно было мгновенно закончить партию. Но также госпожа Крешет хорошо знала, что никто здесь этому не обрадуется. В дамском обществе любили длинные партии, чтобы подольше поговорить и чтобы к концу азарт будоражил. Да и к тому же кому нравятся те, кто всегда побеждает? Такие будят разве что зависть и непреодолимое желание найти изъян. А у неё пока было больше всего удачных взяток за вечер. Поэтому Тали скорчила разочарованную гримасу и выложила на стол “восьмёрку мечей”.       Напротив неё Леди София Закклай, жена Главнокомандующего, ободряюще улыбнулась. Она была хозяйкой этого чаепития и единственным настоящим противником за карточным столом, поэтому Тали не могла не радоваться тому, что они оказались в одной команде. А ещё у Леди Закклай было трое сыновей и ни одной дочери, поэтому она испытывала к Тали материнские чувства, тем более Леди была самой старшей в компании, а Тали — младшей.       «Разведка, вероятно, празднует победу», надменно указала высокая Леди со стянутыми в тугой пучок волосами по правую руку от Тали. Она была худой и строгой и посматривала на госпожу Крешет свысока. «Как и “Хроники Стен” — они допечатали два тиража и скоро пойдут на третий. Говорят, теперь каждый пятый гарнизонный носит с собой Ваш портрет, Наталия.»       Тали быстро натянула маску беспечности и пожала плечами. Леди Пиксис, жена Коменданта, косилась на неё весь вечер с явным неодобрением.       «И это несмотря на то, как Вы отозвались о Военной Полиции Его Величества и Защитниках Стен, “Героиня из-за Стен”.»       Интервью действительно вызвало большой ажиотаж, куда больший, чем даже слухи о разведчице в одиночку вернувшейся с территорий титанов. Первый шок сменился большой дискуссией, развернувшейся и в Высшем Обществе, и среди простых людей. Кто-то сотрясал кулаками и требовал запретить издание за богохульство, кто-то, наоборот, торжествовал и наизусть пересказывал ответы Героини друзьям и знакомым. Инвесторы “Хроник” потирали руки, печатные станки работали без выходных вот уже месяц.       «Разве наша Натали не сказала то, о чём мы все думаем, Иветт?» Вежливо остановила Леди Пиксис Леди Закклай, положив на стол “рыцаря мечей”. «По крайней мере то, что шёпотом обсуждают все военные — необходимость реформ и обновлений. Особенно после Трагедии. Слава Троице, хоть кому-то хватило смелости озвучить их ожидания.»       Тали благодарно наклонила голову: спорить со старшей и стоящей значительно выше по рангу дамой считалось бы неуважением, так что она была признательна за любую помощь.       «Даже если так», разговаривать снисходительно со старшей подругой Леди Пиксис тоже не могла, но и своих позиций сдавать не собиралась. «Оборона в несколько раз важнее возвращения территорий. Если Гарнизон не станет оберегать Человечество, некому будет и атаковать. Правильно я мыслю, Джульетта?»       Четвёртая, сидящая за столом, Леди Бланжи — вечно юная, пухленькая и маленькая жена Лорда-Командующего — подняла большие кукольные глазки от пирожного, лежавшего на ажурном блюдце. Её возраст выдавали только тоненькие морщинки, собравшиеся вокруг глаз и уголков губ, которые она старательно замазывала слоями пудры и румян. Леди ничего не сказала, а только наивно улыбнулась и похлопала ресницами. Леди Пиксис поджала губы.       «Ты говоришь то же, что культисты Стен, Иветт. А они визжат, как поросята с момента выхода в свет статьи. Гарнизон прекрасно защищает Стены, особенно с их новым арсеналом, но Мария не просто так дала нам в руки меч», торжественно произнесла Леди Закклай и обратилась к Тали. «Хорошо, что это была ты, милая. Если бы из-за Стен вернулся какой-нибудь мальчишка, мужчины изошлись на то, что мы все живём в мире, построенном ими. И обязательно вспоминали, что Трёх Сестёр направляла рука Отца.»       «И всё же про вырывание сердца из груди было лишним», Леди Пиксис использовала этот момент, чтобы также обратиться к Тали. Та в ответ повторила жест Леди Бланжи, а потом незаметно вытащила спрятанную под другой картой “шестёрку жезлов”, заставив таким образом Леди Пиксис помучиться с подбором масти в свой ход.       «О, а придворные поэты были очень впечатлены этой фразой. Героиня из-за Стен, готовая пожертвовать сердцем во имя высокой цели, — столь романтический образ», мечтательно протянула Леди Бланжи. Она интерес к игре потеряла ещё в самом начале, когда по правилам бриджа её воля перешла Леди Пиксис. «Я даже запомнила одно:       Взлетела птица в вышине       И камнем бросилась к земле,       Но были крылы столь сильны,       Что вынесли из-за Стены.              И сердце бьётся вновь и вновь,       И не боишься ты врагов.       Нам путь укажет в час нужды —       Вернётся птица и из тьмы.              И даже смерть увидев раз,       Ты не закроешь синих глаз.»       Тали осторожно смотрела на Леди Бланжи, пока та декламировала. «Самые невинные — самые опасные», крутились в голове слова её наставницы Леди Крешет. «Но иногда они просто идиоты. Никогда не узнаешь истину, пока кто-то не сделает ход». И судя по тому, что за время диалога об интервью Тали не сказала ни слова, пришло её время ходить.       «Очень милые стихи», улыбнулась она, будто они были не о ней. Ход, потраченный впустую — маленькое восстание против желания всех вокруг втянуть её в благородные игры. «Интересно, откуда при дворе узнали о цвете моих глаз.»       «О, этого сложно не заметить, дорогая», сразу же вклинилась Леди Пиксис. «Я удивлюсь, если теперь у художников каждая героиня не будет с синими глазами.»       «А госпожа Эмма пишет роман», Леди Бланжи продолжила так, будто не заметила укола не в её сторону. «Она поделилась со мной своим вдохновением. Её героиня — молодая вдова, мечтающая увидеть мир за Стенами, знакомится с разведчиком, который соблазняет её на подвиги и побуждает вступить в Разведкорпус.»       «Позволь угадать, в конце она погибает в глотке титана вместе со своими мечтами?»       «Нет-нет! Командующий отправляет её возлюбленного на верную смерть. А когда до неё доходят сведения о его кончине, безутешная, она убивает себя.»       Тали сжала свои карты так, что они выгнулись. Такие сюжеты не были чем-то новым, хотя обычно их главными героями всё-таки становились офицеры Военной Полиции и заканчивались они в разы менее трагично. Пара подобных романов, где разведчикам уделялось чуть больше времени и они не умирали в первой же главе, были популярны в Корпусе, но у неё самой вызывали только скуку. Даже новеллы, которые они сами сочиняли во время зимних отпусков и между экспедициями, читались увлекательнее. Особенно учитывая не опущенные детали личной жизни совершенно вымышленных персонажей. Но в случае грядущего романа госпожи Эммы… Перипетии сюжета тут же вызвали у неё волну раздражения.       «А когда-то мы читали прекрасные дворцовые романы вдохновлённые слухами», Леди Пиксис тоже не была так проста, как казалась на первый взгляд. «С тех пор как мудрый Совет Его Величества наложил запрет на печать и обсуждение личной жизни Королевской семьи, беллетристика стала немного серой. Мы даже не знаем, есть ли у нас наследник.»       За столом повисла тишина, и все взгляды обратились к Леди Бланжи. Она снова невинно похлопала ресницами и явно планировала избежать ответа, но в этот раз не вышло. Её муж был членом Королевского Совета, а значит, какой-никакой информацией обладать она должна:       «Ах, это всё досужие сплетни. Мне совсем не до того, кто наследник Его Величества. Уверена, Он не оставил бы Стены без будущего правителя», она взяла пирожное и откусила кусочек. «Знаете, я думаю, растить детей стоит в уединении и тишине. Чего хорошего от постоянных расспросов и сплетен?»       «Ты всё так же обучаешь крестьянских девочек игре на пианино, Джульетт?» Пришла ей на выручку Леди Закклай. Круглое лицо Леди Бланжи тут же преисполнилось наигранной радостью:       «О да! Они такие талантливые маленькие птички. Я приглашу Вас на домашний концерт, как только они научатся исполнять “Серенады Троицы”. Это должно быть незабываемо!»       Слушать чириканье Леди Бланжи долго было слишком, поэтому Тали дождалась своего хода и, наконец, бросила любимую карту на стол. Партия завершилась с разгромным счётом в их с Леди Закклай пользу.       «Софи, ты ведь почётная фрейлина Её Величества», внезапно на лисьем лице Леди Пиксис возникло искреннее любопытство. Судя по всему, вопрос наследника её нешуточно заинтересовал.       «Ни разу в жизни Её не видевшая, спешу тебе напомнить», чопорно ответила Леди Закклай. Тали прислушалась. Даже в юности она никогда не слышала от тётушки никаких историй о Королевской семье. Единственное, что она знала, это то, что выйти замуж за дядю Дариуса ей дали разрешение лично Королева и Совет Его Величества — не без определённых сложностей, учитывая низкое происхождение дяди. Им помогло содействие Леди Крешет — родной сестры Главнокомандующего — которая к тому времени уже была замужем и носила титул Графини. Высший Свет тогда ещё год смаковал подробности того, как Виконтесса променяла королевский двор на «мундир и бороду» и как «выскочки»-Закклаи выбились в Общество.       «Но Вы ведёте переписку», не унималась Леди Пиксис.       Леди Закклай глубоко вдохнула. Тали поняла, что сейчас их ждёт небывалое упражнение в ментальной гимнастике.       «В прошлых письмах Её Величество», начала Леди, осторожно подбирая слова. «Безусловно, намеренно и осознанно допустила четыре совершенно случайные, ничего не значащие грамматические ошибки. Очевидно, из-за спешки и большой занятости. Однако, что я заметила, это то, что её почерк изменился — стал воздушнее и круглее. Что это, если не показатель роста Её персоналии?»       Все Леди тут же закивали, и Тали была вынуждена присоединиться. Разумеется, то, что хотела сказать этим Леди Закклай, звучало, как подозрение в том, что переписку она вела вовсе не с Королевой. Но высказать подобное прямо не решился бы никто, если не хотел обнаружить Комиссариат Военной Полиции на пороге своего дома следующим же утром.       «Что касается наследника», продолжила Леди формальным тоном так, чтобы все поняли: задавать ей вопросы о Королевской семье по меньшей мере глупо. «Его мудрое правление ещё ни разу нас не подводило. Если бы не эти ужасные титаны, мы бы продолжали наслаждаться миром и покоем что вне Стен, что за Стенами.»       Леди Закклай медленно поднялась из-за стола, и вокруг неё тут же засуетились слуги.       «Темнеет», заметила она, выпрямляясь, чтобы принять накидку, которую поднесла её камеристка. «Это была прекрасная игра, мои милые дамы! Как много я бы отдала, чтобы она не заканчивалась, но боюсь, мой почтенный муж будет думать, что его жена решила обанкротить всех его друзей. Мы не можем этого допустить!»       «Если бы не госпожа Крешет в твоей паре, победа далась бы тебе не так просто», Леди Пиксис явно намеревалась взять реванш. «В следующий раз, Наталия, Вы — разыгрываете. Защищаться у Вас выходит прекрасно, посмотрим, как нападаете.»       Сопровождаемые своими служанками, Леди Пиксис и Леди Бланжи направились по садовой тропинке, ведущей от беседки к особняку. Их внезапно заинтересовала погода и густо цветущие розовые кусты. У Тали камеристки не было, так что ей прислуживал лакей Закклаев, и она была вынуждена задержаться из-за его нерасторопности. То, что нерасторопность лакея была намеренной, она поняла, когда сама Леди Закклай встретила её на пороге беседки.       «Натали, милая, пройдись со мной», сказала она и поманила рукой. Леди всегда носила такие тяжёлые бархатные платья, будто боялась, что её унесёт ветер, поэтому и походка у неё была степенной и неспешной. Тали взяла её под руку, как только та приглашающе отставила локоть, и заставила себя идти медленнее обычного.       Быстро уяснив, что из-за сомнительного происхождения слишком много союзников в Обществе у неё не будет никогда, Тали не мешала тем, кто стремился ей покровительствовать, и играла ту роль, которую они ей отводили. Леди Закклай нравилось её наставлять, таким образом она благодарила свою благодетельницу Леди Крешет и удерживала с ней какую-никакую связь.       «Общество нынче неспокойно. С тех пор как произошла Трагедия и всё с ней связанное, раны на нашем теле не затягиваются», начала она. Тали приняла вид внимательного слушателя, хотя возразить очень хотелось. О вполне реальных ранах Разведкорпуса в сравнении с красивой метафорой слушать никто бы не захотел. Но вместо долгого пространного вступления Леди Закклай посмотрела на Тали и сказала резче обычного: «Тебе стоит начать говорить до того, как Общество решит, что титаны откусили тебе язык.»       Не ожидав нападения, Тали на секунду задержала дыхание, и Леди это заметила. Теперь деваться было некуда, пришлось вежливо улыбнуться и продолжить строить из себя дурочку.       «Полагаю, не в моём положении разбрасываться словами.»       Но Леди Закклай и раньше отличалась проницательностью, вытреннированной годами, проведёнными при дворе, поэтому давать Тали уйти слишком просто — была не намерена.       «Я уверена, Её Милость научила тебя не только хорошо держаться. С тех пор как она нас покинула, у Света режутся зубы, не хуже, чем у младенцев. А знаешь, что делают младенцы, когда у них режутся зубы?»       «Просветите меня, миледи.»       «Они грызут всё подряд подобно титанам.»       Тали коротко вздохнула — это было справедливое замечание, вот только этот самый Свет её мало волновал. А если она ввяжется в бесконечную грызню за влияние, красиво завёрнутую в этикет и придворный протокол, то слишком рискует навлечь на себя ещё больше проблем.       «Вы предлагаете мне отсечь им хребты?» Мрачно ответила она, сбросив маску. Не было смысла и дальше держаться за наивность и непонимание. «Это то, что я делала на службе.»       «Твоя служба Разведке закончилась, насколько я слышала от Дариуса», Леди Закклай чувствительно постучала указательным пальцем по тыльной стороне ладони Тали у себя на сгибе локтя. «И пока у тебя нет иного распоряжения, не позволь Её Милости пожалеть о том, что она тебе дала.»       Яркая картинка из прошлого вспыхнула в голове Тали:       «Я хочу, чтобы меня защищали также, как Вы защищаете Оло!» Обиженно воскликнула она, сжав кулаки. После того как отец снял с неё «бремя наследования», ей отчаянно хотелось, чтобы хоть кто-то поддержал её, поэтому она пришла к Леди, но получила отказ.       «Никто не будет тебя защищать, пока ты не заслужишь этого. Пока ты не станешь такой, чтобы тебя захотели защищать», сказала Леди Крешет с неизменно холодным выражением на непроницаемом лице. «Оло слабый ребёнок, и он — мой. А что ты такое? Для этой семьи.»       Тали обвела взглядом цветущий сад и порог крыльца, ведущего в особняк. Роль красивой дурочки хорошо подходила для того, чтобы найти себе влиятельных защитников, а ярлык Героини притягивал к ней достаточно внимания, чтобы прикрываться им как щитом. Однако и под щитом водились змеи. Служилые Крешет заметно потеплели к Тали после выхода интервью — они сочли её пылкость признаком воинской доблести — и как люди военные, не могли не проникнуться рвением отдать сердце за общее благо. А вот слуги и аристократы, как были, остались непреклонны. Судя по тому, что отец ничего не сказал, его результат удовлетворил, но не впечатлил.       Видимо, её размышления затянулись, поэтому Леди Закклай выпустила руку Тали и повернулась к ней.       «Поздно отмалчиваться, Натали, ты уже очень много сказала в том интервью и будешь сталкиваться с последствиями», её тон стал на порядок менее ласковым. «Ты громко заявилась на партию, теперь будь любезна — играй.»       Тали устало вздохнула, захотелось помассировать виски, но вместо этого она сделала глубокий реверанс по всем правилам:       «Благодарю Вас за совет, миледи. Я прислушаюсь.»       Леди Закклай кивнула и сделала шаг на ступеньку.       В том разговоре, дождавшись пока приступ гнева отпустит её воспитанницу, Леди Крешет упомянула ещё кое-что:       «В конце концов, тот, кто нуждается в защите, однажды останется беззащитным. То, на что он привык полагаться, станет его главной слабостью», сказала она снисходительно. «А ты не можешь себе позволить слабости.»       И, судя по всему, этот урок Тали придётся усвоить заново.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      Крешет,       Не помню, чтобы просил советов у благородных мордашек. Если этот твой лейтенант настолько хорош, чего это я не видел его в твоём отряде?       Рем сказал, что в подразделении Захариуса есть девочка, которая не уступает тебе в навыках и отлично управляется с УПМ. Я посмотрел её досье: выглядит как список переломов. Как она столько лет держится в авангарде? И что за буква вместо фамилии? Рашель А. Одна из ваших?       Л.

⊱༻ ♞ ༺⊰

      Леви вошёл в женскую казарму и осмотрелся. Тут было прибрано, на подоконниках расположились горшки с растениями, на общем столе лежала сшитая из лоскутов скатерть, создававшая видимость уюта. Только на этой скатерти стояли четыре немытые, железные кружки и накрытое салфеткой блюдце. Перед лестницей обнаружилась целая ваза с полевыми цветами, которая при ближайшем рассмотрении оказалась обрезанным и помятым баллоном от УПМ.       Он поднялся в жилые комнаты. Основная часть разведчиц в это время тренировалась на полигоне или выполняла обязанности в медблоке, архиве и лаборатории, поэтому на этаже было пусто и тихо. Леви оглядел коридор. Рем сказал, что младшая лейтенантка, которую он ему так горячо рекомендовал, будет рада, если он сообщит о назначении лично. Не то чтобы радость имела хоть какое-то значение, но Леви решил, что будет неплохо, если они познакомятся перед тем, как Рашель А. официально подпишут в его отряд.       Её досье выглядело сумбурно. Его явно много раз переписывали и дополняли, перечёркивая предыдущие сведения, а стопка выписок с печатью медблока напоминала записи об экспериментах Ханжи.       Леви подошёл к нужной двери — она оказалась приоткрыта — и увидел пять размалёванных камушков перед входом. Он замечал такие и раньше, но не обращал внимания. Они появлялись у порогов комнат, где жили не вернувшиеся из-за Стен разведчики, после каждой экспедиции. Как он понял, так выжившие отдавали дань памяти погибшим. Говорить о них после смерти считалось плохим знаком, и офицеры всегда шикали на рядовых, когда те начинали сплетничать. Всё это сопровождалось словами о том, что “тогда они нас защищать не будут” и ещё какой-то горсткой ритуалов.       Криво нарисованная подкова на одном из камушков натолкнула Леви на мысль, что он что-то упускает. С первого дня в Разведкорпусе он был по большей части сосредоточен на себе, а потом на Эрвине и Крешет, которые как будто существовали отдельно от остальных в своём закрытом мире со своими целями и задачами. Его это устраивало. Держать в поле зрения их двоих и Ханжи казалось самым правильным выбором — пока всё остальное оставалось на периферии. Не то, чтобы эти трое совсем не следовали обычаям разведчиков, но явно не считали их важными. Отчасти поэтому Леви чувствовал себя свободно, когда приравнивал ритуалы Разведки к чуши по типу молитв и хороводов, которые были в части у Культа Стен. Теперь же приходилось мириться с привычками других, если он хотел собрать приемлемый отряд.       Постучав по дверному косяку, он прошёл в комнату и тут же пожалел об этом.       Миниатюрная девушка с короткими, выгоревшими волосами, обёрнутая явно неподходящим по размеру полотенцем, открывающим слишком много, сидела на незастеленной кровати и методично перевязывала бинты. Коробка с использованными, испачканными бурыми пятнами запёкшейся крови — стояла рядом.       «Я… Зайду в другой раз», Леви отвернулся и собирался как можно быстрее убраться восвояси. Первое впечатление было испорчено, но он подумать не мог, что кто-то будет переодеваться в почти распахнутой настежь комнате.       «Капитан Леви? Подождите», а вот девушку это, похоже, совсем не смутило. Леви машинально вернул к ней взгляд и сразу закрыл глаза — полотенце сползло, и её маленькая грудь оказалась обнажённой. Таким идиотом он себя уже давно не чувствовал. «Если это что-то срочное… Вы… Я…»       Леви повернул лицо в сторону и открыл глаза, всячески избегая повторения своей ошибки. Какое-то совсем уж неприятное чувство, что он увидел, что не должен был, закололо с такой силой, что необходимо было сейчас же отвлечься. Пространство комнаты показалось ему недружелюбным: пять пустых кроватей стояли в ряд с табуретками и тумбочками, только та, на которой сидела девушка, находилась отдельно, в самом тускло освещённом углу; ящик тумбочки был открыт, оттуда торчал угол неаккуратно сложенного постельного белья, сверху россыпью лежали зеленоватые медблоковские флаконы, вероятно, пустые; смятая одежда валялась на табуретке бесформенным комом.       «Ты младший лейтенант Рашель А?..»       Если до этого у Леви было предположение, что “А.” — это такой хитрый способ скрыть происхождение, то оно отпало мгновенно. У аристократов военная выправка имелась и хоть какая-никакая брезгливость. Никто из них в таком хламовнике жить бы не стал.       «Да, сэр», тихо согласилась она.       Брать её в отряд желание пропало совершенно, но было бы полным кретинством просто развернуться и уйти. Он как будто приклеился к полу и судорожно продумывал, как теперь поступить. Рем Красс, похоже, посмеяться над ним решил и обязательно ответит за эту дерьмовую шутку. Каким таким лейтенантом Разведки она могла быть, если даже порядок в своей комнате поддерживать не в состоянии?       Леви сделал глубокий вдох и почувствовал запах затхлости. Ничего уже не могло быть хуже, поэтому он прошёл к окну, распахнул залатанную штору и с силой толкнул раму. Свежий воздух немного его отрезвил. Он вспомнил, что ему не пять лет, и он давно уже вышел из возраста смущения чужой наготой.       «Тебя убираться учили?» Грозно спросил он, обернувшись к разведчице и глядя ей чётко в глаза. Та испуганно моргнула, сделала это ещё раз. А потом вдруг подскочила с кровати и приложила кулак к груди.       «Да, сэр.»       Полотенце окончательно упало на пол, но она даже не дёрнулась, чтобы его поднять. Леви сжал зубы. Каждый раз, когда он думал, что хуже быть не могло, эта девчонка доказывала обратное.       «Ранение мешает боевой подготовке?» Он кивнул на бинты, обматывавшие руку до локтя.       «Нет, сэр.»       Это обращение уже начинало выводить его из себя, как и её тихий, безучастный голос и странное поведение. Лейтенантка казалась не просто отстранённой, она вела себя, как растение. А живой человек так себя вести не должен.       «Тогда одевайся и на полигон», скомандовал он, не вполне отдавая себе отчёт в собственных решениях. Интуиция подсказывала, что делать выводы стоило только после того, как он посмотрит на неё в деле. Потому что если её назначили младшим лейтенантом Разведки, то придурок тут не только Рем Красс, но и бывший Командующий Шадис, и Эрвин, которые это звание согласовали.       «Да, сэр.»       Леви быстро вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Прошёл по коридору, на лестнице едва не столкнулся с рыжеволосой Петрой Рал.       «Капитан Леви…» Она поприветствовала его и явно намеревалась что-то ещё сказать, но ему было совершенно не до того.       «Не сейчас», он отмахнулся и поспешил к выходу.       На полигоне лейтенантка оказалась буквально через несколько минут после Леви, и, судя по тяжёлому дыханию, она бежала за ним. Однако одета Рашель А. была уже по уставу, разве что воротник мятой рубашки некрасиво топорщился в сторону. Леви придирчиво осмотрел её УПМ, кое-где виднелись следы плохо оттёртой крови — он цокнул языком. Разведчица не дрогнула, но дыхание задержала.       «Вперёд», мрачно приказал он, кивнув на трассу — перед полосой леса располагались столбы, которые использовали для первичной подготовки новобранцев. Лейтенантка мгновенно сорвалась с места и спустя несколько секунд оказалась на другой стороне. Она действительно отлично владела УПМ: как опытной разведчице, ей не требовались дополнительные опоры, поэтому она игнорировала их, и вместо того, чтобы тратить газ на поворотах, управляла собой с помощью инерции.       Леви поднялся к ней на перекладину. До этого она казалась запыхавшейся, но теперь её дыхание было абсолютно ровным.       «За мной», на УПМ Леви направился в лес, где проводили учения и боевую подготовку. Ждать лейтенантку он не планировал, но не услышав обычного для перемещения разведчиков шуршания, обернулся. Рашель А. не отставала от него, умудряясь при этом избегать листвы, которая могла помешать тросам скручиваться.       «Умно», подумал про себя Леви, делая резкий манёвр в сторону. Лейтенантка пролетела вперёд, а потом устремилась вниз и практически сразу вынырнула рядом. Казалось, что она совершенно ничего не весит, а земля её отталкивает сама по себе.       Со стороны послышались голоса — они добрались до места, где тренировались другие разведчики, и заметив в развилке деревьев Нанабу, Леви повис на тросе рядом.       «Не против, если мы присоединимся?» Спросил он, но звучало это безапелляционно. Нанаба только коротко кивнула. Леви никогда не отказывали в участии в тренировках — считали, что рядовые могут поучиться, глядя на него. Но в этот раз было не до показательных выступлений. Он взлетел повыше, выхватил лезвие и указал им на поднимающихся в ряд манекенов. Рашель А. подхватила молчаливый приказ мгновенно и бросилась вперёд, разрезая мешок на спине первого, затем сделала крутой вираж, ударила второго с безопасной стороны, а третьего позволила прикончить одному из солдат Нанабы.       «Хорошо», оценил Леви. Они вместе спустились на землю к столам со снабжением. Происшествие в казарме с лихвой было перекрыто её мастерством. «Но если хочешь в мой отряд, придётся следить за чистотой снаряжения.»       На лице лейтенантки впервые за всё это время появилась эмоция, отличная от напряжённой отрешённости: её глаза блеснули, она удивлённо приоткрыла рот, но потом вдруг снова выпрямилась и приложила кулак к груди.       «Да, сэр», отчеканила она.       «Брось это.»       Она растерялась — значит, какая-никакая живая реакция у неё всё-таки имелась. Но вот полное отсутствие инициативы напрягало. Леви ждал, пока она скажет что-то своё, но так и не дождался.       «Вольно, Рашель А.»       Она убрала кулак от груди, немного расслабила плечи, но осталась стоять на месте. Леви покачал головой и сделал шаг в сторону, только тогда лейтенантка, наконец, открыла рот.       «Капитан, я Рей. Просто Рей», её голос напоминал шум ветра и был слабо различим.       «Завтра жду на тактических учениях, Рей», не оборачиваясь, ответил он. «Свободна.»       «Да, сэ… Капитан.»       Леви почти закатил глаза, но вовремя заметил на другой стороне опушки Рема Красса, любопытно глядящего в их с Рей сторону, и не нашёл ничего лучше, чем направиться к нему.       «Капитан, а вы в курсе, что у неё сегодня отгул?» Спросил Рем, когда он подошёл. Леви нахмурился и обернулся на отстёгивающую от бедра УПМ лейтенантку. Она выглядела совершенно спокойной, и, учитывая все предыдущие события, даже бровью не повела, когда он начал разбрасываться приказами.       «Что?» Леви снова повернулся к Рему. Тот наклонил голову:       «Ну… Она поранилась на кухне вчера, когда отрабатывала лишний наряд, поэтому командир Майк дал ей выходной.»       Лицо Леви стало непроницаемой маской глубокого презрения. Рем поджал губы и спросил с почти нечитаемой усмешкой:       «Дрянь?»       За что тут же получил пинок под коленку и скорчился наклонившись. Леви подумал, не стоит ли добавить, но Рем спохватился быстрее:       «Ай! Да я понял-понял! Зачем сразу бить-то, капитан?»