ч.II. Сломанные копья | гл.4.2. Общество и Братство

      Капитан Леви,       Ах, извините-извините. Если мои советы Вам не нужны, лучше напишите мне в следующий раз о том, как Вы скучаете по здоровому сну в моей постели.       Нет никаких девочек, которые мне не уступают. Не придумывай.       Я знаю Рей. Мы с Микки долго искали к ней подход. Но она замкнутая и пустая. С таким же успехом можно тренировать лезвие без хозяина. С УПМ управляется неплохо, в меру живучая, но вечно попадает в неприятности. Считай, что её преследуют неудачи. И ещё она странная даже для Разведкорпуса.       Насчёт фамилии я знаю только, что она с западных земель Марии, далеко от территорий, которыми управляют Крешет, а до вступления в Разведку жила на юге за Розой. Но учитывая, что она даже на вопросы о себе отвечает через раз и слишком коротко, нельзя сказать ничего точно. Я думаю, она из простых. Там с фамилиями неразбериха была всегда. Тебе ли не знать.       Т.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      Несмотря на настоятельную рекомендацию Леди Закклай, Тали решила, что лучшим выходом будет притвориться нездоровой и, ссылаясь на свои травмы, ещё какое-то время безвылазно просидеть в восточных комнатах резиденции Крешет. Однако она быстро поняла, что такими темпами раньше выбросится в окно — в одиночестве её одолевала непреодолимая тоска. Настолько сильная, что даже письма Леви, которые приходили достаточно регулярно, уже не вызывали такого прилива сил. В своих беспокойных снах она видела, как пишет большое и гневное письмо Эрвину, в котором высказывает всё, что о нём думает. Потом просит у него прощения и разрешения вернуться в Корпус — на этом она обычно просыпалась… Перед глазами вставали покачивающиеся на ветвях, изодранные плащи, а затем, как Эрвин отвернулся и больше не смотрел на неё после пощёчины. Похоронка, подписанная им, лежала на дне шкатулки с корреспонденцией, Тали не планировала к ней прикасаться. В конце концов, её сжигали гордость и уязвлённое самолюбие.       Тилло писал ей с не меньшей регулярностью и даже заходил навестить. Его назначили ответственным за дела Тали — как будто на его плечах уже не держались и клановая канцелярия, и комиссарская должность — поэтому она вынуждена была его принимать. Это разбавляло скуку, а в один из таких приёмов Тилло положил ей на чайный столик билеты в Королевский Гранд Театр. Тали сразу поняла, что это не предложение.       «Говорят, этот спектакль — запрещённая постановка из Подземного города!» Щебетала нарядная леди в расшитом мелкими драгоценными камнями платье. Тали посмотрела на Тилло и цокнула языком. Они шли от кареты к сияющему зданию с колоннами и портиком, увенчанным колесницей. К театру стягивались пёстро одетые аристократы всех мастей — сливки Общества Стен. В Митре давление столетнего военного положения не ощущалось вовсе.       «Неужели? С каких пор крысы из сточной канавы начали петь?»       «О, ты только послушай! Они не просто научились петь, они изобрели целый жанр — читают куплеты речитативом под ритмичное топанье толпы.»       Другая женщина рассмеялась, и её смех подхватили их завёрнутые в сюртуки кавалеры.       «Какой чудесный нонсенс! Неужто они и правда читают стихи прямо на улицах?»       «Да! Это оскорбления, ловко завёрнутые в стихотворную форму. Иногда они даже помогают решить их варварские конфликты бескровно.»       Тали хмыкнула: ничего бредовее она не слышала за последние дни. А потом подумала, что можно было бы спросить насчёт этого у Леви. За изучением культуры Подземного города он бы, наверное, её прямо туда и послал или сказал бы, чтобы она не совалась в бандитские разборки.       «К слову, это правда», сказал Тилло, истолковав лёгкую улыбку на её лице по-своему. Пришлось отвлечься от мыслей о капитане:       «То, что “Восстание Человечества” — это изобретение Подземелий?»       «Её запретили, как только услышали, что главный герой воспевает переворот. Но как видишь, искусство продолжает жить, даже если лишить голоса его родителя», Тилло помог Тали подняться по лестнице, укрытой ковром. «Пришлось, правда, внести некоторые изменения. Понимаешь ли, если бы Гранд Театр поставил оригинал, у Военной Полиции стало бы на порядок больше работы. Поэтому, чтобы не допустить подобного поворота событий, банду заменили на доблестных полицейских, а полицейских на…»       «Только не говори, что они заставят титанов петь.»       «Не только. По слухам в постановку добавили танцевальные номера», Тилло это явно очень забавляло, а Тали только поморщилась. Всё, что казалось смешным разодетому бомонду, было её рутинными буднями ещё совсем недавно и вызвало бы ужас у любого цилиндра из тех, которые рассыпались по холлу великолепного здания.       Стены ничуть не изменились. Они всё так же, как и тринадцать лет назад, пытались заглушить любой возглас свободы. А лучше, чем заглушить — поставить на колени и заставить служить себе. «Голос родителя» бился в агонии, пока плод насилия выступал на сцене. Представление этого очень живо отозвалось в Тали, и она задумалась: может ли этот голос сохраниться в изуродованном и искалеченном ребёнке или он также извратится и потеряется?       Тилло галантно помог ей избавиться от тяжёлого чёрного плаща.       «Найди камеристку, иначе так и будешь вынужден мне прислуживать», она поправила камею с фамильным гербом, приколотую к платью, и выпрямила спину. Модистке всё-таки удалось частично спрятать её шрамы под полупрозрачным шифоном, отчего сама Тали была не в восторге.       «Я всегда рад тебе помочь», тут же ответил Тилло, ни на секунду не задумавшись. «Но с камеристками есть небольшая проблема. Они падают в обморок, когда узнают, кому придётся служить, а потом сказываются больными.»       «Ты шутишь?» На лице Тали возникло недоверчивое выражение. Но Тилло только усмехнулся:       «Девочкам пятнадцать. Ты сама просила быть снисходительнее.»       «Я никогда не поверю, что Крешет боятся бывших разведчиков.»       «Они боятся не разведчиков, Наталия.»       «Что за глупости?» Она нахмурилась и покачала головой. Тилло услужливо отодвинул перед ней полог, чтобы она могла свободно зайти в ложу.       В этот момент Тали поняла — и понимание кольнуло её изнутри. Конечно, они боялись не разведчицу. Они боялись бастардку, которая явно находилась в немилости у семьи с тех пор, как покинула дом. Камеристка должна была стать не просто слугой, а компаньонкой и подругой своей госпожи. Иногда их даже называли «хранительницами тайн». Мало кому из преданных умниц Крешет, разбирающихся в тонкостях этикета и дворцовых интригах, захотелось бы добровольно ступить на шаткое корыто, которое в любой момент могло пойти ко дну вместе с хозяйкой и всем, что ей принадлежало. В Тали это вызвало ещё одну волну раздражения, но Тилло перебил её мысли снова:       «Позволь задать тебе личный вопрос», он устроился на бархатном кресле рядом с ней и повернулся наполовину. «Какие отношения связывают тебя с Командующим Разведкорпусом?»       Её взгляд мгновенно стал острым, вот только Тилло это ничуть не смутило.       «Служба», ответила Тали, внимательно наблюдая за реакцией кузена. Если уж он так живо интересовался её личными делами, на это должна быть причина. И она догадывалась какая. «Тебе не понять.»       «И всё же?» Он встретил её давление дружелюбной улыбкой, как пёс, который приветливо виляет хвостом, но вцепится в протянутую руку по команде. Тали приподняла подбородок: если уж он решил посоревноваться с ней в такой игре, она не станет поддаваться.       «Пока вы, Тилло, занимаетесь бессмысленной грызнёй за титулы и ранги, мы рискуем жизнью каждый раз, когда выходим за Стены. А один на один с титанами… Что ж, я знаю, пожалуй, только одного человека, который мог бы выстоять. И это не Командующий Смит.»       Его внимательные глаза блеснули, найдя в Тали подходящего соперника. Но потом он вдруг вздохнул и отклонился в кресле, демонстрируя, что сдаётся.       «Тебе удалось», отметил Тилло, разглядывая хрустальную люстру по центру расписного потолка, а потом небрежно добавил: «Боюсь тебя разочаровать, но и в Стенах сложно выжить в одиночку. Иногда люди могут заставить тебя рисковать не хуже титанов.»       «Я не люблю неоправданных рисков», Тали сложила руки на подоле платья, имитируя благородную сдержанность.       «Что насчёт Командующего?»       «Тилло», этот холодный тон должен был обжечь любого, но кузен снова улыбнулся:       «Я интересуюсь, как твой друг и камеристка.»       Тали недовольно хмыкнула и посмотрела на сцену — в зале уже начали гаснуть свечи.       «Можешь считать, что он тоже был моей камеристкой.»       В дрожащем свете ручной керосиновой лампы на сцену вышла актриса в плаще Разведкорпуса. Окружённая искусственными деревьями, она исполнила одну арию и под общий вздох зала была уволочена высоким актёром в телесном трико за кулисы. Тали фыркнула и обернулась на Тилло, но тот никак не отреагировал.       Наблюдать за пляшущими «титанами» было почти так же потешно, как за героем-полицейским, который призывал Человечество «восстать против врага» и обещал «вернуть власть народу», а потом признавался, что «когда-то тоже был щенком, воспитанным улицами». Но эта злорадная потеха быстро сменилась фрустрацией, оставляющей после себя налёт горечи. Публика то смеялась, то ахала, то замирала в изумлении… То, что окружало Тали раньше, что внушало животный ужас и несло с собой тупую боль и резь в глазах, представлялось развлечением для сотни людей, которые казались ей такими образованными и нравственно-одарёнными когда-то. Чтобы отвлечься от поднимающейся в груди злобы, она начала разглядывать лица актёров и внезапно обнаружила, что «разведчица» из увертюры, сменив форму и накинув парик, исполняла партии военной полицейской. Тали не сводила с неё глаз до самого антракта.       Когда в зал вернулся общий свет, Тилло предложил Тали прогуляться в фойе, и она поняла, что без светских разговоров не обойдётся. Но оставаться одной, уныло разглядывая сверху пёструю публику, после всего увиденного казалось ещё одной формой пытки. Тем более, она не была уверена, что заметившие её из других лож аристократы не попытаются проникнуть к ней для приватной беседы с Героиней из-за Стен. Пришлось подняться, расправить платье и, гордо выпрямившись, ступить на мягкие ковры холла.       «Разве это не Комендант?» Вдруг заметил Тилло, и Тали напряглась. Немного дальше около бархатных портьер действительно стоял Генерал Пиксис в гражданском костюме с орденской планкой на лацкане. Он разглядывал окно с неподдельным интересом.       Ходили слухи, что должность Коменданта Стен проклята, потому что Командующие Гарнизоном на ней сменялись как часовые. Однако Дот Пиксис держался уверенно вот уже десять с лишним лет, и Тали, честно говоря, слабо помнила даже его предшественника. Удивительным образом, ему удавалось сохранять хорошие отношения и с дворянами, и с военными, хотя до этого считалось, что ходить по настолько тонкому льду и не проваливаться — признак сверхъестественного мастерства и нечеловеческой смекалки. Даже Леди Пиксис на фоне своего мужа могла сойти за невинную овечку.       «Вы вроде были в хороших отношениях?» Тилло сделал шаг вперёд, но Тали почувствовала подвох и тут же развернула кузена в сторону.       «Если под “хорошими отношениями” ты подразумеваешь то, что мы пару раз в год встречались на торжествах для военных», прошипела она, собираясь волочь его обратно в ложу во что бы то ни стало.       «Стоит подойти и поздороваться», настойчиво проговорил кузен вполголоса, немного наклонившись к ней, чтобы не привлекать внимания. Тали скорчила возмущённую гримасу:       «Как неизящно, Тилло! Ты не можешь меня заставлять…»       «Приятно видеть Вас в добром здравии, капитан Крешет. И комиссара Крешет, разумеется, тоже.»       Предмет их спора незаметно подобрался к ним сам, поэтому Тали пришлось быстро обернуться и… Она едва не прижала кулак к груди — этот жест был почти машинальным, но в последний момент отдёрнула руку.       «Бывший капитан, к сожалению», вежливо улыбнулась она, за мгновение собравшись. «Но я также рада видеть Вас, Комендант Пиксис.»       «Ах, прошу прощения, я полагал, из Разведкорпуса уйти можно только за Стены», он лукаво сощурился. «Выпьете со мной, молодые господа? Мне сказали, что в буфете сегодня подают редкое вино.»       «Благодарим за приглашение, но вынуждены отказаться, Комендант», Тилло слегка наклонил голову, чтобы выразить почтение. «Вы же знаете, Крешет совсем не та компания для дегустации вин.»       Пиксис разгладил густые усы указательным и большим пальцами и беззаботно заметил:       «Я никогда не пойму этого стремления отказывать себе в маленьких радостях.»       Тилло замолчал, предоставив Тали возможность ответить. Она мысленно представила, как избивает кузена ремнём от УПМ, но внешне осталась совершенно спокойной.       «Крешет предпочитают сосредотачиваться на том, ради чего, а не чем мы жертвуем», заученная с юношества фраза прозвучала наигранно, и оливковые глаза Коменданта в ответ на это блеснули:       «И ради чего же Вы жертвуете, миледи, позвольте узнать?»       Старый лис поймал её в ловушку. Если она ответит: «за свободу для Человечества», как ответил бы любой разведчик, встанет вопрос, почему же она теперь бывший капитан. А если примкнёт к семье или Стенам, то рискует объясняться, почему столько лет преданно служила в самом отдалённом от дворца и Общества Корпусе. У Тали было критически мало времени на то, чтобы придумать хоть что-то, у чего не будет последствий, а Тилло совершенно никак не собирался ей помогать. У подобных вопросов было дурное послевкусие и вечное чувство, будто играешь с огнём и вот-вот опрокинешь пылающий уголёк на себя.       В голове внезапно возник образ Леви, а следом за ним авроры, которую она видела в горах почти четыре года назад.       «Ради надежды для Человечества», ответила Тали, с достоинством глядя в глаза Коменданту и приложив усилие, чтобы не выдать смятения. Тот пошевелил усами:       «Это хороший ответ», морщинки вокруг его глаз собрались в радостную паутинку. «Вы интересный человек, госпожа Крешет. Моя жена оказалась права.»       Дальше светская беседа прошла легко: Комендант поинтересовался, как бывшая разведчица находит постановку, Тали ответила, что реалистичность хромает, они обсудили оркестр и погоду, а затем распрощались. Пора было возвращаться в зал.       На поклон актриса, которая так заинтересовала Тали, по-видимому, перепутав реквизит, снова вышла в плаще Разведкорпуса. Остальные участники труппы переглядывались, и на их лицах явно читался плохо сдерживаемый ужас, а девушка будто этого и не замечала. На секунду показалось, что такой жест даже может быть какой-то формой протеста.       «Полагаю, и эту вариацию постановки скоро тоже снимут с показа», ухмыльнулся Тилло, подавая кузине плащ.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      Крешет,       Ты, я посмотрю, к кому только не искала подход.       Насчёт странности — я заметил. Взял её в отряд. И этого твоего лейтенанта тоже. Во время подготовки показали себя неплохо, посмотрим, как будет за Стенами.       Надеюсь, хотя бы эти не будут тащить из-за Стен всё подряд, как новобранцы. От их перьев и камней сплошная грязь. Мало того, что приходится волочь с собой обратно всякий хлам, они ещё пытаются растащить природу на сувениры. Один вон бабочек собрался ловить, потому что они “другие” за Стенами. Идиот. Такому втолковать, что он сам как дерьмовая бабочка для титанов, не получится.       А тебе на шёлковых простынях плохо спится? Или у твоих предков дрянной вкус?       Л.

⊱༻ ♞ ༺⊰

      «Вон там. Видите, капитан?» Лейтенант Назо — высокий, молодой мужчина с кудрявой бородой и выдающимся носом — указал на горизонт, где уже появилась светлая полоса между холмом и иссиня-чёрной тучей. Ливень застал экспедицию врасплох, поэтому разведчикам пришлось укрыться в находившемся неподалёку лесу колоссальных деревьев. «Через час сможем двигаться дальше, если ветер станет холодным. Иначе вторая волна нас настигнет… О, а там уже радуга, видите? Вон, в облаках.»       Леви хмыкнул и стряхнул воду с капюшона:       «Почему тебя не взяли в геодезический отряд, если ты такой глазастый?»       Лейтенант улыбнулся и посмотрел на капитана сверху вниз, слегка прищурившись.       «Вообще, капитан Крешет рассматривала меня какое-то время», гордо сообщил он. «Но дело в том, что специфическими талантами и навыками я не наделён, так что подхожу разве что на роль сопровождающего офицера. Она спросила, готов ли я отказаться от стихов, я ответил, что нет. Она сказала, что я много смотрю по сторонам, а её офицер должен смотреть только на неё. Вот и не сложилось.»       «Вот это самомнение», раздражённо подумал Леви и тихо фыркнул. «Хотя чего ещё можно было ждать от Крешет.» Но от проницательного лейтенанта это не укрылось.       «На самом деле, я думаю, она была права. Всё-таки её отряд небоевой… У них там свои порядки. До того, как вы пришли в Корпус, считалось, что на самом деле Разведкой управляют командир Эрвин с капитаном Крешет и командир Майк, и люди им нужны особенные.»       «А потом?»       «А потом…» Назо засмеялся. «Потом уже не командование все обсуждали.»       Что именно все обсуждали, Леви догадывался, поэтому лицо его стало ещё более мрачным. Он цокнул языком и заметил, как лейтенант облизнул губы.       «Капитан, а…»       «Не твоё дело», грубо отозвался он, по одному тону поняв, какой именно вопрос будет задан. Делиться с кем бы то ни было личными делами Леви не собирался, поэтому отщёлкнул предохранитель УПМ и, отдав приказ оставаться в дозоре, взмыл вверх под крону, где расположился Эрвин с картой.       Рей стояла рядом и равнодушно разглядывала листву, дрожащую под ударами дождя. Когда Леви опустился на широкую ветвь рядом, она ожила и уставилась на него. У неё была удивительная черта ловить все его приказы до того, как они были высказаны вслух. Действительно, как очень точно отлаженная рукоять УПМ, слушающаяся даже самого слабого нажатия. Поэтому стоило капитану кивнуть в сторону, Рей с места тут же сдуло. С ней легко работалось, но Леви смущало, что даже атаковать надвигающегося противника ей нужно было скомандовать.       «Эй, Эрвин», Леви подобрался поближе и скинул промокший капюшон. «Говорят, через час сможем сниматься с места.»       «Хорошо», кивнул тот, не отвлекаясь от карты. Его волосы были влажными и постоянно падали на высокий лоб. «Практически не выбьемся из графика.»       Затем он глубоко вздохнул и вытер капли с лица. За Стенами Эрвин выглядел совершенно иначе, чем в штабе: морщина между бровей разглаживалась, и суровая непреклонность иногда сменялась любопытством и — намного чаще — решительностью.       На ветку с другой стороны вскарабкался капитан медотряда. Вид у него был не просто мрачный, а злой. Хотя Леви редко видел удовлетворённое выражение на лицах медиков: они обычно много курили и цинично шутили с серьёзными лицами, не отходя далеко от медблока.       «Командующий, хорошая новость и плохая: медицинское и техническое обеспечение почти не пострадало, но вот подполковник приказала долго жить и на тот свет захватить ей бутылку.»       Эрвин втянул воздух ноздрями и сдвинул брови. Это уже вторая смерть старшего офицера, которая усложняла продвижение вперёд.       «Командование тылом на майоре Ханжи. Ветотряд переходит под твою ответственность.»       «В этом я не сомневался, но…»       «Выполнять.»       «Есть, сэр. Но если у меня сигареты закончатся раньше, чем бинты, тяжёлые душевные раны нечем будет перевязывать», капитан, небрежно посвятив сердце, спрыгнул с ветки. Эрвин покачал головой. Несмотря на то что Разведкорпус и без того пренебрегал формальностями в большинстве случаев, медики и ветеринары реже всех получали по шапкам за нарушение дисциплины. Ханжи говорила, что это из-за того, что они над лишними нарядами могут только посмеяться — рабочих рук вечно не хватало — так что приходилось действовать другим путём — а именно договариваться. Леви подобрался поближе к Эрвину и, пока тот хмурился, решил спросить:       «Ты договариваешься с коммерсантами?»       Эрвин перевёл заинтересованный взгляд на Леви:       «Да. Приходится, чтобы иметь ресурсы на всё это.»       «А им что с этого?»       Он снова вздохнул, заинтересованность с его лица сползла, а тон приобрёл нарочитую отчётливость — таким он отдавал приказы и забалтывал окружающих:       «Это добровольные пожертвования. Они надеются использовать наши разработки, когда Человечество, наконец, выберется за Стены.»       Когда Эрвин бубнил над своими чертежами, он говорил тише и глотал концы слов, а когда общался с ним и Крешет, его голос лишался обычной вибрации и глубины. В остальных случаях он говорил, выделяя определённые слова, и внимательно следил за реакцией собеседника. По этим признакам Леви начал подмечать, когда Командующий врал или говорил не совсем то, что думал.       «Эй. Не хочешь объяснять, так бы и сказал. Хотя я догадываюсь», не для собственных же нужд Эрвин распоряжался тащить всё, что плохо лежит, из дворянских замков и ветшающих складов под эгидой “возвращения имущества”. «Крешет написала, что тебе придётся иметь дело с дворцовыми свиньями тоже.»       «Вы переписываетесь?» Эрвин приподнял одну бровь. Леви посмотрел на него скептически. «Всё ведёт к тому, что так. Даже Разведкорпусу приходится сохранять приемлемые отношения с Короной. Что ещё она написала?» И встретившись со взглядом Леви, помотал головой: «Ладно. Не говори.»       Со стороны боевого подразделения к ним поднялся Майк Захариус. Его плащ промок насквозь, густая чёлка свисала патлами на глаза, но он умудрялся ещё что-то видеть за ними. А вот УПМ на нём был на удивление сухим.       «Готовы выдвигаться по приказу», отрапортовал он и подошёл к Эрвину. «Лошади целы, бойцы — терпимо. Строй держится.» Командующий кивнул и посмотрел на начинающий униматься дождь. Лейтенант Назо оказался прав: до леса добрался холодный ветер и послышались первые птичьи пересвисты. А вместе с ними… свист УПМ и треск втыкающихся в древесину гарпунов.       «Да у тебя сил не хватит, чтобы меня побить, бестолочь!» Звонко пронеслось мимо и затерялось где-то между деревьями. Захариус принюхался и повернул голову в сторону уносящегося звука.       «Это ещё что?» Ворчливо спросил Леви, подходя к краю ветки и рассматривая потревоженную мокрую листву. Ему показалось, что он видел, как там мелькнуло рыжее пятно с красными лентами.       «Ив Цвай», ответил Захариус. «Бывший сержант Военной Полиции, служила в Стохессе. Довольно впечатляющий послужной список для… Этой части армии.»       «Что она забыла в Разведке?»       Он пожал плечами и посмотрел на Эрвина. Тот прикрыл глаза и слегка покачал головой, показывая, что понятия не имеет:       «Была лучшей в своём выпуске из училища, отслужила полтора года. После Марии потребовала перевод к нам. Постоянно кричит о том, что лучше всех подходит в твой отряд, Леви, но почему-то до сих пор в нём не состоит.»       «Откуда это ты так много знаешь, о чём говорят рядовые?» Леви посмотрел на Командующего с недоверием. На лице Эрвина, наконец, впервые за долгое время появилась лёгкая полуулыбка.       «У всех есть недостатки. У неё… Скажем, она достаточно громко заявляет о своих желаниях под дверью моего кабинета.»       «Ну после того, как кое-кто её запугал, намного реже», заметил Захариус, складывая руки на груди.       «Не знаю, о чём ты говоришь.»       «Угу», командир боевых подразделений неодобрительно фыркнул. Леви вспомнил, как зимой Крешет несколько дней подряд ходила с надутым лицом и что-то шипела на ухо Эрвину, а тот только играл желваками. Почему-то у него не было сомнений, что «кое-кем» являлась именно благородная мордашка. «Из Ив получится хороший лейтенант.»       «Если доживёт», отмахнулся капитан, но Захариус усмехнулся:       «Эта доживёт. В крайнем случае распугает титанов криками. Может быть, они тоже поверят, что она лучшая. Я вот уже почти готов поверить, если это заставит её перестать таскаться за мной всюду и вопить.»       Эрвин сложил карту несколько раз и убрал во внутренний карман:       «С неё даже экспедиции спесь не сбили, да?»       «С тех пор как кое-кто отвадил её от тебя, она переключилась на другую добычу.»       «Упорство для нас ценно.»       «Повезло, что оно и на службу тоже распространяется.»       Леви вглядывался в изумрудную листву, рассчитывая ещё раз увидеть красно-рыжую вспышку, но заметил только стоящую на посту Рей в развилке дерева неподалёку — она сразу же повернула голову в его сторону, как птичка.       «Если эта соплячка так голосит, почему я об этом не слышал?» Он повернулся к Эрвину и Захариусу. Задирать голову, чтобы посмотреть им в лица — раздражало. Командующий пожал плечами:       «Возможно, она ещё не знает о том, что ты занял комнату в штабе.»       Леви живо представил, как не повезло новому жильцу его бывшей комнаты, если девица устраивала сцены и в казарменном коридоре. Обычно с таким гонором погибали, ещё толком не успев обнажить клинки за Стенами, а эта продержалась целых три года и семь выездов наружу. С другой стороны, ещё непонятно, что было лучше: апатичность Рей или это безрассудство рыжей девчонки. Леви решил, что подумает об этом, если бывшая сержантка выживет в нынешней экспедиции.

⊱༻ ♞ ༺⊰

      Леви,       Скоро наступит зима, и у Разведкорпуса начнётся пора отпусков. Может быть, мы увидимся? Хотя бы раз.       Зимы холодные. Я замёрзну без тебя.       Т.

⊱༻ ♕ ༺⊰

      Закончив короткое письмо, больше напоминавшее записку, Тали ещё раз пробежалась глазами по строчкам. Ей хотелось написать значительно больше, но она сдержалась, оставив только самое важное. Он должен был понять. Хотя за эти несколько месяцев в отдалении от Корпуса, ей уже начинало казаться, что последние дни в Разведке были горячечным сном или разыгравшимся воображением. Она разгладила бумагу последний раз, а потом сложила особым образом и подписала.       Дворецкий открыл двери без стука — точнее, стук был, но намеренно тихий. Тали не подняла головы. Недружелюбное отношение слуг стало для неё привычным. В конце концов, они не имели столько наглости, чтобы атаковать её прямо, а к пренебрежению формальностями она привыкла ещё в штабе.       «Господин Тилло Крешет», представил слуга и пропустил в комнату кузена. Вслед за ним в комнату вошла девочка в скромном тёмном платье и кружевном переднике. Оказавшись перед Тали, она сделала глубокий реверанс и не поднимала головы, пока та не встала из-за письменного стола.       «Наталия, у меня для тебя прекрасные новости», Тилло явно был удовлетворён собой. «Позволь представить тебе Шани Ласс, твою камеристку.»       «Ласс?» У Тали перехватило дыхание, а лицо окаменело, будто она увидела призрак. Ошибки быть не могло. Кареглазая и курносая девочка походила внешне сразу на двух членов геодезического отряда Разведкорпуса — братьев Рори и Люка Лассов. Мурашки поползли по спине и готовились стиснуть лёгкие, но Тали перевела взгляд на Тилло. «Где ты её нашёл?»       «Я сама вызвалась», вступилась девочка, не дожидаясь разрешения, и на всякий случай добавила: «Миледи.»       Тали медленно выдохнула и заставила себя снова повернуться к ней. Медные волосы, убранные назад, выправка, как у военного, ещё по-детски пухлые щёки и неуступчивый взгляд — ей хотелось найти в служанке что-то, что значительно отличило бы её от мёртвых товарищей, но вместо этого всё буквально кричало об обратном.       «Мой брат Рори Ласс много писал о Вас домой. Мне не разрешили вступить в кадетский корпус, но позволили обучиться на личную служанку. Я хотела служить именно Вам. Миледи», настойчиво продолжила девочка, немного сбивчиво, будто боялась, что её вот-вот прервут. Что-то внутри Тали дёрнулось и сжалось так, что в носу закололо, и вместе с тем, она ощутила чудовищную, тянущую пустоту где-то над солнечным сплетением.       «Ты знаешь, что твои брат и кузен умерли под моим командованием?» Бесцветно проговорила Тали, едва шевеля губами, её лицо стало непроницаемой маской. Тилло нахмурился.       «Отдали сердца за Человечество», упрямо произнесла девочка, ничуть не стушевавшись. «Так ведь говорят Разведчики? Миледи.»       У Тали свело грудную клетку, в корсете стало тесно до боли, но она не подала виду. У Лассов была большая семья. Люк то и дело шутил о том, что в угодьях, где он провёл детство, в скором времени Лассов должно стать больше, чем дичи. А Рори как-то привёз из увольнительной вырезанную из дерева свирель, а потом с досадой поделился, что ему пришлось сделать таких десять штук для всех младших, поэтому он может их мастерить с закрытыми глазами. Они оба пусть и неохотно, но по несколько раз в год возвращались в родную деревню близ Розы, до и после каждой экспедиции отправляли семьям письма. И пусть ответы с уговорами перевестись в Гарнизон поближе к дому их не особенно радовали, хранили весточки из дома так же бережно, как и все остальные разведчики.       Похоронку Люка Тали заполняла сама и приложила к ней большое письмо, полное лести и вежливых слов, которые никогда бы не утешили в должной мере тех, кто потерял сына, брата, друга или близкого человека, но которые тем не менее указывали на его героизм, веру в общее дело и способность пожертвовать собой ради других. То же самое для Рори сделала уже Командир Подразделения. Вот только его смерть была несправедливой и бессмысленной, недавшей Разведке и Человечеству ничего и на шаг не приблизившей никого из них к цели.       Взгляд Тали на Тилло был красноречивее некуда. Ещё чуть-чуть и пришлось бы картинно падать в обморок от чувств, а на самом деле в очередной раз искать выход из безвыходной ситуации. Но выражение лица кузена сразу дало понять: выбора у неё нет и в ближайшее время не предвидится.