Экстра II.I. Голова Слейпнира

      Ив считала себя особенной, и это подтверждалось всем, что её окружало. Она была независимой, умной, смелой, сильной, очаровательной и лучшей во всём. Поэтому вставала раньше всех в казарме, приводила в порядок свои длинные рыжие волосы, перехватывала их красными лентами, делала зарядку, пока остальные зевали, и ещё несколько раз повторив себе, что она — исключительная, шла на завтрак.       Разумеется, Ив знала, что Разведкорпус — самая бедная и малочисленная часть армии, но то, что вместо пышного омлета с зеленью и пшеничной булочкой, намазанной маслом, она будет вынуждена ежедневно наблюдать в своей тарелке грубую кашу из общего котла и сухарик, предположить не могла. Приходилось напомнить себе о собственной исключительности ещё несколько раз и добавить, что она — Героиня. Настоящая Героиня, а не одна из этих глупых, толстых офицеров Военной Полиции, которые на вопрос о заслугах отвечали что-то вроде «посиди смирно пять лет — вот и лейтенант». Теперь она служила в Корпусе настоящих солдат, сражавшихся с настоящим противником за Стенами, а не была куколкой в кукольном домике, и если для этого нужно потерпеть неважный паёк, она потерпит.       Сначала Ив думала, что, как и в Военной Полиции, всё лучшее командование забирает себе — а значит, чем раньше она получит звание, тем быстрее её рацион придёт в норму. Но оказалось, все — от рядовых до Командующего, едят в общей столовой совершенно одинаковое пересушенное, переваренное или в лучшем случае тушёное что-то, часто напоминающее массу больше, чем еду. Снова и снова напоминая себе о героизме, подвигах и собственной уникальности, она бросала надменные взгляды в сторону зелёных рядовых и очаровательно улыбалась старшим офицерам. Отличить их было несложно даже без погон: на лицах они носили глубокий отпечаток мужества. По крайней мере, ей нравилось думать, что их суровые выражения — это знак большой доблести.       Также ей нравилось думать, что если подобраться поближе к Командующему, то можно поучаствовать в настоящих подвигах, стать ближе к этой самой доблести и быть оценённой по достоинству. В процессе она обнаружила, что Командующий Эрвин Смит ещё и очень привлекательный мужчина сам по себе, что у него небесного цвета глаза и широкие плечи, а ещё сильные руки с проступающими нитями вен. Ив иногда так увлекалась разглядыванием его красивого профиля, что не замечала, как рядом с ним неизменно появлялись ещё двое: невысокий и хмурый капитан Леви, который будто всегда крался куда-то и никогда не был доволен, и маленькая капитан непонятно чего, служившая в отряде планирования, но заменявшая Командующему личного адъютанта. Стыдно должно было служить девочкой на побегушках при таком высоком звании. А вот Ив могла бы быть идеальным адъютантом. Исключительным адъютантом.       Голубые глаза только на секунду задержались на Ив во время завтрака, но ей и этого уже было достаточно. Он её заметил! Это уже что-то! Конечно, он не мог её не заметить! И если бы не начавшая что-то ему шептать на ухо капитанка, то совершенно точно Командующий бы смотрел на Ив намного дольше. В конце концов, она не только лучше всех справлялась с УПМ, у неё ещё и великолепный вкус в подборе аксессуаров! Чего стоили её любимые красные ленты!       Если недовольный капитан Леви поднимался из-за стола первым и бросал взгляд сначала на Командующего, потом на капитанку, та сразу же устремлялась вслед за ним, даже забыв убрать за собой поднос. О них сплетничал весь Корпус, говорили даже, что они спят вместе или что-то вроде того, поэтому Ив рассчитывала, что никто не помешает ей и дальше строить глазки красивому Командующему Разведкорпусом и намерено сталкиваться с ним в коридоре штаба, затевая какие-то незначительные беседы. Подвиги не ждали.       Ей хотелось за Стены, хотелось сражаться с титанами и побеждать, но вместо этого в первые же недели в Разведке её вместе с другими новобранцами засадили за инвентаризацию, а потом заставили убираться в конюшнях и дежурить по кухне. Никакими настоящими достижениями не пахло даже близко.       В этот раз ей достался наряд в прачечной, и к концу дня Ив была вымотана, как никогда до этого. Даже во время тренировок и строевой подготовки в кадетском корпусе, где она работала со всей отдачей, не было так тяжело. Ей хватило сил только доползти до казармы, фантазируя, как она рухнет на койку, уткнётся лицом в тоненькую подушку, свёрнутую для мягкости, и уже не почувствует железные прутья, впивающиеся в спину через то, что здесь называли матрасом. Но на лестнице она внезапно столкнулась с той самой капитанкой. Ив сделала шаг в сторону, чтобы обойти её, но та перегородила ей путь. Тогда Ив предприняла ещё одну попытку, но поняла, что перемещения капитанки, не дающей ей прохода, отнюдь не случайность.       «Так у нас теперь здороваются со старшими по званию?»       Ив подняла голову. На лице офицерки застыло мрачное выражение, а неестественно-синие, будто нарисованные вокруг чёрной точки, глаза не отражали свет. Волоски на загривке у Ив зашевелились — на неё никогда и никто так не смотрел, поэтому она быстро прижала кулак к груди. Возможно, после этого короткого ритуала унижения и демонстрации старшинства ей, наконец, дадут уйти, но не тут-то было. Капитанка хищно наклонила голову, и её страшные глаза сузились.       «Ив Цвай, лучший кадет девяносто восьмого восточного кадетского корпуса, сержантка Военной Полиции, выслуживающаяся перед начальством с таким рвением, что легче было дать тебе погоны, чем объяснить, что военпол — сборище слюнтяев и недоумков. Подала прошение о переводе в Разведкорпус сразу после Падения Марии и снова была настолько настойчива, что тебе его даже одобрили, хотя твоя семья давно жила за Розой и ужас Трагедии её совсем не коснулся», она слегка наклонилась вперёд, чуть ли не нависая над Ив с верхней ступеньки. Несмотря на то что капитанка была на голову ниже и по виду хрупче, ей как-то удалось создать ощущение, будто она занимает всю лестницу. С каждым её словом у Ив холодело в груди, весь её тяжёлый путь представлялся какой-то шуткой, уложенной в пару предложений. То, о чём она сама старалась всеми силами не думать, легко слетало у капитанки с языка. «Что могло заставить такую, как ты вступить в “корпус самоубийц”? Ни славы, ни почёта, ни достойного жалования… Разве что никчёмная попытка что-то кому-то доказать. Кто это был? Отец или?..»       Ив вздрогнула. Как она смела упоминать её семью и намекать на маму?! Что она вообще себе позволяла? На секунду Ив почувствовала, как огонь взметнулся по позвоночнику вверх, она собралась впервые в своей жизни нахамить вышестоящему офицеру, но…       «Значит, мать», эти слова были похожи на лязг захлопнувшегося капкана, и Ив замерла. Усталость навалилась на неё, будто её ударили камнем по голове. А капитанка продолжала тем же холодным тоном: «Интересно. Я думала, с тем как ты вьёшься вокруг Эрвина, дело будет в отце, но нет так нет. Я предупреждаю тебя: держись от него подальше.»       Внутри себя Ив цеплялась за мысль, что вся эта сцена противоречила уставу. Она собиралась заявить об этом с той же горячностью, с какой стучала на своих бывших сослуживцев, когда те прогуливали патрули, но вместо этого невнятный лепет вырвался из её рта:       «Но… Я думала… Вы с капитаном Леви…»       «Хочешь узнать, как и с кем я провожу свои ночи, рядовая Цвай?» Капитанка подняла подбородок и уничижительно посмотрела на Ив сверху вниз. «В твоём возрасте девочки уже этим интересуются?»       «Я не… Я…»       В секунду Ив возненавидела себя за этот скулёж, который никак не могла подавить, за необъяснимый страх перед другим человеком, за то, что не могла пошевелиться. Она, как тряпичная кукла, застыла на месте. Будто снова стала маленькой девочкой, которая никак не может повлиять даже на собственную жизнь.       Капитанка шагнула на ступеньку ниже, оказавшись почти вплотную к ней. Взгляд синих глаз вскрывал ей череп и не давал нормально дышать.       «Слушай меня внимательно, рядовая Ив Цвай», проговорила офицерка, отчётливо озвучивая каждое слово. «Если увижу тебя рядом с Командующим ещё хотя бы раз, я превращу твою службу в ад. Ты поняла меня?»       «Сука», тихо выругалась Ив и испуганно захлопала ресницами. Но капитанки нигде поблизости уже не было. Ив поняла, что отмерла только после того, как та спустилась с лестницы и, вероятно, вышла из казармы. Пришлось ударить себя по лицу с размаха и со злостью заметить: «Жалкая размазня…»

***

      Шумная компания разведчиков, раздвинув столы в общей столовой, достав пару расстроенных гитар и в качестве барабана используя пустой ящик, дружно веселилась перед последней в этом году экспедицией. Они горланили песни, пили и ели, как последний раз, потому что для многих это действительно была последняя пирушка — через сутки часть из них выйдет за Стены и никогда больше не вернётся обратно. Командующий Кис Шадис, видимо, пребывал в хорошем расположении духа, раз разрешил офицерам распотрошить запасы продовольствия и вынести со склада мясные заготовки, соленья и припрятанный там самогон. За тем, чтобы на зиму осталось хоть что-то, строго следили старшие офицеры. Но когда на столе оказалась целая голова сыра, стало ясно, что Шадису удалось договориться с каким-то большим богатеем.       Тали и Эрвин сидели на углу длинного, составленного из нескольких поменьше, стола и наслаждались весельем издалека. Общий подъём духа коснулся и их: Тали барабанила пальцами по столешнице в такт музыке, а Эрвин с удовольствием пил эль из большой глиняной кружки. Было неплохо ненадолго отвлечься от напряжённой подготовки к экспедиции и подумать о чём-то ещё. Например… Тали облизнула губы и улыбнулась по-особенному, Эрвин проследил за её взглядом и заметил, как в ответ на это один из музыкантов качнул головой, явно разглядывая её. Её пальцы сделали изящное движение по столу, а потом скользнули вверх по пивной кружке, из которой она пила компот. Эрвин нахмурился и цокнул языком, Тали тут же обернулась к нему с самым невинным выражением.       «Что?»       Эрвин покачал головой и сделал глоток эля. Вступив в Разведку, они долго притирались к местным обычаям: Тали чудовищно раздражала бедность и неустроенность, «полудикие», как она это называла, привычки других разведчиков, Эрвина — бездействие и бестолковость, невозможность хоть на что-то повлиять. Но спустя год и две вылазки за Стены, они прижились, а через два и четыре — уже с лёгкостью находили общий язык даже с ветеранами.       «Ты сгниёшь, если продолжишь так себя морить», самоуверенно сказала Тали, откинув прядь длинных волос за плечо. Взгляд Эрвина тут же стал скептическим.       «Это мне говоришь ты, которая тряслась как осиновый лист от омерзения, стоило тебе случайно услышать, как кто-то…»       «Замолчи», требовательно перебила его она. В некотором роде забавно было наблюдать, как меняется отношение Тали к неуставным отношениям между разведчиками, но сам Эрвин позволить себе такого не мог. «Я хотя бы не вздыхаю по юношеской влюблённости который год подряд.»       Это был удар ниже пояса, но Эрвин и бровью не повёл, только запил укол глотком безобразно горького эля. До этого он как-то и не замечал, что напиток горчил.       «Я прошу тебя, Эрвин», Тали явно не намеревалась сдаваться. «Это же естественно. Мне Давид из медотряда сказал, что мужчинам…»       «Уволь меня, пожалуйста, от этих подробностей», он шумно опустил кружку на стол. «У меня нет таких потребностей.»       «Только не говори, что из потребностей у тебя только копаться в архиве и вечерние прогулки в моей компании. Я бы поверила, если бы не видела твоих писем.»       «Тали», Эрвин устало вздохнул и отвернулся.       «А-а. Ты не можешь так делать», она протянула руку и слегка дёрнула его за мочку уха. «Та птичка улетела, но твоих “сладких слов”, может быть, заслуживает другая. Попробуй, знаешь, отнестись к этому проще. Для разнообразия.»       «Слышала бы ты себя со стороны.»       «Я прекрасно понимаю, о чём говорю. А ты не понимаешь, в чём себе отказываешь.»       Эрвин едва не закатил глаза. Он, конечно, был не против отвлечься, но никак не ожидал подобной настойчивости от подруги. С этим пора было заканчивать, тем более «музыкант», который ей так живо интересовался с другого конца зала, начинал терять терпение. Его пальцы то и дело промахивались мимо струн, пока он чуть ли не пожирал взглядом Тали и иногда гневно буравил Эрвина.       «Есть занятия поважнее, чем…»       «Она на тебя смотрит.»       Эрвин не понял, что именно заставило его напрячься: то, что Тали сказала, или вибрирующий тон её голоса. Он сфокусировался на ней, ожидая дополнительной информации, как гарпун УПМ ждущий наведения на цель.       Губы Тали растянулись в усмешке, она положила руку на его плечо и придвинулась поближе.       «Рыжая девушка из Разведгруппы. Видишь, за столом напротив? Накануне спрашивала меня о тебе. Я соврала, что мы дальние родственники.»       Эрвин быстро отыскал глазами разведчицу с огненной гривой волос, сплетённых в две толстые косы и всё равно непослушно выбивающихся из них. Она действительно смотрела на него, но тут же опустила взгляд в тарелку. Эрвин испытал непонятное чувство. Чужую симпатию он привык использовать, а не принимать. В конце концов, у мимолётных увлечений не было никакой глубины, а близко подпускать к себе он никого не собирался. Достаточно Тали, которая позволяла себе без разрешения копаться в его голове.       Эрвин проглотил слюну.       «У неё четыре родинки пониже спины в виде созвездия “Головы Слейпнира”», понизив тон, быстро прошептала Тали. «А видел бы ты её без рубашки…»       «Тали», он зашипел на неё не хуже змеи и оттолкнул. Она на секунду потеряла равновесие, но вместо того, чтобы восстановить его, как на тренировках с УПМ, упала прямо на подставленную руку «музыканта», оказавшегося позади. И откинув голову, тут же закусила губу.       «Эм… Я, ну… Не вовремя?» Разведчик широко улыбнулся ей, полностью игнорируя присутствие Эрвина.       «Нет, ты как раз», Тали кокетливо похлопала ресницами, оставаясь полулежать на его предплечье.       «Потанцуешь со мной?» Ему явно льстило её внимание. Возможно, ревность раздула угли, поэтому теперь Тали могла беспрепятственно пробраться к его сердцу, чтобы разодрать его в клочья позднее.       «Эрвин, не скучай», многозначительно бросила она, поднимаясь из-за стола, не сводя глаз со своей добычи. Добыча пыталась как можно быстрее их разлучить, чтобы не потерять интерес охотника. Тали без особого труда удалось внушить, что инициатива его, а не её. Наблюдать за этим было тошно, поэтому Эрвин отвернулся, как только они ушли, и периферическим зрением заметил всю ту же гриву рыжих волос.       Он теперь не мог отделаться от чувства, что его разглядывают, поэтому ещё раз посмотрел на девушку. Та снова смущённо отвела взгляд, потом вернулась и попыталась улыбнуться, но густо покраснела. Эрвин вздохнул и хмуро уставился в свой эль.       Нет. Это всё его совершенно не занимало. И глядя на редкие проявления романтического или плотского влечения друг к другу среди разведчиков, он до сих пор не испытывал ничего. Возможно, с ним действительно что-то было не так. Ведь даже Тали находила в этом какой-никакой интерес…       «Прости, можно я… Посижу с тобой?» Голос рыжей разведчицы оказался мелодичным и тихим. Таким, что у Эрвина что-то дёрнулось в животе, как струна.       «Да, конечно», вежливо ответил он и даже отодвинул для неё табурет — скорее машинально, чем из галантности. Вероятно, следовало что-то сказать, но в голову не приходило ничего подходящего. Неловкая пауза затянулась и заставила Эрвина думать о побеге. Но девушка всё-таки переборола смущение:       «Шумные все сегодня», сказала она, нервно поворачивая в руках кружку и глядя в неё, будто не было ничего интереснее, чем разглядеть дно сквозь редеющие пузырьки пены. «А с тобой спокойно… Нас назначили в одно звено во время экспедиции.»       Захотелось закатить глаза и тяжело вздохнуть, но он сдержался. Всё-таки глупо всё это было и ничего хорошего не вышло: теперь ему придётся терпеть нелепые приставания и придумывать, как побыстрее отделаться от неё ещё и за Стенами. Хуже не придумаешь. Кроме того, четыре родинки в виде созвездия морды мифического коня не выходили у него из головы, сколько бы он ни пытался их выбросить. Тали никогда бы не солгала ему, но почему-то именно в этот раз что-то настойчиво тянуло его проверить её слова.       Рыжая разведчица замолчала и задумалась о чём-то своём. Краем глаза Эрвин наблюдал за тем, как сдвинулись её брови и подобрался край губы, когда она закусила щёку. Её нос и скулы густо покрывали веснушки, словно брызги. Как мелкие пятна времени на страницах старых книг с пожелтевшими страницами. В молчании она успокоилась и перестала теребить кружку. Возможно, он поторопился с выводами. Возможно, в этом её безмолвном присутствии было даже нечто уютное, почти домашнее… Что он давно забыл, а теперь вспомнил, потому что её косички напоминали о беззаботных днях за школьной партой, когда солнце только поднималось над Стенами и через толстое, мутное по краям стекло попадало в классную комнату. Его свет был таким же рыжим и блестящим.       Взгляд Эрвина случайно выхватил Тали, которую недвусмысленно обнимал всё тот же «музыкант». Они отделились от танцующих разведчиков и направились к выходу из столовой. Но прежде чем исчезнуть в дверном проёме, Тали обернулась, сверкнула в сторону Эрвина своими насыщенно-синими глазами, махнула рукой и одними губами произнесла что-то вроде «сделай это». Он закрыл глаза, одним глотком допил горчащий эль.       «Ты думаешь об экспедиции?» Нарушила собственное же молчание рыжая разведчица. Эрвин прочистил горло.       «Мы движемся на юго-восток и, насколько я слышал, попытаемся проложить новый маршрут вдоль реки. Её размыло после ураганов весной, поэтому в прошлый раз мы не преодолели и половины запланированного пути.»       Девушка посмотрела на него широко открытыми глазами и с волнением выдохнула:       «Ты много знаешь.»       Эрвин осёкся и сжал зубы. Легкомысленность погубит.       «Но я… о другом», она снова смутилась и снова беспокойно закрутила кружку в руках. «Я хотела спросить про… Тебе есть к кому возвращаться?»       Мысли Эрвина хаотично заскакали, но он заставил их остановиться усилием воли.       «Не думаю», уклончиво ответил он.       «Мне тоже», её губы поджались, а плечи напряглись. Разведчицу стало почти жалко, и редкое для Эрвина сочувствие пробралось ему под рёбра. «Просто не хочу оставаться одна сегодня.»       Он положил руку на тыльную сторону её ладони, остановив этим беспрерывное вращение кружки. Разведчица подняла голову и встретилась с ним глазами. Эрвин почувствовал, как в груди потеплело.       «Знаешь, я очень хочу увидеть, что там дальше», вдруг сказала она. «Мама говорила, что там, где мир заканчивается, есть большой водопад, а с него можно увидеть крону мирового древа. Это, наверное, очень красиво. Мамы не стало, а я до сих пор помню… Было бы славно, если бы она оказалась права во всём.»       Что-то щёлкнуло у Эрвина внутри, что-то потянуло его к ней, что-то, как вспышка, на секунду ослепило его. Их пальцы сплелись, а кружка вылетела из её руки и грохнулась на пол.       «Ой», разведчица посмотрела вниз на растёкшийся по полу эль. Но Эрвину теперь нужно было, чтобы она смотрела на него, поэтому он потянул её руку на себя, а сам наклонился ближе.       «Тебе не обязательно быть одной сегодня», проговорил он на полтона ниже и тише, когда её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. В конце концов, ему было любопытно взглянуть на созвездие “Головы Слейпнира”.       На следующий день после экспедиции Тали никак не могла найти Эрвина. Это было странно и тревожно, обычно искать его не приходилось вовсе: их сводило друг с другом необъяснимое притяжение, основанное на её совершенном знании его привычек. Но на этот раз он пропустил зарядку на плацу и завтрак, хотя вернулся из-за Стен невредимым. Прежде чем начать злиться, Тали заглянула и в мужскую казарму, и в библиотеку, и в коридор штаба, ведущего к кабинетам старших офицеров. Пусто. Мысль, что ей придётся спрашивать кого-то, куда запропастился её друг, раздражала сильнее, чем его исчезновение. В конце концов, она добралась до крошечной, пыльной часовни, пристроенной к штабу ещё во времена старых батальонов Разведкорпуса. Туда не ходил никто, поэтому караула даже рядом не наблюдалось.       Внутри стоял затхлый запах, побелка со стен давно осыпалась, а алтарная часть пустовала. Зато к стене была приставлена лавка. Эрвин в одиночестве сидел на ней, неподвижно уперев лоб в основание ладоней, а локти в колени. Тали тихо подкралась к нему.       «Эрвин.»       Он не ответил. Только его плечи сильнее напряглись.       «Никогда бы не подумала, что найду тебя здесь.»       Она посмотрела на его светлый затылок, сдвинув брови. Интуиция подсказывала, что его не стоило трогать, поэтому пришлось только любопытно покрутить головой.       «Нам назначили наряд по оружейной. Опоздаем — будет два.»       Эрвин, наконец, пошевелился, только немного отодвинул руки от лица и посмотрел на Тали из-под них. Веки у него опухли и покраснели, и на фоне полопавшихся сосудов голубые глаза казались ещё холоднее и пронзительнее, чем обычно. Взгляд говорил: «уходи». Но Тали вместо этого сделала ещё шаг к нему:       «Что случилось?»       «Либо я, либо она», хрипло ответил он, с трудом выдавливая слова. «Я толкнул её, чтобы спасти свою лошадь.»       Тали замерла, сразу же поняв, о ком речь. Перед выездом рыжая разведчица от Эрвина не отходила, а он не казался раздосадованным этим. Скорее наоборот, спокойно позволил ей поправить свой плащ и обменялся несколькими словами.       «Никогда больше не заставляй меня пройти через это.»       От его тона у Тали защемило в груди и пересохло во рту, она вытянула руки вперёд, и Эрвин, поколебавшись мгновение, подался вперёд, утыкаясь лицом ей в солнечное сплетение. Она осторожно погладила его по плечам. Взгляд Тали упал на стену часовни, испещрённую мелкими надписями в несколько слоёв под обваливающейся побелкой. «Имена» — поняла она и проглотила ком, сосредоточившийся в горле.       «Эрвин, всё, что ты сделаешь, будет оправдано», сказала она твёрдо. Он двинулся, но Тали не позволила ему выбраться из объятий, прижав его голову к себе, и продолжила: «Я оправдаю любое твоё решение, если его цель — мир без иллюзий. Если будет нужно, сгорю за это в аду.»       Его руки легли на её талию — тяжёлые, как ножны УПМ с баллонами.       «Побудь здесь немного. Этого будет достаточно.»