ч.II. Сломанные копья | гл.6. Бал егерей

      В обломке лезвия УПМ отражался синий глаз, край губы, пара чёрных локонов, обнимающих лицо, и то, как тонкая бровь двинулась к переносице.       Недостающая часть этого лезвия осталась за Стеной Мария, воткнутая в землю, как кенотаф, на том месте, где Тали оставила наивную часть себя. Впервые встретившись с титаном, она замерла. Даже на крик лейтенанта, командующего звеном, и приказ обнажить клинки не отреагировала. Ужас заставил её закрыть глаза — она-то думала, что давно оставила страх позади. Исполинская туша пронеслась мимо, сотрясая землю, и сразу кинулась на разведчиков позади, послышались крики и свист УПМ. Лошадь поскакала вперёд, а потом Тали натянула удила. В пустой голове, наконец, мелькнула мысль: "не заметил". Она открыла глаза и обернулась. Двое ребят из её кадетского корпуса, вступившие вслед за ними с Эрвином в Разведку, лежали на земле, лейтенант пытался отрубить огромную руку, которая несла сержанта к открытой пасти. "Какого чёрта не заметил?!" — внезапно страх вспыхнул, как сухая щепа, распёр грудную клетку и бросился вперёд вместе с лошадью. Тали будто сама превратилась в эту вспышку, гарпуном уцепилась за затылок титана, взлетела вверх и врезала лезвиями по холке. — "Я ему что, не разведчица?!"       Пара секций треснула и отвалилась, застряв в коже гиганта повыше спины.       Оставшаяся — теперь лежала в её руке, всё такая же острая, как и в тот день. Обрамлённая кудрями половина лица наклонилась ближе.       Тали провела рукой по причёске, в которую собрали длинные волосы. Ухаживать за ними в условиях Корпуса было сложно, но она почему-то продолжала. И носить кожаные перчатки, и вместо грубого хозяйственного мыла пользоваться цветочным — ни у кого из её товарищей на подобные излишества просто не хватило бы средств из жалования. Может быть, Микки был прав — она никогда не была настоящей разведчицей, только играла в разведку, чтобы потешить самолюбие и насолить аристократам, которые смотрели на неё свысока — доказать, что она стоит большего, чем разменная монета в дворцовых интригах.       Но если так, то Эрвин тоже не был разведчиком.       В обломке лезвия синий глаз моргнул.       "Отдать сердце за Человечество". Ей хотелось подумать о том, как глупо это звучит, но в груди что-то обожгло и сжалось, будто налетело на невидимую преграду. Тали цокнула языком. Оно проросло ней, как сорняк.       То, чему она не находила объяснения, заставляло игнорировать ухищрения, на которые шёл Эрвин, чтобы задавить в ней голос сомнений. Он ни разу не позволил усомниться в том, что она на своём месте, что они заодно, что нет ничего выше их общей цели. Он делал это с остальными. Снова и снова, одного за другим, с ювелирной точностью, как они должны были после отрезать холки титанов. Тали всё видела и соглашалась, подыгрывала во всём, оправдывала каждый его шаг… Даже когда появился Леви.       В обломке лезвия губы слегка приоткрылись. Тали выдохнула, а потом поджала их. Перед глазами мелькнули раскачивающиеся на тросах окровавленные плащи.       За своё пренебрежение ей пришлось расплатиться чужими жизнями. А за гнев — свободой.       Капитан Крешет смотрела на неё из обломка лезвия. Стык сегментов клинка проходил прямо по горлу.       Но не успела Тали задуматься об этом, как короткий удар по руке заставил выронить лезвие на туалетный столик.       Ивел тут же запрыгал рядом и заворчал, как механическая игрушка. Он стал таким крупным, что уже еле помещался на короткой столешнице, а горничные были заметно недовольны, что птице вообще позволено находиться в жилых комнатах.       «Дрянь», Тали встряхнула рукой и посмотрела на покрасневшее пятно на большом пальце, а потом перевела грозный взгляд на питомца. «Чего ты хочешь?»       Ястреб перепрыгнул с одной мохнатой ноги на другую и выпятил пушистую грудь в коричневую крапинку. Раздражение сменилось нежным чувством к существу, которое всюду сопровождало её и нуждалось в заботе.       «Тебя сегодня уже кормили», Тали взъерошила короткие перья на голове птицы, Ивел щёлкнул клювом. Птице не было дела до её переживаний, как и до принадлежности, что к аристократии, что к военным формированиям. В ответ на это Тали смягчилась.       «Не хочешь, чтобы я сдавалась, верно?»       Короткий стук заставил Тали и Ивела одновременно повернуть головы. Медленно толкнув дверь, через порог переступила Шани. Для бала, на котором ей выпало изображать госпожу, камеристку нарядили в платье из серебристого шёлка — скромное на первый взгляд, расшитое плетёным узором и тонким кружевом — на второй, а из непослушных медных волос соорудили аккуратную причёску и водрузили поверх маленькую шляпку с птицей. Если бы вместо Тали на девочку смотрел Люк Ласс, скорее всего, отпустил бы пару вульгарных шуток, что в таком платье траву не покосишь и конюшню не почистишь, а к лицу что-то такое и напрашивается.       «Миледи, господин Тилло Крешет ждёт Вас», Шани не решилась проходить внутрь комнаты и замерла, наклонив голову. Глаза Тали сузились. Ясно вспомнилось, как её саму впервые выводили в свет в таком же скромном наряде, с такой же птичкой в волосах — открытая демонстрация роскоши и богатства, обычные для родовитых аристократов, были непозволительны для бастардки, пусть и признанной Лордом. В мире Митры она, так же как и Шани сейчас, была вынуждена ютиться у порога, а после лишения права наследования, её и вовсе чуть не вытолкнули за дверь. Что ей оставалось, как не выйти самой с гордо поднятой головой?       «Красивое платье, Шани», сухо произнесла Тали, поднялась со своего места, отбросив осколок лезвия в дорожную сумку, и смерила камеристку взглядом. Та потупилась и поклонилась:       «Простите, миледи.»       Одного у Шани нельзя было отнять — с первого дня она блестяще ловила настроение своей хозяйки, так что Тали не могла придраться, даже если бы захотела. От такой выдрессированности одновременно дёргался глаз и отлегало от сердца. Хотя бы кто-то вёл себя с ней почтительно.       «Не смей никому кланяться», бросила Тали, проходя мимо.       «Да, миледи», девочка поспешила за ней, прикрыв дверь. Ивел остался сидеть у зеркала.       То, что Тали позволили представлять семью на традиционном балу, можно было счесть за доверие, если бы она не знала, что за несколько дней до этого Лорда Крешет срочно вызвали во дворец, а Олофрен прислал письмо. В нём он сообщил, что находится на западе и возвращаться ради одного «местечкового бала» не планирует. Роль хозяйки — такое же лицемерие, как и сам маскарад, где господа притворялись, что слуги могут быть им равны. На самом деле, все прекрасно понимали, в каком положении находятся, и злоупотребление свободой на следующий день для особенно распущенного слуги влекло наказание. Однако и те и другие продолжали упрямо делать вид, что игра по надуманным правилам ничуть не унизительна для обеих сторон. Что могло быть более ясным воплощением двуличия, чем бастардка, облачённая в платье леди и занимающая место того, кому надлежало принимать этот вечер?       Тилло ждал у подножия лестницы, постоянно сворачивая и разворачивая край перчатки, но когда Тали начала спускаться, выпрямился и наклонил голову.       «Великолепно выглядишь.»       Платье из блестящего атласа, почти чёрное, чтобы перекликаться с цветом волос, можно было назвать великолепным, только если до этого видел исключительно наряд Шани. Тали проглотила вежливую ложь.       «А ты выглядишь так, будто только что принял письмо из дворца с предупреждением, что я начну кидаться на благородных господ с клинком», она посмотрела на него сверху вниз, остановившись на пару ступенек выше. «Что случилось?»       Тилло, ничуть не изменившись в лице, предложил ей руку.       «Письмо действительно пришло ещё утром. И, боюсь, клинки в этот раз тебе не помогут. УПМ — вероятнее.»       «Предлагаешь сбегать от навязчивых кавалеров, попортив гарпунами потолок?»       В сопровождении нарядной Шани они прошли вперёд по коридору, ведущему к небольшой в сравнении даже с особняком Крешет в Митре, бальной зале. Со стен, обшитых деревянными панелями, на них смотрели головы трофейных животных: в основном оленей, вепрей и медведей, но если бы единороги существовали, очевидно, туда были бы повешены и они.       «Кроме навязчивых кавалеров, если позволишь, у тебя ещё есть недоброжелатели», Тилло предупреждающе наклонил голову, а Тали только фыркнула:       «Те, что удавятся за чистоту крови и готовы спаривать дядь с племянницами, пока титаны не станут эталоном красоты?»       «Церковь такие браки не поощряет…»       «Тилло, культ Стен пересмотрит свои убеждения, если речь идёт о кошельке. Последний раз они даже готовы были выписывать индульгенцию разведчикам, но за сумму, трижды превышающую церковный налог.»       «В любом случае Его Светлость приказал нам быть осмотрительными, не задерживаться дольше необходимого и после бала сразу же отправиться обратно в столицу.»       Тали нахмурилась. Неужели отец так сильно боялся позора на собственном вечере? Или во дворце его ждали неприятные новости, из-за которых теперь даже всегда сдержанный Тилло заметно нервничал?       Неведение, как забравшееся под униформу кровососущее насекомое, досаждало ещё больше невозможностью его быстро обнаружить.       «Больше ничего, кроме приказа?»       Тилло покачал головой, и Тали буквально на долю секунды заметила то же растерянное недовольство, скользнувшее по его лицу. Кузена неведение раздражало ровно столько же, сколько её саму. Но если она ещё могла списать неосведомлённость на недавнее возвращение в свет, то главе клановой канцелярии, человеку осведомлённому, простить себя было гораздо сложнее.       «"Госпожа" идёт первой и встречает гостей», остановившись перед аркой, ведущей к парадной лестнице, Тали пропустила Шани вперёд и посмотрела на Тилло, подняв подбородок. «Ты же не оставишь нашу “героиню” на съедение моим недругам?»       Тилло нахмурился. За несколько месяцев к капризам и выходкам Тали он, так или иначе, привык, но каждый раз всем своим видом показывал, насколько глупы её постоянные попытки своевольничать хотя бы в мелочах… Он открыл было рот, чтобы возразить, но резко закрыл его и поклонился кому-то за её спиной.       «Госпожа Наталия.»       Лорд Анастас обладал низким голосом пожилого человека. В отличие от внешности, его можно было легко запомнить и отличить от всех прочих, потому что, даже когда он говорил тихо, каждый звук отчётливо слышался собеседнику. Тали натянула вежливую улыбку и обернулась.       «Милорд», она сделала короткий реверанс, лорд поклонился в ответ. «Я думала, Вы во дворце.»       «В этом нет необходимости, пока Гвардией руководит Его Светлость. Я взял на себя смелость решить, что моё присутствие на балу Вам не помешает», из-под тяжёлого плаща показалась рука в плотной чёрной перчатке. «Позволите сопровождать Вас во время встречи гостей?»       Тали обернулась к Тилло с выражением, красноречиво говорящим: «уверена, ты всё подстроил», но лицо кузена осталось неподвижным. Даже если глава Королевской Гвардии и ближайший доверенный человек отца оказался здесь совершенно случайно, это играло на руку только тем, кто мечтал поймать её в силок семейных интриг. Не то чтобы у неё была возможность сбежать, она просто надеялась ненадолго избавиться от постоянного надзора и, может быть, если повезёт, встретиться хоть с одним знакомым лицом, не носящим фамилию Крешет или семейного герба на груди.       «Только если после Вы вернёте меня кузену.»       Руку всё-таки пришлось принять. Рядом с пожилым, но всё ещё статным лордом Анастасом Тали выглядела совсем юной и хрупкой, даже несмотря на фигуру человека, прошедшего военную службу.       «Разумеется», лорд кивнул, после чего взглянул на Тилло. «Комиссар, я желаю Вам с “хозяйкой вечера” удачи.»       Шани не шелохнулась, хотя в обычное время ей бы надлежало склониться в глубоком реверансе. Тали внутренне ухмыльнулась, удовлетворённая выдержкой камеристки.       Лорд Анастас был единственным человеком в доме, кто в своё время выразил поддержку её выбору Разведкорпуса в качестве места службы. Единственным, кто, встретив её у порога особняка Крешет, когда она вернулась из первой экспедиции, не предложил снять плащ с эмблемой крыльев и переодеться в гражданское. И единственным из лордов, принадлежавших к Крешет, кто, по-видимому, защищал её перед отцом. Тем не менее они не были близки хотя бы также как с дядей Дариусом. Отталкивающий взгляд лорда Анастаса не располагал к доверию — он всегда смотрел на Тали так, будто знал то, чего не знает она; но от прямых разговоров уворачивался не хуже глухаря от охотников. Только улыбался из-под усов, которые приобрели серебристый цвет ещё раньше, чем он потерял большую часть волос.       «В этом году егеря очень изменились», сказал он, когда основная часть гостей уже расположилась в гостиной.       Светский разговор сейчас мог вызвать у Тали только скрип зубов. Она произнесла так много приветственных слов, что заболели язык и щёки. К тому же ни одного знакомого лица или плаща с известной нашивкой увидеть не удалось. Ей не хотелось признавать силу собственного разочарования, потому что разумом она понимала, насколько крошечным был шанс на встречу хотя бы с кем-то из бывших товарищей.       «Измельчали?» Не скрывая яда, ответила она. Лорд Анастас снова неприятно усмехнулся.       «Боюсь, Вы правы. Бал егерей был местом чествования тех, кто помогает нам охотиться, но сегодня я не вижу ни одного плеча, на которое можно опереться.»       Тали подавила вздох — в аристократическом балагане ей не хватало хотя бы одного человека, с кем можно говорить откровенно и быть понятой. Хотелось надеяться, что на этот раз лорд не увернётся от её вопросов, поэтому она спросила прямо:       «Вы имеете в виду разведчиков?»       «Я имею в виду Ваших друзей, госпожа Наталия. Без друзей — кто мы и на кого можем рассчитывать?»       Она пристально посмотрела на лорда снизу вверх. Обтекаемость его слов напомнила и о том, что он — правая рука отца, и что у каждого в Обществе есть собственные цели и мотивы, и что любой разговор в освещённом свечами зале — одновременно и танец, и схватка, где проигравший теряет волю, выдав чуть больше информации, чем должен.       «Я полагала, Вы предложите мне обратиться к семье.»       Глава Гвардии слегка кивнул, не смущённый замечанием, и вдруг сказал:       «Вы и Командующий Смит заслуживаете моей личной симпатии.»       «Я… должна быть благодарна Вам за это, милорд», Тали сдвинула брови, пытаясь понять, к чему лорд Анастас так настойчиво напоминает ей о принадлежности к Разведке, но он продолжил, не давая времени на раздумья:       «Только вокруг крупной фигуры плетутся заговоры, и разворачиваются интриги. Мелкие — в нашем мире рискуют быстро стать расходным материалом. Я видел Ваши карты. Надеюсь, этот зоркий глаз не просто так смотрит свысока.»       Её тело само по себе напряглось. На секунду вместо привычного раздражения Тали испытала панику. Что же это были за интриги, включавшие бастардку, если отец послал самого лорда Анастаса предупредить её? Или мог ли лорд действовать по собственной воле, упоминая Разведкорпус? Старый Лорд Крешет никогда бы не стал полагаться на Корпус, и это противоречило всему, что происходило с Тали последние месяцы и даже годы. Хотел ли лорд Анастас таким образом намекнуть, что в Разведке ей сейчас было бы безопаснее, чем в семье?       Воздух в лёгких застыл. Она незаметно метнулась взглядом к гостям, расположившимся в гостиной, — ни одного знакомого лица, ни одного человека, на поддержку которого можно было бы рассчитывать. Сразу вспомнились слова Тилло о «недругах». Даже оказавшись одна за Стенами, она не чувствовала такой незащищённости, как сейчас, в особняке, принадлежавшем её семье.       Тали ткнула себя ногтем в ладонь, чтобы остановить поток вопросов, заполнивших голову. Дом Крешет представился ей карточным столом, где сидели несколько пар, играющих каждая в свою игру. Вот только стол находился на одной из клеток шахматной доски, именуемой Митра. Десятки партий по разным правилам, с разными фигурами проходили на ней каждое мгновение, а расплатой за проигрыш служили статус и свобода. Необходим был кто-то, с кем Тали могла бы посоветоваться. Проведя столько лет рядом с Эрвином, она привыкла к его хладнокровию и рассудительности и иногда продолжала задавать вопросы, даже когда уже была убеждена в его правоте. Но он остался в Корпусе вместе со своим геройством, а она — осталась одна.       «Что же, теперь я с радостью верну Вас кузену», лорд Анастас продолжил улыбаться, будто не заметил её замешательства. Тали захотелось вцепиться в его руку, как в единственное, что отделяло от свободного падения в пропасть. Но когда рядом оказался Тилло, она послушно перехватила его под локоть.       Лорд Анастас поклонился и отошёл к пёстрой россыпи сюртуков на другой стороне зала.       «Ты хорошо себя чувствуешь?»       Тали кивнула, не отводя глаз от чёрного плаща Главы Королевской Гвардии.       Лишённая наследства бастардка, бывшая капитан Разведкорпуса… Поссорившись с Эрвином и не поладив с отцом, она потеряла свои самые крупные карты. Разведчики не жалуют дезертиров — умереть за Стенами было бы лучшей стратегией, — а в доме даже слуги её презирают. В руке Тали скопились мечи и кубки. “Героиня из-за Стен” — ярлык, который притягивал к ней слишком много внимания, и единственная сильная карта, положив которую на стол, можно было навлечь на себя ещё большую опасность.       «Вы очень громко заявились на партию, теперь будьте любезны — играйте.»       Кто захочет садиться за стол с заведомо проигрышной рукой? Только тот, кто уверен, что провал обеспечит бо́льшую выгоду. Тали не видела выгоды. А чутьё подсказывало, что игра без цели и козырей обернётся против неё.       Торжественный полонез, расшаркивания с опоздавшими на бал гостями, короткие разговоры со служившими в охотничьих угодьях егерями, на время ставшими героями вечера — всё слилось в шум, сквозь который Тали пыталась определить, откуда исходит угроза, и на всякий случай принимала за неё каждый случайный жест или отпущенную невпопад реплику. Нужно было продержаться всего несколько часов, а затем снова скрыться во внутренних комнатах столичной резиденции и ещё раз оценить своё положение.       После серии танцев с самыми важными посетителями, Тилло увёл Тали в гостиную, где за рядами столиков и кресел, можно было, наконец, укрыться ненадолго от внимания. Шани присоединилась к ним и принципиально осталась стоять у руки своей госпожи, даже когда Тилло жестом пригласил занять кресло рядом с диванчиком. Тали сидела молча, массируя висок кончиком пальца. Все окна в комнате были занавешены портьерами, так что даже взгляду не за что зацепиться. Она сосредоточилась на свечах в канделябре: одна из трёх — центральная — уже почти догорела, а остальные две продолжали топить воск вокруг фитиля.       Раньше её мучили кошмары, в которых титаны, безумно разевая пасти и клацая зубами, пытались проглотить её. Теперь уродливые лица в воображении начали принимать искажённые черты аристократов.       Один из таких долго смотрел на неё, и как только разговор с джентльменом рядом закончился, он поднялся и направился в их с Тилло сторону.       «Шани, спасай семейное серебро», коротко бросила Тали. Камеристка тут же кивнула и пошла навстречу аристократу. Сегодня никто не мог отказать ей в танце или разговоре. Даже в этом фарсе пришлось использовать девочку в качестве щита. Тали цокнула языком и вздохнула, пронаблюдав за тем, как уверенно Шани уводит аристократа в бальную залу: «Смышлёная девочка.»       Тилло перевёл взгляд на кузину и проницательно наклонил голову:       «Преданность сейчас важнее ума.»       Тали фыркнула. Чем ей помешает немного потретировать кузена? В конце концов, это не значит, что она вступила в игру — только совершила небольшую разведывательную вылазку.       «Тилло, отчего бы им так взъесться?»       «И среди "друзей семьи" далеко не всем понравилось твоё интервью», Тилло слегка наклонился к ней, чтобы говорить вполголоса. «Большая часть аристократов всё ещё считают Разведкорпус… Людьми со странными предпочтениями.»       «Корпус самоубийц. Почему нас до сих пор не расформировали в таком случае?»       «После падения Стены Мария, боюсь, это невозможно. Многие аристократы потеряли земли, которые кормили целые дома, и надеются вернуть их не без помощи разведчиков. А до того…» Тилло покачал головой, но явно передумал юлить и сказал прямо: «Говорят, слишком много сумасбродства творят люди, которым неймётся закончить жизнь в пасти титана, когда им этого не позволяют. Поэтому выезды разрешены, но только пока внутри Стен всё спокойно.»       Тали нахмурилась. Необъяснимый холодок пробежал по позвоночнику.       «Что это значит?»       Но кузен не стал объясняться, а вернулся к предыдущему вопросу:       «Ты спросила, отчего они тебе не доверяют. Ни один пусть даже несостоявшийся наследник влиятельного рода не пойдёт кормить чудовищ по своей воле, а значит, либо наша семья пыталась избавиться от “дурной крови”, либо плела интриги, включающие сумасбродных солдат Разведки. И то и другое вызывает в Обществе волнение, как ты понимаешь. Господа и дамы ценят верность и предсказуемость.»       Тали вздохнула. Она это прекрасно знала и не раз обсуждала с Эрвином. Тот считал слепое следование приказам признаком глупости, но и сам не раз использовал веру разведчиков в своих интересах. Им приходилось оправдываться тем, что иным путём целей не достичь. Желание Тали разрушить Стены и доказать, что теории Эрвина верны, переплелись с идеологией Разведки также крепко, как её образ жизни подчинился ежегодному циклу подготовок и экспедиций. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь придётся отделять себя от их мира и слушать о безрассудстве разведчиков, находясь по другую сторону.       «Видишь ли», продолжил Тилло. «Слова о свободе и завоевании земель титанов хороши для народа, но не для лордов и леди. А им нужно знать, что всё останется так, как есть, и не измениться ещё сотню-другую лет. И пока Стены стоят, пусть внутри свои сложности, но они стоят и защищают нас от большей угрозы.»       Тали незаметно сжала кулак, спрятав его в складках платья, и заносчиво подняла подбородок:       «Пока снова не явится тот колоссальный гигант.»       «Если он снова явится, а Разведкорпус и Гарнизон не смогут ничего ему противопоставить, встанет вопрос о смене Командующих.»       Гнев обжёг ей лёгкие, будто пламя могло вырваться наружу и опалить накрахмаленный воротник сюртука кузена. Тали наклонилась к нему ближе и прошипела:       «Если Человечеству нечего будет ему противопоставить, оно закончится в Митре.»       Как все они могли не понимать? Как они могли рассуждать о будущем в случае второй атаки на Человечество? Ещё одно нападение, как два года назад, и все, кто нашёл укрытие за Стенами, будут обречены. Стены Сины не прокормят и половины собственного населения, не говоря уже о беженцах. Повторная самоубийственная попытка отправить людей противостоять титанам на их территории не закончится ничем хорошим для Командования и Совета: в лучшем случае их просто свергнут, в худшем — остатки жителей перебьют друг друга за кусок хлеба.       Внезапно Тали осенило. Все слова Эрвина о продажных командирах Военной полиции, мракобесах Культа, вцепившихся в свои кресла чиновниках, потерявших всякое достоинство аристократах и том, с чем ей казалось необходимым спорить хотя бы из уважения к собственному происхождению, показалось чудовищно обоснованным. Она приоткрыла рот, чтобы высказать очевидное и одновременно немыслимое предположение: “они же просто не впустят беженцев за Сину”, но Тилло успел прервать её до того, как жуткая теория сорвалась с языка.       «Мы говорим о другом», его спокойный голос заставил Тали взять себя в руки. «Её Светлость Леди Крешет всё сделала для того, чтобы Общество не видело в тебе врага. Но после её отбытия в летнюю резиденцию, боюсь, некому защищать тебя от нападок особенно рьяных блюстителей общего спокойствия и семью от наветов. Никто не может помешать им, например, пригласить на бал свинопаса.»       «Кого, прости?» Тали проследила за его взглядом и, увидела мнущегося в углу рябого мальчишку, тут же повернулась обратно — её глаза пылали возмущением. Одна причина для злости быстро сменилась другой. «Бал егерей проходит в память о нашем происхождении из ловчих и егерей Короля, я не помню среди наших предков свинопасов! Этих людей мы называем “друзьями семьи”?!»       «Последнее время мы не выбираем союзников», Тилло откинулся на спинку кресла и небрежно произнёс: «Твой друг нам в этот раз не поможет?»       Тали повторила его движение, хотя раздражение кипело, будто кровь в венах нагрели как воду.       «Не думаю, что мы с Командующим Смитом друзья, также как не думаю, что он заимеет наглость появиться здесь», надменно ответила она.       «Очень жаль. За снисходительность семьи Крешет было бы славно отплатить хотя бы такой мелочью.»       Пришлось приложить усилие, чтобы не сжать зубы.       Тем временем рябой мальчишка выбрался из своего укрытия в тени и несмело направился к ним, как прежде аристократ. Тали поискала глазами Шани, хотя понимала, что девочка, скорее всего, будет удерживать несостоявшегося кавалера в бальном зале до окончания танца. Не вовремя выкинутая карта могла стать угрозой её и без того неидеальной репутации. Как назло, Лорда Анастаса тоже не наблюдалось в гостиной. Тали ощутила неприятное покалывание в кончиках пальцев, как при появлении титанов — годами отточенные рефлексы подсказывали ей нажимать на курки УПМ и уходить из опасной области. Она обвела взглядом комнату и заметила двух лордов, не принадлежавших клану Крешет. Эти двое носили гербы с профилем Сины и явно прибыли с севера. Кто ещё мог так отчаянно хотеть поставить на место зарвавшуюся бастардку?       «Г-госпожа Крешет, я б это… Ну…» Свинопас как раз добрался к тому моменту, как Тали закончила запоминать лица лордов на будущее. «Хочу В-вас пригласить на танец, если В-вы сог-гласитесь.»       Она не пошевелилась. Пришлось воспроизвести вежливую полуулыбку, за которой чуть более тонко воспитанному человеку почудился бы не слишком хорошо скрываемый оскал:       «Боюсь, я уже обещана.»       «Но В-вы не т-танцуете.»       Тилло шумно выдохнул, всем видом показывая, какое огромное неудобство мальчик доставляет им обоим. Больши́м по правилам маскарада он помочь Тали не мог. И хотя его взгляд был красноречивее любого оскорбления, свинопас, видимо, оказался слишком туп, чтобы отступить.       «Разговор тоже может быть обещанием», добавила Тали. Кто в своём уме решил, что она станет танцевать со свинопасом? Но похоже, за настойчивость ему была обещана особая награда, перевесившая даже суровое наказание.       «Я в-весь г-год мечтал однажды приг-гласить В-вас… Г-госпожа Крешет.»       Вежливая улыбка приросла к её лицу. Тали намеренно не двинула ни единой мышцей, придав себе устрашающий вид того, кто и вправду мог наброситься на гражданского. Её обзор сузился до беспокойно подрагивающей фигуры. Если мальчишка и на этот раз не уйдёт, ей ничего не останется, кроме как согласиться. Конечно, она может оступиться или притвориться падающей в обморок, но в таком случае привлечёт к себе не меньше внимания. От одной мысли, что ей придётся держать под руку свинопаса, желудок саднил и скручивался. И даже не потому, что ни один аристократ больше не воспримет её всерьёз после такого позора, ей до тошноты претило стать мелкой пешкой в чужих грязных руках.       «Боюсь, придётся подождать ещё дольше», вкрадчиво произнесла она, понизив тон. Из-за отказа будет не меньше проблем, но хотя бы не выпотрошенная на потеху северянам гордость. Мальчик слегка отодвинулся, но не ушёл. Его нижняя губа тряслась, он едва складывал звуки в слова, и тем не менее:       «Но п-позв-вольт-те мне хот-тя бы…»       «Сколько раз тебе, сопляку, нужно повторить?»       От звука этого голоса у Тали перехватило дыхание. Она обернулась и увидела Леви, остановившегося прямо у её кресла. Символ Разведкорпуса на форменном плаще вызвал неожиданно не меньший восторг, чем острый профиль и тёмные пряди, свисающие на сдвинутые брови. Так, наверное, чувствуют себя юнцы, пришедшие посмотреть на выезд экспедиции за Стены. Или рекруты, когда их от титана спасает старший офицер.       «Ой… В-вы же… К-ка...»       «Сказано убираться — убирайся», мрачно процедил Леви, наклонив голову. Тали почувствовала, как мурашки бегут по спине, улыбка сама собой растягивает губы, и ничего не смогла с этим сделать. Свинопас хлюпнул носом, промямлил «п-простите» и попятился назад.       Ещё немного, и Тали бы заёрзала как на иголках.       «Вы танцуете, капитан?» Проворковала она. Показалось, что суровое выражение Леви смягчилось, когда он перевёл на неё взгляд.       «Прекращай кривляться, Крешет.»       Даже если бы он прямо сейчас во всеуслышание назвал её “благородной мордашкой” или как-то ещё уничижительно, Тали бы и это приняла с радостью. Она поднялась из кресла и обхватила его локоть, скользнув перчаткой по рукаву.       «Ах, тогда я и в эркере с вами постою. Позволите?»       Леви тут же прижал её руку предплечьем к себе.       На секунду обернувшись, Тали встретила недоумённый взгляд Тилло — будто перед ним раскрылась бездна, с одной стороны, ставящая всё на свои места, а с другой, этим и повергающая в шок, — но объясняться было не ко времени, так что она быстро кивнула и повела Леви к отгороженной от остальной части гостиной нише под портьерой.       Это место использовалось для приватных разговоров и образовывало узкое пространство, между окном и шторой. Тали задёрнула плотный багровый бархат, едва из бальной залы послышались первые ноты вальса, и обернулась к Леви. Он был так близко, что можно дотянуться рукой, но ей до конца не верилось. Будто любое прикосновение могло заставить его исчезнуть. Поэтому она застенчиво улыбнулась и повела плечами.       «Мой спаситель», усмехнулась она, маскируя отчаянное желание повиснуть у него на шее за кокетством. Но Леви только сдвинул брови и уставился на неё не моргая:       «Заканчивай.»       Тали не могла закончить. Что-то изнутри подталкивало её, дёргало и давило, а корсет мешал вдохнуть глубже, чтобы успокоиться. Она видела, как он дышит, и от этого стало жарко.       «Что именно?»       «Говорить про меня, как про свою дерьмовую аврору.»       Он не сводил с неё глаз. Смотрел прямо в лицо. Вся игривость будто проходила мимо, как пламя, огибающее камень. Тали выдохнула, слегка приоткрыв рот, покачала головой и повернулась к окну, разделённому рамой на квадраты. Собирался дождь, и даже в темноте было видно, как тучи плотным куполом повисли над лесистыми владениями семьи Крешет.       «Она не была дерьмовой», Тали удалось, наконец, взять себя в руки. «Я думаю, она была самым красивым, что я видела в своей жизни.»       Вспомнив раскинувшиеся в звёздном небе, мерцающие вихри зелёного, синего и фиолетового света, она снова улыбнулась, но уголки губ лишь немного приподнялись вверх. Подпрыгивающее чувство провалилось вниз, а его место заполнило приятное тепло и ощущение, что всё на своих местах — как должно быть.       Леви придвинулся ближе, Тали снова посмотрела на него. Теперь она могла выдерживать стальной взгляд и без напускного кокетства. Возможно, поэтому заметила не только немигающий взгляд, но и потемневшие круги под его глазами, и отпечаток усталости, въевшийся глубже, чем в их последнюю встречу. Ей захотелось спросить, но Леви опередил.       «Лучше скажи, это ещё кто с тобой?» Он недовольно мотнул головой в сторону задёрнутой портьеры. Краешек его рта дёрнулся, и Тали тут же всё поняла. С приступом гордости, распирающим рёбра, тоже удалось справиться не сразу. Она позволила себе насладиться несколькими мгновениями его ревности и незаметно облизнула губы.       «Тилло — мой кузен и… сторож.»       Его взгляд не успел потемнеть окончательно, Леви только фыркнул:       «Который не может отвадить от тебя даже сопляков?»       «Это немного сложнее, чем кажется.»       «Да что ты.»       Она вздохнула и снова повернулась к окну. Мир дворцовых интриг, Общества, играющего в игру, был Леви не знаком, а её от него отделяла только портьера. Тали пряталась за ней всегда, просто раньше, кроме узкого пространства на двоих, ещё был целый Разведкорпус и тот необъятный мир вне Стен. Но после всего он, как небо за этим окном, был отсечён сеткой вертикальных и горизонтальных деревяшек.       С того дня, как покинула Разведку, она смотрела на тот мир глазами Леви.       Через письма.       «Он нашёл что-нибудь?»       Леви цокнул языком и помотал головой.       «Пока нет.»       Это тянулось годами. Бессчётное количество экспедиций, оплаченных кровью и жизнями товарищей, принесли только лишние подтверждения ненасытности тех, кто должен был защищать Человечество. Тали знала, но продолжала надеяться, что не каждый облечённый властью человек живёт собственными пороками. В конце концов, среди них находились и те, кто заботился о подчинённых и помогал Разведке. Эрвин Смит сделал всё, чтобы она разочаровывалась раз за разом, но его хладнокровие и расчёт не помогли им ни на шаг приблизиться к разгадке.       «Дурак.»       «Крешет», Леви предостерегающе понизил тон. Но потом будто передумал ворчать. «Сиди тут и не вздумай возвращаться. Наслаждайся… всем этим.»       «Ты не знаешь, каково мне…»       «Спать на шёлковых простынях и есть из белой посуды?» В голосе скользнула обида, и брови сдвинулись к переносице.       Он и правда не понимал. Тали захотелось прижаться к нему, уткнуться лицом в плечо. Ощутить его тепло, пусть даже он её совсем не понимает. Пусть. Это было бы совершенно неважно, если можно просто быть с ним рядом. Она замёрзла в мире фальшивых ужимок, гладких простыней и фарфоровой посуды. Пусть бы он согрел её, если так хотел, чтобы она существовала здесь совсем одна. Но вместо этого Тали позволила себе только опустить голову и несколько раз моргнуть, глядя на дымно-чёрный атлас юбки.       Наверное, с убранными волосами и всеми этими кружевами она и в самом деле была неотличима от других богато одетых дворянок, которые ни разу в жизни не держали в руках оружие. Которым достаточно места в золотой клетке.       Но как он посмел забыть, кто она на самом деле?       «Ты думаешь, красивое платье и фамилия — то, что даёт мне свободу? Что я могу делать что хочу, и упиваться роскошью?» Тали снова посмотрела ему в глаза. В такие же серые грозовые тучи, как те, что собирались сейчас на небе. Она бы никогда не сдалась. Она никогда и не сдавалась. «Возможно, если бы я действительно была Крешет, то никогда бы не стала разведчицей, никогда бы не вышла за Стены, не сразилась бы с титаном и… никогда бы не поцеловала капитана Разведкорпуса.»       Леви замер и пропустил вдох.       «Крешет…» Взгляд скользнул от одной половины её лица к другой. Он двинулся к ней, но Тали сделала полшага назад и выпрямилась, поведя плечами, став на толику выше его. “Догони меня” — даже произносить не требовалось. Леви поиграл желваками.       Если бы тело сжимал не корсет, а ремни УПМ, если бы на бёдрах болтались баллоны с газом, а под пальцами привычно лежали курки, она бы рванула назад, заставила его снова лететь за ней через лес, маневрировать, нестись сломя голову, чтобы, в конце концов, повалить на землю и…       «Но платье и правда красивое, разве нет?» Всё, что ей оставалось — это озорно ухмыльнуться и небрежно провести рукой по юбке, разглаживая блестящую ткань.       Леви поморщился:       «Если тебе нравится так выглядеть.»       «И как же я выгляжу?»       «Как одна из них», опять кивнул в сторону портьеры, будто не он только что предлагал ей “наслаждаться” ролью аристократки. Попался. Тали надула губы и нарочито обиженно спросила:       «Тебе не нравится?»       Он медленно моргнул — действительно попался — досадливо выпустил воздух через рот, всё-таки дотянулся до её руки и потянул к себе. Его лицо расслабилось — принимая её триумф, он выглядел ещё более измотанным и менее сердитым, так что у Тали сердце сжалось.       «Нет», выдохнул он. Но глаза блеснули, как молния в густых облаках, и Тали едва не вздрогнула. Леви поднял её ладонь в перчатке к лицу.       «Крешет, ты — красивая», и коснулся губами и носом, прижавшись так, чтобы и сквозь шёлк, она почувствовала.       Тали забыла как дышать.       Всё внутри перевернулось, стиснулось до боли. Глаза распахнулись.       «Леви…»       «Что?» Прошептал он в перчатку. Жар от его дыхания пополз вверх до локтя и взлетел к груди.       «Н-ничего.»       Её предало всё: и выдержка, и самообладание, и военная выправка. И если нужно было посидеть послушной птичкой на его плече, она бы с радостью посидела. Жуткая мысль внезапно показалась искушающе сладкой. Как и — отдаться ему прямо в эркере, пока приглушённо скрежетали скрипки по ту сторону портьеры.       Тали двинулась вперёд, но в этот же момент штора отодвинулась. Леви тут же отпустил её руку и выпрямился.       «Наталия», лицо и тон Тилло выражали крайнюю степень настойчивости. «Нам пора.»       Казалось, по венам резко потёк лёд. Тали скривилась на мгновение, но нашла в себе волю сдержать разочарованный стон, и виновато посмотрела на Леви. Он отвёл взгляд и покачал головой.       «Иди.»       Вот бы он её просто не отпустил.       Когда они снова увидятся? А он её просто отпустил…       Почему всё так глупо заканчивается каждый раз?       Тали подошла к распахнутой занавеске. За плечом Тилло в гостиной слуги ходили как господа, а господа — с усмешкой делали вид, что способны проявлять благосклонность к тем, кто ниже по статусу. Развернулась.       «Капитан Леви», позвала она и, удостоверившись, что он смотрит, медленно завела одну ногу за другую, придержала подол платья, склонилась в таком глубоком реверансе, какого не удостаивался даже Лорд. «Благодарю Вас за то, что посетили наш бал сегодня.»       Леви тяжело сглотнул, неотрывно буравя её взглядом, в котором замешательство, раздражение и отчаянная попытка не пойти за ней смешались в ураганный вихрь.       Тали ещё никогда не была настолько уверена в том, что делает.       По окнам кареты барабанил дождь. Вода разбивалась о стекло, оставляя множество мелких капель после удара, и стремилась вниз. В объятиях красного бархата Тилло сидел напротив Тали, сложив руки на коленях.       «Я смотрю, у всех разведчиков в части выручать друг друга», наконец, произнёс он скептически.       «Попробуй выйти за Стены — узнаешь, каково там без взаимовыручки», не осталась в долгу Тали. Её больше интересовали капли, как драгоценная крошка, блестящие в свете потолочной лампы и внешних фонарей на углах кареты. Тилло вздохнул:       «Мне стоит напомнить тебе об опасностях, перед которыми ты окажешься, если…»       Тали мечтательно моргнула, переводя взгляд в потемневшее небо. Будь чуть светлее, она бы увидела в нём цвет глаз Леви — возможно, теперь пасмурная погода будет вызывать у неё немного радости. Ей живо представились его алчный взгляд и несдержанный поцелуй руки.       «Богини, Наталия…» Тилло не стал даже скрывать обречённость в собственной интонации. Тали, наконец, повернулась к нему и удовлетворённо хмыкнула. Сейчас мало что могло в действительности её поколебать: она собиралась весь оставшийся вечер предаваться переживаниям, чтобы не забыть ни одной секунды их с Леви короткой близости.       «Если завтра я умру, я буду счастлива только потому, что смогла посмотреть ему в глаза сегодня.»       Тилло едва не застонал:       «Однажды это убьёт тебя…»       «…Или вернёт к жизни.»       «Наталия, наш дом всегда находился в шатком положении. Любой необдуманный ход может привести не просто к падению, но к полному разорению семьи. И наша задача сейчас не допустить того же, что случилось с теми, кто занимал это место при Короле до нас.»       Тали пожала плечами и помотала головой:       «Я всего лишь бастардка, сбежавшая в Разведкорпус и вернувшаяся по случайности. Дрессированная ворона среди ловчих птиц. Почему я должна беспокоиться об этом?»       «Потому что ты единственный благоразумный человек в семье, который ни разу не опозорил себя, выходя в свет.»       «Ты драматизируешь.»       Тилло сделал паузу, затем наклонился вперёд и медленно, с упором на каждое слово проговорил:       «Леди Крешет после многих лет управления настроениями в свете лишилась рассудка и проводит дни в уединении уже больше года, не покидая летнюю резиденцию. Молодой лорд ведёт распущенный образ жизни, не чтит традиций семьи и откровенно смеётся над правилами и регламентами. А старый — не находит ничего лучше, чем скандалить с ним публично, еле передвигаясь со своей тростью. Эти люди живут в мире собственных иллюзий. Ты — единственная, кто имеет достаточно воли, чтобы преодолеть их. Поэтому я прошу тебя, Наталия, во имя всего святого, нам нужна настоящая Крешет.»       «Настоящая Крешет» — шутка. Кто угодно в семье был больше “настоящим Крешет”, чем Тали. Но Тилло звучал столько же решительно, сколько убедительно. Она издала недовольное ворчание, посмотрела на плафон с родовым гербом — меньше всего сейчас хотелось думать о делах семьи.       «Что с ними произошло?» Наконец, спросила она, разглядывая узоры на обивке стены.       «С кем?»       «С теми, кто был на этом месте до нас.»       «Истреблены.»       Разумеется. Что ещё могло лежать на чаше весов, если все так яростно плясали вокруг неё, только чтобы заставить поучаствовать в аристократическом балагане? Вспомнился лорд Анастас и его лукавый взгляд старого трикстера.       «Какое имя носил тот дом?»       «Аккерманы.»