4

Ляхов проснулся не в лучшем настроении. Тупая тяжесть в голове, словно кто-то вылил внутрь цемент, гудела с самого утра. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, но вместо тепла приносило раздражение. Он уткнулся лицом в подушку, надеясь ещё хоть на пару минут забыться, но телефон на тумбочке настойчиво вибрировал, как будто дёргал за рукав: вставай, брат, мир без тебя не справится. Он скривился. То ли его бесила малолетняя дурочка, что без спроса читала его переписки, как будто имела право. То ли то, что он, взрослый мужик, не удержал ту, кто действительно была ему важна. Ту, с кем было по-настоящему. Он потёр глаза — зелёные, налитые красным, уставшие и злые. Рука сама собой потянулась к телефону. Сообщения летели без остановки — коллеги, друзья, фанатки, фанаты. И… Ева. Её имя выделялось как шрам. Он щёлкнул по чату, глаза ещё не до конца проснулись, но уже различали знакомые слова. «Гриш, прости, я просто была пьяна.» «Гриш, ты дошёл?» «Я понимаю, что поступила неправильно…» Сообщения текли вниз длинной лентой. Извинения, оправдания, слёзы в тексте. Он даже не стал читать дальше. Слишком много букв. Он просто набрал: «Малая, всё норм^_^» Сухо. Отстранённо. Как будто речь шла не о нём. Выключил экран. Поднялся с кровати. Тело ломило, мысли путались, настроение было на нуле. В ванной пахло холодной керамикой и мятной зубной пастой. Он включил воду, и ледяная струя обрушилась на лицо. Кожа сразу вздрогнула, будто ему дали пощёчину. Гриша уставился на себя в зеркало. Лицо бледное, с небритой щетиной. Под глазами тени, как следы от ударов. Глаза мутные, но в глубине — злость. Усталость. И какая-то жёсткая, сдавленная боль. — Бля… Пиздец, — выдохнул он в пространство. Ему не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько он вымотан. Он чувствовал это в каждом вдохе. В каждом сообщении, которое не хотел читать. В каждом взгляде в прошлое, которое не собиралось отпускать. Гриша достал из помятой пачки последнюю сигарету. Движения были автоматическими — пальцы привычно поднесли ко рту, зажигалка щёлкнула, и тёплое пламя вспыхнуло у самого лица. Он вышел на балкон, откинулся на холодный перилами и с жадностью затянулся. Густой дым обволакивал лёгкие, будто укрывал их пледом. В животе чуть отпустило. Накатила лёгкая дрожь, а вместе с ней — то самое ощущение, будто на секунду всё замирает и становится чуть менее беспощадным. И тут в дверь позвонили. — Да блять… — с раздражением выдохнул он, выпуская остаток дыма в серое утро. Задушив сигарету об металлический край балкона, он неспешно пошёл к двери. Даже не глядя в глазок, распахнул её. На пороге стоял Артём — вечно с ухмылкой, с этим своим легким, почти нарочито беззаботным видом. — Чё такое? — буркнул Гриша, вяло, без особой заинтересованности. — Настроение хорошее, — Артём уже прошёл внутрь, стянув кроссовки, — пришёл навестить старичка. Гриша хмыкнул, прошёл за ним. Оба ввалились на диван: Артём — вразвалку, с видом туриста на курорте, Гриша — более устало, с каким-то надломом в спине. — Короче, с Ирой в Тай собираемся, — начал Артём, потирая руки, — может, с нами бахнешь? А то сидишь тут, весь в печали, как будто тебе лет сорок и ипотека душит. — Ха-ха, а написать чё, Тем? — лениво отозвался Гриша, глядя в потолок. — Так не прикольно как-то, — пожал плечами друг, — да и тебя проведать надо. А чё вчера было, кстати? Егор писал, ты резко сдулся куда-то. Гриша лишь выдохнул — долго, сдавленно. Потом сказал хрипловато, будто тянул из себя каждое слово: — Да пиздец… Ева в телефон залезла. Диалог с Кристиной прочитала. — Пф… — Артём фыркнул, как будто услышал что-то до смешного банальное. — Братан, ты чё как тёлочка, а? Ну прочитала — и чё? Маленькая она ещё. Вот и бомбит на всё подряд. У неё ж голова кипит от каждого смайлика. Гриша промолчал. Он снова потянулся к пачке — забыл, что она пуста. Скомкал её и бросил на стол. Смотрел вперёд, куда-то в пустоту комнаты. Там был свет от окна, пыль в воздухе, и какой-то такой уют, которого он сейчас не чувствовал вообще. — Да не в этом дело, — сказал он тише. — Просто… Я заебался, Тем. От всего. — Знаю, вы с Кристиной долго были, — Артём почесал нос, не глядя на Гришу. — Но иногда, брат, лучше разойтись и отпустить. Ну её нахуй, эту тягомотину. Теребили друг друга, пока совсем не развалились. Он посмотрел прямо, чуть сурово: — Ты сам всё просрал. Она ж тебя любила, а ты — сам знаешь, как себя вёл. Ты ж ей больно делал, Гриш. Много раз. Не специально, может, но… это не отменяет. Гриша напрягся, на лбу прорезалась глубокая складка. Он ничего не ответил. — Лучше так, чем дальше продолжать ломать друг друга. Или, ну… — Артём усмехнулся грустно. — Чем хуи в других телок пихать, пока дома девушка тебя ждёт. — Да блядь, знаю я, — Гриша сорвался. — Не оправдываюсь. Просто… я не могу представить её с кем-то другим. Мне плохо. Собственник я. Тупо собственник, понимаешь? — Понимаю, — кивнул Артём. — Но теперь она — не твоя. И ты это сделал. Так что, либо начинаешь меняться, либо продолжаешь вот так — на балконе с сигой и депрессией. Ну его нахер, поехали с нами в Тай. Воздухом подышишь, бошку прочистишь. На ходу легче себя понять. Гриша усмехнулся, криво, с тяжестью в глазах. — Подумаю… Я сначала к маме хотел. Неделю дома, тишина, пироги, родной запах кухни. Соскучился. А потом… может, и в Тай. Пока Артём увлечённо пиздел про чистейшие пляжи, дешёвые коктейли и «самую охуенную шавуху в Паттайе», Гриша уже выпал из разговора. Он незаметно достал телефон, провёл пальцем по экрану и уставился в диалог с Евой. Она всё не унималась. Одно уведомление сменяло другое — вибрация за вибрацией. Словно по венам бегали эти «Гриш, прости», «ты не злишься?», «я не хотела». Он раздражённо вздохнул. «Бля, и как ей сказать, чтоб отъебалась уже?..» Он щёлкнул по чату, быстро пролистал её сообщения. В глазах замелькали сердечки, смайлики, несмелые фразы. Последние строки: «Хорошо» «Что делаешь?» «Ты не собираешься в Таиланд с нами?» Он на секунду задержал взгляд. Уголок губ дёрнулся. Да, раздражала. Да, бесила. Но вот эта наивность… Что-то в ней было тёплое. Детское. Простое. Её прямота резонировала, как будто она была не отсюда — не из его загаженного мира, где всё насквозь фальшь и полумеры. Он знал — чувствовал — когда девчонкам рядом с ним щемит в груди. Когда от одного взгляда у них по спине бегут мурашки. Он это умел. Он этим жил. Хули, опыт — как шрамы: не забудешь. Пальцы быстро набрали: «Наверное, поеду) Просто ссу, вдруг кто-то снова залезет в переписку с бывшей))» Отправлено. И почти сразу — двойная галочка. Прочитано. Гриша хмыкнул и убрал телефон в карман. Где-то там, за спиной, Артём продолжал мечтать о солнечном загаре и бухле на пляже. А он всё сидел и чувствовал — что-то еле заметное, покалывающее внутри. Скучал ли он по Крис? Конечно. Но почему тогда невыносимо интересно — что ответит Ева? Он снова достал телефон. Палец сам потянулся к диалогу с Евой. Не успел подумать — уже читал, что она там ответила. «Ты серьезно? Я больше так не буду… правда. Мне просто важно быть рядом» Гриша провёл рукой по лицу. Слишком мягко. Слишком… чисто. Не из его мира. “Трахать племянницу подруги” — звучало, как плевок себе в душу. Он почти произнёс это вслух, шепотом. “Не лучший вариант”, — пробормотал себе под нос и усмехнулся. А хотя… Да не. Ну нахуй. Он встал, прошёлся по комнате, выдохнул через нос. Она была моложе. Не глупее — просто чище. Слишком простая для его мира, где чувства — это средство, а не цель. Но в её взгляде было что-то, что рвало. Как будто она видела в нём не грязь. А человека. «А вдруг, если не трону, она тронет душу?» — мелькнуло, как случайная строчка. И испугало. Он сел обратно, взял телефон. Долго смотрел в экран. Потом заблокировал. Просто чтобы не видеть. На пару часов. А может, на день. И снова — сигарета. Балкон. Небо. Молчание. Гриша любил играть с чувствами девочек. Не потому что хотел зла. Просто так было проще. Проще, чем признать, что сам когда-то был игрушкой. Что когда-то тоже сидел с разбитым сердцем и молча смотрел в экран, ждал, злился, терял гордость. Теперь — наоборот. Теперь он главный. Теперь — он пишет, когда хочет. Исчезает, когда надо. Греется их эмоциями, как костром. Может, от боли прошлого осталась привычка жечь первым? А может, он просто ублюдок. Слишком самовлюблённый, чтобы по-настоящему влюбиться. Слишком уверенный, чтобы признавать слабости. Слишком… Гриша.