Тайны прошлого, отблески настоящего.

Проведя их до двери, лакей почтительно поклонился, сложив руки за спиной: -Прошу вас, располагайтесь, миледи, милорд. Ваши вещи доставят в течение получаса.- голос звучал мягко, с ноткой уважения, словно он говорил не с обычными гостями, а с персонажами древней легенды. Принц шагнул вперёд, вновь взяв руку Лилии в свою и бережно коснувшись её губами, будто каждая секунда прикосновения была для него на вес золота. -Я буду с нетерпением ждать тебя, Лилия,- произнёс он, глядя на неё взглядом, полным скрытой тоски и преданной нежности.- Через пару часов в главном зале королева и я будем ждать вас с господином Паком. Обед в вашу честь- это меньшее, что мы могли бы сделать для знакомства с вами. С этими словами он склонил голову и удалился, за ним- лакей, не забыв вновь поклониться у выхода. Дверь мягко закрылась. В комнате повисла тишина. Лилия и Саймон переглянулись. На мгновение их взгляды пересеклись так, будто каждый искал в другом ответ, которого сам не знал. -Ну что ж,- сказал Саймон, выдыхая и подойдя к окну.- Добро пожаловать в прошлое… Комната, в которую они вошли, будто сошла со страниц старинной сказки. Воздух здесь был наполнен лёгким ароматом роз и пудры, как будто стены всё ещё помнили дыхание тех, кто здесь жил до них. Потолок был высокий, расписной, с голубыми панелями и золочёными ветвями, на которых будто прятались амурчики и небесные птицы. Из центра свисала хрустальная люстра, сиявшая тысячами искр, отражаясь в зеркалах, встроенных в стены. Её свет, мягкий и тёплый, превращал комнату в залитую солнечным сиянием грёзу. Стены оклеены шелковыми панелями нежного небесно-голубого цвета, украшенные изящными цветочными орнаментами и тончайшими линиями золотой лепнины. Овальные зеркала с резными рамами придавали комнате глубину и ощущение лёгкой нереальности, как будто всё это могло исчезнуть при одном взмахе руки. Посреди комнаты — изысканный диван с обивкой из розового шелка в тонкую полоску, по бокам которого стояли изящные кресла с бирюзовой бархатной обивкой. На столике из позолоченного дерева стоял фарфоровый букет из свежих белых лилий, пахнущие солнцем. На полу — ковёр с цветочным узором, мягкий, как облако, впитывающий каждый звук шагов, придавая пространству почти церемониальную тишину. Возле стены, рядом с двойной дверью, возвышался комод, чьи резные золотые детали сияли в свете люстры, словно воспоминания о великом времени. А с другой стороны, у высокого арочного окна, за кружевными гардинами, стояла роскошная кровать — будто специально созданная для принцессы. Её изголовье возвышалось над подушками, обитое розовым бархатом, обрамлённое витиеватыми узорами из позолоченного дерева. Завитки и орнаменты отбрасывали мягкие тени на пастельные стены, словно солнечные лучи играли с золотом в прятки. Из окна открывался вид на сад, утопающий в весенней зелени, и лёгкий ветерок, играя с гардинами, приносил с собой аромат цветущей сирени и далёких фонтанов. Свет скользил по кровати, по зеркалам, по лепным фрескам, и всё вокруг становилось похожим на сон, из которого не хотелось просыпаться. Лилия подошла ближе, пальцы легко скользнули по изголовью, по холодному золоту. Её взгляд остановился на подушках — белых, воздушных, словно облака, готовых принять её усталость и тревоги. Это была не просто комната — это была декорация для снов. Здесь, среди шелка, позолоты и зеркальных отражений, Лилия должна была провести пять дней, пока не наступит ночь бала. Пять дней, чтобы стать частью дворца, который, казалось, узнавал её с первого взгляда. - Видимо, это твои покои, Лилия,- негромко сказал Саймон, оглядываясь.- Как думаешь, ты уже жила здесь раньше?.. Она не ответила, её взгляд был прикован к вазе с лилиями. Белыми, как снег, и такими живыми, будто они запомнили её прикосновение. Вновь окинув взглядом комнату, Лилия на мгновение задержала дыхание. Эта комната была словно из сказки- нежная, утончённая, без единого намёка на боль прошлого. Она прошептала, почти не осознавая, что говорит вслух: -Здесь так красиво… Мне даже не хочется возвращаться. Хочется остаться тут навсегда, подальше от тёти, от их дома, от всего… Саймон усмехнулся, тихо, с тенью иронии, но в его взгляде проскользнула тревога. Он подошёл ближе, опираясь рукой о спинку кресла: - Мы здесь не для того, чтобы скрываться. Мы должны узнать, почему умер принц… и освободить его душу. А потом вернёмся. Нам придётся. Она не ответила, только кивнула, не отрывая взгляда от окна. За кружевными шторами виднелся сад, купающийся в мягком свете. Лилии казалось, будто в этом свете растворялась вся тяжесть, которую она носила в себе годами. Саймон подошёл ближе, на мгновение замолк, будто собираясь с мыслями, затем заговорил: - Мы должны держаться вместе. Не знаем, что здесь происходит на самом деле… но это место слишком живое, слишком яркое, оно будто скрывает что-то за позолотой. Я… я буду рядом. Тем более, я учусь на историческом факультете: с этикетом, манерами, речами той эпохи я справлюсь. И помогу тебе тоже. Мы должны быть осторожны и не вызывать подозрений. Лилия кивнула, легко, но с тенью тревоги в глазах. - С чего начнём? Саймон взглянул на часы, или, скорее, на изящный позолоченный механизм в углу комнаты, тикающий с мягким звоном. - У нас есть пять дней. Как сказал призрак лакея… Принц один танцует на балу. Это значит, что что-то случилось в день бала. Что-то трагичное. И мы должны это предотвратить. - Тогда начнём с сегодняшнего ужина,- тихо проговорила Лилия,-А точнее, с королевского обеда. Наверняка это первая нить, за которую можно потянуть. Они вновь переглянулись. В этой комнате, среди пастельных тонов и хрустальных люстр, они были лишь каплей в огромной и сложной истории- истории, которую им предстояло переписать. Лилия, усевшись на край дивана, провела ладонью по шелковистой обивке и вдруг хихикнула, будто вспоминая что-то очень забавное. Она прищурилась, повернув голову к Саймону, и с лёгкой насмешкой в голосе спросила: -Кстати говоря. Ты, случаем, не перегрелся, когда принц меня обнял? А потом…- она нарочито подчеркнула,- поцеловал в руку. Ты же тогда так напрягся, что у тебя аж челюсть сжалась, а вены на шее выступили, у тебя все было в порядке? Саймон молчал. Он встал у окна, опершись о подоконник, и будто не слышал её слов. Но Лилия прекрасно видела, как он сжал кулак. Парень, наконец, обернулся, но не встретил её взгляда. Его голос был сдержанным, почти глухим: -Ну, он же так себя и в прошлой жизни вёл, когда был влюблён. К тому же, мы не знаем, что здесь происходит. Кто он. Что он может сделать…- он замолчал, затем добавил твёрже, с оттенком боли:- Я просто не хочу возвращаться один. Её улыбка медленно угасла. В груди сдавило. Она надеялась хотя бы на крошечную искру ревности, на что-то большее, чем просто заботу. Но его слова прозвучали как холодный душ: друг, напарник, спутник, не больше. Разочарование пронзило её, заставив отвести взгляд и уставиться в пол. Но Саймон, отвернувшись, не видел её глаз, зато отчётливо чувствовал, как в груди поднимается волна. Не просто тревоги. Не просто защитного инстинкта. А настоящего, жгучего гнева. Он ясно помнил, как принц коснулся её — как будто имел на это право. Как будто мог забрать её. Её. Его Лилию. Желание врезать по золотому лицу этого принца с каждым воспоминанием нарастало. Он сжал зубы, проглотив всё это внутрь, где бушевал настоящий пожар. Потому что он не имел права. Не мог сказать, что ревнует. Не мог сказать, что ему больно. Всё, что он мог, это лишь защищать её. Хоть и мечтая о том, чтобы всё было иначе. Иногда Саймон задавался вопросом- почему он не может сказать? Почему каждый раз, когда слова подступают к горлу, он глотает их обратно, будто они могут разрушить всё, что у них есть? Он знал Лилию шесть лет. Видел, как она взрослеет, как меняется, как становится ещё прекраснее с каждым годом. Он был рядом, когда она не могла спать по ночам, когда её мучили страхи, когда ей нужен был кто-то, кто просто будет: молча, надёжно, стабильно. Он был этим кем-то. Другом. Тенью. Камнем под её ногами. Он стал для неё всем, кроме того, кем так отчаянно хотел быть. Она, словно его хрупкий цветок, нежная лилия, растущая среди осколков боли и запутанных корней прошлого. И он, каждый день, наблюдал за ней как садовник, что не имеет права дотрагиваться, чтобы не обжечь, не сломать, не оттолкнуть. С годами становилось всё больнее. Всё труднее. Слышать, как она называет его «другом», так легко, так привычно- было как заноза в сердце, которую он сам туда вбил и сам же не решается вытащить. Потому что, как только он скажет, то всё изменится. Или она уйдёт. Или закроется. Или просто посмотрит на него с жалостью в глазах. А он не выдержит этого взгляда. Не вынесет тишины. Потери. Он часто винил себя. За промедление. За нерешительность. За то, что прятал чувства, боясь последствий. Но каждый раз приходил к одному выводу: если она видит в нём только друга- пусть. Он согласен быть кем угодно, лишь бы остаться рядом. Слышать её голос. Видеть её улыбку. Быть частью её мира. Потому что даже тень её мира- лучше, чем свет без неё. Она посмотрела в окно, не отрывая взгляда от цветущего сада, будто надеялась, что в каждом лепестке найдётся ответ на её молчаливую боль. Внутри всё сжималось, но не от страха перед дворцом или принцем, нет… От него. От Саймона. Сколько раз она пыталась убедить себя, что просто благодарна ему. За годы рядом. За поддержку, когда дрожащими руками она пыталась выбраться из кошмаров, за терпение к её страхам, истерикам и капризам. Но всё это было бы правдой- если бы её сердце не замирало каждый раз, когда он просто произносил её имя. Если бы каждый его взгляд не пробуждал в ней желание быть для него кем-то большим, чем просто та девочка, за которой он следит как за младшей сестрой. Она не была для него той, чьё прикосновение заставит кровь вскипеть. Не той, ради кого он пойдёт на безумства, кого захочет удерживать только для себя, пусть даже весь мир будет против. Она была привычкой. Заботой. Обязанностью. Болью, которую он терпит, потому что боится сломать её окончательно. И теперь, здесь, когда судьба сыграла новую партию: с балом, принцем, этим дворцом и новой ролью- она, наивно, где-то глубоко внутри, надеялась… Надеялась, что, увидев, как кто-то другой к ней тянется, как кто-то другой смотрит с влюблённостью и даже ревностью, Саймон тоже… Но нет. Его лицо не дрогнуло. Только сжалась челюсть, только хриплый голос предупредил её об осторожности. Всё по-дружески. Всё как всегда. Она не вызывала в нём желания быть первым. Быть её. Она вызывала в нём долг. Когда они вернутся домой… Она снова станет занозой в его жизни. Болью, которую он не озвучивает. Призраком, который путается у него под ногами, пока он пытается выстроить своё настоящее. И она знала, что в один момент ему захочется сбежать. Найти кого-то, кто не держит его в тенях прошлого, кто не заставляет сдерживать собственные желания и жертвовать свободой ради беспокойной девочки с глазами, полными призраков. Она закрыла глаза. “Я не прошу, чтобы ты любил меня. Только чтобы когда-нибудь- ты захотел остаться.” Стук в дверь разрезал напряжённую тишину, как лезвие по тонкому стеклу. Саймон вздрогнул, выпрямившись у кровати, а Лилия будто застыла у окна, всё ещё погружённая в тяжёлую пелену мыслей. В комнату вошли слуги, такие молчаливые, сосредоточенные. Один за другим они внесли аккуратно уложенные вещи леди, а затем с почтением обратились к Саймону: его покои готовы, и он может проследовать за ними, чтобы обустроиться и приготовиться к предстоящему обеду в королевской семье. Он бросил на неё короткий, почти неуловимый взгляд. Тёплый и тревожный. И всё же ушёл. Дверь закрылась, и Лилия осталась одна. Комната, такая светлая и богатая, вдруг потемнела для неё. Всё в ней стало холодным, чужим. Шелест портьер, тонкий аромат цветов, приглушённое золото отделки, это всё утратило своё очарование. Без него даже стены казались враждебными, слишком большими, слишком гулкими. Так было и тогда… когда он уходил из её дома, обещая вернуться позже, а она оставалась одна среди теней и шелеста воспоминаний. Он был её якорем, её светом, её хрупким “домом” в этом мире. Без него даже чудо- это всего лишь красивая клетка. Молча, почти механически, она подошла к вещам. Открыла сундук. И замерла: среди тонких тканей и ароматов лаванды лежало платье. Не просто платье- а мечта. Словно извлечённое из старинной шкатулки времени, как дыхание прошлого, полное изысканной грации и романтики. Мягкий голубой бархат переливался в свете, будто покрыт инеем. Роскошные банты украшали лиф и талию, а изящная шнуровка деликатно обнимала силуэт, подчёркивая каждую линию. Открытые плечи обрамляли каскады оборок, словно пенящиеся облака, а рукава, спадающие ниже локтя, напоминали нежные лепестки, дрожащие от малейшего движения. Юбка была многослойной, с волнами кружева и тонкой вышивкой была похожа на вуаль, сотканную из дыхания времени и мечты о бале, которого у неё никогда не было. Лилия медленно провела пальцами по ткани. Ей хотелось верить, что в этом платье она сможет стать кем-то большим, чем просто подруга. Что в нём она станет заметной. Желанной. Но даже сейчас, стоя перед зеркалом и глядя на волшебство, сложенное в складках ткани, она всё ещё чувствовала себя той девочкой из прошлого- испуганной, тихой, потерянной… Надев его, она сделала шаг к зеркалу. И замерла. Перед ней стояла девушка из другой эпохи- нежная, изысканная, словно вынырнувшая из старинного портрета, покрытого патиной времени. Но под всем этим великолепием пряталось нечто куда более хрупкое- её сердце. Оно билось быстро, больно, будто умоляло быть замеченным. Услышанным. «Если он увидит меня сейчас… хоть на миг… взглянет иначе?»- подумала она, прикоснувшись к волосам, поправляя выбившуюся прядь. Лилия уже почти свыклась с тишиной, впитавшейся в стены её покоев, как вдруг дверь мягко отворилась. На пороге стоял Этьен. Его улыбка была вежливой, но во взгляде читалась лёгкая тень нетерпения. -Мама уже ждёт нас, леди Лилия. Было бы непростительно заставить королеву ждать,- произнёс он с напускной строгостью, но в голосе всё равно скользнула тёплая мягкость. Девушка медленно развернулась к нему, сделала лёгкий кивок, едва заметно улыбнулась- слишком сдержанно, чтобы это можно было назвать искренним спокойствием. Этьен подошёл ближе, и прежде чем она успела сделать хоть шаг, его руки обвили её, заключая в уверенные, тёплые объятия. Всё тело Лилии замерло, и только спустя несколько мгновений она медленно обняла его в ответ: неуверенно, почти испуганно, словно одно неловкое движение разрушит хрупкую иллюзию безопасности. Её лоб коснулся его груди, и она вдохнула… запах роз, смешанный с тонкой ноткой жасмина, будто он пришёл к ней из весеннего сада, тёплого и солнечного. В груди стало немного легче, как будто тревога отступила на пару шагов, давая место мимолётному покою. Но в глубине души всё ещё шептались слова Саймона: «будь осторожна…» Тишина между ними была почти уютной, если бы не тревожный гул в её голове. Но мгновение было прервано- дверь вновь распахнулась, и на пороге возник он. Саймон. Взгляд его ненадолго задержался на их объятиях, и хотя выражение его лица не изменилось, что-то в нём, в этой короткой паузе, в приглушённой интонации- было не таким, как обычно. -Прошу прощения, что прерываю… ваш, мм, интимный момент,- произнёс он с едва различимой долей иронии,- Но нас уже ожидают. Этьен отстранился от Лилии неохотно, коротко кивнул, а затем, не сказав ни слова, протянул ей руку. Пальцы девушки легко скользнули в его ладонь, и она, почти машинально, последовала за ним. Саймон молча пошёл рядом, чуть позади, не выдав ни словом, ни жестом своих мыслей. Лилия чувствовала на себе его взгляд: не тяжёлый, не осуждающий, но… другой. И каждый шаг по мраморному коридору, ведущему к залу, отдавался в ней гулом, словно в сердце раздавались шаги сразу двух дорог: одна- в сторону предсказуемого тепла, другая- в сторону неясной, пугающей, но такой притягательной глубины. Подойдя к массивным дверям, Лилия ощутила, как сердце её забилось чуть быстрее. Слуги, одетые в тёмные камзолы с золотой вышивкой, синхронно потянули за ручки, и створки распахнулись мягко, беззвучно, словно сама тишина уступала величию момента. Их взгляду открылся зал, но не просто помещение, а торжественный, почти священный антураж другого мира. Высокие арочные окна, обрамлённые тяжёлыми шторами из изумрудного бархата, пропускали в зал мягкий золотой свет, от которого мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, будто засиял изнутри. Декоративные деревья за окном пылали оттенками янтаря и меди, делая происходящее внутри зала похожим на картину, вырванную из времён великой живописи. Потолок украшали фрески с облаками и лучами солнца, в которых можно было различить небесные сцены, будто сам рай заглядывал в это место. Золотая лепнина переплеталась с барельефами, придавая помещению величие храма, а не просто обеденного зала. Сверкающие люстры, инкрустированные кристаллами, свисали подобно гроздьям замёрзшего света, и отражались в серебряной посуде, расставленной на длинном столе. Сам стол был из тёмного дерева с вычурной резьбой, покрыт мерцающей скатертью, был уставлен фарфором, хрусталём, и серебром, от каждого из которых исходило ощущение времени, истории, нетленной королевской крови. Стулья с вышитыми цветами и витиеватыми спинками, словно перенесённые из дворца эпохи Людовика XIV. - Это… волшебство,- едва слышно прошептала Лилия, почти не осознавая, что говорит вслух. Зал дышал роскошью, но не показной, здесь всё было живым наследием прошлого, замершим в своём совершенстве, и она чувствовала: стоит ей сделать неловкий шаг, и хрустальная гармония может быть нарушена. Саймон взглянул на неё мимолётно, словно хотел убедиться, что она ещё не потерялась в этом величии. Их ждали. За длинным, изысканным столом уже собрались приближённые ко двору- те, кто вершил судьбы королевства не на полях битв, но в залах совета и на пергаменте договоров. Здесь были и главы гильдий, и мастера казначейства, и советники, чьё слово могло изменить курс целых провинций. Их позолоченные мундиры, драгоценные броши и кольца сияли при свете люстр, словно каждый пытался соответствовать величию обстановки. Особое внимание было приковано к верхней части стола, куда принц сел вместе со своей возлюбленной. Этьен, в своём темно-синем камзоле с вышивкой в виде серебряных ветвей, выглядел безукоризненно. Его движения были точны, взгляд, а спокойным, но в нём читалась скрытая напряжённость. Саймон, оставшийся верным её тенью, занял место по другую сторону от неё. Его взгляд бегло окинул зал, будто он не забывал о своей роли не только как спутника, но и как защитника. Его молчание говорило громче слов. Все взгляды были заинтересованные, холодные, оценивающие, но ненадолго задержались на Лилии. Кто-то улыбался из вежливости, кто-то просто изучал. Но тишина продлилась всего мгновение. Словно по команде, огромные двери вновь распахнулись, и в зале раздался голос глашатая: - Дамы и господа, уважаемые гости… Пред вами- её высочество, королева Амалия Вальмонт… и её фрейлина. Тяжёлые шёлковые юбки зашуршали, и в зал вошла сама королева- величественная, несмотря на лёгкую торопливость в шаге. Её тёмное платье было расшито золотом, а за спиной, словно шлейф из теней, двигалась преданная фрейлина. С усмешкой на губах и дерзкой уверенностью в голосе королева произнесла: - Да уж, понятно, кто здесь королева… Кто же ещё, если не я? Некоторые придворные нервно усмехнулись, кто-то склонил головы в знак уважения, а кто-то из страха. Лилия, слегка смутившись, мило улыбнулась, стараясь не выдать внутреннего волнения. В этот миг она почувствовала, как тёплая ладонь Этьена обхватила её руку. Лёгкое сжатие- не властное, а мягкое, поддерживающее, как обещание: «Я рядом. Не бойся». Королева Амалия, словно сошедшая с портрета эпохи величия, вошла в зал с грацией, достойной сцен королевского театра. Её волосы скрывал великолепный серебристый парик, уложенный в изящную причёску, а лицо было искусно подчеркнуто: бледная кожа, лёгкий розовый румянец на высоких скулах, изысканный макияж, в котором не было ни лишней дерзости, ни приторности. В руке- веер из перьев и кружев, больше похожий на атрибут власти, чем на средство от жары. Он мерно раскрывался и закрывался в её пальцах, подчёркивая каждое движение. Королева Амалия медленно обвела зал взглядом, словно художник, оценивающий своё полотно. В её карих глазах светилась не просто власть, но ум и расчет. Она на миг задержалась на Саймоне, так пристально, изучающе, будто пыталась вспомнить, откуда знает его лицо. Затем её взор скользнул к Лилии. Девушка ощутила, как сердце на мгновение застучало быстрее, а щёки залила лёгкая краска. Королева смотрела не злобно, но с холодной любознательностью, с тем видом, как смотрят на хрупкий фарфор: красиво, изящно, но легко разбить. Но если взгляд королевы был ледяным, то взгляд фрейлины- жарким. Она будто пронзила Саймона насквозь. Её глаза не отрывались от него ни на секунду, как у охотницы, выжидающей, когда добыча оступится. Взгляд был томным, слишком настойчивым, почти навязчивым, словно невидимая рука пыталась потянуть его за собой. Но Саймон остался невозмутим. Вежливо, и весьма недвусмысленно, он отвёл глаза, повернувшись к Лилии, как бы демонстрируя, что интерес фрейлины не находит в нём отклика. Королева, не упуская момента, величаво прошла к самому главному месту у стола, откуда открывался идеальный обзор на всех гостей, словно она сидела в театральной ложе, где главная сцена- сама жизнь в её дворце. Сев, она грациозно сложила веер на коленях и начала говорить: - Дорогие гости, я признательна каждому из вас за то, что вы нашли время и честь быть сегодня здесь. Этот вечер особенный. Сегодня за этим столом впервые сидит возлюбленная моего сына, принца Этьена.- её голос был чётким, глубоким, с лёгкой ироничной интонацией, но без грубости.- Мне бы хотелось узнать леди Лилию немного ближе. Насколько мне известно, она происходит из уважаемой семьи Кларков, и они являются одной из самых влиятельных и состоятельных династий нашего королевства. Колониальные губернаторы, дипломаты…- небольшая пауза,- Прекрасная родословная. Она снова взглянула на Лилию, уже с чуть большей заинтересованностью, как будто сейчас начнёт следующий ход в шахматной партии, где её противник, но не менее изыскан и опасен. Лилия на мгновение замерла, будто собираясь с духом, но на лице её не дрогнул ни один мускул. Она прекрасно знала из книг: в таких кругах любое выражение слабости может стать оружием в чужих руках. Она сдержанно улыбнулась, хотя внутри ощутила неприятный холодок, этот тон королевы звучал почти надменно, словно Лилию поставили под микроскоп. Девушка хотела было ответить вежливо и с достоинством, но рядом с ней раздался спокойный голос Саймона, который, как всегда, оказался на шаг впереди. - Это действительно так, ваше высочество,- произнёс он, не повышая тона, но каждая его фраза звучала уверенно и твёрдо.- Отец леди Лилии является прямым поставщиком золота и пряностей в ваше королевство. Многие из поставок идут прямо во дворец. Он также считается одним из лучших дипломатов, на чьих решениях зиждутся важные международные соглашения. Её мать- дворянка по происхождению, получившая титул от самой короны. Леди Лилия является прямой наследницей этого рода и, помимо прочего, увлекается изящными искусствами. На лице королевы появилась едва уловимая, но вполне довольная улыбка. Она снова посмотрела на Лилию, теперь чуть мягче, как будто одобряя услышанное. Затем её взгляд с интересом задержался на Саймоне, изучающий и в то же время осторожный. Но прежде чем атмосфера успела совсем раствориться в этом взгляде, её разрезал холодный, как капля ртути, голос советника. Он заговорил с вкрадчивым интересом, но в его словах звучал подтекст, словно он искал слабое место. - Простите,- произнёс он, сложив руки в замок,- Но не могли бы вы рассказать немного о себе, господин… сопровождающий? Кто вы и какое имеете происхождение, чтобы быть столь близким к наследнице семьи Кларков? Да и как вы могли заметить, ваша экзотическая внешность многих зацепила в этом месте. Саймон медленно встал, слегка склонив голову в знак уважения, но взгляд его оставался спокойным, почти отстранённым, он не собирался позволить себя недооценить. - Моё имя Саймон Пак. Я единственный сын семьи Пак. Мой отец- аристократ и в прошлом был приближённым к королевской семье,- произнёс он ровно.- А моя мать родом из Кореи. Её род- уважаемые дипломаты и торговцы. Их союз стал не только браком по любви, но и крепким союзом для укрепления внешней торговли и культурного обмена между нашими землями и Востоком. Слова прозвучали как отточенный клинок: точно, благородно и сдержанно. На секунду в зале повисла тишина, прерываемая лишь лёгким звоном бокалов. Советник прищурился, словно обдумывая услышанное, а королева снова взглянула на Саймона, но теперь уже не с интересом, а с лёгким удивлением, будто не ожидала от юноши подобной твёрдости и достоинства. Советник лишь довольно ухмыльнулся, склонив голову на бок, будто услышав именно то, чего ожидал. В его взгляде читалось тонкое превосходство — он смотрел на Лилию и Саймона не как на равных, а как на фигуры в шахматной партии, которые уже оценил и занёс в нужные категории. Но пока он хранил молчание, его глаза оставались цепкими и внимательными, словно уже строил очередной ход. По залу прокатилась едва заметная волна реакции. За столом кто-то тихо перешептывался, другие просто молча переводили взгляды с королевы на её советника, с Лилии на Саймона, словно оценивая, что из себя представляет эта неожиданная пара. Некоторые придворные сдержанно подняли брови, кто-то даже слегка скривился от досады, но большинство сохраняли вежливую маску равнодушия, скрывая любопытство за натренированными улыбками. Фрейлина же, до сих пор наблюдавшая за Саймоном, теперь позволила себе чуть более выразительный жест: приподняла подбородок и улыбнулась с тенью одобрения, будто он прошёл её внутреннюю проверку. Её взгляд был не просто заинтересованным, а в нём читалась игра, предвкушение, как будто она уже включила его в свои личные планы, ещё не решив, насколько серьёзные. В этот момент лёгкий звон хрусталя привлёк к себе внимание- принц, до этого спокойно наблюдавший за происходящим, неспешно поднялся, держа в руке бокал с вином. На его лице была мягкая, почти весенняя улыбка, но в осанке чувствовалась королевская стойкость. -Дамы и господа,- начал он, голос его звучал чисто и уверенно,- Через пять дней во дворце состоится бал. И я бы хотел объявить, что именно там прозвучит важная новость. Какая именно пусть пока останется тайной. Но я надеюсь, вы разделите со мной этот особенный момент. По залу пронёсся шёпот: кто-то удивился, кто-то откровенно оживился, а кто-то нахмурился от неясности, но все, без исключения, обратили свои взгляды к королеве. Амалия и её советник переглянулись, обменявшись молчаливым сигналом. В глазах королевы промелькнула искра, то ли интереса, то ли лёгкого напряжения,- но её лицо осталось безупречно приветливым. -Мы с нетерпением ждём этого события,- произнесла она, чуть склонив голову,- И искренне рады видеть леди Лилию в стенах нашего дома. Надеемся, что ей здесь будет по-настоящему уютно… и, быть может, наши семьи смогут выстроить прямую и крепкую связь с королевским дворцом. -Будем только рады,- добавил советник, всё с той же вкрадчивой ухмылкой, словно всё происходящее было частью куда более сложной шахматной партии. Лилия, сохранив внешнюю невозмутимость, чуть склонила голову, мягко улыбнувшись в ответ. Она ощущала каждое движение в зале: взгляды, напряжённые улыбки, скрытые эмоции, но, как и прежде, не позволила себе выдать ни капли тревоги. Саймон тем временем не сводил глаз с королевы и её советника. Он чувствовал: за этой вежливостью скрывается куда больше, чем кажется. И этот бал… Мысли о том, что там что-то произойдет важное и трагическое- не давала ему покоя. Когда обеденный зал опустел, и последние звуки столового серебра стихли, принц, склоняя голову к Лилии, мягко извинился- ему предстояла аудиенция с королевой и советником. Легкий поцелуй в её руку, ещё один взгляд, и он исчез за тяжёлыми дверями. Лилия с облегчением выдохнула и, взяв Саймона под руку, направилась в свои покои. Миновав длинные коридоры дворца, с мраморными колоннами и парчовыми занавесями, они, наконец, оказались в её комнате. Снаружи уже опустилась ночь. Сквозь высокие окна в покои проникал лунный свет: он проливался на пол, как серебряный ручей, и окутывал комнату тихой, почти сказочной белизной. Свечи на стенах и на изящном письменном столике отбрасывали мягкое, мерцающее пламя, создавая золотистые тени, пляшущие на стенах и в драпировках. Комната будто дышала спокойствием и лёгкой тоской, словно разделяя усталость своей хозяйки. Лилия с глухим вздохом рухнула на кровать, раскинув руки. Бархатное покрывало смягчило её падение, и девушка, закрыв глаза, с наслаждением прошептала: - Слава небесам, что этот день закончился. Я больше не могу натянуто улыбаться… Саймон тихо уселся в кресло у письменного столика, откинувшись на спинку и скрестив ноги. -На удивление, ты справилась отлично,- спокойно сказал он.- Никто бы и не подумал, что ты нервничала. Девушка, повернув голову в его сторону, лениво приподняла бровь. - Кстати… откуда ты вообще знал всю эту информацию о моей «семье»?- спросила она, с легкой насмешкой и подозрением в голосе. Саймон усмехнулся, глядя на пламя свечи. - Когда я направлялся в свои покои, наткнулся на эту фрейлину…- протянул он с намёком,- Кажись, я ей приглянулся. Лилия приподнялась на локтях, в её глазах заиграло озорство. - Серьёзно? Значит, ты теперь предмет дворцовых мечтаний? - Ну, не без этого точно,- фыркнул он,- Но я решил воспользоваться моментом. Вежливо спросил, что известно королеве о тебе. А она, видимо, решила, что я уже «свой» и выдала всё, даже вплоть до вашего «знатного происхождения». -И ты просто…- Лилия вытянула руку в его сторону.- …Всё это запомнил? - Я немного приукрасил. Вспомнил пару фамилий и титулов из курсов по истории, смешал с фактами о настоящих дипломатах, ну и вот, у тебя дворянская мама и золотой папа. Никто не сомневается, все довольны. Лилия рассмеялась тихо, прикрыв рот рукой. - Напомни мне, что я обязана тебе вечной благодарностью, мистер профессор. Он тоже улыбнулся, но уже чуть серьезнее: -Но тебе всё же стоит кое-что подучить. Если вдруг останешься одна с принцем, и он спросит про твои «колонии», а ты начнёшь говорить про сад с лилиями- ну, будет как-то неловко. Лили закатила глаза, всё ещё смеясь. - Хорошо, учитель. Завтра я в твоём распоряжении. Только пообещай, что урок пройдёт не в ужасной библиотеке, где пахнет плесенью и скукой. Саймон встал, приблизился к кровати и легко ткнул её в лоб пальцем. - Всё будет, как ты хочешь, леди Кларк. Лилия закрыла глаза, и под шелест штор и мерцание свечей в комнате стало почти уютно. Немного насладившись тишиной, девушка решила поддаться немного «чарам» своего внутреннего голоса, и сказала: -Знаешь… это конечно не в кассу, но если эта, кхм, фрейлина снова будет тебя так пожирать взглядом, то ей что-то острое полетит в глаза. Саймон лишь усмехнулся с её слов, но это было даже лестно. Он сел возле неё, бросая в неё подушку. -Я бы сказал, она смотрела на меня с интересом… академическим. В духе “что это за экземпляр, и где его можно приобрести без растаможки”.- усмехнувшись ответил он. - Академическим? Да она тебя глазами раздела и мысленно уже выбрала шёлк для занавесок в вашей спальне.- сухо бросила девушка, вставая с кровати и направилась в сторону сундука с вещами, которые им доставили. Парень в этот момент встал за ней, и почти подошел в плотную, наклонившись к ней, в полушуту проронил фразу: - Завидуешь? Девушка лишь приподняла бровь в ответ. - Завидую? Да нет. Я просто не хочу потом сидеть в каком-нибудь зале и слушать, как она рассказывает, что впервые увидела тебя и поняла, что ты тот самый. Он лишь отошло от неё, садясь на кресло, лениво откинувшись на спинку кресла: - Удивительно, как быстро ты умеешь обламывать людей. А я уж почти почувствовал себя комплиментом. - Я просто берегу тебя, дурень. Вдруг она не просто фрейлина, а ведьма в юбке. Или агент придворной драмы.- сделав мягкую паузу, затем продолжила,- Просто… будь осторожен, ладно? Не забывай, зачем мы здесь. - Я не забываю. Ни о нашей цели, ни о тебе.- чуть тише ответил он. Он бросил последний взгляд на неё и скрылся за дверью, оставляя вновь её одну в этой комнате на ночь. Завтра им предстоял долгий день, в новом мире, с новыми правилами.