8. Распутывая нити

      Библиотека была временным перемирием в бесконечной войне между ними. Но в свете свечей, мерцающих на стенах, Гермиона поняла, что с Драко Малфоем мир всегда был мимолетным.       Особенно когда у него нет понятия о личном пространстве.       — Ты же понимаешь, — пробормотала она, перевернув страницу, — что в этой библиотеке сотни мест, где можно присесть почитать?       Драко, который занял место рядом с ней, а не где-нибудь ещё, ухмыльнулся.       — И всё же я здесь.       Гермиона резко выдохнула, заставляя себя сосредоточиться на книге в своих руках, а не на раздражающем тепле его близости.       — Ты невыносим.       — Ты уже упоминала.       Минуты проходили в тягости от невысказанного. Единственным звуком между ними было потрескивание огня в камине.       Затем…       — Почему он?       Гермиона нахмурилась и подняла взгляд.       — Что?       Драко откинулся на спинку плюшевого кресла, свесив руки по бокам в своей сводящей с ума непринужденной манере.       — Тео. Зачем развлекать его?       Она сузила глаза и крепче сжала книгу.       — Я не развлекала его, Малфой. Мы просто разговаривали.       Драко насмешливо хмыкнул.       — Он проверял меня, а ты ему позволяла.       Гермиона вскинула бровь.       — О, так теперь я отвечаю за твой хрупкий самоконтроль?       Его челюсть дрогнула, но голос остался обманчиво ровным.       — Грейнджер…       — Малфой, — перебила она, насмехаясь над его тоном.       Его губы сжались в плотную линию, но в глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. Он медленно вздохнул и слегка наклонил голову.       — Ты должна кое-что понять, — сказал он, и в его голосе прозвучало опасное спокойствие, — такие люди, как Тео… Они не делают ничего просто так.       Гермиона вглядывалась в его лицо, ища в нем игру, самодовольную надменность, но её там не было. Он был серьёзен.       Её хватка на книге слегка ослабла.       — Ты хочешь сказать, что у него были скрытые мотивы?       Драко ухмыльнулся, но юмора в этом действии не было.       — Я говорю, что ты недооцениваешь, как сильно люди любят расширять границы. Особенно теперь, когда ты… — он заколебался, затем резко выдохнул, словно само слово причиняло ему боль, — моя.       В воздухе между ними промелькнуло что-то электрическое.       Гермионе следовало бы рассмеяться. Ей следовало бы закатить глаза и сказать ему, что она никому не принадлежит. Но вместо этого она сидела, чувствуя, как тяжесть этого утверждения нависает над ней, словно цепь из шелковых нитей — лёгкая и тяжелая одновременно.       — Собственничество не идет тебе, Малфой, — пробормотала она, хотя в её голосе не было убежденности.       Его взгляд потемнел.       — Ты понятия не имеешь, что мне идёт.       Наступила тишина, тягучая и удушающая. Пальцы Гермионы сжали края книги, как будто пергамент мог заземлить её.       Затем Драко резко встал, как бы отстраняясь от неё.       — Иди спать, Грейнджер, — сказал он и отвернулся, прежде чем она успела ответить.       Гермиона смотрела, как он уходит, и её сердце гулко билось о ребра.       Впервые с тех пор, как началась вся эта чехарда, она не была уверена, кто кого разыгрывает.

***

      На следующее утро Гермиона оказалась в зале для завтраков, попивая чай и делая вид, что не замечает прихода Драко. Он вошёл с той непринужденной грацией, которой, казалось, обладают только чистокровные, и его присутствие требовало внимания без единого слова.       — Хорошо спала? — небрежно спросил он, наливая себе чашку кофе, как будто предыдущая ночь не оставила между ними невыносимого напряжения.       Гермиона неопределенно хмыкнула.       — Как младенец.       Драко ухмыльнулся, отхлебнув из чашки.       — Лгунья.       Она не удостоила его ответом. Вместо этого Гермиона перевернула страницу своей книги и позволила тишине установиться между ними — тяжёлой и напряжённой.       Тишину прорезал новый голос.       — О, ради Салазара, наконец-то!       Гермиона подняла взгляд, когда в комнату вошла Пэнси Паркинсон с крайне раздражённым видом. На ней была идеально сшитая изумрудная мантия, а сама она выглядела как человек, переживший слишком сильное напряжение.       — Вы оба утомляете, вы знаете об этом? — заявила она, опускаясь в кресло напротив Гермионы и оглядывая их обоих, словно оценивая, насколько глубока их взаимная глупость.       Драко застонал.       — Как ты вообще сюда попала, Паркинсон?       Пэнси пренебрежительно махнула рукой.       — Пожалуйста. У меня свои методы. Тебе стоит хорошенько подумать над своим поведением и тем, что ты думал, что я оставлю вас одних разрушать ваш брак.       Гермиона нахмурилась.       — А почему, собственно, тебя это волнует?       Пэнси ухмыльнулась, подперев подбородок ладонью.       — Потому что, дорогая, напряжение в этой комнате хуже, чем в тот раз, когда Тео пытался перепить Блейза и в итоге проткнул себе ногу.       Драко закатил глаза.       — Пощади нас, Паркинсон.       Пэнси проигнорировала его, вертя ложку между пальцами.       — Знаете, если бы вы двое просто… — она сделала неопределенный жест, — что-то сделали с этим, жизнь была бы намного проще для всех.       Гермиона нахмурилась.       — С чем?       — О, я не знаю. Со всем этим сдерживаемым напряжением? — понимающе усмехнулась Пэнси.       Драко поперхнулся кофе. Гермиона со звоном поставила свой чай на место.       — Ты бредишь, — категорично заявила Гермиона.       Пэнси лишь рассмеялась, вставая.       — Как хочешь, дорогая. Только знай, что мы все уже устали от этих танцев.       С этими словами она удалилась, оставив Гермиону и Драко в тишине.       Драко вздохнул, потирая висок.       — Она невыносима.       — Ты уже упоминал, — сухо сказала Гермиона, повторяя его слова, сказанные накануне вечером.       На его губах заиграла ухмылка.       — Умно, Грейнджер.       — Малфой.       Их глаза встретились, что-то опасное мелькнуло между ними, что-то, что ни один из них не был готов назвать.       Гермиона глубоко вздохнула, решив сменить тему, пока не потеряла остатки здравомыслия.       — У меня есть планы на сегодня.       Драко откинулся в кресле.       — Да? Какие же?       — Да. Я собираюсь в Косой переулок.       Выражение его лица мгновенно потемнело.       — Одна?       — Это проблема?       Он резко выдохнул и отставил чашку.       — Ты не будешь гулять там одна, не сейчас.       Гермиона вздрогнула.       — Я сама справлюсь.       — Не в этом дело.       Она надулась.       — Тогда в чём же дело?       Челюсть Драко сжалась.       — Дело в том, что ты — больше не просто ты, Грейнджер. Ты моя жена. А это влечёт за собой определённые…       — Сложности? — уточнила она.       — Обязанности.       Гермиона ущипнула себя за переносицу.       — Хорошо. Но если я пожалею об этом, Малфой, я тебя прокляну.       Драко ухмыльнулся, вставая со своего места.       — Принято к сведению. А теперь поторопись. Мы отправляемся через десять минут.       Когда Гермиона вышла за ним из комнаты, она сразу пожалела об этом.