26. Наша история

      В поместье было тихо.       Слишком тихо.       Тишина, которая наступает после слишком большого количества шума, после слишком большого количества глаз, слишком большого количества ожиданий, слишком большого количества масок. Гермиона сняла туфли на каблуках, как только они переступили порог своей комнаты. Теперь, босая и молчаливая, она стояла у туалетного столика в их комнате и медленно вынимала шпильки из волос.       Одна за другой они звенели о дерево.       Она смотрела на себя в зеркало. Позади неё в дверной проём вошёл Драко, всё ещё одетый с торжества, воротничок расстегнут, волосы слегка взъерошены. Выражение его лица не поддавалось прочтению. Но его глаза — его глаза никогда не лгали.       Он смотрел на неё так, словно она была единственной вещью в мире, которая имела смысл.       — Ты пялишься, — пробормотала она, наполовину улыбнувшись.       — На тебя невозможно не смотреть, — ответил он низким голосом.       Она закатила глаза, хотя в груди разлилось тепло.       — Ты был… каким-то особенным сегодня.       Он подошёл ближе.       — Каким-то?       Она встретила его взгляд в зеркале.       — Властным. Сильным. Исключительно моим.       Губы Драко изогнулись в медленной, почти застенчивой ухмылке.       — Тебе понравилось.       — Да, — прошептала она, поворачиваясь к нему лицом, — ты не просто защищал меня, Драко. Ты поставил меня на равных. И ты не колебался.       Он потянулся и смахнул с её щеки локон.       — Я никогда не колеблюсь, когда дело касается тебя.       Гермиона сглотнула. Сердце снова заколотилось, но не от нервов.       От правды.       — Могу я тебе кое-что сказать? — тихо спросила она.       Его пальцы задержались на её челюсти.       — Всегда.       Они сидели у огня. Без вина. Никакого притворства. Только они, сплетённые ноги на диване, и отблески пламени, рисующие мягкое золото на его лице.       — После войны я так и не остановилась, — начала она, тонкий голос словно испытывал её на прочность, — не совсем. Все ждали, что я буду… продолжать. Восстанавливать руины. Помогать восстановиться людям. Исцелять.       Драко молча наблюдал за ней.       — Но это было не просто ожидание, — добавила она, — это была привычка. Выживание. Они всегда обращались ко мне — Гарри, Рон, Орден. Даже профессора. Как будто у меня есть ответы. Как будто я всегда должна была помочь.       Она тяжело выдохнула, подтянув колени к груди.       — И я так и делала, — прошептала она, — потому что я должна была. Потому что хотела, чтобы они жили. Все они. Поэтому планировала. Подготавливала. Исследовала. Я собирала свою бездонную сумку так, будто мы собирались на войну — потому что так оно и было.       — И я никогда не отпускала её. Даже сейчас, — голос девушки надломился.       Драко потянулся к её руке, переплетая свои пальцы с её.       Она моргнула, глядя на него.       — Ты знаешь, как это утомительно? Быть настолько нужной? Никогда не сбрасывать груз, потому что боишься, что кто-то другой умрет, если ты это сделаешь?       Драко крепче сжал руку.       — Я делала это не потому что была самой умной, — сказала она, и слезы тихо покатились по её щеке, — я делала это, потому что не могла не делать.       Драко придвинулся ближе, обхватив её руками, как щитом.       Гермиона погрузилась в него. Тихо. Трепетно.       И тогда он заговорил.

=========================

Драко

=========================

      — Я помню, — произнес он низким голосом, касаясь её волос.       Гермиона замерла.       — Я помню, как ты вошла в Большой зал в тот вечер. На Святочном балу. Ты была… другой. Не из-за платья. Или из-за прически, — он слабо улыбнулся, — хотя ты была… красива.       Он притянул её ближе и заговорил в свете камина.       — Ты выглядела так, будто принадлежала самой себе. И я ненавидел, когда замечал это.       Гермиона слегка повернула лицо.       — Почему ты меня заметил?       — Я всегда тебя замечал, — его горло сжалось, — даже на шестом курсе, когда всё рухнуло. Ты всё ещё была там. Умная. Смелая. Всегда на два шага впереди. Помню, я подумал… они бы не выжили без тебя.       Она ничего не ответила.       Он продолжил.       — А во время войны… я наблюдал. Когда не должен был. Однажды я увидел тебя в лесу, ты накладывала защитные чары, дрожала, но стояла. И я подумал — она поможет им пройти через это.       У Гермионы перехватило дыхание.       — Я завидовал им, — признался он, — потому что у них была ты. А я… не заслуживал даже взгляда.       Она повернулась к нему лицом, глаза её сияли.       — И даже после всего я всё равно не мог перестать смотреть.       Он снова потянулся к её руке и провел большим пальцем по костяшкам пальцев.       — Я не знаю, когда это произошло, — прошептал Малфой, — но где-то между ненавистью к тебе и женитьбой на тебе я влюбился в тебя.       Тишина.       Треск огня.       Дыхание перехватило.       Драко встретился с ней взглядом и повторил эти слова — как обещание, как будто они всегда были рядом. — Я люблю тебя.       Гермиона не двигалась.       Не говорила.       Она просто рванулась вперед, врезаясь в него, как волна в камень. Её губы встретились с его губами — не грубо, не неистово.       Просто искренне.       Такой поцелуй дарят после окончания войны.       Когда ты наконец-то в безопасности.       Позже они лежали в постели — её голова на его груди, сплетённые пальцы, синхронное дыхание.       — Тебе больше не придется нести это в одиночку, — прошептал он в тишине.       Гермиона улыбнулась, прижавшись к его коже.       — Я знаю.