29. Реликвия

      Нарцисса нашла её в саду.       Что было странно, ведь Нарцисса никогда не находила людей просто так. Она вызывала. Она просила. Она поднимала одну изящную бровь и ждала, что придут другие.       Но сегодня она тихо пришла сама.       Гермиона стояла босиком в траве, забыв на коленях книгу, и лениво перебирала пальцами лепестки ползучей лозы. Она почти не замечала миссис Малфой, пока её тень не упала на страницы.       — Мне никогда она не нравилась, — сказала Нарцисса, с лёгкой улыбкой указывая на книгу, — слишком самовлюблённая. Автор считает, что тонкость — это для трусов.       Гермиона забавно моргнула.       — И вам доброго утра.       Нарцисса наклонила голову.       — У тебя появилась привычка прятаться здесь.       — Здесь тихо.       — Было тихо, пока не появилась ты.       Гермиона игриво сузила глаза.       — Это прозвучало почти как комплимент.       Губы Нарциссы дрогнули.       — Не позволяй этому вскружить тебе голову.       Наступила пауза — комфортная, мягкая по краям.       Затем Нарцисса заговорила, голос стал тише.       — Теперь он другой. Мой сын.       У Гермионы сжалось в груди.       — Раньше я думала, что война забрала лучшие его качества, — продолжала Нарцисса, — но она лишь похоронила их. Ты… ты вернула их.       — Спасибо, — Гермиона сглотнула.       Нарцисса посмотрела в сторону живой изгороди.       — Я провела большую часть своей жизни, пытаясь удержать эту семью от раскола. Но, возможно… возможно, она должна была расколоться, чтобы стать чем-то лучшим.       И тут же, словно разговор не только что вскрыл Гермиону, она добавила:       — У тебя грязь на платье.       Гермиона рассмеялась, на глаза навернулись слезы.       — Умеете подгадать момент.       — Очевидно, — сказала Нарцисса, уже уходя.

***

      Позже в тот же день Гермиона забрела в старое крыло поместья, наполовину в поисках дуновения ветерка, наполовину в поисках слов, оставленных Нарциссой.       Она открыла шкаф в конце редко используемого коридора.       Внутри, под забытым бельем и покрытой пылью тканью, лежала маленькая чёрная коробочка.       Она открыла её.       Внутри лежала брошь. Изумруд и жемчуг, вырезанные в форме феникса в полете.       Она перевернула её.       На ней тонким почерком было выгравировано: Артемизия Блэк.       Она вспомнила это имя — бабушка Нарциссы. Женщина, известная своим остроумием, острым умом и нежеланием идти на поводу у политики чистокровных.       Гермиона улыбнулась.       Наследие, подумала она, можно переписать.

=========================

Драко

=========================

      Он нашёл Блейза и Тео в гостиной, спорящих за какой-то древней шахматной доской и трёхсотлетним виски.       — Вы двое ещё живы? — сухо спросил он.       — Едва ли. Блейз считает, что стратегия — это миф, — ухмыльнулся Тео.       — Он играет с чистым хаосом. Он даже не смотрит на доску, — закатив глаза произнёс Блейз.       — Хаос побеждает, — гордо заявил Тео, сбив одну из пешек Блейза.       Драко опустился в кресло напротив них и потянулся, как человек, который наконец понял, что значит расслабиться.       — Итак, — сказал Тео, — как поживает самый настоящий брак?       — Всё ещё безумно влюблён в эту всезнайку? — добавил Блейз.       — Ты имеешь в виду мою всезнайку? — лишь ухмыльнулся Драко.       Тео издал низкий свист.       — Чёрт, это теперь официально. Он одичал.       — Я не одичал, — пробормотал Драко.       — Ты как влюбленный низзл. Она улыбается, и твой мозг отключается.       — У меня вполне работоспособный мозг.       — На последнем балу ты пять минут пялился на неё, словно забыл свое имя.       Драко попытался не улыбнуться.       Не получилось.       Тео наклонился вперед.       — Шутки в сторону… горжусь тобой, приятель. Ты превратил всё, что они тебе дали, в нечто большее.       Блейз кивнул.       — И каким-то образом убедил гриффиндорскую героиню войны полюбить тебя в процессе. Я бы сказал — это впечатляюще.       Драко опустил глаза, не зная, что сказать.       Конечно же, Тео решил заполнил тишину своей репликой.       — Только не испорть всё. Или я украду её.       Драко рассмеялся, низко и опасно.       — Ты этого не переживешь.

***

      Тем же вечером Гермиона вошла в их комнату, держа в руках брошь феникса.       Драко поднял глаза от своей книги.       — Что это?       Она села рядом с ним.       — Наследственная реликвия. Кажется, твоей прабабушки. Я нашла её в старом крыле.       Он приподнял бровь.       — Планируешь теперь носить фамильные украшения Блэков?       Она протянула её обратно к себе.       — Не из-за фамилии. А из-за того, что она означает. Она была сильной. Остроумной. Непоколебимой.       Он посмотрел на неё.       — Звучит прямо как ты.       — Осторожно. Это прозвучало подозрительно похоже на комплимент, — ухмыльнулась Гермиона.        — Я развиваюсь.       Она повернулась к нему, свет камина залил её лицо золотом.       — Мне всё равно, как их звали, — сказала она, — твоё. Моё. То, что было до нас. То, что мы построим… вот что важно.       Драко потянулся к её руке и переплёл их пальцы.       — И что же мы строим? — мягко спросил он.       Гермиона прильнула к нему.       — Будущее, которое не похоже на прошлое.       Они не целовались.       В этом не было необходимости.       Они просто сидели, окутанные друг другом и эхом всех клятв, которые они не произносили вслух, но имели в виду.

=========================

Гермиона

=========================

      На следующее утро она нашла записку.       Без совы. Никакой печати.       Просто сложенный лист пергамента на подоконнике её кабинета.       Ты думаешь, что победила. Но ты только нарисовала мишень на своей спине. Ты следующая, на кого мы на целимся… может быть не напрямую. Может быть, на ребёнка с твоим глазами.       Гермиона уставилась на текст.       Она не дышала.       Не моргала.       Затем Гермиона медленно сложила письмо.       — Они сделали это личным, — прошептала она.