Глава 3 Запахи, что будоражат кровь

Она знала, что это случится. Рано или поздно — и скорее рано, учитывая, сколько бессонных ночей она провела в аптеках, смешивая себе подавляющие отвары. Но теперь... они были бесполезны. Маомао сидела, вцепившись пальцами в подлокотники деревянного кресла. Губы плотно сжаты. В воздухе витал запах — не благовоний, не лекарств. Запах её собственной течки. Как же унизительно. — Господин Джинши… — голос сорвался, хриплый, тянущий, почти умоляющий. Она не узнавала себя. Он молчал, стоя на пороге её комнаты. Свет из коридора отсекал половину его лица, делая черты резкими, тёмными. Но глаза… в них не было насмешки. Лишь тревожная, пронзительная тень. — Ты знала, что твой цикл приближается, — сказал он наконец, входя внутрь и закрывая за собой дверь. Маомао вздрогнула. Он знал. Конечно, знал. Он знал всё о ней, слишком многое. И теперь, когда она горела, судорожно вдыхая воздух, насыщенный собственными феромонами, он оказался рядом. — Я думала, что справлюсь… — прошептала она, сжав колени. — Это должно было быть ещё не скоро. Я ошиблась в расчётах. Он подошёл ближе. Преклонённое колено, касание пальцев к её подбородку. Он был слишком близко. Его альфа-аура обволакивала её, как тёплый мех, душила. — Почему ты не пришла ко мне сразу? — Потому что я… — она замолчала. Как можно было объяснить, что хотела доказать себе, что она не зависит от этих запахов, от феромонов, от него? Но её тело не разделяло этот протест. Он медленно провёл пальцами по её щеке. Взгляд скользнул к её шее — там, где пульс бился особенно быстро. Чистая кожа, нетронутая. Без метки. И это тоже — вопрос времени. — Маомао, — голос его стал глуше, ниже. — Я не могу оставить тебя вот так. Твоя течка усиливается. Ты можешь… навредить себе, если продолжишь сопротивляться. Её дыхание сбилось. Алый румянец залил щёки. Его слова будто струились по венам, откликаясь жаром. — Не смей, — прошептала она. — Не вздумай ставить на мне метку, господин Джинши. Он тихо усмехнулся. Боль и нежность в этом звуке обожгли сильнее укуса. — Я не сделаю этого без твоего согласия. Никогда. Но если ты попросишь… Маомао зажмурилась. Её тело дрожало. Феромоны становились всё гуще, воздух словно сгустился, пропитанный зовом. Осталась только эта комната — и он. Он наклонился, чтобы вдохнуть её запах. И это было хуже любых слов. Потому что стоило ему сделать вдох — она сорвалась: — Господин Джинши… если вы… прикоснётесь ко мне сейчас… — Тогда? — Его губы почти касались её уха. — Я… я не смогу остановиться. Молчание. Долгое, медленно нарастающее, как прилив перед бурей. Затем — тёплое касание его губ к её виску. — Тогда я и не позволю тебе остановиться, Маомао. Он царапнул зубами её шею — не до крови, почти игриво, но с явным намёком. Её сердце ухнуло вниз. И в этот момент она поняла: всё изменится. Ткань её халата расползлась по плечам, обнажая шею. Маомао сидела, будто заколдованная, дыша часто, глазами цепляясь за черты мужчины, который когда-то казался ей лишь красивой, раздражающей загадкой. Теперь — он был угрозой. Привлекательной, опасной, смертельно необходимой. — Господин Джинши, — её голос дрожал. — Я прошу вас… Он замер. — Прошу вас… не делайте этого, если не уверены. Метка — это… — Обет, — договорил он за неё. Его голос стал хриплым, чуть сорвавшимся. — Я знаю. Маомао не ожидала, что он всё ещё сдерживается. Альфа, окружённый феромонами истекающей омеги, сохраняющий самообладание — это было… невообразимо. Почти болезненно благородно. Но когда его пальцы сомкнулись на её талии, она почувствовала дрожь — не в себе, в нём. Он едва удерживался. — Ты уверена, что не хочешь этого, Маомао? — Я не знаю… — Она опустила глаза. — Моё тело хочет. Мозг — нет. Или наоборот… я запуталась. — Тогда дай мне выбрать за нас обоих, — сказал он, и в этом не было угрозы. Лишь решимость. Принятие. Он наклонился и прижался лбом к её виску. Тихо, медленно. — Если ты позволишь… я стану тем, кто возьмёт на себя твои страхи. Я — не твой враг, Маомао. Она закрыла глаза. Внутри всё бурлило, сердце билось, как крылья пойманной птицы. — Господин Джинши… Он услышал в её голосе разрешение. Следующее прикосновение — горячее дыхание на её шее. Зубы коснулись кожи. Не резко, не сразу. Он будто ждал последнего знака, последней дрожи, последнего слова. Но Маомао больше не говорила. Укус был неожиданным. Мгновенным. Резким, как вспышка боли… а затем пришло другое. Как будто тело отозвалось на зов. Как будто разум растворился, уступив инстинктам. Мир потемнел по краям, и всё, что осталось — это он. Господин Джинши. Его запах. Его прикосновения. Его клыки в её шее, ставшие не просто меткой, а обещанием. Он отстранился, медленно, как бы не желая отпускать. На губах его осталась капля крови. И в глазах — что-то первобытное, дикое, но вместе с тем — боль. Сдержанная, глубокая. Маомао провела пальцами по шее, там, где теперь пульсировало нечто новое. Тёплое. Живущее. — Теперь ты моя, — тихо сказал он. — И я — твой. Хочешь ты того или нет. Она не ответила. Она просто смотрела на него, впервые по-настоящему ощу щая: всё, что было между ними до этого — было лишь началом. И конца у этой истории уже не будет.