Глава 4 После укуса

Тепло от его тела всё ещё не рассеялось. Маомао лежала на боку, не двигаясь, слушая, как ровно дышит Джинши рядом. Её кожа всё ещё пульсировала в точке укуса. Это было не больно — скорее, тревожно. Словно в это место вживили невидимую нить, тянущуюся к нему, к альфе, которому теперь она принадлежала. Принадлежала. Она даже мысленно не могла это слово принять спокойно. Небо за окном уже начинало сереть, и мягкий свет проникал сквозь бамбуковую штору, вычерчивая полосы на полу и на их телах. Маомао опустила взгляд — на её груди покоится его рука. Расслабленная, тяжёлая, доверчивая. Он спал. Или делал вид. Сомнение расползалось в ней, как яд. Медленно, но уверенно. Она помнила каждый миг минувшей ночи — не только жар течки и безумие гормонов, но и то, как его пальцы дрожали, когда он коснулся её, как будто боялся. Как он прошептал её имя, прежде чем укусить. Как сжал её ладонь, пока метил. Это не было доминированием — это было прошением. Мольбой. Но всё равно — метка осталась. А с ней — и его право. Его власть. Его запах. Маомао не могла выносить мысль, что отныне принадлежит кому-то. Даже ему. Особенно ему. — Ты не спишь, — тихо сказал Джинши. Она вздрогнула. Голос был низкий, хрипловатый от сна, всё ещё тёплый. Ей хотелось отвернуться, спрятаться, но она осталась неподвижна. — Что теперь? — спросила она, не глядя на него. Он приподнялся на локте, заглядывая ей в лицо. — Теперь ты отдохнёшь. Маомао сжала челюсть. — И потом? — Потом... — он замолчал. — Я не буду делать из тебя наложницу, если ты этого боишься. Не заточаю в покоях. Не стану показывать другим, как трофей. Она наконец посмотрела на него. И не смогла понять, врёт он или действительно говорит правду. Джинши умел лгать, как никто. — Но я уже помечена, — глухо сказала она. — Теперь ты часть меня. Даже если ты ничего не скажешь, другие почувствуют. Он кивнул. — Да. Но не станут говорить. Я прослежу. Маомао резко села, натягивая халат. Его запах — тёплый, густой, с лёгкой горечью пряных трав — всё ещё обволакивал её. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Всё изменилось. Всё. — Да, — согласился он. — И мне тоже страшно. Эти слова застали её врасплох. Она ожидала всего — самодовольной усмешки, снисходительной ласки, приказа. Но не этого. — Тебе? — удивилась она. — Ты альфа. Наследник. Всемогущий. Он встал, не торопясь, подошёл к ней. Его движения — кошачьи, уверенные, но не угрожающие. — Я мужчина. И я впервые позволил себе любить. Маомао почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Это не любовь, — выдохнула она. — Это биология. Гормоны. — Тогда почему я сдерживался столько месяцев? Почему не метил тебя с первой течки? — Потому что ты гордый ублюдок. — В голосе дрогнула злость. Он усмехнулся, подходя ближе, склонился и прошептал в самое ухо: — Может быть. Но именно этот ублюдок сейчас хочет услышать, что ты чувствуешь. Она стиснула кулаки. — Я зла. Я боюсь. Я не знаю, кто я теперь. Он коснулся её шеи губами, провёл языком вдоль метки — и она задрожала. — Ты всё та же. Упрямая, умная, независимая. Моя Маомао. — Не говори так. Не называй меня «своей». — Поздно. Он был мягок с ней. Нежен. Слишком даже. Маомао не знала, сходит ли с ума от его ласк или от самой себя — от того, что отвечала на них. Её тело стремилось к нему само. Он прижимался к ней, не торопясь, позволяя ей контролировать темп. И всё же он был в ней — глубоко, неотъемлемо. Она стонала в его ладонь, не в силах сдержаться. Он впивался в её губы, покрывал шею поцелуями, прижимал её к себе, пока дыхание не стало прерывистым и мир не распался на осколки звуков и света. Он принял её. Не сдерживаясь, не уступая. И она, как и прежде, не могла сказать «нет». Внутри неё горело всё — её чувства, её инстинкты, её тело. Всё было его. Он продолжал целовать её, исследовать её тело, поглощая её, пока не осталось ничего, кроме его и её дыхания, слияния их тел. Каждый его жест был наполнен чем-то больше, чем страсть. Это было подчинение. Принятие. Слияние. Она не могла понять, когда её дыхание стало его дыханием, а её тело — его. Он не просто наслаждался её, он буквально поглощал её, оставляя на коже следы, которые не сотрёт ни время, ни другой мужчина. Её запах был теперь его. И она не могла остановить это. Когда всё стихло, когда осталась только тишина и тихий стон в её ушах, Маомао почувствовала его руку на своей шее. Лёгкий, не навязчивый, но такой знакомый. Это была метка. Его метка. Теперь она была не только на её коже, но и внутри. После этого они лежали рядом, обнявшись. Он шептал: — Ты можешь уйти, если захочешь. Я не держу. Но я буду ждать. Она молчала. Потому что не знала, что ответить. Утро застало их так — вместе, но не едиными. Слуги не решались входить, но в коридорах уже витала тишина, в которой чувствовалась настороженность. Слухи всегда опережают правду. Маомао поднялась первой. Взглянула на него — он спал. Или делал вид, снова. На этот раз — чтобы дать ей выбор. Она оделась молча, собрала волосы, не оставив ни одного выбившегося локона. Халат — серо-зелёный, обычный. Лицо — спокойное. Перед дверью она остановилась. Обернулась. — Господин Джинши, — сказала она тихо. Он открыл глаза. — Что ты хочешь услышать? Он приподнялся на постели, натянув покрывало. — Только правду. Маомао смотрела на него, молча. А потом сказала: — Я не простила. Но и не ненавижу. Он кивнул. — Это достаточно. Она кивнула в ответ и вышла. Дверь за ней закрылась — не как преграда, а как начало.