Sine Iure ad Vitam

"Там, где заканчивается закон, начинается воля.

А за ней — бездна, где правят те, кто сам себе закон."

Тениер А. и Гатиаран В.

Девушки устроились в небольшой гостевой комнате, в квартире одной из них. Комната с мягкими креслами и резными светильниками стала временным убежищем: они устали от впечатлений, но не спешили отпускать этот день. У каждой в руках была кружка горячего травяного чая, аромат которого ощущался повсюду. Люмен, с полуприкрытыми глазами, закутывалась в плед, который делила с Изабель. Агнис сидела на полу по-турецки, то и дело поглядывая на полку с напитками. Абитейн стояла на балконе, впустив в комнату запах ночной прохлады и лёгкий шлейф табака. – Если честно, до сих пор не могу поверить, что всё это было наяву, а не сном, – тихо проговорила Изабель, укрываясь плотнее. – Раньше, когда я только познакомилась с Регеном, мне тоже казалось, будто это сон, – Люмен говорила с закрытыми глазами, голос её становился всё тише, – А теперь мне страшно, что всё это и правда окажется просто прекрасным кошмаром. Не знаю почему… Но в какой-то момент он стал таким близким, будто мы знали друг друга всю жизнь. Наверное, потому я и поверила ему. – Буквально вчера, я злилась на тебя за эту доверчивость, – Агнис и Изабель пересеклись взглядами, – а потом сама оказалась на твоем же месте. Теперь, тебя стало довольно легко понять, – и ухмыльнулась. Дверь с лёгким щелчком прикрылась, и Абитейн вернулась внутрь. Она остановилась у подоконника, с ее волос тянуло сигаретным дымом. – Всю прошлую ночь я не могла заснуть из-за мыслей, – она стояла лицом к ним, но не смотрела ни на одну из них. – Мне кажется, вы уже и сами должны были понять, что Реген намерен пригласить нас снова. А потом – еще раз, и еще… – На ее губах заиграла странная, почти ироничная улыбка. – И, в конце концов, мы будем наведываться уже не к ним, а сюда. После того, как Абитейн озвучила эти фразы, Люмен раскрыла глаза. По лицам остальных было видно, что они если и не думали об этом напрямую, то определенно осознавали это глубоко в душе. – Это действительно не сон. Это абсолютно другой мир, с другими законами, историей и магией, – ее пальцы медленно постукивали по столу, отзываясь глухим звуком. – Там другая жизнь. И нам же придется отказаться от одной из них, а если быть честными, то в конечном итоге – от этой. Ее слова были встречены задумчивым молчанием. – У меня есть мысли, как можно уйти с успешной работы, бросить друзей… Но как вы собираетесь отказаться от своей семьи? Никого не удивил этот вопрос, все понимали, к чему идет разговор. Тишина была не столько тяжелой, сколько наполнена разными мыслями. – Я думала сказать своим родителям, что улетаю в другую страну в командировку, – спустя пару минут ответила Агнис, – в отличие от твоих, мои еще порой мною интересуются, но им хватит и того, что я буду отписываться им пару раз в месяц. А потом можно и реже… – На словах звучит неплохо, осталось проверить на практике, – согласилась Абитейн. – Вначале хотелось рассказать им правду, – неловко начала Люмен, перебирая ворсинки пледа, – но потом я поняла, что сделаю только хуже. Меня посещали даже мысли о том, чтобы инсценировать свою смерть. Она встретила шокированные взгляды подруг. – Но я не смогу так просто отказаться от всего… Я знаю, что в какие-то моменты захочу вернуться к ним, даже если ненадолго. – Ты серьезно сейчас говоришь? Ты же всегда была с родителями! Ладно Абитейн, ладно еще я, но ты… – Агнис резко выпрямила спину, смотря прямо на нее. – Смерть? Это слишком, Люмен. Особенно для тебя, – поддержала Изабель. – Звучит безумно, но на самом деле, это довольно хороший вариант, – проговорила Абитейн, и добавила почти неслышно. – Если не единственный. – Хотя, признаться, у меня ведь такая же проблема. От тяжести мыслей, Изабель просто закрыла лицо чуть подрагивающими ладонями. – Я даже в какой-то момент думала спросить у Регена, можно ли с помощью магии… Стереть память? Заставить всех забыть обо мне? Или ослабить любовь ко мне? Но пусть и окажется, если что-то из этого списка возможно, то я не перенесу этого. – Давайте временно отложим этот разговор. То, что мы все уже задумывались об этом, о многом говорит, – даже Агнис притихала, слушая Абитейн. – Я предлагаю позже задать этот вопрос самому Регену. Он должен был начать думать насчет этого, если уже не придумал какое-то решение. Девушки говорили еще около часа, но старались избегать серьезных тем. Хотелось хоть ненадолго почувствовать себя, словно в сказке, пока луна за окнами поднималась все выше, освещая уже темную комнату, своим холодным светом. В ту ночь, они уснули вчетвером на одной кровати, тесно прижавшись друг к другу. Так, как они спали много лет назад, когда родители уезжали, и тишина дома наполнялась призрачными тенями и шорохами, от которых страх медленно просачивался в мысли. Прошло несколько дней. Не слишком много, чтобы всё забыть, но достаточно, чтобы повседневность начала стирать острые углы. Все плавно вернулись в прежний образ жизни, больше не поднимая тему о том, что с ними произошло. Люмен ненадолго уезжала к родителям в гости, стараясь провести с ними как можно больше времени. Она готовила с мамой яблочный пирог, слушала, как отец ворчит на новости, и на время становилась снова той самой девочкой: живой, упрямой, терпеливой. За ужином Люмен осторожно сказала, что они с девочками хотят в ближайшее время куда-то слетать. Пока есть возможность. Просто подальше. Просто отдохнуть. Ее мама чуть замерла, поставив на стол чайник. – Конечно, милая, – сказала она спустя пару секунд, через чур поспешно. – Вам всем стоит отдохнуть. Вы столько всего пережили… Но в глазах уже горела тревога. А отец в третий раз переспросил, куда именно и когда. Люмен улыбалась, как умела. Всё в порядке. Она просто устала. Ей правда нужно отдохнуть. Они чувствовали: что-то не так. Почему-то, времени оставалось все меньше… Позже, уже в своей старой комнате, она долго смотрела на потолок, вдыхая запах прошлых лет, и шептала: – Простите. Я бы осталась. Я бы всё рассказала. Но нельзя. Агнис сидела над пустым листом с открытым заявлением об уходе. Рука зависала над строчками, и что-то в ней спорило с каждой буквой. Она не подавала его сейчас, но честно предупредила начальство: если вызов срочный, может не откликнуться. Её не уговаривали остаться, наоборот, взгляды были сочувственные, девушка и так продержалась дольше многих. Несколько коротких, сухих фраз друзьям, с которыми давно не виделась. Она поблагодарила их. Извинилась. Написала, что скоро уедет и какое-то время не будет на связи. Но одно сообщение она набирала особенно долго. "Я знаю, что ты не ждёшь от меня звонков. Но я уезжаю. Не знаю, куда именно, но надолго. Все в порядке." Она перечитывала строчку снова и снова. Не "мама". Только "ты". Как всегда. Никто не узнает, куда она делась. Так будет легче. Всем. Наверное. Изабель же встретилась со своей старшей сестрой, и вдруг поняла, что разница в возрасте испарилась, словно её никогда не было. Они сидели в кафе, болтали о пустяках, и между глотками чая Изабель вдруг сказала, что хочет уехать куда-то, после долгой учебы. И в ответ не прозвучало ни единого возражения, только кивок и лёгкая улыбка со словами о том, что она заслужила. И вот тогда у Изабель что-то дрогнуло внутри. Сейчас. Скажи. Пока она рядом. Пока улыбается. Пока всё так просто. Но слова застряли в горле и обросли шипами. Она не могла. Не сейчас. Не здесь. Изабель сделала глоток чая, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Сестра говорила о чём-то дальше, рассказывала смешной случай с работы, но девушка почти не слышала. Она хочет рассказать. Правда. Просто… Не может. И девушка кивала в ответ, улыбалась в нужных местах и запоминала каждую секунду этого странного, тёплого вечера. Вдруг он окажется последним, где всё так просто? Абитейн почти не появлялась дома. Рабочие ночи сменяли друг друга без сна и отдыха. Она закрывала дела одно за другим, успешно, как раньше, но в самые кратчайшие сроки. Встречи, совещания, договоры переносились на эту неделю и отрабатывались с пугающей точностью. Все внутри кричало о том, что времени почти не осталось. Её, как всегда, звали на высокие мероприятия, частные вечера, закрытые салоны, куда приглашали немногих. Её ждали с уважением, ведь она давно стала кем-то большим. Но Абитейн отказывалась. Вежливо, спокойно. Без объяснений. Когда к ней вновь приходили за услугами, за советом, за поддержкой, она выслушивала до конца. И отвечала, что временно не принимает, несмотря на все уговоры и просьбы. Без злости. Без усталости. Провожала взглядом, как закрываются двери. Пусть запомнят ее такой. Завершившей всё то, что было нужно. Никто не знал, куда она собирается. Никто не осмеливался спросить. Но иногда ей казалось, что некоторые все же чувствовали ее уход: по взгляду, по голосу, по редкому и слишком долгому молчанию в ответ. Она не прощалась. Пока что.

Так прошло больше недели. Время не торопилось, а, может, просто давало им передышку, короткую, как вдох. А потом, всё пришло в движение с новой силой. Реген, с его неожиданной решимостью и врождённой способностью появляться в самый неподходяще-правильный момент, начал с того, что лично пришёл к каждому. Не через слуг. Сам. Его шаги были уверенными, а голос мягким, не допускающим возражений. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Он собрал их всех у себя. И в тот вечер, когда солнце медленно соскальзывало за зубчатые крыши, уступая место сумраку, они вновь сидели вместе, под сенью высоких деревьев в закрытом саду. Спустя время к ним присоединился Тениер, как и раньше немного отстранённый. Мужчины с его появлением резко заговорили о делах, последних новостях и внешних проблемах. Пока одни слушали и обменивались мнениями, Гатиаран демонстрировал девушкам несколько разных заклинаний, стараясь отвлечь от скучных диалогов. Как и тогда, они разошлись почти в полночь, уставшие, но не измотанные. Все вернулись в те же покои, что и в прошлую встречу: знакомое убранство, шелест мягких занавесей, цветущий аромат, просачивающийся с балконов. Даже Гатиаран согласился остаться на ночь. Хоть и было около полуночи, но Абитейн не спешила укладываться. Она расчесывала волосы, пытаясь распутать вместе с прядями спутанные мысли. Агнис сидела на подоконнике, и обхватив колени, смотрела на луну, высокую и яркую. – Что думаешь о небольшой прогулке? – спрыгивая вниз, озвучила свою идею девушка. – Мне казалось, что ты не слишком любишь ночную прохладу, – и все же положила расческу на место. – Здесь красивые и комфортные ночи, да и спать как-то не хочется. – Хорошо. Я тоже не думаю, что смогу уснуть, - согласилась Абитейн, чей взгляд за прошедшую неделю стал гораздо тяжелее, чем обычно. Двор, в который они вышли, был залит лунным светом и покрыт обволакивающей тишиной. Девушки шли молча, порой переглядываясь или тихо посмеиваясь над какими-то воспоминаниями, внезапно всплывающими в памяти. Свернув за очередной угол, они заметили за ветвями раскидистого куста, лежавшего на траве Кейна. – Искать вас не пришлось, красавицы, – улыбнулся он, вставая с земли, – как будто вы знали, что нужны мне. – Нам просто нравится рушить чей-то покой, – проговорила Абитейн. – И забредать туда, куда нельзя, – фыркнула Агнис. – Ты вовремя вспомнила об этом, – подмигнул им Кейн. – К слову об этом… Я заметил, что Агнис любит встревать в разные… Ситуации. И сейчас, что-то мне подсказывает, что ты не исключение, Абитейн. Он посмотрел на нее, прищурив взгляд. – По тебе, конечно, и не скажешь. Но это пока. – Как жаль, – притворно вздохнула Абитейн и закатила глаза. – Ты меня раскрыл. – У меня на это глаз намотан. Так вот, если вы такие же любители авантюр как и я, то мне хотелось бы показать вам кое-что. Только не четвертым, а вам двоим. Они переглянулись. В их взглядах читалась смесь настороженности и удивления, особенно потому, что Кейн не собирался показывать это Люмен и Изабель, оправдав все тем, что в конце Абитейн и Агнис поймут причину сами. Увидев заинтересованные взгляды, он предложил пройтись им чуть дальше, к другому месту. Спустя пару минут ходьбы, девушки не заметили ничего интересного, кроме отдаленной беседки в закрытом саду. – Я ожидала чего-то… Не знаю, более впечатляющего, – Агнис скривилась, разочарованно оглядывая скромную постройку. – И зачем ты вообще нас сюда привел? – Нам нужно перейти в другой мир, огонек, – взглянул на нее с хитрой улыбкой. – Но любые телепортационные перемещения полностью ограничены на территории резиденции. За исключением определенных врат, к примеру, как в кабинете Регена. Только полноправные члены рода могут свободно перемещаться здесь. – Ты просто не можешь тут открыть портал? – Уточнила Агнис. – Именно. Но вот это место – исключение, – он обвел руками беседку. – Здесь запрет не действует. Реген сам рассказал о ней мне и Гатиарану, чтобы ему не пришлось возиться с подтверждениями того, что мы имеем полное право использовать врата на территории резиденции без дальнейшей проверки. – А не смущает, что вы, получается, перемещаетесь нелегально? – Спросила Абитейн. Мысль о том, что их с подругами могут привлечь к ответственности, не давала ей покоя. Кейн усмехнулся краем губ, облокотившись на перила. – Не совсем. Слово Регена и есть закон. Как и во многих других родах, в Де Розентейматис глава имеет абсолютную власть. Суть не в том, что есть проблема в самом оформлении. Он не может афишировать сам факт того, что вы находитесь здесь. Кейн вдруг осёкся. Его голос, ещё секунду назад спокойный, оборвался на полуслове. Он замолчал. Улыбка исчезла, и черты лица застыли. Никакой усмешки. Никакого притворства. Абитейн даже не сразу поняла, почему в животе скрутило от нехорошего предчувствия, но взгляд Кейна… Стал другим. Серьёзным. Настолько, что это выбивалось из их с ним общения. Он не играет. Не пытается разговорить. – У него… У нас могут быть проблемы? – Начиная о чем-то догадываться, спросила Абитейн, зная, что ответ её не обрадует. – У каждого из нас могут появится огромные проблемы. Вы же не думали, что каждый может просто так взять, пересечь границу и начать жить в высшем мире? Встретив вопросительный взгляд Агнис, Кейн вздохнул и пригласил их присесть. – Это еще одна причина, по которой я хотел поговорить с вами двоими. Люмен и Изабель слишком испугались бы того, о чем пойдет речь. – И как ты понял, что мы не испугаемся? – Агнис встретила тяжелый взгляд Кейна. – Ладно, тупой вопрос. Перед тем, как начать говорить вновь, парень провел рукой и беседку накрыл легкий мерцающий купол, бесследно исчезнувший через пару мгновений. По словам Кейна, с помощью этого их будет не так легко подслушать. – Просто знайте, что Реген хотел, чтобы вы узнали об этом как можно позже. Гатиаран не был согласен с ним, но оспаривать решение главы рода – откровенно херовая идея, – произнес он довольно спокойно, глядя им в глаза. – Тогда почему ты решил рассказать это нам? – Абитейн скрестила ноги, но руки остались лежать на коленях. – Я не из тех, кто играет в эти родовитые игры. В отличие от Гатиарана, у него там свои интересы. Мне есть, что терять, но держать вас в неведении, значит, обрекать на худшее. Извините, красавицы, но я не готов стать причиной ваших проблем. – Все настолько плохо? И Реген скрывал от нас подобное? Да он… – Кейн успел перебить Агнис прежде, чем она закончила. – У него свои причины. Одна из них: если Люмен узнает об этом сейчас, она сюда больше не вернётся. Да и Изабель тоже, но приоритет очевиден. Для него сестра важнее. – Мы сами решим, кем его считать, после того, что ты нам скажешь, – Агнис возвела глаза к небу. – О, пока ещё рано закатывать глаза. Суть в том, что вы находитесь здесь незаконно. Единственная, кого это не касается – Люмен. Она из Величайшего Рода, у нее полное право находится здесь, а у вас его нет. Что уж там, большинство ограничений не работают на ней. Вы же втроем обычные граждане, что не могут покидать свой мир. На несколько секунд после этих слов воцарилась странная пауза. Агнис оторвала взгляд от плитки и собиралась что-то сказать, но ни слова в ответ не последовало. Она нервно провела пальцами по шву на одежде, отвела глаза, но почти сразу вернула их обратно, цепко смотря на Кейна. Абитейн слегка наклонилась вперёд, будто не расслышала. Медленно, почти бесшумно, ее пальцы сложились в замок. Подбородок дрогнул, но взгляд оставался ровным. – Реген осознает риски и последствия своих решений? Или думает, что может замять все, в случае чего? – Абитейн пыталась понять, с каким шансом они смогут выйти сухими из воды. – Люмен бы не согласилась прийти сюда без вас, у него не было другого выхода. Тем более, что он осознанно привлек к этому Гатиарана: знавшего о том, что у вас нет права на переход. Теперь они, вместе со мной, в одной лодке. Если Гатиаран когда-нибудь захочет выдать, откуда вы, то подставит и себя тоже. – Так вот… Вот почему Гатиаран так просто ушел с нами? – Прошептала Агнис. Она откинулась назад, стоило все осознать. В голове начало складываться то, что раньше казалось странным: слишком равнодушный тон Гатиарана, его полное отсутствие сопротивления, даже на словах. Он не отговаривал, не сомневался, не выдвигал условий. Знал, что выбора у него нет. Абитейн медленно пересчитывала пальцы на руках. Теперь все выглядело иначе. Его молчаливая поддержка, безмолвие на их тревоги… Он уже тогда понимал, во что вляпался. – И всё это время делал вид, что просто пошёл с нами по доброй воле, – хмуро подытожила Агнис. – А на самом деле просто шёл туда, куда его уже втянули. – Выбор – это роскошь, когда ставки так высоки, – Кейн чуть кивнул, без улыбки. – Если всплывёт, что вы не из высших миров, то у всех нас будут проблемы. Пока Реген может это прикрывать, у него достаточно связей. Но вы живёте в Резиденции, общаетесь с ним, главой рода, и с Люмен, его сестрой, ваше влияние растет слишком быстро. Рано или поздно кто-нибудь захочет узнать, откуда вы взялись. Затем, чуть опустив голову, так, что медные пряди спали на лицо, добавил. – И Реген знает, кто начнёт копать. – Значит, копать будет кто-то, у кого влияние больше, чем у него… Кто-то из тех, кому выгодно его утопить? Или… Империи, – напряжение пробежало по плечам Абитейн. – Именно, девочка. Темной Имп… Империи Ре Энебриен плевать, под кого рыть. Голос Кейна прозвучал неожиданно резко. – У них хватит влияния закопать нас всех. – Какая разница вообще, что мы не с высшего мира? Это что, так принципиально? – Агнис не прятала свое раздражение. – Это не просто структура миров, а целая иерархия, –  его тон стал холодным, как лезвие. – Твоя сила определяет, где ты можешь жить. Чтобы остаться, ты должен обладать силой хотя бы на уровне обычного жителя этого мира. И в любом случае, жизнь всё равно будет адом. Девушки обменялись взглядами. Молчание говорило больше, чем слова. Они услышали больше, чем хотели, но понимали: это только вершина айсберга – Это звучит как приговор, – тихо произнесла Агнис. Кейн продолжил, не давая возможности отвлечься. – Людей из средних и нижних миров презирают. Их жизни ничего не стоят. Уничтожить один такой мир? Максимум  выговор. Или условное наказание. Чаще просто ничего. Его слова ударили сильнее, чем любой крик. Лица девушек посерели, кровь словно отступила. Агнис обхватила себя руками, а кулаки сжались так крепко, что ногти врезались в кожу, но тело будто парализовало. Абитейн задержала дыхание, губы сжались, и глаза на мгновение потемнели. И Реген собирался скрывать это? А как же наивная, ничего не подозревающая об этом Изабель? Люмен, из-за которой все это началось, превращающаяся в пешку в чужих играх? В голове что-то выстрелило, и зрение слегка помутнело. Вокруг них уже плелась гнилая паутина. Она медленно провела ладонью по волосам, вырывая мысли из хаоса. Вопреки разгоравшейся внутри тьме. Слова затянулись в памяти, оставляя холод в груди. – Допустим, все же узнают о том, что мы провели вас сюда. Регену, вероятнее всего, ничего не сделают. Но он не просто собирается сделать вас жителями своего мира, ему нужно официально сделать Люмен частью рода. Не нужно говорить о том, что произойдет, узнай кто-то о том, что вы или она – из нижнего мира. Опустилась тишина, сдавливающая плечи в ледяной капкан. – Значит, мы в опасности, просто потому, что существуем? – голос Абитейн прозвучал срывающимся шёпотом. Этот вопрос не предполагал ответа. Они уже знали: опасность не обойдёт их стороной. У них нет шанса выбраться. Кейн не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. – Я понимаю, как это звучит. Поверьте, если бы у меня был другой способ… – Он осекся и ободрительно улыбнулся им, стараясь загладить все сказанное, – Вы сбили меня вопросами. Хотя я собирался показать вам кое-что интересное. Агнис подняла голову, но в ней уже расцветала тревога. – И с чего бы нам теперь вообще идти за тобой? Ты считаешь, что после такого мы вообще можем на что-то смотреть? – Я не могу изменить вашу судьбу и решения. Но могу хотя бы показать, по какому миру вы идёте и что здесь на самом деле происходит. Ведь выбора всё равно скоро не останется. Абитейн не ответила. Секунда затянулась. Она посмотрела на руку, протянутую Кейном чуть вперёд, на которой он не настаивал, но предлагал. – Пока вы стоите на месте – вы просто медленно тонете. Разум взывал к осторожности: не шагай за тем, кто ведет в неизвестность, не ставь жизнь на веру. Но интуиция молчала. И в этом молчании звучало не беспокойство, а нечто иное: спокойная тяжесть уверенности, что именно этот человек не бросит, даже когда всё рухнет. – Мы хотели просто жить. Просто выжить. А выходит, нас ждёт что угодно, кроме этого. Агнис потерла лоб ладонью, отгоняя липкие навязчивые мысли. – Именно поэтому вы должны знать, с чем имеете дело. Чтобы не быть слепыми, когда все начнётся по-настоящему. Мы обязательно обсудим это позже, а сейчас вам нужно отвлечься. Некоторое время никто не двигался. Потом Абитейн медленно шагнула вперёд. Неуверенно, но без страха. Подруга двинулась за ней. Кейн взмахнул рукой, рассекая воздух. Белые искры полетели в разные стороны, пока пространство рвалось на глазах. Лёгкий ветерок сменился сквозняком, холодным и беспощадным. На короткий миг пронеслось нечто. Слишком много форм, цветов, теней, как если бы кто-то пролистал тысячи пейзажей за одно сердцебиение. Осталось только ослепительное сияние, без форм, без ориентира. Только белый свет – Вам лучше взять меня за руку, – он протянул им свою ладонь, – Это не настроенные врата, как у Регена, не точка выхода и входа. Это разлом – не ведущий к конкретному миру. Поэтому не заходите сами в другие миры, если не хотите оказаться черт знает где. После этих слов, девушки засомневались еще больше по поводу того, что им стоит идти туда, но вспомнив последние фразы, все же взяли его за руку. Они шагнули за ним, ожидая оказаться сразу по ту сторону. Но когда свет залил глаза и спустя пару секунд они смогли раскрыть их, то перед ними открылся совершенно иной пейзаж. Не один мир, а десятки, если не сотни. Они парили в лучистом пространстве, ускользая за горизонт. Их окружало то же самое сияние, только уже струящееся меж миров. Оно обволакивало воздух, стекало в пропасти. Агнис, помня о недавних словах, осторожно сделала шаг к одному из них. Перед ней было окно в мир, где по небу плыли острова, парящие в безграничной синеве. С их берегов низвергались водопады не из воды, а из света. Падая, они растворялись в облаках. Ветер трепал её волосы, касаясь кожи - влажный и теплый, с привкусом грозы. Капли, попадавшие на лицо, были розоватыми, как слёзы, пролитые цветущими небесами. – Это... Невероятно, – прошептала она. Здесь, среди эфемерных островов и хрупких водопадов, всё держалось на ветре. – Что это? Абитейн обратила их внимание на порталы, отличавшиеся от прочих. Не светящиеся, не звенящие цветом. Просто… Черные. Абсолютно. Без света, без глубины. Тонкая дымка, как черный туман, медленно стекала по краям и исчезала, не оставляя следа. Она медленно подошла ближе, желая заглянуть внутрь: разглядеть хоть отблеск, силуэт, движение. Сердце глухо ударилось в груди. Внутри не было ничего видно. Пустота, настолько глубокая и абсолютная, что казалась живой. Смерть в этих вратах показалась бы жизнью. Там царило молчание, настолько всепоглощающее, что заглушало мысли. И всё же, из этой пустоты исходила сила. Необузданная, давящая. Как холод, проникающий под кожу до самых костей, ледяное присутствие, впивающееся в кожу. Ее пронзило чувство неизбежности. Агнис повернула голову, чтобы увидеть, что так заинтересовало Абитейн, но тут же отшатнулась назад, с выражением ужаса на лице. Кейн, шедший впереди, увидев, куда они смотрят, с заметной поспешностью повёл их дальше. Девушка заметила, как он мельком бросил взгляд в ту сторону. Глаза выдали то, чего не сказали губы. Абитейн, почувствовав нагрянувшую тревогу, сделала шаг назад. – Ты уводишь нас прочь от них, – ее голос прозвучал почти чужим. Он молчал долгие секунды. – В них больше нельзя войти, – наконец произнес Кейн, – находясь рядом с ними, вы рискуете собой. – Ты можешь объяснять все сразу, а не бросаться фразами, как Гатиаран? – Агнис, стоявшая чуть позади, заговорила неожиданно спокойно. – Есть вещи, которые вам еще слишком рано знать, – добавил парень. – А если прямо, то позже мы вам все объясним, но когда вы будете вместе. И в состоянии понять. Агнис закатила глаза и тихо цокнула. Своими репликами Кейн напомнил ей Гатиарана. Она явно не сошлась с ним характерами. Абитейн всё ещё не отводила взгляда. Один из порталов медленно дрогнул, будто что-то внутри шевельнулось. Кейн вновь заметил ее взгляд. – Если долго всматриваться в Бездну, – произнёс он негромко, но слышно, - Бездна начнёт всматриваться в тебя. Он вёл их сквозь сияющее пространство, где воздух дрожал от энергии. Миры мелькали за гранью: от ледяных равнин до раскалённых городов. Неожиданно, он свернул во врата, так резко, что девушки даже не успели обернуться. Пространство за их спинами сжалось, свернувшись спиралью ветра и света. Мир содрогнулся и в эту секунду они уже стояли на вершине холма, под куполом неба. Абитейн почувствовала, как ее руку что-то тянет вниз, и оглянулась – это была Агнис, пытавшаяся встать с земли, упираясь руками в мягкую траву, упав на самом пороге этого мира. Она уже собиралась помочь ей подняться, но замерла, услышав рев. Над ними, над самим небесным сводом, парили драконы. Они не были похожи на привычных чудовищ или сказочных тварей из мифов и легенд. Эти были другими. Они не просто летели, а заставляли небо прогибаться под тяжестью их тел. Их крылья, подобные буревестным парусам, простирались так широко, что закрывали солнце, бросая на землю движущиеся тени размером с холмы. С каждым взмахом рождались ураганы – воздух гудел, выл, рвал траву с корнями, бил в лицо, как кулаками. Их крылья расправлялись, как буревестные паруса, охватывая все в округе на десятки, сотни метров. С каждым движением воздуха рождался ревущий ветер. Изогнутые тела переливались металлом и пламенем. Тела были покрыты чешуей, а между пластин сквозило пламя, мерцающее, как распаленные угли. И когда один из драконов развернулся, свет ударил в глаза, ослепляя, заставляя щуриться. Один из них приблизился, и все задрожало, как перед грозой. Грудь сжало, будто погрузили на глубину, дышать стало невозможно. Рев – не просто звук, а сотрясение земли, ломающее слух, заставляющее кости вибрировать. Где-то вдали с треском падали деревья, не выдержав напора. Агнис подняла голову, все также лежа на земле, и застыла. Волосы вздрагивали от ветра, рождённого из взмахов крыльев. Она не шевелилась, не дышала. Потому что они смотрели на них. Не глазами зверя, а взглядом, полным древнего, нечеловеческого разума. Взглядом, от которых кровь стыла в жилах. Невероятны до невыносимости. – Поднимись, огонек. Они не считают равными тех, кто лежит в их ногах. Кейн говорил спокойно, смотря в небо, прямо на них. Абитейн видела, что вопреки словам, он сам дышал рваными вздохами. Агнис поднималась очень медленно, без лишних движений. – Не бойся, они чувствуют, что ты не опасна, но двигайся медленно. Драконы не любят лишней суеты. Другой из ближних драконов развернулся в полете. Не плавно, не осторожно, а с внезапной, сокрушающей грацией. Движение было стремительным, почти агрессивным, но не угрожающим. Земля под ногами вздрогнула, словно проваливаясь вниз. Существо вонзилось в почву, разрывая ее, создавая глубокие рвы – широкие, как пересохшие русла древней реки. Камни треснули, воздух завибрировал. Впереди пошла волна тени, накатившая, как черная буря. Она затопила траву, деревья, небо, даже свет, будто все за мгновение ослепло. Абитейн почувствовала, как у нее замерло сердце. Перед ней приземлился дракон. Ближе, чем она могла бы представить. Смотрящий именно на нее. Он был черным, но не как ночь. Черным, как провал между звездами. Его чешуя дышала раскаленным металлом. На изгибах пластины пробегали редкие, слегка выступающие всполохи. Из его полураскрытой пасти сочился дым – тяжелый, душный, как от горящих алтарей. Он плавно поднимался, и ей казалось, будто воздух обжигает легкие. – Он хочет, чтобы ты взобралась, – произнес Кейн. Его голос был низким, безэмоциональным, даже слишком. Именно поэтому она уловила в нем, что и он не был до конца уверен в этом. Даже он боялся ошибиться. Абитейн, осознав его слова, обернулась на него, прожигая взглядом. Дыхание дракона всколыхнуло темные пряди. Существо наклонило голову и склонилось ближе к земле. – Боюсь, у тебя нет выбора, - последовал ответ, но уже тише. Девушка осознала это и сама. Она видела, как Агнис хотелось что-то сказать ей или Кейну, но боялась пошевелиться. Ее ноги двигались отдельно от нее, шаг за шагом. Каждое движение, как скрежет мыслей. И все же она шла. Каждый коготь дракона был выше ее роста, вонзавшиеся в землю, будто якоря. Его шея изогнулась, и дракон медленно вытянул переднюю лапу, опустив ее, как мост. Абитейн знала, что не могла колебаться. Он ждет. Она схватилась за чешую, горячую. Твердую. Настолько, что пальцы немели. Любая попытка взобраться на верх давалась с трудом – ноги скользили, дыхание рвалось от страха. Подтягиваясь, она почти сразу соскальзывала – все было скользким, покрытым темным маслом и пеплом. Мышцы напряглись, но руки не вздрагивали. Дракон не двигался, но его дыхание – тяжелое и мерное, отзывалось эхом под ее ногами. Каждый гребень, был словно клинок, вырастающий из чешуи, кожа на ладонях начинала саднить, ведь была человеческой. Ветер поднялся, резко, грубо, порыв ударил в лицо. Где-то там, шевельнулся другой дракон, но она не оглянулась. Наконец, преодолев последний виток, она добралась до основания шеи – куда-то между лопатками, где сплетались громадные пластины и выступали закостенелые арки крыльев. Абитейн замерла. Сидеть было неудобно, слишком чуждой была форма, слишком мощным напряжение под ней. Существо было не опорой, а неконтролируемой мощью. Она прижалась ближе, чтобы не соскользнуть, сердце билось в горле, легкие – на износ. И тогда он выпрямился. Все вокруг содрогнулось, ветер взревел. Крылья расправились. Все растворилось, и закружилось в едином ударе крыльев: небо, земля и сам горизонт. Девушка инстинктивно вцепилась в выступы на спине дракона, но тут же осознала – удержаться нечеловечески трудно. Он летел так, как если бы ее не существовало. Если он захочет, то скинет ее в то же мгновение, как бы крепко она не держалась. И эта мысль звенела громче остальных. Холод срывал дыхание, чешуя под ней дрожала до головокружения, и Абитейн раскрыла ладони. Глухо, сорвано, она засмеялась. Под ней, где-то далеко, мелькали мириады горящих лесов и полей, реки и скалы. Но она не смотрела вниз. Только вперед. В небо, которое дрожало от полета, в ветра, что развевали волосы, резали щеки, и все же не могли ее уронить. Что-то внутри хотело закричать, вскрикнуть, но не могло. Голос захлебнулся где-то там, уступив место чувству, слишком огромному для слов. Он описал дугу в воздухе, разрезая облака, и вновь взмыл. Склонил голову, будто проверяя, держится ли она. И Абитейн улыбнулась – глаза светились тем особым, что появляется в моменты свободы и восторга, когда не боишься даже себя. Она была не спутницей, а порывом без имени, безымянным ветром. Хаосом, которому судьба позволила взлететь рядом с вечностью. Он летел долго или всего лишь миг, растянутый во времени. Абитейн не знала, когда сердце перестало стучать с болью, а их дыхание выравнялось в единый такт. Не было ясно, где заканчивается ее воля и начинается движение чешуйчатых крыльев. Когда дракон пошел на снижение, девушка не испугалась, не почувствовала разочарования. Чуть ослабила хватку, ощущая, как горячий поток вновь наполняет легкие.  Они приземлились в долине, залитой мягким светом, словно сам воздух здесь был соткан из пепельного золота. Трава под ногами расстилалась, будто ткань, а вдалеке негромко шумела вода. Едва коснувшись земли, Абитейн ощутила, как ноги потеряли опору. Неподъемная тяжесть обрушилась на каждую мышцу. Колени подкосились, и она, не найдя, за что ухватиться, рухнула в траву. Ей казалось, что собственное тело предало ее. На мгновение мир вокруг закружился, заставляя сердце колотиться от неожиданной слабости. Она вперилась пальцами в холодную землю, чтобы удержать себя, собрав в кулак остатки сил. Медленно, с болью и борьбой, девушка поднялась, держась за колени, чтобы не рухнуть снова. Кейн и Агнис ждали такие же взъерошенные, приземлившиеся с другого дракона на землю чуть раньше ее. Он сидел, облокотившись на гладкий белоснежный валун: его плечи опущены, руки чуть дрожали. Рядом лежала Агнис, чье лицо было бледным, под глазами едва заметны тени усталости и напряжения. Она сжимала колени, ища опору для дрожащего тела, а редкие вздохи рвались с её губ. Ее взгляд устремился в небо, но в нем читался легкий восторг, перемешанный с тихим оцепенением. Абитейн подошла не спеша, садясь напротив. Волосы её, растрепанные порывом ветра, пахли дымом и лесом. В теплом, живом, не требующем слов, дыхании сзади, что окутывало ее, она поняла, что впервые не думает, куда идти дальше. В молчании, которое тянулось слишком долго, начало ломаться ледяное оцепенение в груди. Сперва слова рвались на поверхность едва слышными обрывками. – Ты ведь… Не хотела лезть туда, – Агнис делала паузы, воздуха не хватало, – на дракона. – И все же полезла, – отозвалась Абитейн, не поворачивая головы. Она медленно выдохнула, ощущая, как сердце стучит в груди, глухо, тяжело, будто внутри неё ещё не затих бой. Земля под ними ощущалась зыбкой, мир всё ещё продолжал качаться под ногами. – Я понимаю. Они слишком громадны, чтобы можно было так просто согласиться на такое… Агнис сжала колени крепче, попытка сохранить хотя бы немного равновесия на земле. На щеках всё ещё не ушла бледность. – Когда мы летели… Я сорвалась, и Кейну пришлось ловить меня. Незабываемые впечатления, – продолжала, будто понимая ее. Голос все еще подрагивал. – Я боялась, что не полезу. Они замолчали. Кейн, сидевший рядом, не вмешивался, только слушал, а взгляд был умиротворенным, почти усталым, но не равнодушным. Его тело, казалось, все еще было на уровне неба. – Обычно ты любишь все контролировать. Я могла бы сказать, что это не похоже на тебя. Но слишком хорошо знаю… – Вот и нет, – прикрыв глаза, спокойно произнесла девушка. – У меня не было выбора, чему следовать, чтобы добиться того, к чему я шла. Пауза снова повисла. Небо мерцало первыми звёздами, воздух стал холоднее. С дыханием пришло и осознание. Они были живы. Целы. Спустя пару минут, Агнис улыбнулась. Улыбка получилась усталой, но живой, и вдруг спросила. – Ты правда хочешь остаться здесь? Уже смеркалось. Абитейн вглядывалась в появлявшиеся звезды. – Думаешь, мы просто пытаемся сбежать оттуда? – Переспросила Абитейн, но не сразу. – А ты нет? Кейн поднял взгляд, его голос был тихим, но уверенным. – Иногда свобода выглядит точно так же, как бегство. Только одно из них со смыслом. Остаться или уйти, примкнуть или разрушить все… Выбор, пока что, только за вами. Он замолчал на несколько долгих секунд. – Но у некоторых из вас, его уже нет. – А что, если мы не захотим выбирать? – Абитейн полностью раскрыла глаза. – Не захотим становиться частью какого-то мира, или частью чьего-то плана? Кейн перевел на нее взгляд. Его ответ прозвучал спокойно, почти мягко. – Тогда… Вам придется создать свой. [АГ1]Проверь, не скачет ли динамика и логика