Caligo et cinis. Altera pars lucis

"Она не прерывает судьбы — она стирает их течение.

И когда последний крик умолкнет, останется лишь вечность.

Вечная Тьма."

Официальная запись из Архива Погибших Династий, том CXII.

Новый, или очередной, мир. Когда они вышли из разлома, почувствовали, как привычно изменился воздух. Им казалось, что он был пронизан магией, настолько здесь пахло смесью озона и чего-то еще, совсем неземного. Мир развернулся под их ногами, представляя взору новые пейзажи. Повсюду тянулась долина, укрытая пурпурной, высокой и мягкой, как мех, травой. Она мирно покачивалась от легкого, приятного дуновения ветра, играющего целые мелодии, как если бы все было здесь создано из тонких стеклянных нитей. Извилистые стволы деревьев изгибались, как змеи, поднимаясь к самому небу, пока их фиолетово-аметистовые кроны плавно мерцали в вышине. Небо горело ненавязчивым светом. Несколько розовых светил, от бледного до насыщенно-малинового, весели в разных местах небосвода. Все в округе покрывалось их перламутровым сиянием, отражаясь в каждой травинке. И отовсюду раздавался тихий звук, издаваемый далеким хором. – Здесь нет разумной цивилизации, поэтому можете сильно не переживать. Но не обманывайтесь тишиной, высокие миры в разы опаснее любого среднего. Здесь всё живое играет по своим правилам, – Реген остановился первым, окинув все мирным, но сосредоточенным взглядом, его черные волнистые волосы слегка развивались. – Всё тут кажется красивым, но никто из нас не знает, что скрывается в глубине. Мы чувствуем вашу энергию, абсолютно всегда. Но если с кем-то из вас что-то произойдет, мы можем не сразу это понять. Лучше быть рядом, – Гатиаран стоял чуть поодаль, заглядывая всем в глаза. Прозвучавшие слова дошли не до всех. Агнис, озиравшаяся по сторонам с горящими глазами, метнулась в сторону, подальше от остальных, на что мужчина только недовольно промычал. Но через пару минут, даже жавшаяся к Кейну Изабель куда-то делась, и Гатиаран возмущенно смотрел куда-то ввысь, потеряв всех из виду. Абитейн была одной из тех, кто ушла первой. Она старалась не попадаться на глаза подругам, что выходило довольно неплохо, чтобы те не потянули ее за собой. В последние дни они почти не расставались, и только сейчас выдалось время подумать о чем-то своем. Залезть куда-то повыше, от чужих взглядов, стало привычным жестом. Деревья были во истину гигантскими, и одно из них с надежным, крепким стволом манило своей красотой. Украшения, взятые с гардеробной, сразу оказались в кармане еще до подъема, чтобы не зацепится. Девушка ухватилась за узловатую кору, ступая ногами в изгибы ствола. Добравшись до одной из толстых веток, она перебралась на нее и села, подтянув ноги. Конечно, Абитейн могла забраться и выше, но представив, что с ней произойдет, если она неосторожно оступиться с такой высоты… Было принято решение больше не думать об этом. Удобно устроившись, уставилась вдаль, наблюдая, как свет четырех солнц переливается на фиолетовых листьях – их кожа здесь приобретала такие же розовые оттенки. Ее мысли упорно возвращались к Гатиарану. Тот все время где-то рядом. Смотрит. Слушает. Не говорит. И тем сильнее действует на нервы. Её лицо оставалось всё таким же безразличным, но пальцы впились в кору. Абитейн не понимала, чего он добивается: присматривает или играет? Подозревает? Это раздражало. Она ненавидела контроль, особенно чужой, особенно над ней. Хотелось одного, чтобы он перестал вертеться поблизости. Мысли о том, как это воплотить в реальность, ускользали, но было ясно одно: его присутствие бесило, а желание оттолкнуть становилось всё отчётливее. Неожиданно для себя, она перескочила на совершенно другое. Люмен. Не так, чтобы очевидно, но Абитейн это замечала. Ее цепкий, внимательный, задумчивый взгляд. Направленный на Тениера. Почему именно на него? Что она в нем нашла? Девушка уже не раз пыталась разобраться, что он за человек. Тихий, наблюдательный и почти незаметный. Привычка не выделяться? Но в тоже время, он сам, при чем вполне осознанно, притягивал к себе внимание. В нем не было настоящей отстраненности или вовлеченности. И это сбивало с толку. Абитейн не любила, когда не могла понять человека, особенно если он напоминал её саму. У Тениера внутри была плотно закрытая дверь, и по какой-то причине, Люмен упорно пыталась её открыть. Она чуть сдвинулась на месте, задумчиво проведя рукой по ветке, и в этот момент что-то выскользнуло из ее кармана. Абитейн, неожиданно для себя, поддалась вперед, вскинув руку, даже не думая. Ветер ударил прямо в лицо. Бродившие внутри мысли под кожей, выбило в ту же секунду, когда девушка осознала, что соскальзывает вниз. Пряди темных волос взметнулись вверх, когда она полетела на землю. На миг, внутри нее обрушилось все. Не страх, а раздраженное осознание: не успела. Она не ухватилась за ветки, не зацепилась ногами, и теперь уже не теплый, а холодный воздух хлестнул по телу пальцам, потянув волосы назад. Но крик так и не сорвался с губ. Рука инстинктивно дернулась вверх. Неосознанное, бесполезное движение… Воздух вспыхнул темно-синим, почти чернильным светом. В нём не было тепла, не было холода, только сила. Будто она отпустила нечто, давно ожидавшее этого момента. И в тот же миг что-то подхватило её. Падение замедлилось. Движение стало плавным, почти убаюкивающим. Пространство тянуло её вниз с осторожностью, как будто не земля, а чьи-то руки мягко поставили её на место. Мох под ногами принял её бесшумно. Сияние всё ещё колыхалось вокруг, неуверенное, трепещущее, как пламя свечи на ветру. Кулон – тот самый, что выскользнул из кармана первым – упал ей в ладони. Медленно, точно по ее воле. Абитейн стояла неподвижно, сердце билось тихо, но часто. Воздух всё ещё вибрировал вокруг неё, почти незаметно, как эхо только что сыгранной ноты. Кулон лежал в ладони, холодный, почти невесомый, и его цепочка лениво свисала меж пальцев, чуть покачиваясь. Сияние всё ещё мерцало на кончиках пальцев – тёмное, глубокое, будто вечернее небо собралось в ней и теперь медленно угасало. Оно не исчезало сразу, а таяло, капля за каплей, рассеиваясь на ветру. Это было то же самое свечение. То же, что разливалось по ее венам, когда Реген взял ее руку в свою. Она знала, что это было. Часть ее самой. Абитейн сжала кулак. Кулон внутри отдавал холодом, осознанием того, что произошло. Теперь оно не исчезнет. Мир вокруг вновь затих, погружаясь в прежнее розовое безмолвие. Она раскрыла ладонь и взглянула на кулон. Он был обычным, ни следа света, ни намёка на то, что только что случилось. Просто металл, просто украшение. Девушка опустила взгляд, быстро свернула цепочку и спрятала обратно в карман, крепко прижав к себе. Вздохнув, пригладила волосы, зацепив прядь за ухо, и отошла от дерева. Спешить не хотелось, но не дала себе времени подумать. Тело двинулось само, шаг за шагом. Пока шла, старалась стереть с лица любые следы произошедшего. Остальные не должны узнать о случившемся. Это было слишком опасно, слишком непредсказуемо. Когда впереди начали угадываться силуэты остальных, снова надела на себя привычную маску, но чуть заинтересованную. Ничего не произошло. Она просто любовалась миром. Никто не заметил ее тишины, или, по крайней мере, не стал говорить об этом. Все вновь собрались, день склонился к сумеркам. Светила сдвинулись с места, мир становился темнее. – В отличие от низких и средних миров, – Кейн, присев на податливую траву, подхватил разговор, - высокие почти никогда не бывают похожими друг на друга. Их структура, магия, природа, рельеф, даже само течение времени – все может быть другим. Здесь нет повторяющихся шаблонов. – А расы? – Спросила Люмен, чуть прислонившись к Регену. – То же самое, – кивнул Кейн, - в низких мирах живут похожие народы, даже если они не связаны между собой. В средних – чуть более развитые формы, но все еще узнаваемые. А вот в высоких ты можешь встретить существ, чьи законы или форма жизни будут тебе совершенно чужды. Порой даже опасны. В голове двух девушек мелькнули воспоминания о другом высоком мире. Реген, все это время молча наблюдавший за ними, словно выжидая подходящий момент, поднялся с места, отряхивая руки. – Вам было важно здесь побывать, – сказал он, глядя в сторону деревьев, чьи кроны едва уловимо светились под розовыми лучами, – но теперь я предлагаю перейти в другой высокий мир. Там проживает относительно разумная раса. Это даст нам возможность не только увидеть иную структуру мира, но и понять, как она взаимодействует с теми, кто в ней живет. Остальные лениво поднимались с земли, не желающей их отпускать. Кто-то, видимо, Кейн, неспешно потянулся. Реген бросил взгляд на каждого, остановившись на Агнис. – И будьте внимательны, – добавил он, – чем разумнее существа, тем осторожнее и умнее приходится быть нам. Очередной переход был плавным. Но стоило им оказаться по другую сторону, как ощущения изменились. Новый высокий мир встречал их непроглядным туманом. Он стелился повсюду, густой, почти зримый, с переливами светлых оттенков розового, лавандового и белого. Этот туман не был тяжелым, но обволакивал, приглушая все звуки. Свет казался рассеянным, пронизывая все изнутри. Перед ними поднимались ступени, выложенные гладким камнем, уходящие вверх по склону, скрытому в пелену облаков, теряясь в розоватой дымке. По обе стороны лестницы разрастались кусты с густыми, почти пушистыми сиреневыми цветами. Лепестки казались шелковыми, а сами растения – нереально яркими. Они росли свободно, при этом создавая четкие, почти декоративные изгибы. Среди кустов виднелись высеченные из белого камня постаменты, увитые лозами. Все здесь выглядело так, словно цивилизация прикоснулась к дикому миру, а после исчезла, оставив после себя только прекрасные руины. – Здесь точно была жизнь, – заметил Кейн, глядя на вытертые ступени, – или все еще есть. Архитектура, декоративные элементы. Это не природа. – Когда мы выбирали этот мир, – произнес Реген, – раса здесь не числилась агрессивной, хоть и довольно скрытной. Но лучше не расслабляться. Гатиаран на это лишь слегка кивнул, оставаясь позади, ступая почти бесшумно и теряясь в тумане. Девушки сбились в центр, идя ближе друг к другу. Сейчас, даже красивая тишина вызывала беспокойство. Они шли уже несколько минут, стараясь найти хоть кого-то. Видимость была слабой. Впереди оказывались очередные лестницы и розоватые облака, сквозь которые изредка мелькали очертания высоких построек, затерянных башен или колоннад, но нельзя было сказать, близко они или далеко. Мир казался почти заколдованным. Не враждебным, но и не гостеприимным. – Здесь… Очень красиво. Но как-то некомфортно, – в какой-то момент прошептала Изабель. Слова повисли в воздухе. Они собрались уходить, Реген уже повернулся к Гатиарану, чтобы дать знак, как вдруг туман перед ними шевельнулся. Не от ветра. И в то же мгновение развеялся, пропуская существо. Его глаза светились, не ярко, но достаточно, чтобы прорезать пелену. Зрачки были вертикальными, но взгляд – осмысленный, чуждый. Оценивающий. Их движения были, словно рывки, растворяющиеся в воздухе. За одним последовали еще несколько. И прежде, чем девушки успели осознать это, все произошло. Где-то рядом мелькнул стальной блеск – быстрый, хищный. Нападавший не успел даже вытянуть руки. Его грудь разошлась вспышкой, будто его разорвали изнутри. Существа, напавшие на них в тумане, были невероятны и пугающе красивы, как древние водные духи или существа из чужих легенд. Мгновение, и плоть обратилась в дым, оставив после себя только мерзкий запах гари и чернеющий след на земле. Самым пугающим было то, с какой скоростью и бесшумностью они двигались. Второй шагнул вперёд, и тут же алый разрез пронёсся сквозь его тело. Не звук, а почти ощущение, как шелест рвущейся ткани. Его торс развалился пополам, как переспелый плод. Внутренности хлюпнули о землю прежде, чем остатки успели упасть. На миг воздух наполнился густым, сладковато-желчным запахом крови. Третий заметался, метнулся вбок, но слишком поздно. Гатиаран поднял руку, и мир вздрогнул от сухого, короткого треска. Молния ударила, как кнут. Тело существа выгнулось, дёрнулось в судороге, мясо пузырилось, плавясь на кости, челюсть раскрылась в безмолвном вопле. Через миг от него остался только обугленный силуэт, осыпающийся на ветреную землю пеплом. Бой длился не дольше дыхания. И в наступившей тишине воняло смертью. Прошло не больше трех секунд. Изабель вскрикнула, вцепившись в ткань чужого рукава и прячась за Люмен. Та замерла. Глаза расширились, но тело не слушалось. Она даже не понимала, дышит ли. Только дрожь в пальцах и стиснутые губы. И, не выдержав вида разрубленных тел, искрящихся обугленных остатков - зажмурилась. Обе стояли, вдавленные в самих себя. Густой запах смерти и горелой плоти пропитал воздух, вязкий и горький, словно что-то разложившееся прямо под кожей мира. Изабель тихо всхлипывала, стараясь не шуметь, и при каждом треске вдалеке вздрагивала всем телом. Люмен не плакала. Но её пальцы так и не разжались, ни с плаща, ни с самой себя. Она смотрела вниз, в землю, будто пыталась провалиться сквозь неё. Одна из капель крови, или чего-то похожего, упала прямо перед Абитейн, тяжело, с влажным шлепком. Она не отшатнулась. Только сжала кулаки и невольно прикусила внутреннюю сторону щеки. Во рту появилась собственная кровь, настоящая. Она не дрожала. Но чувствовала, как внутри нарастает то же самое, что вздрогнуло тогда, когда парил кулон - не страх, а почти злость, чистый инстинкт. Агнис… Агнис не подумала. Когда первые вспышки рванули воздух, она шагнула вперёд. Встала перед Люмен и Изабель, раскинув руки, готовясь принять удар на себя. Тело среагировало раньше разума. Лицо исказилось не от страха, а от напряжения. Она не понимала, что делать, но знала одно: если что-то доберётся до них, то пройдёт только через неё. Сердце билось быстро, шумно, в ушах стучала кровь. Каждая секунда казалась вечностью. И когда бой завершился, и всё стихло, она всё ещё стояла, как натянутая струна, не дыша, не опуская рук. Желание защитить близких, вырвать их из пасти угрозы, горело внутри, рвалось наружу в каждом вздохе, в каждом напряжении мышц. Когда всё почти закончилось, и последние клочья тумана оседали на землю, Гатиаран, не оборачиваясь, вновь поднял руку. Над девушками начал складываться щит – тонкая, мерцающая структура из прозрачной энергии, как выгнутое стекло, слабо пульсирующее серебром. Защитный купол, на случай, если что-то ещё решит напасть из-за угла. Но в этот момент что-то сорвалось внутри Агнис. Она ощутила движение, не угрозу, а чужую силу, стремящуюся к ним, и среагировала. В груди всё сжалось, как будто кто-то резко выдернул нитку. В ней вспыхнуло пламя – сухое, голодное, первобытное. Её ладони поднялись, и в следующую секунду воздух перед ней пронзился жаром. Пламя рвануло вверх. Огонь вырвался в сторону купола, ударил в энергетическую поверхность, и та не выдержала. Щит треснул. Сначала была тонкая линия, как паутина на стекле. Потом – всплеск. Купол лопнул, разлетаясь осколками во все стороны. Искры осыпались, как пепел. И тут же вспыхнули ближайшие кусты: языки пламени метнулись по стеблям, обжигая лепестки, превращая нежную розовую флору в пылающий костёр. Все замерли. Кейн резко повернулся, его глаза расширились. Он не произнёс ни слова, только смотрел. Гатиаран сделал полшага ближе, но не вмешался. Агнис не пошевелилась. Даже когда вспышка закончилась, даже когда щит рассыпался, а кусты ещё трещали под огнём, она стояла так же, раскинув руки, чуть подавшись вперёд, заслоняя собой Люмен и Изабель. Побледневшее лицо, испуганные глаза, дыхание сбивалось, но поза оставалась прежней, напряжённой. Удивление, мелькнувшее в её взгляде, не сбило этой прямой, почти животной решимости: если кто-то нападет – только через неё. Огонь жил в ней, разгораясь от каждого шороха, от каждого движения. Пламя трепетало вокруг, а в стороне – тела существ. Они медленно догорали, распадаясь под языками огня, кожа лопалась, оголяя потемневшие кости, а потом – и они превращались в пепел, растворяясь в тумане. Запах горелой плоти стелился низко, тяжелой, вязкой волной. Абитейн шагнула ближе, не быстро, без слов. Она встала чуть сбоку, ближе к Агнис, не толкаясь и не перехватывая инициативу. Не за спиной, не в стороне. И не оттого, что боялась за себя. Ни шагу назад, ни малейшей слабости. Туман вновь начал стелиться по земле, будто стремясь скрыть следы боя, сжечь в себе воспоминание о ярости и пламени. Где-то потрескивали догорающие стебли, одинокие лепестки отрывались от обугленных цветов и плавно оседали на землю, как зола. В этой тишине даже дыхание казалось слишком громким. Реген перевёл взгляд с обугленного следа молнии на расплавленные остатки щита, потом на Агнис. Его лицо, обычно сдержанное, сейчас стало совсем каменным, черты заострились. Он ничего не сказал, не сейчас. Решение, отложенное на потом. Кейн смотрел на Агнис долго, выпрямившись, почти не дыша. Он не произнёс ни слова, только опустил руку, так и не успев довести до конца заклинание. Гатиаран, чуть прищурившись, медленно провёл взглядом по спинам девушек, остановившись на Абитейн. Он почти незаметно кивнул. То, что она подошла ближе, встала рядом, не испугалась, не осталось без внимания. Изабель всё ещё стояла, прижавшись к Люмен, и та, как только пламя угасло, открыла глаза. Она моргнула, глядя на обугленные следы и пепел, и что-то в её лице медленно менялось. Шок сменялся пониманием, превратившись в растерянность. Агнис наконец опустила руки. Она глубоко вдохнула, будто только сейчас вспомнила, что можно дышать, и выпрямилась. Плечи дрожали, но она старалась держаться. Как всегда – сильнее, чем есть. Как будто если хоть на миг ослабит хватку, всё разлетится. Абитейн не отодвинулась. – Уходим, – тихо сказал Реген. Никто не возразил. Они уходили из этого мира, оставив за спиной дымящееся пламя и остатки существ, не дав себе времени осмыслить увиденное. Разлом раскрылся. Они стояли молча. Кто-то смотрел вниз, кто-то на туман перед собой. Кейн первым попытался её нарушить. Он перевёл взгляд на Агнис. – Это не случайно, – сказал он негромко. – Я с самого начала думал, что с тобой что-то не сходится. Не только твоя магия. Внешность. Энергия. Ты не из их мира. Таких там просто… Не бывает. – Мы с Тениером проверяли информацию, когда только начали догадываться. И… да. В том мире, где вы жили, – Реген обвёл взглядом девушек, – не рождались такие, как она. Никогда. Ни в одной известной линии. Ни с такой маной, ни с такими чертами. Возможно, ты из другого мира. И, возможно, попала туда случайно. Но даже так, это не страшно, - мужчина попытался сбить напряжение. – Но ты не чужая, – мягко, но твёрдо сказал Кейн. – Просто не оттуда. Это почти ничего не меняет. – Мы можем попробовать выяснить, откуда ты, – добавил Реген. – Но позже. Не сейчас. Сейчас ты просто должна это осознать. Агнис слушала, но чувствовала не только смысл слов. Что-то в тоне, в расстановке фраз, в слишком осторожных взглядах. Казалось, они оправдывались. Не объясняли, именно оправдывались. Словно боялись задеть, боялись сказать вслух то, что на самом деле уже решили про себя. Она видела, как Кейн чуть отвёл глаза, как Реген делал паузу там, где раньше говорил резко и чётко. Это не было сочувствием. Они знали больше. Думали больше. И, возможно, уже знали её на место в своей голове, просто не хотели сказать прямо. Выясним потом. Не сейчас. Ты не оттуда. Фразы, за которыми стояло гораздо больше, чем они говорили. И это бесило. Она чувствовала себя не частью группы, а предметом, вокруг которого осторожно подбирают слова, как вокруг трещины в стекле. Не чтобы починить, а чтобы не порезаться. Они вошли в разлом. Очередные врата закрылись. Белое сияние, прежде ослепительное, теперь стало почти привычным, как боль, которую испытываешь слишком долго. Оно разлилось по округе, таяло на гранях реальности, больше не слепя глаз. Все продвигались к вратам, ведущим обратно. В Де Розентейматис. Домой – насколько вообще можно было назвать домом это место. И из-за этой могильной тишины, голос Изабель раздался особенно четко. Ей хотелось хоть как-то разбавить напряжение, витавшее в воздухе. – Что это за мир? – Раздался где-то голос позади. Она стояла напротив врат, поглощающих сияние. Черный туман медленно растекался по краям разрыва, растворясь в пространстве. Казалось, он полз, дышал и наблюдал. Девушка сделала шаг ближе. Потянулась к нему, как тянутся к огню – бессознательно, неосмотрительно. В следующее мгновение - ни один из них потом не смог бы сказать, кто среагировал первым - быстрее, чем кто-то успел что-то сказать, перед ней появились двое мужчин. Реген потянул ее на себя с такой силой, будто вытаскивал из-под обломков, пока Гатиаран перехватил ладонь, почти прикоснувшуюся к туману. Изабель вновь вскрикнула от неожиданности. Сердце в груди отбило один гулкий удар, и та испуганно отшатнулась от них, не успевая понять, что случилось, когда мужчины уже отпустили ее, оставаясь рядом. Люмен, хоть и настороженно, но подошла к подруге, осматривая ее запястье, на котором остался красный след от захвата Гатиарана. – Что произошло? – Люмен старалась спрашивать неспешно, чтобы не пугать девушку еще больше, но у самой до сих пор колотилось сердце. – Если бы Изабель дотронулась, – Реген каждое слово произносил с паузой, будто не мог отдышаться. У самого слегка подрагивали пальцы, и он, обернувшись, стремительно отошел от бездонных врат. – Погибла бы в ту же секунду, – Гатиаран последовал его пример, отходя от того места. Изабель, услышав это, побледнела еще больше, и вцепилась в подругу, будто бы старалась вжаться в нее, вглядываясь сначала то в стекающий угольный дым, от которого веяло могильным холодом, то в свои ладони. Собственные ноги больше не держали. – Это наша ошибка. Мы должны были сказать сразу, – Реген отвернулся, устремив взгляд куда-то вдаль, не желая видеть испуганную девушку, по их вине. Опять. – Это, случаем, не те же врата, от которых ты уводил нас, Кейн? – Задала вопрос молчавшая до этого Агнис, стараясь перевести мысли остальных в другое русло. Не стремясь теперь подходить к подругам. Ей хватило наблюдать за этим издалека. – Нет, это другие. Но их суть остается той же, – Он также остался стоять рядом с ними, не двигаясь с места. – Это Бездна, – голос Гатиарана разнесся эхом, когда он произнес это слово. По крайней мере, им так казалось. – Тьма. Настоящая. Она поглотила этот мир, его энергию, и уничтожила всех, кто там мог быть. По спине Люмен поползли мурашки, и она непроизвольно сделала еще один шаг назад. Изабель почувствовала, как холод пополз по ее ногам и плечам, желая утянуть с головой. Передернуло и Кейна, привыкшего путешествовать, повидавшего уже многое. – Даже самая ничтожная частица бездны, приведет вас к моментальной гибели, – продолжал Гатиаран, решая донести до них сразу, с чем нельзя иметь дело, – обычно, энергия дает силу, но это… Оно поглощает не только энергию, но и свет. Свои слова он решил подтвердить наглядно, чтобы не быть голословным. В его руке возникло знакомое синее сияние, собирающееся в небольшую сферу, и небольшим движением его ладони, соскользнуло ближе к вратам. Почти сразу же, пролетев всего несколько шагов, недолетая до разрыва, оно растворилось в воздухе. Не взорвался, не растаял. Его просто не стало. Ни всполоха, ни звука. Как будто его никогда и не существовало. – Ты спрашивала, – Гатиаран повернулся, и взглянул на Абитейн, встретившись с ее зелеными, будто ледяными глазами, – как за пару часов мог погибнуть целый мир. Величайший род. Они стояли у границы того, что нельзя было назвать даже врагом, соперником, ведь они – это те, с кем можно сражаться. – Теперь ты знаешь. А перед ними была Бездна. Они больше ничего не говорили. Не нужно было. Мужчины шли впереди, как и положено, но не как раньше. Теперь каждый из них время от времени оборачивался, не из привычки, а потому что было нужно. Они смотрели назад, на девушек, чуть дольше, чем того требовала осторожность. Им хватило сегодняшнего дня: пробуждённая магия, нападение в высоком мире, прикосновение к тому, что нельзя называть. Гатиаран будто пытался убедиться, что никто не отстаёт. А Реген, что никто не дрожит. Но Кейн просто смотрел, слишком внимательно. Когда они вернулись в Де Розентейматис, свет в зале казался тусклее обычного. Никто не проронил ни слова. Не было ни вопросов, ни взглядов. Все расходились молча, будто сговорившись: ещё одно слово – и кто-то не выдержит. Изабель шла почти не глядя под ноги, прижав руки к груди. Люмен держалась за перила, будто боялась не удержаться на ногах. Кейн ушёл первым, даже не оборачиваясь. Гатиаран задержался на пороге, но так ничего и не сказал. Реген оглянулся, но не сделал ни шага в сторону кого-либо. Он просто исчез в коридоре. Тениер, наблюдавший за этой картиной, безмолвно проследовал за главой. Абитейн стояла немного в стороне, как всегда. Молча, с прямой спиной и холодным, спокойным лицом. Она не смотрела на Агнис. Но не сказав ни слова, тихо повернулась и пошла следом за ней. Без слов или жестов. Как тень. "На внутренних стенах Тронного Зала Дар Кадрефелл обнаружены повреждения плит, соответствующие царапинам человеческих (?) рук. Глубина и направление борозд указывают на то, что знаки были нанесены в состоянии крайнего отчаяния или агонии. Надпись гласит: "Она не прерывает судьбы — она стирает их течение. И когда последний крик умолкнет, останется лишь вечность. Вечная Тьма. Бездна." Палеографический анализ подтверждает: символы высекались в течение последних 173 секунд существования дворца (согласно хронометражным кристаллам, найденных среди обломков). Надпись покрыта слоем чёрного налёта, идентифицированного как «Остатки Бездны» — субстанции, обычно остающейся после аннигиляции материи Бездны. Лабораторные испытания показали: любой физический контакт с этим веществом приводит к исчезновению объекта (см. отчёт №7971). Дополнительные исследования запрещены Указом Теней под страхом немедленного устранения."