Глава 1

— Ученикам, которые не являются выпускниками Ордена не следует находиться на Тропе Тигра, — медленно проговорила Шиан, глядя на свою цель, которая сидела на дереве. Никто, даже она сама, не подозревал, сколько сладостного удовлетворения принесёт ей сам факт того, что Шен — её любимый, младший брат — отправил этого мальчишку сюда. Почти эротическое ощущение — как будто мир наконец начал крошиться в правильном направлении. Другой Шен скоро будет тут и к этому нужно тщательно, но быстро подготовиться. Хотя, даже если его тут не будет, то от раздражителя всё равно надо избавиться. — И не важно, кто вас сюда отправил. Ал сидел на дереве, под которым секунду назад был тигр и смотрел на главу с таким благоговением, что ей стало тошно. Образ себе она выстроила хороший за эти семьдесят два года, спасибо родителям и дядюшке, которые могли выпороть за то, что улыбка не такая идеальная. Но ножом в спину было, что ни на Рурет раньше, ни на Шена вообще, её наигранная доброжелательность не действовала. Хотя, было ли рядом с ними это напускным или настоящим? Кто же знает… — Этот ничтожный ученик просит прощения у уважаемой главы, — сказал светловолосый, при этом спускаясь. Этими двумя действиями одновременно показывая, что слишком сильно летает в своих мыслях, даже не задумываясь, что этим показывает неуважение к старшей. Либо виси и говори, либо спустился и уже извиняешься, всё просто. — Этот ничтожный ученик отправился сюда по глупости. Золотистые глаза мальчишки не дрожали, но ему казалось, что Глава в данный момент заглядывает ему в саму душу и что она с легкостью может прочитать его мысли. Он вообще не мог не восхищаться Ир Шиан — статная, красивая, мудрая, добрая, всегда найдёт нужное решение, которое сделает Орден РР лучше, живет только ради своей должности. Только имеет один существенный недостаток — вечно оправдывает своего младшего брата, который является сущим козлом, не достойным даже чтобы на него смотрели эти прекрасные зеленые глаза, а уж тем более её любви. Все видели, что чтобы Шиан не делала, Шен буквально воспринимал всё это в штыки, крича на свою старшую сестру на весь Орден и поливая её грязью, а она же стояла и только улыбалась на это. Сильная женщина, но глупа в своей привязанности к Шену. — Не стоит прикрывать моего братца. Может ответишь, что же ты такое сделал, что Шен разозлился так сильно на тебя, что послал тебя? Шиан подошла вплотную. Рука, словно заботливая, опустилась на плечо мальчишки, но её пальцы впились в него с такой силой, что кость под кожей хрустнула. Ал вздрогнул, но не посмел вскрикнуть. — Этот ничтожный ученик сам пробрался на «Тропу Тигра», чтобы доказать своим соученикам, что он нисколько не хуже их. Не стоит сюда вплетать Старейшину Шена, Глава. Он пытался сохранить спокойствие, но по шее стекала тонкая струйка пота, перемешанная с кровью — ногти Шиан, длинные и заострённые, как когти, прокололи кожу сквозь ткань. Шиан же приложила в этот момент достаточно обладания, чтобы не закатить глаза. Нет, конечно, этот мальчишка не по доброте душевной прикрывает Шена, потому что тот ему сильно нравится. Этот придурок просто хочет отомстить ему сам, никого не привлекая, ведь в противном случае месть будет не настолько сладкая. Да и жаловаться Главе на Проклятого Старейшину в Ордене никто не решался, все прекрасно осознавали, что стоит им вякнуть в этом направлении хоть слово, как Шиан обернёт всю картину так, что оставит потерпевшего виноватым. Что поделать, любовь такая сильная штука, которую, в данном случае, никто не ценил. — Неужели? А мне все в Ордене протрещали уши, что мой братец отправил бедного тебя в такое ужасное место, — нарочно вздохнув, сказала Ир, отпуская плечо Ала. — Опять все в Ордене просто наговаривают на Шена, — ударила себя по бедрам она. — Это уже ни в какие ворота не лезет, скажи же? — и внимательно посмотрела в его глаза. — Так и есть, — мотнул головой в знак согласия Луар, соврав. — Эх, — вздохнула Шиан. Одним плавным движением она вогнала меч в его горло. Металл вошёл с таким хрустом, что позвоночник ломанулся, как сухая ветка. У мальчишки глаза вылезли из орбит, он забился, роняя на землю слизи и кровь. — Очень грустно, потому что в правилах Ордена РР есть чёткий пункт, который был введен с самого основания «Ученикам, которые не являются выпускниками и по своему желанию идут на «Тропу Тигра» наказание — смерть». Это был лишь небольшой блеф с её стороны: такое правило правда существует, но ввела она его сама, да и о правиле не объявляла. Всё же целиком сюжет произведения она не помнит. В памяти лишь осталось помешательство, что на месте её Шена может быть другой, а значит у неё будет возможность влюбить его в себя. Чем раньше, тем это будет лучше. Искать этого ученика во время его обучения была та ещё задачка для той, которая ничего не помнит. Даже момент в памяти, что какой-то ученик убьёт Шена, ей не сильно помогал его найти. Огромный плюс был в том, её младший брат не семь раз на дню отправлял адептов к животным, а это первый и последний случай за все года. Шиан склонилась к нему, чувствуя, как его последние судороги сотрясают тело. Она приложила палец к его губам, как будто убаюкивая. — Тсс… спокойно… Только ты и я. Без брата. Без Ордена. Только боль — твоя и моя. Просто развеянная душа, как у Рурет двадцать лет назад. Или как у всех учеников Пика Чёрного Лотоса. Правда те умерли мгновенной смертью, испепелив ещё и тело. Большой плюс, что они не мучались. В отличии от прошлых старейшин. Не могла же я позволить им потоптаться на репутации сестры и брата, а затем мгновенно умереть? Главное сначала было заставить их молчать, а затем медленно их убивать, не на глазах Шена, он бы такого не выдержал. Особенно после открытия ему правды о том, что он виноват в смерти Рури. Затем, медленно, со смаком, она вынула клинок, вытягивая за ним куски хрящей и плоть. — А теперь — печать, — Шиан коснулась лба умирающего, и в то же мгновение его тело содрогнулось от ритуального огня, что заполнил его изнутри. Мясо на груди начало пузыриться и трескаться, распространяя запах горелого мяса. — Очень жаль, — сказала она почти с нежностью, глядя, как его тело корчится. — Но правила есть правила. Когда всё закончилось, Шиан опустилась на колени перед его телом, и, глядя в закатившиеся глаза, поцеловала его в лоб, оставляя кровавый отпечаток. Этот поцелуй был жестом власти, жестом обладания. Она может позволить убить кого-то и ей за это ничего не будет, это так… — Знаешь… будь мы в книге, я была бы злодейкой. Но мы в жизни, где не всегда наказывается зло. Вера в справедливый мир — это когнетивное искажение. Иногда люди обвиняют жертв в случившихся с ними неприятностях. Ты наверное слышал, когда после нападения на женщину, некоторые люди говорят: «Сама виновата. Это потому что она откровенно одевалась!» Людям нужно знать, что мир в котором они живут справедлив. Людям нужно знать, что люди получают ровно то, что они заслуживают. А иначе… Становится страшно жить. Ведь сложно признаться самому себе, что беда может случиться с каждым человеком и случиться просто так… — девушка осмотрела труп. — Да, разговаривать с мёртвым телом, это верх безумия у меня, но это гораздо лучше, чем перед «смертью» «герою» рассказывать свои планы, — приложила ладонь к голове. — Наверное, перегрелась, — развернулась и пошагала на выход, оставляя Ала тут. — Вот интересно, а Шен развеял свою душу или остался и просто больше меня ненавидит? Такой волнительный момент! Который мне уже через несколько минут развеет мои мысли, когда приду ему в гости. Тропа круто уходила вверх, петляя между тонкими деревьями, чьи ветви сплелись в плотный шатёр, почти не пропускавший солнечного света. Здесь царили сырость, вечная полутьма и тяжёлый, вязкий запах прелой листвы — словно сама природа создала это место для того, чтобы укрывать мерзких, склизких тварей, питающихся страхом и сыростью. Воздух становился гуще, летающий мрак отгонялся каждым пройденным метром. Даже звук умирал, хлопки в чаше, сначала так надёжные и ясные, снижали темп, падая в шипящую тишь. Сам лес, казалось, задерживал дыхание. Остался только ветер, хрустящий шорох, или же негодный комар, встречный своей жертве. И тогда Шиан вышла из тени — но не как часть тьмы, а словно луч света, пробившийся сквозь чащу. Её ярко-зелёные глаза сияли, как изумруды, омытые утренней росой, а в их глубине таилась такая тёплая, почти божественная доброта, что казалось — одним лишь взглядом она могла излечить любую боль. Воздух вокруг неё становился мягче, наполняясь ароматом луговых трав, а земля под её босыми ногами будто расцветала, приветствуя лёгкое прикосновение ангела. И когда она улыбалась, все тревоги растворялись — будто сама небесная благодать ненадолго снизошла в этот тёмный мир. Шиан широко шагнула на площадь перед Чёрным замком. Вид, открывшийся перед ней, был величественным и жутким: далёкие горные пики терялись в облаках, а резкий порыв ветра вырывал дыхание, словно напоминая, что даже здесь, на краю света, её присутствие меняло всё. Слева от площади находился длинный, очень длинный мост, соединяющий пик Черного лотоса с пиком Таящегося ветра, где располагались школа юных заклинателей, а также административное здание с залом для общих собраний, которое построил дядя. Она увидела его вдалеке — Шена, стоящего у мрачных стен черного замка. Его серебристые одежды, расшитые лотосами, слегка взъерошены, длинные черные волосы колышутся на ветру. Он будто читал что-то в воздухе, пальцы слегка двигались, будто перебирая невидимые нити. Его черные глаза с золотыми всполохами были сосредоточены на чем-то незримом, а хищные черты лица казались еще резче, чем обычно. «Как же он прекрасен… даже сейчас, когда его душа новая, неопытная. Настоящий Шен развеялся, но оставил мне этот подарок — чистый лист, на котором я напишу нашу историю заново.» Шиан приблизилась, намеренно сделав шаги лёгкими, почти воздушными. — Шен? Он вздрогнул, обернулся — и в его чёрных глазах с золотыми искорками вспыхнуло замешательство. «Кто она?.. Это… не брат. Это… Она. Но ведь… Шиан была братом. Или я всё уже путаю?» Она казалась настоящей. Слишком настоящей. «И почему от её присутствия становится… спокойнее?» — С тобой всё хорошо? — голос её звучал тёпло, но внутри всё ликовало. «Так мягко… так внимательно. Словно я не тот, кто разрушает. А кто — заслуживает быть тронутым. Почему ты смотришь на меня, будто я всё ещё он?..» — проскальзывали мысли в голове Шенна. «Он не узнаёт. Не помнит. Я могу быть для него кем угодно — заботливой сестрой, преданной подругой… любовницей. Он мой чистый холст.» Шенн почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Ты прикасаешься ко мне, как будто я что-то ценное. Я?» — Ты выглядишь усталым, — продолжила она, слегка нахмурив брови в наигранном беспокойстве. «Она волнуется. Не играет. Или играет… слишком убедительно. Господи, Шенн, ты же читал сто таких сцен. Почему именно эта бьёт в грудь?» «Смотри, как заворожён», — проскакивали мысли в голове девушки. — «Как легко верит в мою заботу. Настоящий Шен никогда бы не поддался так просто… но этот — мой.» — Я… — он попытался отстраниться, но её пальцы мягко сжали его запястье. «Не отпускает… и я не рвусь. Чёрт. Я же должен — должен, должен оттолкнуть. Почему мне не хочется?» — бегали мысли в голове Ши Ёна. — Неужели Глубинная Тьма была в этот раз настолько сильной, что ты так быстро к ней убежал? — её губы дрогнули, изображая обиду. «Это она сейчас с упрёком? Или… всё ещё с заботой? Зачем ты хочешь знать, насколько я сломлен? Чтобы добить? Или… чтобы остаться?» Шенн ощутил странное сжатие в груди. «Ты не должна быть рядом. Не так. Не со мной. Не с тем, кто теперь живёт в этом теле. Я не твой брат, Шиан… И всё же ты гладишь меня — как будто знаешь, что я нуждаюсь в этом больше, чем признаю сам.» «Пусть думает, что я просто переживала. Пусть винит себя за то, что заставил меня волноваться», — медленно смаковала девушка в своей голове. Шенн ощутил странное сжатие в груди. — Я велел тебе не приходить… — начал он неуверенно. «Да, велел. Настоящий Шен. Но тот Шен мёртв. А ты… ты даже не понимаешь, что уже в моих сетях.» Она придвинулась ближе, намеренно нарушив любые границы приличия. Её дыхание смешалось с его. — Я не могла не прийти. Ты для меня… дороже всего. «Целуй его. Пусть запомнит этот момент как нечто чистое, светлое… а потом, когда он уже не сможет жить без меня, я покажу ему, что такое настоящая страсть.» «Нет, не говори так. Не про меня. Я не он. И даже если бы был — не заслужил», — Шенн замер. Его разум кричал, что всё это неправильно. Но… в груди разлилось тепло. Такое, которого он не знал даже в своей прежней жизни. «Ты не хочешь власти. Или хочешь, но не только её. Ты хочешь меня. Такого — сбитого, чужого, потерянного. Как можно хотеть — вот этого?» Внутри Шиан что-то треснуло — то ли боль, то ли экстаз. Его слабость и непонимание показывали ей полную власть над ним. Она чувствовала, как его тело зависит от её прикосновения. Как бы он не сопротивлялся — он её. Всегда теперь будет. Неважно, в каком виде и что в этом теле не тот Шен, а новый. «Сейчас ты податливый», — думала девушка. — «Ты греешься в моей ладони, и это сводит меня с ума. Прекрасный момент — я могу держать тебя и ты не вырываешься. Я могу прикасаться как хочу — и ты даже не осознаёшь этого как угрозу.» Шенн сжал зубы. Он чувствовал, как её пальцы не просто держат его локоть — они вдавливаются в плоть, нежно, почти заботливо, но слишком близко к обнажённому контролю. Его кожа вспыхнула в этом месте — не от боли, а от… от чего-то тревожно приятного. «Тепло. Слишком тепло. Я не хочу запоминать, как ты пахнешь, как касаешься…» Шиан чуть придвинулась, оказавшись ближе, чем позволяли приличия, ближе, чем когда-либо было можно в том. Шенн чувствовал её дыхание. «Он дрожит, может, стоит его поцеловать? Просто чтобы привязать его окончательно. Просто — чтобы ощутить вкус контроля». Но Шиан не двинулась. Нет, ещё рано, если поспешит, то ничего не получит. Её глаза мягко, но настойчиво смотрели в его. А внутри — хищное, голодное ожидание. — Шен… — её голос был хриплым, низким, слишком медленным, с тонкой, почти незаметной вибрацией внизу груди. Им можно было гладить. — Ты смотришь на меня, словно вообще не узнаешь. Что-то случилось? Смотришь на меня с каким-то страхом в глазах… Брат, мне от этого больно, уж лучше ты, кричал… «Ты даже не представляешь. Всё случилось. Я не тот, кого ты ждала. Но ты всё равно здесь. И это — самое пугающее», — он моргнул и нахмурился. «О, родной, теперь ты мой. Ты не знаешь, кто я — а я знаю, кто ты. Из глаз пропала та ненависть, которую я наблюдала вчера… Это так завораживает… Я уже и не помню, когда так на меня смотрели эти прекрасные глаза». — Сестра? — спросил неуверенно Ши Ён. Он сжал её локоть, проверяя, существует ли она. Тепло её тела чувствовалось сквозь одежду, словно прикосновение не закончилось — а проникло дальше, под кожу. Шиан почувствовала это. Почувствовала и захотела вжаться в него ещё ближе. «Почему от её касания не становится страшно?.. Почему в этом — не угроза, а тихая, пугающая ласка?» «Я всё равно заберу тебя. Медленно, ласково, через тепло и власть. Ты не вырвешься. Не теперь, когда стал таким. Я заберу тебя как женщиной, как сестрой, как кем угодно. Лишь бы ты остался». — Ты меня так давно не называл, Шен, — вздохнула девушка, будто с грустью. — Я прекрасно понимаю, что скрывать отношения сложно. Но мне бы хотелось, чтобы наедине, когда мы на улице, ты тоже вел себя более открыто. Шен закрыл глаза, будто хотел уйти обратно в темноту, спрятаться за ней, стать невидимым, как раньше — просто читателем, просто тенью за экраном. Но позволил ей держать себя. «Зачем ты так со мной? Я ведь не он. Я чужой. Зачем держишь — так бережно?» А Шиан — улыбнулась. Почти нежно. Но внутри неё, в самом центре, пульсировала тьма — сладкая, всепоглощающая. И только она знала: следующее прикосновение уже не будет невинным. Шен чуть склонил голову, наблюдая за тем, как Шиан касается его запястья. Её пальцы были прохладными, почти бесшумными, как капля воды, скользнувшая по коже. Осторожно. Почти священнодействие. «Если бы кто-то касался меня вот так — там, в той жизни… Я бы, наверное, подумал, что влюблён. Но здесь… Это неправильно. Неправильно, и всё же — я не могу остановить дыхание». И в этой мягкости, в её неожиданной бережности — было нечто странное, непривычное. Почти непереносимое. «Ты должна ненавидеть. Или хотя бы отстраниться. Но ты смотришь, как будто я всё ещё достоин…» — Что ты делаешь, Шиан?.. — он хотел, чтобы голос прозвучал жёстко, но тот предал его — дрогнул. Почему твоя рука дрожит? Почему твой голос звучит так, будто ты гладишь меня словами, будто пытаешься завернуть в тепло, которого я не просил? Он не отстранился. Хотя хотел. Хотя должен был. Всё в нём било тревогу — но он позволил ей продолжить. Не остановил. Не мог. «Не потому что хочу этого. А потому что я слишком истощён, чтобы бороться с тем, что выглядит как… забота. Это не про желание. Это про жажду — быть нужным, хоть кому-то.» Шен почти физически ощутил, как её взгляд скользит по его лицу, замирает на губах, на виске, на шее. Это было не просто наблюдение — в этом было желание. Не телесное — не сразу — но обволакивающее, болезненное, странно интимное. Почти эротичное в своей одержимости. «Я не могу быть твоим спасением. Я даже себя спасти не могу. Почему ты так смотришь?..» Он медленно выдохнул, переводя взгляд на неё. Слишком близко. Она не отступала. А он… он не делал этого тоже. — Сдержать Глубинную тьму в этот раз было тяжелее обычного? — обеспокоенно спросила Шиан. Она знала, как звучит её голос — мягкий, почти материнский, с той бархатной теплотой, что успокаивает даже тех, кто привык жить в огне. Но внутри этой бархата — горячая спираль желания, туго закрученная вокруг его имени. Шен. Не тот Шен, но тело — его. «Чужая душа в любимом сосуде. Но я хочу всё равно. Даже если внутри — не он. Даже если это ложь. Моё тело хочет — сейчас, хочет медленно опуститься на колени, касаться, вдыхать, прижиматься к нему, чтобы он больше не смотрел так отрешённо.» Он не знает, как его взгляд обжигает. Как делает её зверем — ласковым, неторопливым, ждущим. И как сильно она хочет не ждать. Её пальцы сжимаются, чтобы не тронуть его подбородок и не подтянуть к себе, не поцеловать — так, чтобы он забыл, кто он, и отдался. — Не волнуйся, — просто отозвался он. — Ничего страшного не произошло. Глубинная тьма ровно там, где должна быть. Он не понял, зачем она спросила. Не понял, что каждый раз, когда он отходит от бездны, возвращаясь к ней, она чувствует себя почти воскрешённой. Шиан смотрела на него, вбирая взглядом каждое движение — от ресниц до дрожащих пальцев. Он стоял перед ней живым — и она хотела его. Не просто по-женски, не просто по-сестрински. «Ты не он, но всё ещё он. Не защищён воспоминаниями, открыт. Я хочу тебя — забрать. Запомнить тебя таким, в этом теле, пока оно моё». Шен чуть наклонил голову, как будто вслушиваясь в её молчание. «Ты хочешь то, что не должен давать никто. Я не знаю, что ты видишь во мне, Шиан. Но точно знаю — я не могу этого оправдать.» — Тебе… кажется, что я другой? — спросил он неожиданно. Его голос был спокойным, но взгляд — как будто вглубь, будто он тоже пытался вспомнить что-то, чего не было. Как если бы сквозь шелест времени и обрывки чужой памяти он всё-таки улавливал: эта женщина не просто сестра. Эта женщина что-то ждёт от него. Слишком тихо, слишком настойчиво. Шиан чуть улыбнулась. Очень мягко. Почти с грустью. — Ты просто… стал тише. Видимо, что-то серьёзное у тебя случилось, о чем ты переживаешь и не хочешь говорить. Но просто знай, что я всегда готова тебя выслушать и в любом случае буду на твоей стороне. «Не заслужил. Никак. Ни сочувствия, ни этого взгляда. Но твой голос звучит так, будто я всё ещё имею право быть рядом. Это убивает.» Он кивнул. И это — простое, доверчивое движение — взорвало в ней вихрь. «Ты дал мне возможность сейчас быть с тобой. И я всегда буду рядом и никого близко к тебе не подпущу». Она наклонилась и поцеловала его в щёку. Легко, почти формально — но её губы коснулись кожи чуть дольше, чем нужно было. — Больно растерянный ты сегодня. Идём, — добавила она уже спокойнее — и потянула его за руку. Шен позволил, не сопротивляясь.