Глава 9 - Мой новый дом

             Я продолжал смотреть на деревянную дверь, за которой ещё пять минут назад мелькнула фигура Игнила. Он захлопнул её с тем самым бешеным энтузиазмом, каким, видимо, и жил. Игнил... Пусть хотя бы имя брата врежется в память. Возможно, он единственный родственник, который у меня теперь есть в этом странном мире. Не поднимаясь с края кровати, я медленно откинулся назад, упёрся ступнями в пол и замер в этой не очень удобной позе. Как пьяный, пытающийся остановить вращение комнаты, цепляясь взглядом за неподвижные детали потолка. Грубые стропила, потемневшие от времени доски крыши, половина потолка, которая одновременно служила полом для чердака. Простая, почти примитивная конструкция. Что ж... Только сейчас напряжение начало понемногу отпускать, хотя расслабляться было ещё рано. Я не терминатор, мне нужен был отдых - и физический, и моральный. После откровений сатаниской рептили я практически балансировал на грани безумия. Его имя навсегда выжжется в моей памяти, как и проклятие на душе. Но сейчас я Эйнмар, и эта покосившаяся избушка - мой дом. Дряхлые деревянные стены будут окружать меня неприлично часто, так что мой долг - изучить это жилище получше. К счастью, или к несчастью, постройка была совсем маленькой. Прежде чем начать осмотр, развернул свёрток из грубой мешковины, который дал мне брат. Это вроде "тормозок от жены" - видимо, какая-то еда. В грубом мешочке меня ожидал скромный набор провизии: две картофелины, потемневшие от варки, морковь оранжевого цвета и несколько перьев зеленого лука. Рядом лежал кусок хлеба, источавший тёплый аромат домашней выпечки, густо пропитанный запахом чеснока. Да, это было более чем скромно. Но в глубине души что-то трепетно откликнулось - это же настоящая еда! Бесплатная, приготовленная чужими руками с заботой. Мне стоило засунуть свою наглость и привычки к "современной пище" куда подальше и просто быть благодарным. Принялся за трапезу с неожиданным аппетитом. Картофель и морковь были отварены до приятной мягкости, легко разминались во рту. Зеленые хвостики лука хрустели на зубах, добавляя свежести. А хлеб... хлеб действительно был щедро приправлен чесноком, каждый кусочек отдавал пряной горчинкой. Наверное, жена Игнила специально сделала всё отварным - легче для желудка после пьянки. Поглощая эту простую пищу, невольно вспомнил своё далеко не богатое детство на Земле. Но даже тогда хлеб с чесноком был роскошью, которую мы редко могли себе позволить. Сейчас же этот грубый каравай казался пиром для голодного человека. Я проглатывал куски один за другим, во всю злоупотребляя своей дурной привычкой "мало жуй - быстрее глотай". Было действительно вкусно - то ли от волчьего голода, то ли от искренности простых ингредиентов. Особенно хлеб поражал своим насыщенным вкусом. Конечно слышалось очевидное отличие от безликой фабричной выпечки моего прошлого мира... Блин, надо свою гурманность засунуть себе в задницу вместе с придирчивостью, - одёрнул себя мысленно. Ещё раз пообещав себе поблагодарить супругу Игнила при случае, я поднялся, чтобы осмотреть свои новые владения... А потом снова плюхнулся на кровать. Завтра посмотрю. Лень - страшная сила, особенно когда накатывает волной после сытного ужина и эмоционального потрясения. После такого стресса и неожиданно приятной трапезы моё реальное состояние начало возвращаться. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, веки начали слипаться. Я принял тяжёлое решение лечь спать прямо сейчас, не откладывая на потом. Зевнув так, что челюсть едва не свело, устроился на звериных шкурах своей новой опочивальни и закрыл глаза. В полудрёме в голову предательски лезли воспоминания о мягкой кровати с её пружинным матрасом и чистыми простынями...

***

      Не знаю, сколько времени проспал, но было совершенно очевидно, что на улице царила глухая темнота. Разбудил меня предательский холод, который медленно, но настойчево пробирался под грубую ткань одеяла и морозил ноги. Сначала просто неприятное покалывание, потом уже нешуточная стужа, от которой начали сводить пальцы. Блядь, ну конечно... Выругался мысленно, окончательно проснувшись от реальности средневекового быта. Тут же нет ни встроенного отопления с терморегулятором, ни герметичных пластиковых окон, ни утеплённых стен... Что я хотел? Комфорт? Ха. Если хочешь тепла — поднимай свою задницу и топи. Настроение рухнуло ещё ниже плинтуса, когда разглядел в полумраке печь, сложенную из простой каменной кладки. Огонь практически потух, лишь несколько тлеющих углей едва мерцали красноватыми точками в зольнике. Искренне надеясь, что остаточного жара хватит быстро распалить новый огонь, я поднялся на негнущихся от холода и усталости ногах и принялся искать дрова в кромешной тьме. Без света очага в избе было нихрена не видно! Я шарил руками по стенам, пытаясь нащупать поленницу или хотя бы щепки. И тут же с размаху врезался мизинцем ноги о какой-то злополучный стул. — А-а-а, СУКА! Боль пронзила острой иглой от кончика пальца до самого колена. В следующую секунду потерял равновесие и с грохотом упал, врезавшись головой о что-то деревянное и твёрдое. Звёзды заплясали перед глазами, а в ушах зазвенело. — Да сука твою мать! — терял остатки самообладания. Ярость накрыла горячей волной. В порыве бешенства схватил обидчика и с силой швырнул о пол. Мебель разлетелась на куски с треском и грохотом, словно была сделана из трухлявых спичек. Видимо, древность сделала своё дело - дерево рассыпалось, как карточный домик от малейшего удара. Иначе не понятно, какого чёрта табуретка развалилась от одного броска. Всё, что приходило в голову в этот момент — одно короткое и бессильное: упс. Стало как-то страшно и неловко, словно сейчас появится мама и начнёт ругать за разбитую посуду. Мысль о том, что это мой собственный дом, до меня ещё не дошла сполна. То есть это моя собственность, моё имущество... Блядь, уже свой собственный стул сломал! — осознание накрыло запоздалой волной. Моя врождённая бережливость и жадность уже подкрадывались к сознанию с увесистой дубиной наготове, чтобы дать мне хорошего леща за расточительность. Но простив себя — в конце концов, я реально мог замёрзнуть насмерть, жизнь важнее деревяшки — собрал останки разломанной табуретки и покидал их в камин. Древесина была сухая, старая, идеально подходящая для растопки. Немного подув на тлеющие угли, с облегчением увидел, как жар начал с голодным аппетитом прихрустывать старой древесиной, постепенно разгораясь ярким пламенем. Добив остатки, собрал щепки и кинул в очаг, разводя больше тепла, и с ним — вернулось ощущение, что всё ещё не так уж плохо.

***

Но, как это водится в жизни, счастье от нарастающего тепла не успело толком наступить, как уже рисковало снова уступить место пронизывающему холоду. Дров было катастрофически мало. Жалкие останки табуретки прогорали практически мгновенно, оставляя лишь тлеющие угольки и запах древесного дыма. Нужно было срочно найти больше топлива. Окинул взглядом тесное пространство избы и с ужасом понял — дров для печи тут попросту нет. Вообще. Ни поленницы у стены, ни связок хвороста, ни даже щепок. Как же так? Как вообще предполагалось топить эту печь? Неужели запасы полностью кончились, а пополнить их было некому? Да что за непруха! — мысленно взвыл я. В хижине и так практически ничего не было, так ещё и с топливом такая беда... Мой отчаянный взгляд зацепился за дряхлую деревянную лестницу, ведущую на чердак. Конструкция выглядела весьма сомнительно — перекошенная, перекладины потемнели от времени, кое-где виднелись трещины. Буд-то сама просила о списании. Принимать решение пришлось быстро. — Мда... Ну что же, я реально не хочу окоченеть здесь, — пробормотал себе под нос и принялся за демонтаж. Лестница тоже отправилась в прожорливую топку по частям. Разобрать её без инструментов было больно и мучительно - разбитые синяками колени и глубокие занозы в пальцах и ладонях. Старое дерево трещало и крошилось, впиваясь щепками в кожу, но я упорно продолжал расщеплять перекладины на более мелкие куски. Постепенно тепло начало по-настоящему заполнять пространство маленькой избы. Камни вокруг очага стали заметно накаляться, отдавая обратно накопленное тепло. Стены перестали быть ледяными на ощупь. Наконец-то можно было вздохнуть с облегчением. Довольный проделанной работой, я уже собирался вернуться к своим звериным шкурам, как неожиданный зов природы заставил меня закатить глаза от досады. Мочевой пузырь напомнил о себе весьма настойчиво, и откладывать решение этой деликатной проблемы было уже нельзя. Да и нормального сортира тут, как я догадывался, тоже не существовало в принципе. В лучшем случае - ведро где-то в углу. Только вот где оно, это ведро? И не перепутать бы его с ёмкостью для питьевой воды... Представил, как случайно справляю нужду в источник пресной влаги, и меня передёрнуло. Мега-тупо получилось бы. Мимолётное искушение просто помочиться в угол, а потом отмазаться перед братом амнезией, отпало само собой. Такой стыд точно не хотел испытывать. Я же не умалишенный. Всё-таки какие-то остатки человеческого достоинства ещё теплились во мне. Кстати, только сейчас меня осенила одна крайне неприятная мысль. А как вообще Игнил тащил меня домой — избитого, обоссанного и обрыганного? Я же проснулся в относительно чистой одежде, и от меня даже не исходило зловоние. Это означало... О боже... — холодок пробежал по спине. Я даже думать не хотел о том, что это именно он меня отмыл и переодел... О боже, нет, прочь! — мысленно замотал головой. Попытался притвориться, что ничего подобного не было и быть не могло. Но предательские мысли никак не желали покидать голову. Ведь если такое произошло сейчас, то могло подобное случаться и раньше, ещё до того, как я вселился в тело этого Эйнмара? Может быть, у этого тела была целая история подобных "спасательных операций"? — Нет, нет, и ещё раз категорически нет! — уже вголос попытался себя одёрнуть. Не нужно об этом думать! Всё-таки это прошлое принадлежит прежнему обитателю этого тела, а теперь здесь хозяйничаю Я! Но смущение никак не хотело меня покидать, разливаясь отврпатительной теплотой по щекам. Спасло только то, что мочевой пузырь напомнил о себе ещё настойчивее. Я просто рванул к двери, чтобы поскорее выскочить наружу, опустошить терпеливо ждавший резервуар и заодно выветрить свою голову от этих мучительных размышлений на свежем ночном воздухе. За дверью меня поджидала не просто свежесть - это был настоящий микс умертвляющей, обжигающей лёгкие свежести! Воздух был настолько студёным, что каждый вдох превращался в пытку, а выдох мгновенно превращался в клубы пара. На таком дьявольском холоде мой "чижик" рисковал просто почернеть от обморожения и отвалиться к чёртовой матери! В добавок ко всему физическому дискомфорту, меня не покидало крайне навязчивое и отвратительное чувство того, что я держу в руках член совершенно другого мужика. Это новое тело ведь по факту было не совсем моим, если разобраться. Я родился со своим собственным телом, вырос с ним, мы прожили вместе целую жизнь, были неразделимы как сиамские близнецы... А теперь мне предстояло привыкать к тому, что я по сути держу чужое мужское достоинство. Блядь, да могу я просто нормально поссать без этих философских размышлений?! — мысленно взвыл, пытаясь прогнать прочь навязчивые мысли. Поспешно открыл свой "краник" прямо рядом с домом, прижавшись спиной к деревянной стене, чтобы хоть немного укрыться от пронизывающего ветра. — Боже~ какой же кайф~ — облегчённо простонал, чувствуя, как напряжение наконец-то покидает мой мочевой пузырь. Но именно в этот момент блаженного расслабления до моих ушей донёсся зловещий хруст снега под чьими-то ногами и неразборчивое пьяное бормотание. Сначала, конечно же, я испугался так сильно, что даже леденящий кости мороз мгновенно отошёл на второй план. Сердце забилось как бешеное, готовое выскочить из груди. Но, прислушавшись внимательнее, понял, что это просто какой-то местный выпивоха бредёт по своим пьяным делам. Тяжёлый шлейф алкогольных паров доносился даже после того, как неизвестный поковылял дальше в темноту, оставляя за собой неровную цепочку следов на снегу. В непроглядной тьме ничего толком не было видно — только тёмный, качающийся силуэт на фоне белесого снежного покрова, мужик шагал из стороны в сторону, словно маятник. Быстро завершив свои дела и поспешно заправившись, стремглав ринулся обратно в дом и тут же тщательно запер за собой дверь. Спасительное тепло тотчас же принялось нежно ласкать всю мою свежемороженную тушку, постепенно возвращая чувствительность обледеневшим конечностям, дрожь понемногу отступала. Наконец-то расслабился и глубоко вздохнул... но только для того, чтобы с ужасом обнаружить неприятную закономерность - проклятый огонь в печи опять начал предательски тухнуть, оставляя лишь слабо мерцающие угольки и обещая вскоре вернуть в избу всё тот же убийственный холод.

***

      Заснуть мне удалось только под самое утро, когда беспросветный мрак за единственным окном начал постепенно смягчаться первыми бледными тонами рассвета. За одну —единственную ночь моё и без того небогатое пристанище катастрофически обеднело: исчезли табурет, лестница на чердак, небольшой потрёпанный шкафчик и даже те доски, которые, судя по всему, предназначались для укрепления дальней стены с трещиной. В топку отправились даже несколько деревянных тарелок с ложками - видимо, единственная посуда в доме. Но главное — я прожил эту ночь. Выжил. Это было невероятно трудно, это было крайне неуютно, потому что жопу бодро охлаждал притаившийся в углах мороз, проникавший сквозь щели в стенах. Первая.. то есть вторая по факту, ночь в этом странном мире, а я уже в буквальном смысле боролся за свою жизнь с помощью мебели и печи. И смех, и грех. Особенно смех. Ситуация со стороны выглядела до ужаса нелепой и глупой. Я просто напрочь забыл, каково это - жить в настоящем сельском доме с печным отоплением на дровах, без элементарных удобств цивилизации. Хотя… если считать за удобства покосившиеся стены, крышу, которая пока ещё не протекает, и кровать, в которой угли занимают всё больше места, чем фурнитура — то, пожалуй, это была прекрасная хижина, даже весьма неплохая для средневекового быта. Да и плюсы - клопов и прочих "сожителей" тут точно не должно было быть. Проснулся, к слову, от настойчивого стука в дверь. Видимо, Игнил явился за мной, чтобы тащить к той самой бабке в какой-то там храм. Еле поднявшись на ватных ногах, с ощущением, что веками могу согнуть железнодорожную рельсу поплёлся к двери, пошатываясь от усталости. Вот бы сейчас чашечку ароматного горячего кофе без сахара... Аж слёзы наворачивались на глаза от мучительного осознания того, что здесь, в этом мире, скорее всего кофе попросту не существует. Даже малейшего понятия о том, что представляет собой это чёрное жидкое золото для такого отчаянного кофемана, как я. Утро без кофеина - это вообще не утро, а какая-то пародия на жизнь. Тук-тук-тук! А стук между тем всё нарастал и становился более требовательным. Звучало это будто старая соседка с деменцией надоедливо стучится в дверь снятой комнатушки где-то в хрущёвке, не понимая, что уже достаточно. — Да иду я, иду! - проворчал сквозь зубы. Снял деревянную щеколду, и дверь чуть не огрела меня по носу. Передо мной стоял белобрысый молодой голубоглазый парень с молочно-белой кожей и выраженной скандинавской внешностью. Высокий, статный, с правильными чертами лица. Сука, аж завидно становится, — мелькнула предательская мысль. Как же природа умудрилась так гармонично переплести мужественность с почти ангельской привлекательностью! Аж плюнуть захотелось в лицо. В своё лицо. — Ты чего так долго копался, Эйнмар? На вид ты будто всю ночь напролёт где-то бегал и дрался с медведями! — в приподнятом настроении Игнил мимолётом заглядывал за моё плечо, пытаясь рассмотреть внутренности избы. Его красивое лицо постепенно сгустилось недоверием и растерянностью по мере того, как он проводил быстрый осмотр. — Эмм... Братец, а где, собственно, лестница на чердак? И тот табурет, который ты с таким трудом выкупил за три септима? А шкафчик... Там же была твоя верхняя тёплая одежда на зиму... и тот тулуп с овчиной... Вопросы сыпались мне в лицо острым битым стеклом. Именно в этот момент до меня дошло, почему очаг так превосходно и долго раскочегарился ночью. Оказывается, я спалил свою единственную зимнюю куртку или что-то в этом роде... Какой же я конченый неудачник. — Так, погоди, а где ещё... — Брат! Еда твоей супруги — это просто объедение! Такой вкуснятины я давно не пробовал! А ты у нас мужчина хоть куда! Ей невероятно повезло с таким мужем! — перебил его с отчаянной поспешностью. Я просто из всех сил старался избежать самой дикой неловкости, прерывая его расспросы и расхваливая всё, что только приходило в голову. На меня внимательно смотрели недоверчивые сапфировые глаза. — Ты что, спалил всё это в печи? — прозвучала до безобразия меткая и точная отгадка. Ах ты догадливый пиздюк - чуть не вырвалось у меня вслух. Как можно так нещадно вгонять в краску собственного старшего брата, да ещё и с таким невинным видом? Игнил молча выставил руку вправо, демонстрируя моему поражённому вниманию аккуратно сложенные колотые дрова у самой стены дома, прямо рядом с входной дверью. Целую поленницу сухих, готовых к использованию чурбачков. Кстати, именно на них я прошлой ночью и справлял нужду в темноте. — ...сука... — тихое и предельно чёткое обозначение моей вопиющей тугодумности и катастрофической невнимательности медленно выползло из моего рта, словно признание в совершении тяжкого преступления...

***

— Прости, я действительно ничего не помню, — начал я, стараясь придать голосу максимально убедительные интонации. — Для меня эта ночь прошла словно в бреду, в каком-то горячечном тумане. По сути, говорил я чистую правду. Отговорки были излишни, ведь абсолютно всё в этом мире действительно являлось совершенно новым и непонятным для меня. — Я всё понимаю, Эйнмар, — мягко улыбнулся юноша, глядя на жалкого клоуна напротив с искренней теплотой в глазах. — Потеря памяти - это ужасно, и... — его голос слегка дрогнул, — мне не стоило оставлять тебя одного в таком тяжёлом состоянии. Игнил виновато слегка опустил взгляд, и его красивые черты исказились угрызениями совести. Мне стало по-настоящему неловко от его искренних переживаний. Этот парень корил себя за то, что проявил не достатачную заботу о близком. После этих слов он быстро снял с себя верхнюю накидку из какого-то пушистого звериного меха и бережно накинул на мои плечи, укутывая от пронизывающего холода. — Нам обязательно нужно показать тебя лекарю, чтобы исключить возможные скрытые травмы от ударов, — его крепкие руки легли мне на плечи, прижимая тёплый плащ к телу. — А всё это... - махнул рукой в сторону дома, — просто мелочи, ерунда полная. Не бери в голову. Его лучезарная улыбка буквально окатила меня волной чистого света и душевного тепла. В этот момент я почувствовал то же самое ощущение защищённости и заботы, которое охватило меня, когда он пришёл посреди ночи проверить моё состояние, сразу после того, как злоебучая рептилия уже довела меня до срыва. — Спасибо, брат, — тихо сказал я, борясь с неожиданным комком в горле. — Очень надеюсь, что вскоре всё-таки вспомню свою прошлую жизнь... — Кхм... да... конечно... — Игнил внезапно закашлялся с какой-то странно неловкой улыбкой, нервно почёсывая затылок. — Но можешь особо не беспокоиться на этот счёт... так тоже неплохо живётся... ха-ха. ... Ах да, чёрт возьми! Я вспомнил эту пикантную деталь. Он же даже обрадовался, когда подумал, что Брунн основательно выбил из меня все прежние мозги. Игнил тогда чуть ли не готов был расцеловать "благословенные руки второго шанса" своего кулачного благодетеля. Эта мысль мгновенно разогнала всю трогательную атмосферу братского тепла. Но, в принципе, мне-то что? В любом случае, и так, и сяк придётся заново привыкать абсолютно ко всему в этом мире. Можно даже сказать — учиться жить с чистого листа. Игнил аккуратно закрыл за мной дверь дома. На ключ. Странно... А зачем тогда он так настойчиво тарабанил в неё, если мог спокойно отпереть? Ладно, спишу это на элементарные понятия о личном пространстве и приличиях. Мы уже почти начали движение по немного вытоптаной дорожке вверх, как вдруг Игнил резко развернулся к поленнице дров. Его лицо снова нахмурилось, брови сошлись в недовольную складку. — Вот же гадость какая, — проворчал он с раздражением. — Какой-то алкаш умудрился нагадить прямо на наши дрова. Ничего, мы потом обязательно поставим здесь ограду, посмотрим, куда эти подонки после этого ходить будут справлять нужду. — А... да? К сожалению, ничего подобного не заметил... — пробормотал я, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Прости, Игнил, видимо, сознание было слишком туманным... Хотя, — мысленно добавил с горькой усмешкой, — в противном случае действительно был бы обоссан угол дома, а не только дрова.