Глава 14 – Сделка с чудовищем(нон-гг)

      Глубоко под землёй, в сердце пещеры, раскинулось большое подземное озеро. Его гладь была нарушена лишь неспешным журчанием ручья, впадающего в водную гладь с дальней стороны — струи разбивались о скальные уступы, исчезая где-то в темноте, где пещера словно обрывалась прямо в море. Среди этой безмолвной подземной бездны возвышалась скала — вытянутый, некогда могучий, но временем сточенный и осыпавшийся камень. Он был похож на колоссальную природную колонну, удерживающую невидимые своды гигантской пещеры. И примерно на середине этой странной природной опоры находился широкий каменный выступ — столь просторный, что на нём могло бы без труда уместиться с полсотни душ. На этом выступе стояли сбитый из старых бочек стол и простой стул, на котором откинулся мужчина — его фигура выглядела расслабленной, почти ленивой. Сложив руки на животе, закинув ноги на стол, он дремал, не таясь, изредка похрапывая в прохладе подземного воздуха. Его лицо было резким, почти суровым — подбородок обрамляла короткая, ухоженная борода, а черты были очерчены чётко, словно высечены. Тусклый, живой свет исходил от нескольких факелов, закреплённых на стенах и столбах скалы. Их пламя колыхалось, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Вокруг царил почти священный покой — глубокий, древний, полный эха, которое слышалось даже в дыхании спящего. И в тот самый момент одна из множества капель, что испокон веков стекали со сталактитов под сводами, отделилась. Будто назло — или по какому-то упрямому, насмешливому замыслу — капля не просто сорвалась вниз, а направилась точно в цель. Со всей естественной точностью природы, она плюхнулась прямо в лоб мужчине на каменном выступе. Тонкий шлепок о кожу. Он поморщился, храп оборвался, брови дёрнулись. Но спустя всего пару секунд дыхание вновь стало ровным, а слабое похрапывание вернулось — мужчина был явно закалён во снах. Однако судьба решила не останавливаться. Следующая капля, не менее упёртая, врезалась прямо ему в нос и неторопливо скользнула за меховой воротник, пронизывая свежестью. — Уууу... Аргх... — выдал он сквозь стиснутые зубы, скривившись в кривую гримасу недовольства. Тут же ещё одна капля, будто специально рассчитав момент, со звоном влетела в металлическую кружку на столе, издав звонкий, наглый звук. С громким, тягучим стоном, мужчина нехотя поднялся, словно весь его организм боролся с необходимостью проснуться. Его взгляд, исполненный раздражения и недосыпа, пробежался по пещере. Вокруг всё было всё так же мрачно и уныло: бесконечная каменная пустота, прорезанная редкими пятнами света от флуоресцентных грибов, что росли кое-где на стенах. А подземное озеро иногда поблёскивало вдалеке, отражая неоновый отсвет водорослей, медленно колышущихся в воде. Скрипнув суставами, мужчина снова сел на стул, будто надеясь, что если долго сидеть — время исчезнет. Подперев голову рукой, он вздохнул и пробурчал: — Боги... какого, мать его, даэдра я тут торчу на стрёме? Что это вообще за пост посреди этой жопы? Это ж даже не вход... это середина! Что я охраняю? Воду?! — с отвращением сплюнул. — Тьфу... Его глаза скользнули по тому самому прекрасному, таинственному пейзажу, который уже давно перестал казаться чем-то впечатляющим. Он был здесь слишком долго, чтобы восторгаться. Тянущейся рукой он схватил свою кружку и плеснул остатки содержимого в рот — в надежде на вкус чего-то крепкого. Но его встретила та же злополучная капля, что скользнула с обода прямо ему на губы. — Да чтоб тебя бык обоссал! — выругался он и швырнул кружку на пол. Та, с металлическим звоном, прокатилась по камню и врезалась в стоящий неподалёку стеллаж. На нём, в абсолютном беспорядке, лежали бутылки — очевидно, все давно опустошённые. — Ну хоть бы что-то произошло! — рявкнул он, обращаясь скорее к пещере, чем к кому-либо в ней. — Уже пять дней торчу под землёй! Да я ж тут сдохну быстрее от скуки, чем от недостатка выпивки! Мужчина с глубоким, измученным вздохом поднялся со стула и неспешно поплелся к самому краю каменного выступа. Его тяжелые сапоги волочились по шершавому камню, издавая протяжный скрежет, который эхом отдавался в пустоте. Внизу, как всегда, зияла бездонная черная пучина подземного озера, чьи воды терялись где-то в непроглядной тьме. Из глубин доносилось мерное, гипнотическое журчание — вода неторопливо стекала к скалистому зеву, ведущему в объятия далекого моря. Эхо мягко перекатывалось под древними сводами, словно беседовали между собой духи этого забытого места. — Фу-у-у... Да сколько можно... — устало пробормотал он себе под нос, принимаясь расстегивать металлические заклепки на поясе. Он без особых церемоний позволил себе опорожниться прямо в водную бездну. Слабое шипение струи и мерное капание разносились по каменным стенам, нарушая вековое спокойствие этого священного места На лице мужчины расплылась расслабленная, почти счастливая ухмылка — облегчение было тотальным, почти блаженным. — Хьял! Голос, гулко отразившись от стен, пронёсся эхом над водой, заставив мужчину вздрогнуть. — А? — он быстро обернулся, нахмурившись. С другой стороны озера, по природной каменной тропе, соединявшей выступ с основным берегом, быстро шагал ещё один. Тот был облачён в сыромятный, грубый доспех — больше похожий на переплетение ремней и застёжек, прикрывавший чуть ли не самое необходимое. Защитные наколенники, легкий пояс, а на боку — меч, чей клинок поблескивал даже в тусклом свете факелов. Пришедший приближался с дерзкой, вызывающей уверенностью. — Ты, ссыкун! Ты вообще собираешься стоять на посту, или всё ещё пьёшь и мочишься где попало?! — его голос был наполнен ядовитой насмешкой. Хьял, уже узнавая голос, злобно прищурился, почти оскалившись. — Это ты, паскуда, должен был сменить меня два дня назад, Салентус! — Что? Я ж тебе за это эль притащил, забыл, олух? — рассмеялся в ответ. — Неблагодарное ты ублюдочное отродье шлюхи, Хьял... Впрочем, плевать. Важно другое — он прибыл. Последние слова мгновенно сменили настрой. Словно с потолка сорвалась невидимая сосулька. Оба мгновенно посерьёзнели, лица напряжённо застыли. — Так... Кир-Ша уже знает? — Знает. Он и послал меня. Двигай! Ты всё ещё стоишь с голым задом?! Быстро к главарю! Бегом, кусок скампового дерьма! Хьял зашипел от злости, с трудом натягивая штаны на ходу. Он бросился к дальнему краю выступа. — Когда-нибудь, вонючий имперец, я тебе кишки выпущу! — прорычал он через плечо и, не сбавляя бешеного темпа, взлетел на подвесную переправу, ведущую к отвесной пещерной дыре. Пересёк деревянный мост и скрылся во входе. Сам проход напоминал сырую, холодную кишку земли — влажные стены сочились влагой, а неровности естественного пола были кое-как прикрыты примитивным дряхлым настилом из досок. Редкие факелы на стенах едва тлели, освещая путь дрожащими огненными пятнами. Хьял несся по коридору, его стремительное движение заставляло пламя факелов трепетать и дымиться от порывов воздуха, а дерево под ногами хрустеть. Вскоре туннель расширился, открывая более просторную часть пещеры. Здесь, на грубо сколоченной деревянной платформе, громоздилась примитивная мебель, а над всем этим убожеством колыхалось неровное пламя одинокой свечи. При ее тусклом, нервно дрожащем свете массивная фигура с могучими плечами методично разделывала тушу — каждый удар мясницкого тесака был точен и безжалостен, словно отточен годами кровавой практики. Стук.. Стук.. — Эээ... Босс... Хорг. Тот аристократишка снова явился, — выдохнул Хьял, пытаясь отдышаться. Стук... Огромная туша замерла с занесённым тесаком. Из груди вырвался утробный стон, похожий на низкое рычание: — Хроох-х-х... Медленно, с угрожающей неторопливостью, фигура повернулась к вошедшему. Перед Хьялом предстал Хорг — чудовищно тучный и при этом устрашающе мощный человек. Его светлая кожаная жилетка была щедро украшена пятнами засохшей крови, а живот достиг таких размеров, что казался способным поглотить целого человека. Никакой ремень в мире не справился бы с задачей удержать это тело. На ногах болтались мешковатые штаны и самодельные сандалии, державшиеся лишь на грубых веревках. Хорг лениво почесал волосатой лапищей свою мохнатую грудь и широко, с отвратительным довольством, оскалился. Его кривые желтые зубы источали такую вонь, что ее можно было физически ощутить даже на расстоянии — смесь тухлятины, перегара и прелой кожи, способная свалить с ног неподготовленного человека. — Ну наконец-то, ха-ха! — раздался его хриплый смех. — Аргонианин уже там? Не дожидаясь ответа, он схватил рукой окровавленный кусок сырого мяса — рядом всё ещё валялись выломанные копыта, единственное, что осталось от несчастного животного, — и с хлюпающим звуком запихал себе в рот. Его мощные челюсти работали с такой яростью, словно он не ел, а уничтожал врага. Чавкая и причмокивая, Хорг уставился на Хьяла. Его выпученные звериные глаза с расширенными зрачками горели хищным, почти безумным светом в полумраке. От взгляда у мужчины заледенела спина. — Д-да, — прокряхтел тот, поёживаясь. — Он лично отдал приказ... сообщить вам, босс. Хорг, казалось, даже не услышал. Он продолжал сверлить Хьяла безумным взглядом, словно раздумывая — есть ли перед ним человек или ещё один кусок мяса. — Ну, ясно, — прохрипел он, наконец, с нотками предвкушения. С этими словами он воткнул свой чудовищный тесак в изрубленный чурбан, потянулся всем телом — его живот тряхнулся, как мешок с холодцом, — и, не обращая больше внимания на подчинённого, направился вглубь. Спустя секунд пять Хьял быстро зажал нос и рот ладонью. Наконец-то. Он мог это сделать — теперь, когда Хорг ушёл. Запах, висевший в этом месте, был не просто зловонным — он был преступным, густым, как испорченный жир, как хлев, который забыли вычистить десять лет назад. Не дожидаясь, пока запах вернётся с новой силой, Хьял развернулся и побежал следом за Хоргом, стремясь как можно быстрее покинуть эту пещеру.

***

Хьял никогда не переставал искренне поражаться, как такая неподъёмная гора мяса, как Хорг, могла двигаться с такой скоростью. Стоило ему лишь немного замедлиться — и от Хорга уже не осталось и следа. Сам мужчина, стараясь не отставать, уже несся на всех парах. Он промчался мимо средней части пещерной системы , перескочил через каменный перевал, который возвышался над мрачным подземным водоёмом, и, не сбавляя хода, взлетел по скрипучим деревянным ступенькам. Первая секция пещеры резко отличалась от остальной — здесь всё было гораздо более ухоженным и приспособленным для жизни. Крепкие балки поддерживали потолок, создавая ощущение устойчивости. Самые неудобные и опасные участки прохода были укреплены досками и брёвнами. Здесь даже нашлось место для нескольких комнат: столовой-бара, тюремного блока и хранилища. Освещение было на удивление хорошим — факелы и лампы горели стабильно, отгоняя тьму и сырость. Хьял, не сбавляя темпа, пересёк почти всё пространство махом. В коридорах было пусто. Очевидно, все уже собрались у входа. Он остановился перед дощатой, потрёпанной дверью и, согнувшись, жадно хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание... — Ты-ы... — раздался позади дрожащий, шипящий голос, — прив-ве-ди плен-ника... Хьял тут же распрямился, как по команде. Он бы узнал этот голос даже в глубоком сне. — Босс Кир-Ша! Я... я не хотел опаздывать, клянусь Девят... — Не уп-поминай при мне-е с-своих бож-кков. Позади стоял аргонианин. Его тело было укрыто ветхим балахоном, под которым можно было разглядеть крепкие, качественные кожаные доспехи. Голова была скрыта капюшоном, оставляющим открытым лишь вытянутую зелёную морду с желтоватыми отметинами. — П-приве-ди плен-ника... ко вхо-ду... — повторил Киш-Ра, с каждой паузой настаивая на безоговорочном подчинении, — нем-мед-ленно... Хьял вздрогнул и поспешно сглотнул. Он даже не осмелился посмотреть в глаза ящера, где два вертикальных красноватых огонька в полумраке выглядели как в ночном кошмаре. — Уже бегу! Уже бегу! — выпалил он, развернувшись. Про себя же он смачно и зло выругался, мысленно проклиная всё своё сегодняшнее везение. Не сбавляя хода, он бросился назад — в сторону поворота, ведущего к тюремным камерам.

***

Тюремные камеры располагались в одном из самых узких и мрачных ответвлений пещерной системы — коридор почти сразу упирался в древний обвал, образуя естественный тупик. Здесь, в этой каменной западне, прямо у грубой стены стоял темнокожий мужчина. Он небрежно облокотился спиной о холодный камень, его густые черные волосы были безупречно заплетены назад и блестели в тусклом свете единственного почти прогоревшего светила. На фоне остальных обитателей этого богом забытого места он выделялся без малейших усилий — одной лишь своей осанкой, внутренним достоинством и особой собранностью. Его правая рука покоилась в обманчивом расслаблении на рукояти, что поблескивала на поясе. Рядом с ним зияла импровизированная клетка — убогий загон, наспех сколоченный из неровных деревянных кольев, между которыми зловеще темнели провалы. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, щеколда щелкнула с металлическим звоном. В душную темницу, словно гонимый свирепой бурей, ворвался задыхающийся Хьял. Его грудь судорожно вздымалась, в покрасневших глазах смешались страх, раздражение, смертельная усталость и нервное напряжение — целый коктейль эмоций, который было невозможно скрыть. — Надеюсь, какая ни-будь лиса отгрызёт Салентусу яйца... — пробормотал он себе под нос сквозь зубы, — сейчас он должен был носиться как обезумевший жеребец... а не я! Он с трудом пытался восстановить дыхание, но, вспомнив зловещий взгляд Кир-Ша, пересилил усталость и выпрямился. — Что случилось? — спокойно осведомился темнокожий мужчина, краем глаза взглянув на Хьяла. Его голос был уравновешенным, почти отстранённым. Он слегка отклонился назад и, одновременно, медленно убрал ладонь с меча. — А, Алан... Это ты сегодня дежуришь в тюрьме? — речь Хьяла прерывалась судорожными вдохами. — Почему ты ещё здесь? Все уже у выхода... Кир-Ша велел привести пленника. Его нужно к встрече с этим... старпёром. Алан неохотно оторвался от каменной стены и неспешно подошел к массивной двери загона, доставая из кармана тяжелую связку ключей, которая зловеще звякнула в тишине. — Я свой пост не оставлю. — бросил он спокойно. — Какого из них? Перед мужчиной предстала тяжелая картина. Один — закутанный в плащ и капюшон, с головой, втянутой в плечи и поджатыми ногами, дрожал в дальнем углу клетки от холода. Второй — связанный мужчина в одной набедренной повязке, тоже мелко трясся от страха и сырости. А вот третий... Третий даже не шевелился. Он лежал на боку, вытянувшись во весь рост, и больше походил на высохший труп, обтянутый пожелтевшей кожей, нежели на живого человека. По всему было ясно — этот бедолага долго уже не протянет. А возможно, уже и покинул этот мир, но никто еще не удосужился это проверить. Хьял окинул камеру быстрым взглядом, задержавшись на фигуре, съёженной в дальнем углу. Закутанный в капюшон пленник и не пытался реагировать на их появление — дрожал, будто и вправду стал частью мрака, окружавшего его. Но Хьял не обратил на него серьёзного внимания. Его интересовал сосвем другой узник. Почти обнаженный мужчина сидел, плотно прижавшись спиной к ледяной каменной стене. Его руки были жестоко связаны за спиной грубой веревкой, которая уже успела натереть запястья до крови, а рот был заткнут самодельным кляпом из грязной ткани. Он отчаянно мычал, тяжело и прерывисто хватая воздух через нос, пока слюна медленно стекала по подбородку, оставляя влажные дорожки на коже. В его широко распахнутых, налитых первобытным страхом глазах плескался животный ужас — взгляд загнанного зверя, направленного на прибывших. — Этот, — кивнул Хьял, не скрывая зорадного удовлетворения. — Он из тех самых... сборщиков мясца. — Центрум Комплектор? — равнодушно отозвался Алан из-за спины, его голос не выражал ни малейшего интереса к судьбе пленника. — Забирай. Только веди сам. Хьял присел рядом с пленником, и тот сразу же попытался отползти, шорхая пятами, вжимаясь в холодный камень, словно хотел слиться с ним. — МММ!!! — Заткнись, тварь, — прошипел Хьял, резко схватив его за спутанные волосы. — Из-за тебя и твоих дружков мы потеряли столько ребят... Ну ничего. Теперь остальным достанеться больше. Спасибо за услугу, хе-хе... — МММ!!! Игнорируя его отчаянные вопли, Хьял потащил пленника наружу. Тот вырывался как мог, но связанный, слабый и голый — был беспомощен. Хьял то тащил его за волосы, то пинал в бок тяжелым сапогом, заставляя идти вперёд, поддерживая не столько движение, сколько унижение и боль. — Всё, Алан, я пошёл. — бросил он через плечо, разворачиваясь к охраннику. — Смотри тут в оба глаза, хаха! И постарайся не брать у этого грёбаного имперца его пост, а то так и будешь торчать в этой дыре до самой смерти, ха-ха. — Я не ты, — спокойно отозвался Алан, не отрывая взгляда от удаляющейся к выходу пары. Когда за ними захлопнулась дверь, щеколда щёлкнула с глухим металлическим звуком. Алан провёл взглядом заключённого, что всё так же сидел в тени, в дальнем углу. Затем тяжело опёрся на стену и медленно закрыл глаза.

***

В это же самое время, у выхода наружу, собралась почти вся банда. Все выстроились неровным полукругом, их лица были обращены к массивной и широкой спине Хорга, чье лицо расплывалось в зловещей ухмылке, полной болезненного самодовольства. Его радость была поистине пугающей — казалось, само предвкушение грядущего зрелища доставляло ему извращенное наслаждение, заставляя глаза гореть нездоровым блеском. В стороне, чуть поодаль, в тени за пределами света от факелов, ещё одной тенью стоял Кир-Ша. Он скрестил руки на груди и молча наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Перед собравшейся толпой головорезов располагались трое пришельцев, и их появление кардинально изменило атмосферу в пещере. Центральную позицию занимал высокий, широкоплечий старец, чье присутствие ощущалось как тяжелый груз, давящий на всех окружающих. Его горделивая осанка говорила о врожденном аристократизме, а в узких, змеиных глазах плескалось плохо скрываемое отвращение. Он смотрел на толпу разбойников так, словно перед ним расползлась какая-то особенно мерзкая слизь, недостойная даже его внимания. Старец был облачен в роскошную мантию благородного изумрудного цвета, украшенную изысканным золотым узором, который переливался в свете факелов заточёнными чарами. А седая борода, спадающая до груди, придавала ему величественный, почти жреческий вид. По обеим сторонам от него, словно неподижные изваяния, стояли двое стражей. Они были облачены в устрашающие сегментированные доспехи глубокого серо-зелёного цвета с металлическим отливом, по которым змеились темно-красные акценты, напоминающие потеки засохшей крови. Их головы были полностью скрыты за зловещими боевыми шлемами, а маски с резкими, зубастыми чертами излучали ауру неумолимой ярости и беспощадной силы. На поясе у каждого висели странные мечи - длинные, чуть изогнутые клинки с односторонней заточкой, чья сталь блестела холодным светом. Их форма отдавала смертоносностью и чуждостью. Они не шевелились ни на йоту, но само их присутствие будто лишало окружающих воздуха — даже один неловкий взгляд в их сторону казался опасным. Старец медленно, с демонстративной неторопливостью обвел собравшихся пронизывающим взглядом, словно оценивая рыночную стоимость каждого из присутствующих. Его внимание задержалось на стоящей у каменной стены грубо сколоченной повозке. Она была доверху нагружена помятыми доспехами, изорванными в клочья кусками униформы и окровавленным оружием. Все эти вещи были выдержаны в едином, с легко узнаваемом строгом армейском стиле с ярко-красными элементами и тканями, украшенном изображениями гордо расправившего крылья дракона на нагрудниках и воинских эмблемах. По всему было видно, что эти предметы были собраны после жестокой битвы, возможно, даже сняты с еще теплых тел. Наступила тишина, вязкая и напряжённая. Все ждали. Пока, наконец, её не разорвал грубый, утробный голос. — Хро-о! Наконец-то ты пришёл, Кальвий! — раздался довольный хрип Хорга. — Я уж думал, ты и вовсе забыл о нашей сделке, ха-ха! Он широко, до ушей, расплылся в своей зубастой улыбке. Всё торжественное величие прибытия старца, угроза его молчаливых охранников — всё это, казалось, ничуть его не волновало. Старец скользнул по мясистой горе плоти полным презрения взглядом. — Для тебя я — почтенный советник Кальвий, грязный свин, — холодно бросил он, морща нос, — мне противно находиться в этом склепе для отбросов, так что давай к сути, не задерживай моё время. Эти слова вызвали волнение среди половины собравшейся шайки — лица нахмурились, мускулы напряглись. Но сам Хорг даже бровью не повёл — словно укола вовсе не было. Его зубастая ухмылка осталась неизменной, странным образом держа всё в определённом контроле. — Полагаю, форму ты всё-таки раздобыл, — Кальвий скользнул взглядом в сторону повозки, полной снаряжения, — тогда незамедлительно приступайте ко второй фазе. Сроки важны. Один из молчаливых стражников шагнул вперёд и без слов бросил к ногам Хорга увесистый мешочек. Тот с глухим стуком упал на каменный пол. Внутри бряцнуло. Но никто и не двинулся, чтобы его поднять. — Хе-хе... старик, — с язвительной ухмылкой протянул Хорг, — этого мало. Советник посмотрел на него взглядом, в котором смешались холод и отвращение. — Это была оговорённая сумма. Бери её с пола, как вы, падальщики, и привыкли делать. За массивной спиной Хорга прошелестели глухие злобные смешки и скрежет челюстей. Пахло угрозой. И всё же Хорг не терял самообладания. — Не-е-е... — протянул он, всё так же улыбаясь, но с заметной долей холода, — ты ведь не сказал, что там окажется не просто охрана. Десять солдат, Кальвий. Подготовленных и обученных пехотинцев. И более того, — его лицо стало мрачнее, — руководил ими среднеранговый рыцарь-паладин. Лицо Хорга заметно потемнело, улыбка стала более натянутой. — Мне с рептилией пришлось лично вмешаться, чтобы всё не пошло мамонту в зад. Из темноты послышалось резкое, гневное шипение. Кир-Ша. Был ли он раздражён самим упоминанием провала — или тем, как его упомянули — угадать было невозможно. — Я потерял половину своих людей, — продолжил Хорг, медленно, почти вкрадчиво, — если хочешь, чтобы мы продолжили, плати больше. Или забудь о своём «плане». Атмосфера в пещере мгновенно накалилась до предела. За Хоргом его люди потянулись к оружию. Движения резкие, но пока сдержанные. Одновременно стражи, словно повинуясь единому приказу, синхронно приняли стойку, понизив центр тяжести — одна рука легла на ножны, вторая — на рукоять меча. Было ясно, что достаточно одного неосторожного движения — и они молниеносно окажутся среди врагов, чтобы убивать. Мгновение — и всё могло вспыхнуть. Но именно в этот критический момент напряженную до предела тишину разрезал грубый, раздраженный голос: — Давай уже, пошёл, дерьма кусок! Это был Хьял. Он возвращался, небрежно пиняя перед собой пленника, подгоняя того к собравшейся толпе. Схватив узника за тощее плечо, с размаху швырнул его в центр толпы, где воздух и так почти сдавливал камни. — Кретин… шёл бы сам быстрее — не получил бы столько! — злобно прошипел он, но фраза быстро оборвалась. В животе у Хьяла неприятно заныло, словно нутро само предостерегало от чего-то ужасного. По коже пробежала волна ледяных мурашек, будто тысячи тонких игл пронзили его разом. Он вскинул глаза — и тут же понял, насколько всё плохо. Не раздумывая ни секунды, Хьял юркнул за широкую спину своего главаря к своим соратникам, и в который раз мысленно проклиная этот невезучий во всех отношениях день. Пленник же лежал на каменном полу, тяжело дыша. Он был весь в ссадинах и грязи, тело покрывали царапины от острых краёв пещерных камней. Еле-еле поднявшись на дрожащие колени, он поднял взгляд — и его глаза, ещё мгновение назад полные страха, вдруг засияли надеждой, яркой, как огонь маяка в беспросветной ночи. — С-советник?! Советник Кальвий Мелентус! Это вы?! — голос его сорвался от волнения. Лицо старца помрачнело. — Вы пришли за мной?! Невероятно! Сам посол из Империи… в Скайриме! — слова вырывались торопливо, захлёбываясь от эмоций. — Я знал, я знал, что я не безразличен! — пленник почти кинулся к ногам Кальвия. — Ваше превосходительство! Эти бандиты, их нельзя оставлять в живых! Они что-то замыш... ...КХА?! Его страстная речь оборвалась резким, глухим звуком, от которого кровь застыла в жилах у присутствующих. Пленник почувствовал, как что-то ледяное и острое пронзило его шею и ключицу, глубоко, почти доставая до сердца. Он попытался вдохнуть — и увидел впритык лицо советника... Но это уже не было человеческим лицом. Противоестественно вытянутое, бледная натянутая кожа слабо мерцала в дрожащем свете факелов. Глаза Кальвия превратились в змеиные — вертикальные зрачки горели холодным огнем хищника, поймавшего свою беззащитную добычу. При этом тело старца продолжало неподвижно стоять на прежнем месте. Из-под воротника его роскошного зелено-золотого одеяния извивалась длинная, неестественно гибкая шея — белая, местами покрытая сероватой чешуей, — которая змеиным движением протянулась прямо к горлу несчастного. — Гхаа-а-а-а... — сдавленный хрип отчаяния и агонии гулким эхом отразился от каменных стен пещеры, наполняя пространство звуками смерти. Тело несчастного начало стремительно ссыхаться, сморщиваться, будто за считанные секунды превратилось в древнюю мумию. Кожа прилипла к костям, глаза утонули в орбитах. Кальвий с лёгким усилием разжал свою чудовищную пасть. Опустошённое тело, уже больше похожее на скелет, обтянутый кожей, безжизненно рухнуло на каменный пол, издав сухой, лёгкий звук.

Повисла тишина... Не напряжённая, не предгрозовая — а полная, мёртвая тишина шока. Никто не решался выдохнуть громче обычного. Всё, что произошло, было слишком стремительным, почти неуловимым, будто короткая вспышка молнии, оставившая на сетчатке лишь страшный белый след. Большинство успели увидеть лишь отдельные кадры: как лицо старца исказилось и превратилось в чужое; как его шея с неприятным влажным звуком вытянулась на невероятную длину; как распахнулась чудовищная пасть — шире человеческой головы, с двумя тонкими, длинными, как иглы, зубами. И затем — этот жуткий момент, когда тело пленника начало стремительно сохнуть и сморщиваться, пока не стало похожим на пустую оболочку, выжженную досуха. Даже закалённые бандиты, далекие от сострадания, почувствовали, как холод прокрался в грудь. Виденное обещало возвращаться к ним в ночных кошмарах ещё долго. Шея Кальвия втянулась обратно, теперь чуть медленнее. Его голова какое-то мгновение будто вращалась сама по себе, не находя положения на теле, а затем резко с щелчком «встала в пазы», будто ничего и не произошло. И лишь Хорг, глядя на советника, растянул свои губы в ещё более мерзкую и довольную улыбку, как будто происходящее забавляло его. — Удивительно, старикан, — проговорил он, лениво кивнув в сторону новой мумии на полу. — Тебя в лицо знает даже такая мелочь, как он? Ха! Ты у нас личность важная… И хотелось бы, чтобы ты подольше оставался на своём посту. Его слова эхом прозвучали в гробовой тишине. Советник Кальвий медленно повернул голову к Хоргу и смерил его ледяным, нечеловечески холодным взглядом. Затем едва заметно кивнул. — В следующий раз оплата будет тройная, — произнёс он ровным тоном. — А теперь немедленно приступай к выполнению плана. Он уже собирался уйти, но остановился и добавил: — И не забудь сообщить мне, как только товар окажется здесь. Старец развернулся и, махнув рукавом, направился к выходу из пещеры. Его стражи шагнули следом, двигаясь синхронно, почти не издавая звуков, но при этом внимательно следя за каждым движением окружающих, словно готовые в любую секунду вспороть глотку любому, кто осмелится пошевелиться. Но никто не посмел. Лишь когда гости окончательно исчезли в темноте тоннеля, к Хоргу бесшумно приблизился Кир-Ша. Он остановился у мешочка, всё ещё лежавшего на каменном полу. Одним точным, едва заметным движением когтистой руки ящер надрезал его, и мешок раскрылся, разрываясь в шве. С глухим стуком на пол посыпались драгоценные камни, блеснувшие в свете факелов. — Мы влезли в какое-то великанье дерьмо, рептилия, — с редкой серьёзностью проговорил Хорг, глядя на сокровища. — Твоя была идея связаться с этим чудовищем. Кир-Ша чуть дёрнул хвостом и отвернулся, его шипящий голос прозвучал глухо: — Вс-сё тол-лько впереди-и. Не говоря больше ни слова, аргонианин растворился в темноте пещеры. Хорг проводил его звериным взглядом, затем перевёл глаза на стоявших рядом одеревеневших подручных. — Подбирайте всё и несите ко мне, — произнёс он тихо, но в голосе слышалась угроза. — И если кто-то решит присвоить себе хоть песчинку… хе-хе… Я уже проголодался. Его слова не нуждались в пояснениях. Разбойники закивали и с жадной поспешностью бросились собирать рассыпанные камни, стараясь не смотреть на высохшее тело, всё ещё лежавшее посреди пещеры.

***

Недалеко от выхода Кальвий и два его стража всё больше отдалялись от пещеры. Советник шёл в центре, его два стража сопровождали по бокам, бесшумно ступая в утоптанный снег. Впереди, у сломанного грубого пня, виднелись три лошади, аккуратно привязанные длинными верёвками. Их дыхание клубилось в холодном воздухе белыми облачками пара. Они шли молча, но один из стражей то и дело бросал быстрые взгляды на своего господина — то на дорогу, то на его спину. Советник резко остановился. — Если хочешь что-то сказать, — его голос был холоден и ровен, — говори прямо. Я не люблю, когда мне смотрят в спину. Страж на мгновение растерялся, но тут же встал смирно, вытянув руки в замке и низко поклонившись. — Я… не смею сомневаться в вас, почтенный Сса'Кхан, — начал он, подбирая слова, — но вы элитный Тса'рикан. Разумно ли было показывать свой истинный лик перед людьми? Советник даже не обернулся, ответ прозвучал мгновенно, как будто он уже знал вопрос: — Запугивание. Он медленно повернул голову, его змеиный взгляд на миг задержался на стражах. — Сейчас они напуганы. Они не понимают всей картины. Хорг не дурак, как и аргонианин. Это были лишь пустые слова. Они не посмеют ничего рассказывать. Сса'Кхан ненадолго замолчал, а затем добавил: — А если посмеют… кто поверит жалким бандитам? Их убьют лишь за то, что они появятся на горизонте и дышат. Советник вновь двинулся вперёд. Тяжёлый плащ скользнул по снегу, мягко шурша, и безвучным шагом вновь двинулся вперёд. — Я дал им иллюзию того, что у них есть козырь, — сказал он, будто размышляя вслух. — Но они всегда были лишь пешками. И будущими мертвецами. Они дошли до привязанных лошадей. Кальвий провёл ладонью по шее вороного жеребца, но его взгляд был далёк, словно он видел что-то большее за пределами этих гор и снегов. — Морровинд закрылся для остального мира. Чернотопье ещё сильнее отгородилось, — заговорил он, легко оседлав коня. — Теперь очередь Скайрима. Нам нужно тщательно продумать, как подорвать влияние Империи здесь. И… совсем скоро мы начнём действовать. Оба стража, словно слушая слова пророка, опустили головы и сложили руки в знак почтения. — Мы просим прощения, господин! — их голоса прозвучали одновременно. — Мы всего лишь ничтожные ссакаи, и было глупостью вообще что-то спрашивать! Сса'Кхан едва заметно приподнял уголки губ. — Я поощряю здравую любознательность, — сказал он негромко. — И с каких это пор дай-ссакаи жалкие? Хм… вы явно не гордецы. Это хорошо. Он потянул за поводья, разворачивая коня. — По прибытии нам стоит сообщить Сшо-Каа? — спросил один из стражей. — Не стоит его беспокоить, — голос советника стал почти ледяным. — Мы пока ничего не добились. Стражи вскочили на своих лошадей и заняли свои места рядом с господином. Группа тронулась в путь, и лишь мерный хруст снега под копытами нарушал тишину уходящей ночи.