Глава 16 — Лучший путеводитель. Часть 1

      Слабый, нарастающий морозец скользнул вдоль спины, заставляя тело судорожно вздрогнуть. Сквозь полудрёму, где границы сна и реальности ещё были размыты, казалось, что вокруг меня клубился холодный туман, сгущаясь, словно превращаясь в настоящее ледяное море. Почти очнувшись от дремы, инстинктивно потянулся рукой, ища хоть что-то чем можно было укрыться... И тут же влез пальцами прямо в тлеющие угли. — Мммм... СССС!!! Приятное тепло мгновенно обернулось адским жжением в пальцах. Я вскочил как ужаленный, рефлекторно размахивая обожженной конечностью, и рванул к большой деревянной бадье. Слёту не рассчитал силы и погрузил руку в ледяную воду почти по самую подмышку. В мозг ударил дикий заряд бодрости — такой мощный, что едва не вытолкнул глаза из орбит. Быстро выдернув руку из плена арктической свежести, с горечью увидел: кончики пальцев и пространство под ногтями так и остались угольно-черными. Ну что ж... доброе утро, что ли? Я тяжело оперся о шершавые края бочки и снова посмотрел в глаза жалкому доходяге по ту сорону успокаивающейся водной глади. Пытался хоть что-то выцарапать из провалов памяти — что было вчера? А может, это было не вчера? Уже ни в чем не был уверен. В голове царил полный хаос. День, ночь — все сплелось в один массивный клубок спутанных воспоминаний. Восприятие времени словно отключилось за ненадобностью, и я чувствовал себя не просто не в своей тарелке... а вообще не на своей планете. И точно... не на свой планете... А сколько времени сейчас? Ни часов, ни черта... Бросив мельком взгляд на единственное окно, понял — на улице едва-едва начинает светать. О том, сколько я проспал за все это время, даже думать не стоило. Ни смысла считать, ни возможности не было. Так, а что я делал рядом с печкой? Вернувшись в домашние потемки к очагу, на полу прямо у топки увидел темноватый след... и рядом сложенную пополам шкуру. Судя по всему, я просто зашел в дом, стянул шкуру с кровати и улегся прямо у огня. Ну, с учетом вчерашнего... Нет, даже думать об этом не хочу. Опустился на край кровати, машинально подобрав с пола "любимую" шкуру. Голова была... пуста. Но мне стало лучше. Легче. Ах да, точно... И эта адская боль в груди — ее не было. Я даже чувствовал некую странную легкость. Но когда взгляд скользнул по телу — заметил тёмные пятна на рубашке. Это была... засохшая кровь. Резко задрал ткань, стараясь разглядеть хоть что-то на коже… Ни того загадочного символа, сложенного из ран, ни проблеска света, ни малейшего намека на то, что там вообще что-то было. Магия... Ну да, чего я удивляюсь? Полная ерунда. Одно хорошо — вдруг что не придется объяснять все Игнилу. А кровь... Ну, мало ли. Учитывая мое состояние и легендарную неуклюжесть, удивляться было нечему. Игнил... Тамер... Эвис... Откинувшись на кровать, уставился в тот самый участок крыши меж стропил. Дорогая... Мне будет сложно без тебя... Я знаю, что ты не одна... Может, то, что она воспринимает меня сейчас как законченного извращенца, даже... хорошо? Она не будет страдать по мне. И в целом быстро меня забудет. Каждая мысль отдавала болью, а слезы снова пытались подступить к впавшим глазницам. Но как же я без неё? Она была моей опорой и моим лучиком света. Зачем мне такая жизнь без тебя? Глаза закрылись сами собой... А сознание медленно растворилось в пустоте.

***

Из глубокой бездны безмыслия меня вырвал протяжный скрип двери. Я разжал веки, но тут же зажмурился — сетчатку резанул ослепительно белый свет, струящийся из окна. Стоп... Свет? Когда это успело рассвести?! Неужели я уснул? Сидя? Входная дверь медленно распахнулась, и в проеме появился уже ставший родным силуэт. Белобрысый красивый молодой мужчина с меховым, но неброском вороте и слегка бордоватом плотном кафтане до голени. Увидев меня, Игнил застыл на пороге, медленно снимая шапку. — Эйнмар... Как ты? Мм? А что не так? Я осмотрел себя и понял возможную причину его удивления. Сидел на кровати со скрещенными ногами, руки покоились на коленях ладонями вверх. Но как я мог принять такую позу? Ведь почти лежал, когда... — Ха! Ха-ха-ха-ха!! Из меня вырвался неожиданный смех, вгоняя Игнила в ужас и панику. Да и меня самого тоже, отчасти. Но мысли были совсем о другом. Видно, те бесконечные уроки медитации с психологом что-то да и дали?! Я уж думал, он шарлатан! В память всплыли мутные обрывки его вечных наставлений: "Глубоко вдохните", "Расслабьтесь и сконцентрируйтесь на ощущениях в своем теле", "Очистите разум"... Я так часто повторял эти упражнения с ним, что сам не заметил, как начал автоматически принимать эту позу — несмотря на то, что ноги и задница затекали до полного онемения! И к слову, тогда это вообще мне не помогло... А сейчас... Меня это позабавило. Прямо теплота разлилась по измученному мозгу, словно первые лучи весеннего солнца. Игнил присел передо мной, осторожно взяв за плечи. Как он это любил. — Б-брат...? Его почти панический взгляд и это обращение мгновенно вернули меня в суровую реальность. Смотря на него и его реакцию, становилось до боли понятно, насколько мой спонтанный смех его пугал. Ведь все, что он запомнил обо мне за эти бесконечные сутки с лишним, — по сути одни срывы, сопровождаемые отбитым смехом... Для него это могло означать только одно: его дорогой брат снова может впасть в психическую кому. Было больно видеть, как он страдает от этого. Синяки под глазами и кожа, которая, пусть и от природы светлая, стала еще бледнее, чем я видел раньше, — все это было красноречивее любых слов. Он провел эту ночь... да и все последнее время... да и всю эту отбитую городскую жизнь Эйнмара в страданиях. Я не хочу, чтобы он так беспокоился обо мне. Он не знает, что его брата... больше нет. И думаю... смогу ли я когда-нибудь сказать ему правду? А его искренняя любовь била прямо в сердце. Никто в жизни никогда не был так добр и заботлив ко мне, как он за эти несчастные дни... Не совру ни капли, если скажу, что до сих пор держусь только благодаря ему. — Брат, не молчи... Поняв, что я, видимо, "не с ним", он окинул взглядом дом... и резко уставился на нетронутый мешочек с едой, который оставил прошлой ночью. — Ты что... ничего не ел?! Он сорвался с места, весь охваченный беспокойством. — Эйнмар, тебе нужно питаться! Ты посмотри на себя, ты... — Жалок? Слово неожиданно вырвалось из моего горла. Не сказал бы, что не хотел это произнести. Просто не контролировал себя до конца. Но только это слово могло описать меня всецелом. Игнил заметался взглядом, словно ища правильные слова. — Д-да... Ты выглядишь очень плохо. Наверное, почти так же плохо, как перед попаданием в приют... ... Приют? Если я правильно это понимаю... То получается, Эйнмар был или стал сиротой? И Игнил тоже? Тогда за какого отца он упоминал раньше? Белеберда получается... Видя мой немой вопрос, Игнил сделал безучастное лицо. — Хм...да... тебе же это ни о чем не говорит... И теперь уже он снова начал погружаться в депрессию. Мне было искренне жаль его, но это странным образом помогало и мне. Понимание того, что ты страдаешь не один... неужели делает счастливее? Я мог бы поспорить с тем, кто из нас страдает сильнее. С одной стороны, он никак не сможет понять того, что я потерял в одно мгновение... Вернее, что потерял абсолютно все. И даже себя. Все произошло так быстро — одной сплошной линией кошмара, боли и стыда... Но, просто представляя, сколько натерпелся Игнил, понимаю, что не могу полностью осознать его боль, которую он терпел годами. И все из-за такого никчемного брата. Боже... какой же я эгоист. Я чувствую облегчение, когда понимаю, что мне не одному хреново? Что за ублюдская натура… Моя рука легла на его плечо. Привлекая его удивленное внимание, я собирался сказать прямо, глядя в его небесно-голубые глаза: — Если ты не против... я бы хотел услышать все. Наблюдая, как его взгляд становится яснее, наполняясь внутренним огнем, продолжил: — Я не смогу вспомнить, прости за это, но могу попытаться понять и сделать выводы для... лучшей жизни. И ты прости, моя маленькая... Я не могу просто оставить его таким здесь... Прости своего сентиментального папу... Игнил чуть улыбнулся — первая искренняя улыбка за все это время. Глаза его закрылись, наверное, чтобы не дать волю чувствам, а мозолистая ладонь осторожно накрыла поверх мою на его плече. — Да, знаю, — он слегка приоткрыл веки, и через эти узкие щели с такого близкого расстояния я смог разглядеть богатую палитру эмоций, — понимаю, что ты не сможешь вспомнить. Не после слов Святой... Тут его взгляд начал медленно расширяться, пока полностью не опустился куда-то ниже моего лица. Ой. Видать... — Эйнмар, это что... кровь? ...заметил. Засохшие бурые капли на моей рубашке. Совсем забыл про них. Мозг, включайся в работу! — Это кетчу... Нет, дебил!! — Меня же Брунн избивал... — резко пришло оправдание на язык. — Ту я забрал домой в тот же день, чтобы Фринна ее простирала. Да, блять... Чо ты такой... заботливый? — А может, просто кровь из носа пошла, мало ли... Просто прими уже это оправдание и отвянь. Игнил обеспокоенно хмурился, переводя взгляд с окровавленной рубахи на меня и обратно. И в какой-то момент его глаза округлились. — Даэдра его побери! — Неожиданно выругался Игнил. По крайней мере по тону, это прозвучало как ругательство. — У тебя же здесь так и не осталось нормальной сменной одежды! — возмутился он. — Еще брат называется, даже не соизволил вспомнить... А любимая с утра же упоминала... Дурень! Игнил схватился рукой за голову, явно расстроенный своей "фатальной" забывчивостью. Но что на Земле, что здесь — меня никогда особенно не напрягало одеваться как-то по моде. Да и часто носил уже недельные вещи. Конечно, тут не там. Но вчера утром, по пути в храм, заметил, что люди одеты вполне обычно. Ну… насколько можно сказать "обычно" в мире, где всё по-другому. Хотя да — среди зданий, явно богатых и вычурных, попадались те, кто выделялся в своей одежде: цветастая светлая ткань, красивые узоры, изящество во всём. Явно не крестьянский уровень. Так, о чем это я? Опять в мыслях затерялся... — Эйнмар! Меня передернуло от его полукрика. Передо мной уже стоял — не сидел! — не расстроенный мужчина, а человек с горящими глазами, полными жизни и внутреннего пламени жизни. Тот самый Игнил, который отпечатался с первой встречи. — Ничего не нужно! И есть сейчас тоже! — отмахнулся он с пафосом. — Вставай, бери накидку, пойдем — все сделаем по ходу дела! Эта резкая смена настроения снова вогнала меня в ступор. Еще сильнее, хотя, казалось бы, надо было шевелить задом быстрее! Он метнулся к двери, что-то взял, подставил к кровати и принялся копошиться в старом скрипящем шкафу. Я глянул вниз. Там стояли те грубые сапоги с подшерстком, которые надел вчера просто инстинктивно, пока Игнил винил во всем местных алкашей... Твою медь! Надеюсь, он еще не был за домом! Не успел додумать, как мне в лицо прилетел кусок меха. Его накидка, что он отдал мне... — Давай, одевайся! Ну что за спешка! Но пока раздуплялся, он уже почти закончил обувать мне последний сапог! — Сто... И вот уже накидка на мне... — Я са... И вот на голову налетела шапка, окутав мою голову и уши резкой приятной теплотой. Да ты... У меня слов нет... Меня практически вырвали с кровати и поставили к двери. — Ну же, брат! — с улыбкой и искрящимися глазами сказал Игнил. — Пора заново узнать свой город! Его реактивность... утомляла меня до чертиков...