Глава 18 — Лучший путеводитель (Часть 3)

Мороз. Свежесть. Рыночная суета, наполненная какофонией зазывающих голосов, каждый из которых пытался перекричать соседей. Вдоль улицы выстроились красивые, добротные срубы с резными деревянными вывесками. Между ними – множество прилавков, уставленных товарами. В этом промозглом холоде вся еда сохраняла удивительную свежесть, а мясо, припорошенное изморозью, выглядело так, словно его только что вынули из современной морозильной камеры. Запахов почти не было – мороз, словно безжалостный страж, глушил любые ароматы, если не подойти вплотную. Я шёл сквозь эту пышущую жизнью и движением картину старославянского и скандинавского городского быта, чувствуя себя… дельфином. Половина моего разума – та, что отвечала за чувства и эмоции – была почти отключена. Я сознательно подавлял её, всеми силами отстраняясь от происходящего. Этот приём не раз спасал меня на Земле. И сейчас он был нужен как никогда. Но даже он не мог полностью заглушить всё, что нахлынуло на меня одним коротким, резким, безжалостным мигом. В груди нарастало жжение, переходящее в неприятное покалывание в носу, ушах и висках. Слишком уж хорошо я знал эти стадии боли – до ужаса знакомые, уже почти родные. Игнил, шедший рядом, то и дело оборачивался, бросая на меня хмурые, беспокойные взгляды. Да тут и к Ванге не ходи – одна из причин его тревоги была очевидна: слишком быстрая и резкая смена моего настроения. Я и сам этому не радовался. Вёл себя как сопливая девчонка-подросток… Ощущалось это как надвигающаяся волна мутного, тяжёлого моря, готовая в любой момент прорвать мой логический барьер, удерживаемый лишь силой воли. Своей ли только? Я прекрасно знал свои пределы. И каждый раз, осознавая, что всё же умудряюсь сдержать этот психоз, хоть и с трудом, невольно офигевал от самого себя. – Брат, здесь нужно свернуть, – осторожно произнёс Игнил, указывая рукой в сторону узкой улочки. Я лишь кивнул, опасаясь, что любое сказанное слово может сорваться в сдавленный всхлип. Завернув за угол большого дома с высокой крышей, откуда лениво тянулся в небо клубящийся дым, едва не споткнулся о плетёную корзину, полную, судя по виду, картошки. — Эй! Ты что творишь?! Под ноги смотреть надо! Боги... — резкий, недовольный голос принадлежал бабке, укутанной в плотный кожух, от которой тянуло холодным раздражением. Я даже не попытался извиниться перед этой озлобленной старухой — просто прошёл мимо, глухо шагая по утоптанному снегу. — Бессовестный какой-то... — донёсся ей в ответ другой женский голос. — Рот уже лень открыть, чтобы извиниться... Сука... Я остановился. Медленно обернулся, глянув через плечо. Наши взгляды встретились. И что вам, к херам, нужно? Неужели я сделал что-то настолько ужасное, что теперь заслуживаю публичной казни?! Я просто молчал, пристально глядя на них. Один из покупателей, слегка поёжившись, отвёл взгляд. А другая женщина вообще схватила за руку своего малыша и поспешно пошла прочь, оглядываясь через плечо и таща своё недоумевающее чадо за собой. Старуха тоже замолчала. Словно ничего не произошло, она снова склонилась над корзиной и стала накладывать что-то в мешочек, делая вид, что меня вовсе не существует. — Эйнмар, ну ты чего вдруг... Пойдём уже... — тихо, но настойчиво сказал Игнил, бережно взяв меня за руку и слегка подталкивая вперёд, увлекая в глубь узкого проулка. Игнил увёл меня чуть в сторону от улицы, которая, по всей видимости, считалась главной. Здесь людей стало заметно меньше, и вместе с этим ушёл глухой, давящий шум, которым дышала базарная толчея. Воздух будто стал свободнее. Меня начало отпускать. Что это только что было?.. В тот момент мне было абсолютно плевать на всех. Немой, тяжёлый гнев упёрся в плотину разума, угрожая прорваться. Если бы они тогда сказали хоть ещё одно слово... — Брат, — внезапно прервал мои разрушительные мысли Игнил. Он смотрел на меня пристально, в глазах читалась неподдельная тревога. — Ты ведь... не собирался сделать сейчас что-то плохое? Его вопрос вонзился в мою совесть, как гвоздь. Передо мной стоял человек, который отдавал всё ради Эйнмара, защищал его, несмотря на весь тот хаос и грязь, что он за собой тащил. Конечно, он реагировал бы остро на любое моё подозрительное движение. Мне стало совестно... Совестно за чужие поступки. — Нет, конечно, — попытался сделать голос как можно спокойнее. — Я бы никогда... не сделал ничего плохого. Игнил ещё какое-то время молча вглядывался в меня, затем глубоко вздохнул, всё так же не отводя своего тревожного взгляда. — Хорошо... Я тебе верю, Эйнмар. Ты и так слишком много ему верил, дурак... Мы двинулись дальше, и вскоре мы оказались у небольшого домика. Остановившись перед деревянными ступенями, наблюдал, как Игнил стряхивает снег с подошв. — Мне нужно взять для тестя лекарство, отвар и ещё кое-что... Ты зайдёшь со мной? — Нет, — я покачал головой, — подожду здесь, брат. Спасибо. Мне нужно побыть одному. — Ну... хорошо, — ответил он чуть настороженно. — Только стой прямо здесь, договорились? Блин, я что, идиот, чтобы куда-то уйти без тебя? Я слегка кивнул. Губы снова слиплись. Разговаривать сейчас совсем не хотелось. Игнил, с чуть опущенными плечами и печальным выражением, быстро поднялся по ступеням и исчез за аккуратной дощатой дверью. Я ещё мгновение смотрел на снег, сбившийся с его сапог, и только потом перевёл взгляд на окружающее. Переулок был утоплен в приятном зимнем полумраке. Высокие дома по обе стороны почти полностью отрезали солнечные лучи, и лишь мягкое отражение от снега придавало пространству бледный, холодный свет. Здесь, меж стенами, едва бы поместились три легковых автомобиля. Успокойся... Я глубоко вдохнул, закрывая глаза. Морозный воздух, вперемешку с лёгким ароматом тлеющих дров, врезался в ноздри и заполнил лёгкие до болезненного жжения. Медленно выдыхая, словно выпускал наружу куски застоявшейся, чёрной желчи, что разъедала изнутри. Вот так... С каждым дыхательным циклом мысли становились тише, а перегретая эмоциями голова — прохладнее. Даже тягучее давление печатки в груди стало утихать, превращаясь в просто тёплое, едва ощутимое жжение. Я гнал воздух по телу, будто удерживая себя на плаву в бурном потоке. — Эй, смотри… смотри, — донёсся вдруг звонкий женский голос где-то рядом. — Ну что там ещё?.. — раздражённо отозвался другой. Чёрт, можно потише?.. Я продолжал пытаться дышать ровно, даже не открывая глаз. — Смотри… Это он. — Кто? Я его впервые вижу. — Ты что, ещё не слышала? Это же тот самый, который в храме взбесился. Острый кол понимания пробил моё сердце. — Это он?! — Да-да... Тише ты... Уже весь город гудит. Говорят, он кричал какие-то странные слова и смеялся, как будто в него вселился злой дух… Замолчите… — Какой ужас… Закройте рты… — И не говори! Он явно больной на голову. Или одержимый! — А я вот слышала… — ЗАТКНУЛИСЬ НА ХЕР!!! — сорвалось с меня рваным, полным ярости рёвом. — Кьяяя!! — Одержимый! Безумец! Две молодые женщины, взвизгнув, поспешно отпрянули. — Уходим отсюда! Быстрее! А вдруг он кинется на нас! Одна дёрнула подругу за рукав, и они обе, не оглядываясь, почти бегом скрылись за поворотом, унося с собой эхо своих слов. А все мои попытки собрать мысли в единый порядок рухнули в пыль. Что, чёрт возьми, со мной происходило? Я был просто в бешенстве. Всё раздражало. Абсолютно всё вокруг… И главное — я не заслуживал этого... Не заслуживал подобного отношения! Какого хуя всем от меня нужно?! Изо рта вырывались тяжёлые струи пара, пробиваясь сквозь улыбчивый оскал, который уже невозможно было сдержать. Челюсти сжались так сильно, что казалось — зубы вот-вот треснут от давления. — Грррррхххххх… Грррррхххххх… Из глубины нутра рвалось наружу приглушенное звериное рычание. Я не мог его контролировать. — Дорогой, давай быстрее уйдём отсюда… — Мама… дядя странный… Последние прохожие, что ещё бродили поблизости, быстро начали расходиться, стремясь оказаться подальше. Что?! Избегаете меня? Катитесь к хуям! Ни к чёрту вы мне не нужны! У меня и так ничего нет… Ни-че-го не осталось… Боже… Я понимал, что сейчас выгляжу как псих. Как дикое, загнанное животное… И от этого внутри поднималась ещё большая злость. Успокойся… Слышишь? Ты же человек. Цивилизованный человек. Ты адекватный… Если продолжишь вести себя так… …подведёшь Игнила. В груди начала нарастать глухая, тягучая боль. Плевать... Да кто он вообще такой, этот Игнил!?  Просто кто-то из другого мира… Он даже не настоящий, как и этот ебанный ми... — Кхаааааа… бляяяяя… Я осел на одно колено, вцепившись в грудь пальцами, пытаясь вырвать из себя эту боль. ЭТОТ… ЕБАНЫЙ… РЕПТИЛОИД! Что это, какая-то грёбаная шутка?! Каждый раз, когда просто хочу бросить всё… каждый раз, когда жажду провалиться в … ты снова вылезаешь! Я устал… Мозг будто находился в непрерывной агонии. Лучше бы я просто сдох. Мой предел был пробит ещё при нашей первой встрече. Я не могу больше это терпеть! НЕ МОГУ! И не хочу... Я устал… Пожалуйста… дайте мне умереть… Это была просьба невозможного удовольствия — сойти с ума и просто… утонуть в тёплой, спасительной пучине безумия.

***

Постепенно дыхание начало выравниваться. Боль в груди отступила, но вместе с этим вернулась вся тяжесть в голову, продолжая тянуть меня обратно в эту нескончаемую пытку. — Фуууух… фуууу… Поднялся, отряхнув штанину, и снова начал глубоко дышать — как будто внутри меня что-то выгорело наполовину, оставив только тлеющие останки. Свежий морозный воздух приятно наполнял лёгкие. Я люблю зиму. Я так люблю этот снег… Улыбка сама собой появилась на лице. Слёзы тут же потекли из глаз, обжигая кожу на холоде. Я… успокоился… сука… Закрыл лицо ладонями… и заплакал. Снова. Чувствуя, как в груди расползается тёплое, но болезненное жжение.

***

Беспонятия сколько прошло времени. По ощущениям — вечность. Но разум подсказывал: всего лишь минута, ну, может, две. Я стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и смотрел вверх. На голубое зимнее небо. Тучи разошлись, я даже не заметил, когда перестал падать снег. Лёгкий ветерок продолжал носиться меж домов. В соседнем проулке донёсся чей-то звонкий смех, перемешанный с глухим разговором. И вдруг — скрипнула дверь. На пороге появился Игнил. Мой родной Игнил. Мёд на больное горло. — Эйнмар, не скучал? — улыбнулся он, будто заново перезагрузился после своей прежней печали. — Прости, что так долго. Старик Лакьен, как всегда, забыл, куда положил бутылки. Что ж… мне это ничего не говорит. Но спасибо, что поделился. Он спустился по ступеням и быстро подошёл ко мне. Конечно же, он не мог не заметить, что я только что ныл. На его лице застыл немой вопрос. — Мороз, — ответил коротко, надеясь, что этого будет достаточно. И… это сработало. Игнил, кажется, всё понял. Просто улыбнулся и мягко похлопал меня по плечу. Блять… ну почему на Земле у меня не было такого брата?.. В груди кольнула вина за то, что обманывал его. Но губы сами собой дрогнули и скользнули вверх в ответ на его улыбку. Можно я ещё немного побуду твоим братом? Пожалуйста… Игнил сунул руку в небольшую сумку через плечо, которую я раньше и не заметил из-за накидки. И вдруг в его ладони оказалась жёлтоватая бутылочка. На глаз — где-то пол-литра. Не знаю, как они тут это меряют. Чпок! С характерным звуком он выдернул грубую деревянную пробку и… принялся выливать содержимое. Хруст снега... — О, мужики… Какая потеря… Сбоку раздался голос, заставив нас немедленно обернуться. Перед нами стоял шатающийся мужчина в поношенной тужурке. Красный нос и густой запах перегара, которым можно было свалить даже коня, говорили без слов. Он жадно смотрел на бутылку — с потрясением и какой-то жалостью. ШЛЁП! — раздался звонкий ляпас. Мужик едва не грохнулся, а за его спиной показалась невысокая, но очень сердитая женщина в длинном платье и шерстяной кофте. — Пьянь такая! Чего встал, как телега в болоте?! Живо пошёл! Она схватила его за ухо и потянула прочь. Мужчина скривился и, подпрыгивая от боли, ковылял за ней, выкрикивая что-то невнятное — о любви и про ухо. Мы с Игнилом переглянулись, пожали плечами. Кое-что ни в одном мире не меняется. Игнил, похоже, был привычен к подобным ритуалам. Он спокойно продолжал свои манипуляции — малыми дозами выливал в снег то, что, исходя из жадного взгляда пьяницы, определённо было алкоголем. Затем он остановился. Поднял бутылку к уху, слегка потряс, вслушиваясь в плеск, и довольно улыбнулся. После чего снова потянулся в свою сумку. На этот раз на свет появились два маленьких пузырька — один с густым красноватым оттенком, другой с глубоким зелёным. Присев, Игнил поставил бутылку в снег и аккуратно влил в неё содержимое пузырьков. Затем ловко заткнул пробкой и, спрятав оставшиеся склянки обратно, принялся трясти бутылку с видом настоящего бармена. Честно говоря, мне стало как-то тревожно. Все эти химозные процедуры выглядели подозрительно. А уж ехидная улыбка на его лице вовсе не внушала доверия. Я бы такое точно пить не стал. — Держи, пей, — с лёгкой насмешкой протянул он мне бутылку. Это смешно... Я замер, нахмурившись. Его взгляд был спокойным, тёплым. Добрая улыбка не оставляла сомнений — он не желал мне зла. Я не верил, что Игнил способен причинить мне вред... и всё же где-то внутри меня шевельнулось сомнение. А потом другая мысль обожгла сознание: Если это яд... то давай, чёрт возьми, сюда эту дрянь! Я вырвал у него бутылку и залпом осушил содержимое, запрокинув голову. — Стой! — только и успел воскликнуть Игнил. — Нельзя так быстро... Поздно, братец. Жгучая смесь разлилась по горлу: сперва мерзкий вкус дешёвого алкоголя, потом горьковатая сладость трав. Всё это будто расплылось внутри, мгновенно проникая в кровь. И эффект оказался не просто быстрым — молниеносным. По телу прокатилась волна жара и силы. Казалось, каждая клетка наполнялась бешеной энергией, словно залпом выхлебал пять банок энергетика. Но вместе с этим подъёмом пришло и другое... Внутри словно некотролируемо надувался пузырь. Всё, что я так отчаянно сдерживал — ярость, бешенство, разочарование, боль — вдруг рвануло наружу. Волна накатывала, безжалостная, неудержимая, как ревущий водопад. Моя внутренняя плотина не просто дала трещину. Она рухнула. Блять… Блять… блять!!! БЛЯТЬ!!! — С тобой всё хорошо?.. — донёсся до меня голос Игнила. Но мне было уже похуй. Совершенно. Абсолютно. Тело начало мелко трясти, губы сами разошлись в растянутой улыбке. — Хе-хе… Ха-ха-ха… По нарастающему ужасу брата было видно — до него дошло. И мне стало ещё более мерзко весело. Резко рванул в сторону переулка, чувствуя, как с меня катится пот, будто я только что вылез из ледяной воды. — Стой, ты куда?! — ССАТЬ!! Отьебись, Игнил. ОТЬЕБИТЕСЬ ВСЕ! Я влетел в узкий, тёмный проулок, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Но тело рвало изнутри, сознание колотилось, зверь в клетке дрожал от предвкушения. — Хахзахахах! — вырвался из меня какой-то дикий, безумный звук. Я прекрасно осознавал, что уже не в себе, что превращаюсь в неконтролируемую тварь… но ничего не мог с этим поделать. И вдруг… Я почувствовал. Чей-то взгляд. Чужой. Пристальный. Сфокусировался. Чуть поодаль, у стены дома, стояли двое. Совсем молодые — парень и девушка. Он прижал её к стене, и всё было ясно без слов, чем они занимались. Но сейчас они замерли, глядя прямо на меня. — Эй, мужик… — с наглой ухмылкой и пьяной небрежностью бросил паренёк. — Потерялся? Валяй отсюда, пока цел… И он вновь повернулся к девушке, будто меня не существовало. — Хи-хи, — звонко засмеялась она, обняв его за шею. А я стоял. Стоял и пялился. Мир начал расплываться. По глазам поползли красные пятна, капилляры рвались одно за другим... В этот момент моё тело само рвануло вперёд. ИДИ... Мои пальцы вцепились в его воротник, разворачивая к себе. — Эй, ты чё, не расслы— Мой кулак впечатался в его лицо. Я почувствовал, как кожа под костяшками рвётся, как хрустят кости. НА... Шея прогнулась, лицо утонуло в ударе. ХУУУУУУЙ!!! БДЫЩ! Парень отлетел в груду ящиков, которые с треском рассыпались под его весом. — КЬЯЯЯЯЯЯ!!! — визг девушки резанул по ушам, обжигая своей паникой. Она прикрыла рот ладонями, но её крик был слишком громким. Слишком пронзительным. Сука громкая… Рука дёрнулась сама собой. В голове мгновенно пронеслись кровавые картины: как хватаю её за волосы, размазываю лицо о деревянную стену… снова и снова… пока её зубы не останутся торчать в бревне, а череп не треснет, разлетаясь осколками. И я уже тянулся к её перепуганному, бледному личику. — Н-не надо… — её голос прозвучал едва слышно. И в тот миг я поймал свою руку другой. Сжал до боли, сдерживая себя же. Что я творю... Что ты делаешь, ЖИВОТНОЕ?! — Уходи… — выдохнул, сквозь зубы. Но девушка будто застыла, всё ещё не веря. — ВАЛИ!! — рявкнул я, голос кнутом прорезал воздух. Она дёрнулась, словно очнувшись, и кинулась к упавшему парню. — Милостивая Мара… Быстрее, вставай, Вилур! Вставай!.. — взмолилась она, тряся его за плечи.